Оттенки

      Великобритания, Англия, Лондон. Министерство Магии. 24 ноября 2014 года. 13:28 по Гринвичу.       Министерство Магии никогда нельзя было назвать тихим местом. Туда-сюда сновали волшебники и волшебницы в строгих мантиях, летали служебные записки, сложенные в бумажные самолетики, то и дело открывалось и закрывалось множество дверей. В Атриуме слышались щелчки колдокамер, прорезающиеся сквозь шум разговоров магов, которые любили посидеть у фонтана под успокаивающий шум воды. Пахло жжёным.       Гарри поднёс к губам чашку, наполненную ароматным чёрным чаем, и чуть-чуть отпил, вздохнув. Всё шло по плану. А это значит, ему не стоит нервничать.       Ещё глоток горячего чая. Улыбка.       Он посмотрел на колдфото, что хранил все эти годы. Трое смотрели на него. и только один из этих троих оставался… Гарри нервно посмеялся. Нет, он всё-таки нервничал. Нехорошо.       Но он не мог не думать об этом. Гарри вспомнил, скольких из них он не видел уже столько лет… и каково это будет — смотреть в их лица, в их глаза, зная, что именно от его решений будет зависеть то, как всё сложится в этот раз?       Гарри закрыл глаза и выдохнул. Поставив чашку с недопитым чаем на стол, он посмотрел в лежавшее рядом с ним деактивированное сквозное зеркало и заставил себя подумать о том как сейчас себя чувствуют его друзья. Невилл, наверняка в саду, возится со своими растениями, а Тео… Нет, в этот раз, Тео точно не с женщиной.       И Гарри тут же подумал о Гермионе. Увидеть её не терпелось до зуда. Главное… всё не испортить. Как в прошлый раз — он грустно улыбнулся. Нет, теперь он будет готов.       С видимой безмятежностью, Гарри шел навстречу будущему. И когда он всё-таки, нашел в себе силы покинуть этаж Аврората и сумел пробраться к каминам, Гарри в последний раз ухмыльнулся оставшемуся позади него целому миру. Разомкнув руку с летучим порохом и пропадая в ярко-зеленом пламени, он четко сказал:       — Площадь Гриммо, двенадцать.       

