Миссия: "Чимин"

Чимин пришел в себя, когда ему на головы вылили ведро воды. Он почувствовал, что захлебывается и в ужасе распахнул глаза, открыл рот, жадно глотая воздух и дернулся, порываясь подскочить. Но не тут-то было. Пробуя пошевелить руками и ногами, он понял, что привязан. Уже осторожнее он осмотрелся сквозь мокрую длинную челку, налипшую на лицо. Темное большое помещение, которое освещала одна единственная лампочка на потолке. Едкие запахи краски и скипидара перебивали запах плесени и сырости. Глаза начали слезиться от таких ароматов. А главное, вокруг были люди, много людей. Те же самые что похитили его в переулке. И вид у них был крайне недружеский: они обступили омегу, поигрывая битами и кастетами. — Ну что, парень, пришел в себя? А теперь живо выкладывай, куда припрятал запись! — Что? — в голове Чимина шумело, язык будто распух и еле ворочался и тошнота, накатывающая с каждой минутой, становилась все ощутимее. Звонкая пощечина, отвешенная с целью привести омегу в чувства, только сделала хуже: теперь еще и зазвенело в ушах и закружилась голова. — Кажется он в неадеквате. Пусть посидит, придет в себя. Вернемся через пол часа, — сказал главному допрашивающему его низкорослый товарищ. — Думаешь? Может ему еще вломить, сразу сообразит, что от него хотят? — главный громила наслаждался дезориентированностью омеги. Посмотрел на него внимательнее и еще раз врезал, по другой щеке. — Для симметрии, — скалясь, прокомментировал он. — Скоро вернемся, и лучше тебе все рассказать. Громилы лениво потянулись на выход, последний щелкнул рубильником и запер дверь. Помещение погрузилось в кромешный мрак. Чимин не понимал, что от него хотят. Было дурно, душно, его пошатывало даже сидя. Пластиковый стул, к которому он был привязан, опасно накренился и в следующую секунду завалился на бок вместе с омегой. Это было последней каплей, Чимин вновь потерял сознание.

***

Громкая безвкусная музыка била по ушам, удушливый сигаретный дым заполнил все помещение, яркие вспышки цветных розовых и синих огней могли бы довести до эпилепсии, если бы она у него была. Чимин моргнул пару раз и понял, что находится в клубе. А затем его ноги, да и все тело зажило своей жизнью, понеся его куда-то вперед. Он увидел себя в отражении зеркальной панели на стене и вдруг понял, что находится в воспоминаниях, но не своих. Розовые длинные волосы, вызывающего вида одежда и явно захмелевшее состояние. Воспоминания предыдущего владельца его тела. Это были очень странные ощущения: он все чувствовал, видел, слышал, обонял, но был будто бы марионеткой, не имеющей возможности что либо сделать самостоятельно. Только наблюдал происходящее от первого лица. И думал. Думал не свои мысли. Очень странно. Вот он протиснулся сквозь толпу потных тел, щедро облитых дорогими парфюмами, к столику в VIP зоне. Места, конечно, отличные. На сцене выступала какая-то группа, судя по крикам восторженных фанатов, весьма популярная. И видно, и слышно хорошо, бар в пределах досягаемости и официант готов обслужить их по первому щелчку. И еще есть один бонус — дверь подсобки, находящаяся в нескольких шагах. Не обычное помещение, а готовое услужливо открыть двери любому, желающему уединиться. К их компании богатых деток, из которых никто толком не был знаком Чимину, любящему просто весело и желательно пьяно проводить время, подвалила толпа громил. Один из них, по-всему самый главный, уставился на порядком укуренного альфу напротив Чимина. А потом что-то сказав ему на ухо, выволок из-за столика и растворился в мареве дыма. Омега даже не обратил внимания на такую ерунду. Он пьяно хихикнул и встав нацелил камеру телефона на сцену, где играла его любимая песня. Пританцовывая, он подошел к перилам ограждения VIP зоны, держа телефон повыше. Толпа вопила, было душно, вокруг витали запахи десятков возбужденных альф и омег. Чимин и сам не заметил как завелся не