»» sixteen year hell

      горячие, сухие губы с особой нежностью касаются кожи в том месте, где рука убрала слегка отросшие волосы чуи на затылке. он не помнит, как это началось. в прочем, сейчас мысли были не о том, как чуя это допустил. ему бы просто разобраться, почему осаму это делает. правда, во рту застрял тяжёлый ком и язык совсем не вертится — поэтому он может лишь сдавленно выдохнуть, жмурясь и чувствуя, как живот щекотно скрутило. а потом палец слабо ведёт по его рёбрам и тыльной стороной ладони проходится по соскам, заставляя чую тяжело втянуть воздух, теряя контроль над собственным телом. а потом всё-таки удается выдохнуть — чуя дёргается и просыпается, толкнув юан, и тут же жмурится, закрыв лицо руками и поджав губы. — что случилось? — юан говорит сдавленно и сонно, мыча и достаточно грубо оттягивает собственные волосы, которые чуя успел ненароком прижать. — сон какой-то? — да, сон. — он вновь глубоко вздыхает, с силой проводя руками по лицу и, повернувшись к девушке, слабо чмокает её в нос в качестве извинения. — сейчас вернусь. юан очень любит оставаться на ночь у чуи. она считает это милым — заставлять его ложиться пораньше, жаться друг к другу на его маленькой постели и вместе готовить яичницу утром. чуя встаёт с кровати, чуть хромая в темноте идёт до ванной и, щёлкнув ярким светом, запирает дверь, садясь на бортик ванной. он возбужден. чуе редко вообще что-то снилось — обычно это были сны с падением, или ему казалось, что его кто-то бьёт, но оказывалось, что это вовсе не сон, а самая настоящая реальность. то свалится с кровати, то кот толкнет утром. он задирает футболку и слабо гладит себя по животу, чувствуя покалывание. это было очень необычно — занимался он таким очень редко, ведь нечасто чувствовал нужду (по правде, до какого-то возраста было совсем да наоборот, правда, он не зацикливался на том, что можно изучать свои чувства), но если что-то уж приспичит, то запереться в ванной на минут десять и отдохнуть никогда для него не было ничем странным. приятное чувство переходит в ноги, вынуждая поджать кончики пальцев, чтобы те не касались холодного пола и чуя жадно сглатывает, проводя наверх, до груди, пару секунд колеблясь. нет. он не будет дразнить себя за соски, ведь даже в полусонном и таком беспомощном состоянии, для него это слишком по-гейски. поэтому он быстро стягивает шорты, скинув их под ноги и, зажмурившись, смущённо гладит свой член, чувствуя новое щекотание в теле. и вдруг, у него возникает просто безумная идея, которая сделает его на вид ещё более гейским геем. он тянется рукой к полке в ванной — он точно помнит, что оставил телефон там и не успел поставить его на зарядку, потому что юан потащила его ужинать, а потом чуя попросту забыл. он открывает телефонную книжку, листает и наконец-то доходит до буквы «о» в алфавите, продолжая напряжённо молчать и думать. а может, всё-таки не стоит? да нет. осаму заходил в сеть пять минут назад, он точно видел. — добрый вечер? — осаму слабо хрипит в трубку, звуча достаточно устало (и очень возбуждающе, конечно). — что-то случилось? — да нет, я просто хочу… в общем, ты же сейчас не спишь? можешь рассказать мне что-нибудь? осаму настороженно и озадаченно молчит пару секунд, после чего на выдохе говорит: — ладно, как скажешь. потом поведаешь, зачем тебе это было нужно. — он закидывает попкорн в рот и, пожевав, сглатывает. — до того как ты мне позвонил, я смотрел фильм. я часто смотрю их по ночам, потому что так более атмосферно. смотрю всё, кроме ужастиков — после них начинаю сильно волноваться и напрягаться, что меня может кто-то цапнуть в темноте. а ещё, кстати, мама кекс приготовила и рулет. рулет мне понравился, а кекс подгорел. она обещала приготовить лимонад со мной. просто как-то она его сделала, и… осаму слишком неожиданно замолкает, и чуя в испуге даже останавливает руку, задержав дыхание. — что случилось? — что ты только что сделал? чуя в негодовании краснеет, пытаясь прокрутить несколько последних секунд в голове. при каждом слове дазая он ощущал теплеющее чувство и подкожный жар снизу тела. а потом, помнит, сглотнул и… — выдохнул? — ты простонал, чуя. щёки рыжеволосого тут же покрываются больным, красным цветом и он стыдливо сжимает ноги вместе, ощущая, как тепло переходит в живот и оттуда в шею и плечи. — прости. — ну ладно. — видимо, дазай уже постепенно догадывается, почему чуя позвонил ему в два ночи и почему он так трепетно и высоко скульнул, будучи близко к грани. — мне стоит ещё что-то рассказать, или ты уже закончил?

или чуя очень глуп, или он просто должен догадаться, что сон с участием дазая был его желанием в этот вечер.