* * *

      Великобритания, Англия, Хинхед. Вулмер-Хилл-роуд, дом Лонгботтомов. 24 ноября 2014 года. 13:28 по Гринвичу.       Погода удивляла. Несмотря на непривычно тёплую осень, дожди шли почти каждый день. Вот и сегодня было пасмурное серое небо, в любой момент готовое разразиться дождём.       Радуясь возможности провести пару часов на свежем воздухе, Невилл Лонгботтом вышел из расположенных во дворе теплиц и вздохнул полной грудью. Разлитая в воздухе свежесть приятно бодрила, заставляя вновь и вновь возвращаться к мыслям о сделанном и предстоящем.       «Абиссинскую смоковницу полил, ветвь хищного винограда подвязал...» — подумал он, обернувшись ненадолго к теплице, и взял в руки стоящую рядом метелку с деревянной ручкой, оставшуюся ещё от бабушки.       Мерные движения упорядочивали мысли, приводили дух в спокойствие. К дементору заклинания — настоящий маг не чурается физической работы, а именно она сейчас и была ему нужна.       Конечно, он думал о ритуале. А как иначе?       Невилл ощущал, что стоит на пороге значительных изменений. Этот ритуал должен был перевернуть его жизнь. Конечно, он не был уверен, что найденный Гарри очерк не врет и что совсем скоро они действительно перенесутся во времени… Были причины, чтобы не верить. Весомые. Но в душе всё же зародилось чувство неминуемых перемен.       Невилл убрал метлу, взглянул на дом, который собирался покинуть... и улыбнулся.       Раньше этот дом был полон жизни. Он смеялся вместе с хозяевами, блистал чистотой в праздники, печально опускал края черепицы во время войны и расцветал вместе с цветами. Тогда была жива тётя Энид, жеманно хихикающая над шутками дяди Элджи — вопреки возрасту, они, казалось, всегда были детьми, благо своих у них так и не появилось. Бабушка в такие моменты сурово на них глядела, а если на ней ещё и была та самая жуткая шляпа с чучелом грифа, тот нелепым клёкотом тоже выражал неодобрение. Бабушка, казалось, всегда была слишком суровой, и, только став взрослым, Невилл научился видеть за напускной суровостью её настоящую.       Когда она умерла, Невилл долго глядел на эту шляпу, но так и не смог её выкинуть, как ни возмущался дядя Элджи.       Тётя Энид уже тогда была не в себе — хихикала не только над шутками супруга, но и просто так. Её смерть была для Невилла избавлением.       Последним его покинул дядя Элджи. Невилл со слезами на глазах проводил его в последний путь, стоя совершенно один на промезлой декабрьской земле перед могилой, и уже некому было произнести прощальную речь. Разве что Гарри пришёл и вдруг вспомнил, что именно дядя открыл в Невилле магию — случайно уронил из окна, как, оказывается, рассказывал Невилл на первом курсе Хогвартса. А Невилл и сам забыл…       Конечно, оставались родители... Но они по-прежнему лежали в Мунго, не узнавая его.       Сирота при живых родителях. Он привык.       Здесь его больше ничего не держало. Невилл всем своим сердцем стремился к возможности вновь увидеть своих родных, которые его воспитали. И, возможно, обнять Ханну…       С ней всё было сложно — сама Моргана не разберёт. На самой заре их отношений он верил, что они будут вместе, нужно лишь немного подождать. Но Ханна ждать не хотела. Она вышла замуж и обзавелась детьми.       После этого они виделись — почти случайно — пару раз, не больше. И по взгляду Ханны, по тому, как она поправляла его мантию перед прощанием, по дрожи её рук понимал: не только он мечтает начать всё сначала. Но… Они не могли. У Ханны были дети и обязательства.       А теперь, кажется, у него был шанс. Шанс, который ему подарили друзья.       Гарри, ставший Невиллу как брат. Прятавший за балагурством, беззаботностью, напускной весёлостью выжженную пустоту своей души. Вспомнить страшно, каким он был после той злополучной свадьбы, где разом потерял двух лучших друзей... Где потерял девушку, которая была для него всем. Но Гарри не сломался. Выстоял. Напротив, сейчас нельзя было сказать, что он в жизни переживал какие-нибудь серьёзные потрясения: так весело он распевал только что придуманную им песню, с таким наслаждением любовался закатом или расцветающей волшебной рябиной. Да вот только… Все его лёгкость и жизнелюбие на самом деле были не чем иным, как актом героизма. Сознательным решением проживать свою жизнь так, как хотела бы Гермиона.       Наконец, ехидный и наглый Теодор, добавлявший их встречам лоска, столь непривычного Невиллу. Дамский угодник, единственный, кто не стеснялся получать от жизни всё удовольствие, которое мог. Но и у Тео в душе была темнота, куда Невилл не боялся, нет, но опасался заглядывать. И всё же именно с Тео он мог поговорить на самые разные темы — от рун до схем высаживания цапня.       И пусть никто не рискнёт предсказать, что будет дальше, — друзья были вместе с ним, а значит, всё должно было наладиться. Обязательно.       К счастью всех троих.