на шутку. До туалета еще дойти нужно через всю эту толпу, а вот подсобка — самое то, чтобы незаметно и по-быстрому облегчить свое состояние. Ему срочно нужно было уединиться. Он прошел обратно, пьяно пошатываясь, в руке сжимая телефон, на котором все еще была включена камера. Приоткрыв дверь подсобки, обнаружил, что помещение уже занято. Сдавленное оханье и кряхтение — двое: тот самый альфа был зажат в угол громилой. Было темно, но все говорило о том, что они решили использовать помещение по негласному назначению. «Ну надо же… двое альф, как интересно» — подумалось омеге и он, хихикнув, навел на них камеру. Альфа, зажатый в углу, вдруг выдохнул и весь обмяк, а второй, брезгливо вытерев руку о чужую куртку, выпустил его из хватки и тот мешком упал на пол. Это выглядело как-то неправильно. Пьяный мозг Чимина пытался обработать информацию и внезапно осознал, чему именно он только что стал свидетелем. И не просто свидетелем, он заснял на телефон убийство… Громила резко вскинул голову и уставился прямо на омегу немигающим темным взглядом. Чимин пискнул, попятился и развернувшись, бросился прочь. Заплетаясь в своих же ногах и натыкаясь на всех, кто попадался по пути, он устремился к выходу. Не зная, что еще сделать, он набрал смс единственному, про кого вспомнил, старому товарищу, с которым сейчас редко общался, да и то неохотно. «Тэ, забери меня. в клубе. кажется я что-то видел.» В темном коридоре у самого выхода, он налетел на одного из посетителей и выронил телефон. Незнакомец ругнулся, тоже что-то уронив. Чимин пошатнулся и, потеряв равновесие, упал на мужчину. Кое-как поднявшись и не потрудившись извиниться, он подобрал устройство и побежал дальше. Выпав из дверей клуба на улицу и пробежав, пьяно спотыкаясь еще квартал, омега остановился у обочины дороги, облегченно вздохнул. Внезапно раздался визг тормозов, его потянули за руку и втащили в фургон, скрутив и заклеив рот.

***

Та же ночь, лес, берег реки. Рокот воды отдается в черепной коробке затуманенного разума, течение очень мощное, видимо где-то недалеко шлюз. Один из громил держит его за грудки на самом краешке бордюра, тем самым являясь единственной причиной, почему Чимин все еще не полетел вниз. Другой рукой он тычет в экран смартфона, недовольно хмуря брови. — Черт, тут пароль! Разблокируй, ну же! — дернув омегу на себя, чтобы тот не свалился, он передает аппарат ему в руки. Чимин вводит комбинацию, но та не подходит, он пробует снова и снова, решив, что пальцы его не слушаются. Но телефон по прежнему заблокирован. Он вертит трубку в руках и вдруг видит пластырь на обратной стороне телефона. У него не было такого… — Ты специально? Сейчас же разблокируй и удали все, что снял! — Я не могу, это не мой телефон… — почти рыдая лепечет омега. — Да ну? И чей же? — саркастично прерывает его второй громила. — Я не знаю. Я уронил его в клубе, возможно он все еще там… — Да ладно? Ты не можешь быть настолько глуп, чтобы снять компромат на боса и посеять его. Это план. Кто тебя подослал? — зло выплевывает здоровяк, ударяет омегу под дых и потом снова. Сложившись пополам и отступая розововолосый парень поскальзывается и летит спиной вниз. Итак заторможенно воспринимая все, что с ним происходит, сейчас он видит будто замедленный в разы фильм. Вот бандит тянется к нему, силясь ухватить за рубашку, но недотягивается. Вот он больно проезжается спиной по острой гальке, сильно ударяется головой о бетонный берег, обмякает и скатывается в воду, оставив после себя кровавый след. Вода вертит его тело, не давая продохнуть, сознание меркнет. — Ты дебил? Что мы теперь босу скажем? И где найдем нужный телефон? — Зато этот уже никому не проболтается, — глядя вслед бездыханному телу, подхваченному бурным течением, басит здоровяк. Омега был явно мертв, его тело болтало туда-сюда в воде, но лицо было все это время в воде. Омега не подавал признаков жизни.