* * *

      Великобритания, Англия, Чизлхёрст. Уолнат Три Клоуз, дом Ноттов. 24 ноября 2014 года. 13:28 по Гринвичу.       Это случалось нечасто, но иногда Теодор Нотт признавался даже самому себе, что боится. Он отставил чашку с ароматным кофе и откинулся в кожаном кресле. Взгляд впился в потолок со старенькой вычурной люстрой, доставшейся в наследство от деда — одного из многих предков, раньше живших в поместье. Тео вздохнул и вновь подвинулся к столу, выдвинул ящик и достал оттуда небольшую книжечку. Старую и с потрёпанной обложкой, но такую родную…       Дневник.       Это был один из самых больших его секретов. Целый мир, который он прятал — мир, что принадлежал только ему, и Тео был уверен, что даже Гарри об этом не знал. Кто вообще мог подумать, что он ведёт дневник…       Нотт большим пальцем аккуратно погладил обложку. Каждый день его жизни был прописан на этих страницах: от далекого отъезда во Францию и до вчерашнего дня. Он наслаждался шелестом бумаги. Кажется, он зачаровал его так давно… Но чары всё ещё отлично держались. Тогда ли он понял, что работа с артефактами — его призвание? Несколько рун, и… Тео замялся и посмеялся. Какое теперь это имело значение?       Чуть потянувшись, он взял чёрное перо, окунул его в чернила и, наслаждаясь приятным скрипом, вывел на бумаге:       24.11.2014       Здравствуй, дневник. Если быть честным, я не знаю, что сейчас написать. Что вообще можно написать в этот час? Мы… на пороге неизвестного. И… смертельно опасного. Получится? Не знаю. И… мне страшно. Мне, правда, страшно. Страшно не из-за того, что всё может полететь Моргане в панталоны, и светлая голова Гарри убьёт нас. Как-то я писал, что самый большой страх для меня, это утрата контроля. Так вот сейчас ситуация такая, что, возможно, мы и не умрём от… выброса магии, неправильного расчёта, или неудачной схемы или любой другой гадости, что может случиться. Возможно, мы и не умрём, но вдруг… мы станем… Хотя, знаешь, это не важно. Я не должен думать о неудаче, иначе она непременно приключится. И вообще, это наверное очень глупо. Веду себя как маленькая боязливая девочка. У нас всё получится. Мы с тобой скоро встретимся       Выводя последнюю букву, Нотт замер. Поток мыслей остановился. Написать что-то ещё, или нет?       Он вздохнул и, повертев перо в пальцах, поставил троеточие.       Всё только начинается.

* * *

      Великобритания, Англия, Лондон. Площадь Гриммо, особняк Блэков. 24 ноября 2014 года. 13:56 по Гринвичу.       Тёмно-зелёная гостиная особняка Блэков, никогда ему не нравилась. Пусть она была довольно просторной, но в ней всегда царил ненавистный ему полумрак, который невозможно было исправить ни заклинаниями, ни множеством светильников — комната подстать бывшим хозяевам. «Упрямится», — как сказал однажды Сириус.       Откинувшись в кресле и наблюдая за суетившимися возле выдвинутого в центр комнаты стола Невиллом и Тео, Гарри то и дело вертел в руках небольшой лист пергамента:       — At hac in hora, in momento est, Iubes me fata. Sedem appello tempus, Liberatio a vinculo... — бормотал он ритуальный текст на латыни.       — Мы закончили, — прервал Невилл. Казалось, друг смотрел прямо в душу. — Все готово.       Гарри медленно кивнул и, взмахом руки испарив листок с заклинанием, подошёл к столу. На нём был развернут большой пергамент со всевозможными рунами, стрелками и цифрами. Тео и Невилл проделали грандиозную работу: буквально за неделю, опираясь лишь на неточные описания, они смогли продумать конструкцию сложнейшего ритуала. Что это, если не Магия?       — Мерлин... Я уже говорил, что вы сделали невозможное? — улыбнулся Гарри. — Камень на месте?       Тео кивнул.       — Конечно.       Он поднял руку, изящно провел в воздухе палочкой — так, как не мог никто из них — и откуда-то из-за двери на стол прилетела прямоугольная шкатулка из тёмной яшмы с серебряными ножками. Теодор легко откинул крышку, с глухим звуком ударившуюся об стол, и достал небольшой идеально выточенный чёрный камушек.       — Вот он, маленький проказник, — усмехнулся Тео, пару раз крутанув Дар Смерти в руках. — Нелегко было найти.       — Гарри, ты уверен, что не хочешь… — начал Невилл.       — Нет.       Это было бы слабостью, думал Гарри. Он прошёл во главу стола, оперся о него руками и задумчиво протянул:       — Я думаю, нам всё же лучше отказаться от встречи в первые сутки.       — Почему?       — На Гриффиндоре закатят вечеринку, и нам с тобой до завтрашнего утра из гостиной точно не выбраться, — объяснил Гарри Невиллу. — А ночью я хочу поспать.       Нотт почему-то усмехнулся. Он провёл рукой по волосам и спросил:       — Тогда как мне, например, понять, что всё не пошло к Моргане в панталоны?       Гарри открыл было рот, но тут же его закрыл и, разглядывая стол, потёр подбородок.       — Когда я буду пролетать мимо гриффиндорского сектора, два раза подброшу яйцо в правой руке, а затем по перекидываю из одной стороны в другую.       — Хочешь Малфоя позлить? — поднял бровь Теодор.       — И это тоже, — как всегда обворожительно улыбнулся Поттер. — В общем, в момент шоу, просто прислони палец к губам. Невилл, ты тоже.       — И всё?       — Как-то слишком просто, — тихо пробормотал Невилл.       Гарри искренне изумился:       — А зачем что-то выдумывать? — друзья промолчали и он продолжил:       — Дальше. У нас на следующий день будет общее зельеварение. Надо бы не облажаться перед Снейпом, — Поттер поочередно посмотрел на друзей. — Понимаете?       Повисла недолгая пауза. Конечно, они понимали.       — Это будет сложно, — склонил голову Невилл.       — Главное — не смотрите ему в глаза, — вдруг посерьёзнел Гарри. Его голос переменился, больше не было веселых ноток. — И будьте предельно аккуратны.       Друзья кивнули.       — Тоже самое и с Дамблдором. Хотя с ним в ближайшее время нам видеться не придётся… Разве что в Большом зале. Но все равно, осторожность не повредит.       — Постоянная бдительность, — передразнил Тео.       Гарри хмыкнул, медленно отошёл от стола и выудил из кармана маленький белый листок. Он ненадолго задержал на нем взгляд, а затем демонстративно потряс им перед Тео и Невиллом.       — Это — координаты. Аппарируем через пятнадцать минут.