***

Он не понимал, сколько времени прошло. Часы, может дни. За это время боль и дезориентированность стали постоянными спутниками омеги. Жуткие альфы приходили, били его, выпытывая информацию, пытали и уходили, вновь оставляя в темноте. Да, к нему вернулись воспоминания, но Чимин все равно не мог сказать им ничего нового, ведь где тот самый телефон, он так и не знал. Да даже, если б знал, был ли смысл что-то рассказывать? Живым ему отсюда выйти не светило, это брюнет понимал очень хорошо. По тому, что желудок начало нехило скручивать, омега понял: прошли пара суток, не меньше. Из-за отвратного запаха есть не хотелось, но силы покидали. Пару раз его окунали головой в бочку с водой до момента, когда он почти захлебывался. Так что нет, от жажды он точно не помрет. Чувство безысходности и отчаяния приходили все чаще. Видение было не его, абсолютно точно. Значит того, предыдущего омеги, чье тело досталось Чимину в этом мире. Он не был хорошим парнем, но и не сделал ничего дурного. И теперь из-за этого жизнь снова висела на волоске. Сколько это будет продолжаться? Неужели его судьба — погибнуть во цвете лет, не успев пожить, не успев сделать все, что хотелось, найти любовь?.. Перед глазами всплыл образ альфы, с которым он так нехорошо обошелся. Теперь омега отчетливо понял это. Да, он все еще был обижен, он считал себя обманутым и использованным, но… альфа ведь так заботился о нем. За все время он ни разу не обидел его. Ухаживал, когда тот заболел, позволил остаться в своем доме, носился с ним, когда Чимина поглотила эта ненасытная жажда. Кто бы смог устоять тут, в этом мире против чар течного омеги, тем более, когда тот (теперь он вспомнил это весьма отчетливо) сам умолял. Чимин почувствовал, как покраснели уши при воспоминании… Неужели он так и умрет тут, не увидев Юнги еще раз, не извинившись? Юнги! Юнги, где же ты? Помоги! Он мысленно звал альфу, отчаянно, как мог. Даже один раз произнес вслух, очень тихо. Юнги… Слезы навернулись на глаза. Чего он ждет? Возможно альфе на него плевать. Может быть он не простил, решил что ему не нужен такой истеричный омега. Ведь за столько времени его не нашли, не спасли, может его никто и не ищет?.. Эта мысль словно обухом ударила по голове и повисла тяжестью на плечах. Он умрет здесь потому что никому не нужен, он снова одинок… Где-то на краю сознания ему показалось, что возможно он слишком драматизирует, но мысль эта исчезла, не успев сформироваться. Нет, он не хочет умирать, не сейчас! Никто не придет его спасать. Да, он никому не нужен, но хочет жить. Хотя бы для самого себя. И он не кисейная барышня. Зачем, спрашивается, нужны были все эти спартанские тренировки? Зачем он приложил столько усилий, приводя в форму этот кусок желе, доставшийся ему в новой жизни? В конце концов, у него есть опыт, умения, его тренировали всю жизнь выпутываться вот из таких ситуаций. А теперь и физическая форма почти восстановилась. Он должен выбраться. Никто не спешит на помощь? Спаси себя сам! Чимин прокрутил в голове все, что успел разглядеть в те моменты, когда свет горел. Он вспомнил, что где-то рядом должен быть осколок стекла оставшийся с прошлого раза. Головорезы, вернувшиеся в очередной раз его пытать, были слегка подвыпившими и прибухивали пивасик из горла бутылки. А когда Чимин вновь дал тот же ответ, что и раньше, один из них в ярости ударил бутылкой о ближайшую стену и этой острой розочкой, оставшейся у него в руках, угрожал вскрыть омеге глотку. К счастью бугай, бывший у них за главного, остановил неадекватного товарища, сказав, что мертвым омега им не нужен. В ответ тот раздосадовано сплюнул на землю, а розочку швырнул на пол. И Чимин помнил, что она должна быть где-то справа от него. Он попрыгал вместе со стулом в том направлении и вскоре услышал характерных звук где-то рядом с носком правой ноги. Снова завалившись на пол и больно приложившись плечом, он подлез так, что розочка была в его руках. Было жутко неудобно и он умудрился порезаться об острый край, но омега не сдавался, перетирая веревку, связывающую руки. Время шло, Чимин понимал, что вот-вот должен прийти караул, проверявший его каждые четыре часа. И вдруг он почувствовал, что путы ослабли. Он дернул руками раз, другой. Скользкая от крови веревка поддавалась с трудом, но все-таки рвалась. И наконец руки были свободны. Оставалось развязать