* * *

      Великобритания, Англия, графство Уилтшир. Стоунхендж. 24 ноября 2014 года. 14:50 по Гринвичу.       Стоял легкий туман. Воздух приятно пах свежестью, а с неба слегка накрапывал дождь. Изумрудная трава была влажной, и спустя несколько минут работы ноги Гарри безнадежно промокли, от ступней по телу разливалось неприятное чувство морозности. Времени наложить нужные чары на себя не хватало — необходимо было успеть всё подготовить и зачитать текст. Нельзя было опаздывать. Оплошность — в минуту-две — может стоить жизни. Всё-таки совершенно не хотелось перенестись в момент игры с Хвосторогой в воздушные догонялки.       — Вроде всё, — наконец сказал Невилл. — Начинаем?       Все трое переглянулись и замолчали. Этот момент подкрался как-то незаметно.       — Акцио рюкзак! — пришел первый в себя Гарри.       Ему в руку влетел небольшой серый маггловский рюкзак. Расстегнув молнию, он поочерёдно достал из него три Дара Смерти: мантию-невидимку, воскрешающий камень и бузинную палочку.       — Держите, — Поттер протянул друзьям мантию и камень. — Всё как репетировали.       Тео и Невилл молча кивнули. Каждый взял свой артефакт и по начерченным для передвижения рунам пошёл к своей позиции. Всё имело значение, даже малейшее движение.       Гарри тоже занял своё место и, дождавшись друзей, начал одну за другой активировать руны.       Вот засветилась голубым светом руна «Рад», а вот напротив неё загорелись «Хагл» и наполняемая энергией «Ман». Руны то загорались, то угасали, играя своими огнями перед глазами друзей. Это было лишь начало. Главная часть конструкции под главенством руны «Инг» ещё не начинала свое действие.       Гарри бросил короткий взгляд на товарищей — явно нервничающего Невилла и отрешённо наблюдающего за миганием рун Тео. Отчего-то появилось желание запомнить их лица. В мозг ненавязчиво просочилась мысль, что он может больше никогда не увидеть их, стоит только какой-то части конструкции повести себя не как задумывалось. Подпитываемая магической энергией «друидовых» камней, она сейчас сосредоточила в себе невероятное количество магии, и если случится её всплеск... Всем конец.       Но вот засветилась и «Инг». Земля под ногами начала вибрировать, а воздух — сжиматься. Время пришло. Выписав легкий пасс в сторону «друидовых» камней, Гарри начал зачитывать ритуальный текст:       — At hac in hora, in momento est       Iubes me fata.       Sedem appello tempus       Liberatio a vinculo.       Postulantes gratiam pro me       Da ut anima mea adolescentia       Quod habebat viginti annos, illa…       Стоило последним словам слететь с его уст, как от всех рун начал исходить голубой ослепляющий свет. Через тело непрерывным потоком пошла магия, и Гарри почувствовал, как размываются границы привычного ему до этого мира: всё становилось неосязаемым, будто бы он попал в невесомость без времени и пространства. Оставалось только «сейчас». «Сейчас» переменчивое. Перед глазами начали проноситься ворохи воспоминаний: вот Тео словно отправляет шкатулку с воскрешающим камнем куда-то прочь из гостиной дома на Гриммо… Гарри прячет древний свиток с найденным ритуалом в старый шкаф… Выходит из конференц-зала Министерства Магии… Они с аврорами покидают Визенгамот… Алиса озорно подмигивает ему, теребя край мужской рубашки... Сама по себе стягивается кожа на горле Долохова… Исчезает в воскрешающем камне Гермиона…       Дальше воспоминания понеслись, словно в ускоренной съемке, быстро мелькая своими эпизодами перед его глазами. Рон и Гермиона отходят друг от друга на свадебной церемонии. Они втроём разговаривают с четой Грейнджеров. Назад в палочку Волдеморта входит зелёный луч заклинания. На руке Гарри пропадает фраза «Я не должен лгать». Размыкает свои объятия Гермиона. Развоплощается Волдеморт. Поттер кружится на Святочном Балу с Патил. И вот, наконец, назад садится дракон, а Гарри пятится в палатку. Всё. Пространство резко заполнил ослепляющий свет. С легким хлопком всё погрузилось в темноту.