ноги. Выпутавшись, омега потер затекшие запястья, осторожно встал. Давно же он не разминался, все тело болело и не желало выполнять, что ему велели. Почувствовав, что ладонь все еще кровоточит, он оторвал кусок рубашки и перевязал рану как мог. Пробравшись на ощупь к двери и вооружившись по дороге каким-то железным ломом, он занял оборонительную позицию. Ждать долго не пришлось. С той стороны двери послышались приближающиеся шаги и разговор. Два человека. Это плохо, но не на столько, как если бы их было четверо. Загремел замок и дверь открылась. Чимин не медлил ни секунды. Пока не зажегся свет, он точным ударом припечатал одного из охранников, а затем второго, затащил бессознательные тела внутрь и закрыл дверь на замок. Крадучись, он шел по коридору, но ни единого звука слышно не было. Чимин очень надеялся, что сейчас ночь и больше никого в здании нет. Дойдя до конца, он заглянул в помещение. Это была небольшая комната, у стены стоял небольшой шкаф, сейф, стол посреди помещения, на полу гора мусора и пакетов из-под еды. На столе были раскиданы деньги и карты — охранники явно не скучали. А еще пакеты из-под печенья, пустые банки пива, недорезанный кусок ветчины и… ммм, краюха хлеба. У Чимина аж слюнки потекли. Он так давно не ел… Опомнившись, он встряхнул головой и заозирался. Нечто зацепило его взгляд: в углу в груде хлама он заметил знакомый кусок материи. Да, это был рюкзачок, с которым он шел в институт тем утром. Очень удобный, треугольной формы с одной лямкой через плечо. А в рюкзаке все еще была не вскрытая бутылка воды! Затолкав туда же краюху хлеба и ветчину, он собирался уходить, но снова притормозил. Приоткрытая дверь сейфа так и манила. Заглянув внутрь, он замер. В общем-то на это омега и рассчитывал, но все же давно он не видел такого количества оружия в одном месте. Подзависнув на пару секунд, он схватил пистолет, зарядил обойму и взял одну про запас, благо накладные карманы брюк были достаточно вместительны. Рука сама потянулась к свертку — набор метательных ножей в подсумках, очень кстати. Пристегнув его к поясу и перекинув рюкзак на спину, он еще раз окинул взглядом помещение и приоткрыл входную дверь, выглянув наружу. На его счастье, действительно была ночь. Чимин тихонько выскользнул на улицу и оглядел местность. Вокруг ни души, но территория утыкана камерами видео наблюдения. Вокруг были только деревья и ничего больше, как будто они были посреди леса. Выбрав направление, он все же тихонько побежал. Да, его засекут, но не сейчас. А пока он успеет скрыться. Омега добежал до деревьев и не заметив погони, рванул что было сил в лес, стараясь не ломать ветки и двигаться аккуратно, но быстро. Через час бега по пересеченной местности он был готов упасть на месте и больше никогда не вставать. Усталость, голод и жажда давали о себе знать. Спать ему почти не давали, пытая и таким образом тоже — не зря охранники пришли проведать его посреди ночи. Чимин замедлил шаг и сел передохнуть под кряжистым деревом. Он расстегнул рюкзак и достал скудный провиант. Как давно он не пил! Мелкими глотками, жадно он поглощал воду. Он понимал, что может еще пригодиться, поэтому с сожалением оставил пол бутылки на потом. Зато не сдерживаясь съел все, что стащил со стола своей тюрьмы. И не заметил, как провалился в беспокойный сон. Проснулся он, когда уже почти рассвело, от шума. Вдалеке слышались голоса и топот, не было сомнений, что это погоня. Глупо было надеяться, что его не будут искать или не найдут. Даже если бы не камеры, в этом мире он — омега, со своим проклятым запахом, который он не подумал замаскировать. Нарвав какой-то пахучей листвы и смешав с мокрой землей, он натер шею, ту самую железу, и принюхался. Запах немного ослаб, теперь появился шанс. Омега подхватил пожитки и рванул в глубь леса, подальше от голосов. Он бежал долго, переходя на шаг и снова на бег. Шел пока солнце не начало садиться. Лес казался бесконечным. Присев отдохнуть, омега допил остатки воды. Больше провианта не было никакого. Внезапно совсем недалеко он услышал шум и увидел фонарики. — Вон он! Я нашел, держи его! Как? Как они оказались здесь? Может он ходил по кругу? Подскочив, он побежал вперед. — Стой! У нас нет приказа оставлять тебя в живых. Значит могу делать что хочу! Стой, говорю! — раздались вопли сзади и в следующую секунду Чимина оглушил выстрел. Пуля вошла в ствол дерева совсем рядом. Омега замер на секунду в шоке уставившись на дыру в коре и рванул еще быстрее. Он петлял между деревьями как заяц, не давая возможности попасть в себя, но преследователи настигали. Прикинув, сколько их и где, он вынул пару ножей и развернувшись, наугад метнул. Сзади послышались сдавленные охи. Попал. Налетел внезапный ветер и какой-то странный шум приближался сверху. Он не понимал, что это, пока не увидел лопасти вертолета. Неужели его так серьезно решили ловить? Еще пара ножей также нашла свои цели и погоня поотстала. Но через пару минут раздались выстрелы, причем больше чем в первый раз. Преследователи поняли, что Чимин просто так не сдастся. И стреляли они не по ногам: пара пуль просвистела на уровне груди, а одна на уровне головы. Омега выхватил пистолет и на бегу отстреливался, довольно метко снимая преследователей. Впереди замаячил просвет и Чимин ломанул туда. Однако добежав до края деревьев, он понял, что вертолет снижается и именно на эту поляну. Он застыл, в отчаянии думая, куда ему бежать. И вдруг почувствовал. А затем увидел. Он увидел Юнги, выпрыгивающего из вертушки и спешащего ему на встречу. Он что-то кричал, но Чимин мог только во все глаза смотреть и не верить. Неужели все-таки искал? И нашел! Чимину на глаза навернулись слезы. Юнги что-то кричал, а потом просто замахал руками, указывая на что-то за спиной омеги. Опомнившись, Чимин обернулся и выстрелил несколько раз, снимая преследователей одного за другим. Он уже давно не чувствовал такой моральный подъем, как будто крылья выросли. Юнги нашел его, он беспокоился, он спешит к нему сейчас. Чимин побежал навстречу. Его альфа застыл с круглыми глазами, глядя на омегу, бегущего и размахивающего пистолетом. Внезапно Чимина будто по голове ударило осознание, дежавю. Он уже был здесь, в такой ситуации. Лес, погоня, избавление и… Все пронеслось перед глазами за одну секунду, а затем раздался оглушительный звук выстрела. Все вокруг будто замедлилось. Он чувствовал, как ослабли и подогнулись колени, видел, как ветер медленно треплет листву на деревьях, как Юнги открывает и закрывает рот в крике, которого почему-то не было. Да и в принципе звуки пропали, остался звон в ушах и ничего больше. Омега медленно оседал на землю, и уже готов был встретиться с землей, но этого так и не случилось. Он почувствовал, как чужие руки приняли его в свои объятья. Потом увидел лицо, застывшее в гримасе отчаяния. Прекрасное лицо, любимое, такое родное. Почему он не видел этого раньше, не ценил? Зачем отвергал? Разве не мог он просто жить и любить, как это должно было быть? Так просто впустую потратить свой второй шанс… Все залило светом, лицо напротив таяло в этом свету, по-прежнему что-то выкрикивая. До Чимина долетел обрывок: — Нет… только не снова… останься, прошу… Свет заполнил собой все… и открыв глаза омега увидел себя парящим над землей. Все так же заторможенно он наблюдал за Юнги, который в каком-то исступлении трясет его тело и обнимает, по щекам его скатывается слеза, за ней еще одна и еще. Он что-то шепчет на ухо телу, которое держит в руках. Вот Тэ выпрыгивает из самолета, спеша к альфе и омеге у него на руках, явно в шоке спотыкается и падает на землю, да так и не может подняться. Младший альфа, тот самый Чонгук, кидается вслед за своим омегой, обнимая его и укачивая, удерживает от необдуманных действий. Двое других друзей Юнги, более собранных, командуют охраной, прибывшей вместе с ними. Чимин смотрит в направлении леса, туда, где была его погоня. Но там никого. Он может разглядеть тела преследователей и солдат, уходящий в сторону леса, явно из охраны Юнги. Омега плавно приблизился к Юнги, к своему безутешному альфе. Он не знал, что сделать или сказать. Хотелось утешить, но последние отголоски чувств покидали его. Подлетев совсем близко, он прошептал на ухо альфе: — Прости… Я виноват… — он хотел сказать что-нибудь более содержательное или нежное, но все мысли будто покинули его голову. А затем он почувствовал, будто непреодолимая сила тянет его вверх. Подняв голову, он увидел свет, окутывающий все вокруг. Ему нужно туда, на этот свет. Там легко и спокойно. Но что-то будто тянуло его вниз, как булыжник, привязанный к ноге, как якорь, не дающий уплыть. — Люблю… — слышит он так четко, будто это слово разнеслось вокруг эхом, оставляя отголосок в его сознании.