* * *

      Великобритания, Шотландия. Хогвартс. 24 ноября 1994 года. 15:00 по Гринвичу.       — Гарри!       — Гарри Поттер!       Сквозь кромешную тьму Гарри слышал заглушённые возгласы. Казалось, что кто-то вдалеке скандировал его имя. В ушах сильно звенело, а веки сделались каменными и неподъемными. Он почувствовал, что лежит на чем-то твёрдом и неприятном. К спине подкралось знакомое по работе в Стоунхендже чувство морозности.       — ГАРРИ ПОТТЕР! ГАРРИ ПОТТЕР! ГАРРИ ПОТТЕР!       Очередная серия громких возгласов заставила немедленно, преодолевая все трудности, разомкнуть глаза. Внезапно он ощутил множество запахов, приглушенный, словно доносящийся из-под воды, звук стал чётким и понятным. Над своей головой Гарри увидел натянутую ткань палатки. Тут же, дёрнувшись, он понял, что лежит прямо на земле, а рядом с ним валяется его первая волшебная палочка с пером феникса. Получилось! У них всё получилось!       Но радоваться было некогда. Очередной громкий возглас заставил его вскочить на ноги. Подняв с земли палочку и бросив короткий взгляд на свои теперь уже юношеские руки, Гарри невольно ухмыльнулся и решительно посмотрел в сторону выхода на арену. Там, среди камней, его ждала Хвосторога.       Широким шагом преодолев расстояние, разделяющее его и выход из чемпионской палатки, Гарри выскочил на арену и тут же был оглушён криком. Стоило ему появиться на площадке для испытания, как трибуны словно взорвались, вовсю ревя и поддерживая его. Люди размахивали руками, многие вскочили со своих мест. Шоу началось.       Гарри увидел Дамблдора. Он не говорил об этом друзьям, но директор мог видеть его даже под отцовской мантией. И, чёрт, если портрет ему не наврал, видел он его только благодаря заклинанию, которое накладывал на очки. На удачу Гарри, оно было очень не долговременным — и Дамблдор не должен был использовать его на первом испытании Турнира.       Хвосторога уже поджидала его. Дракониха сидела на золотом яйце и зло пыхтела. Её крылья были полураскрыты, свирепые желтые глазки горели огнём ненависти, громадный чешуйчатый хвост, как у ящера, весь в пиках, бил по промёрзлой земле, оставляя глубокие, метровой длины следы. Дракониха нервничала. Совладав с накатившим волнением, Гарри принялся действовать.       Он взмахнул палочкой, бросив на себя дезиллюминационные чары и одновременно вырисовывая в воздухе очертания заклинания иллюзии. Вот прямо перед ним появился такой же Гарри Поттер, одетый в чемпионскую форму. Вот он вскидывает руку — и где-то вдалеке появляется древко «Молнии». Размахивая руками, словно заправский дирижёр, настоящий Гарри, скрываемый заклинанием, принялся руководить разворачивающимся перед ареной представлением. То взлетая, то опускаясь, иллюзия принялась дразнить дракона, еле удерживающегося от взлёта. Терпения Хвостороги хватило ненадолго, через несколько мгновений разъяренная огнедышащая тварь умчалась куда-то в сторону замка в попытках догнать и уничтожить простой воздух. Надёжно скрываемый заклинаниями, Гарри подошёл к золотому яйцу, остановившись напротив него. Выписав палочкой несколько пассов в сторону башен замка, он принялся ждать. Когда вдалеке появилась крошечная фигурка иллюзии, он сделал стремительное движение палочкой и свободной рукой чуть приподнял яйцо над землей, запрыгнув на пролетающую мимо него метлу и попутно отменяя все наложенные до этого чары.       Благодаря иллюзии стадион увидел, будто чемпион в крутом пике подхватил с земли яйцо. Гарри чуть не оглушило восторженным рёвом. Для пущего эффекта горделивого подростка он с широкой улыбкой полетел в сторону трибун и несколько раз обогнул их, демонстративно подкинув два раза золотое яйцо и поиграв им.       — Нет, вы только посмотрите! — закричал Бэгмен. — Самый юный чемпион быстрее всех завладел яйцом! У него есть все шансы на победу!       Гарри подумал, что это было не так уж и сложно, когда отметил приложившего палец ко рту Нотта. Он полетел в сторону гриффиндорского сектора.       Улыбающийся Невилл повторял жест. Друг молча стоял и смотрел на него, неверяще покачивая головой. Их план сработал. До Гарри только сейчас дошло в полной мере: их план сработал! Всё получилось! Они втроём смогли! Долгие бессонные ночи, проведённые за справочниками, не прошли зря, часы кропотливой работы дали результат: они перенеслись в прошлое. Всё получилось! Он улыбнулся ещё шире.       Глянув чуть левее, Гарри замер. Непослушные волосы, раскрасневшиеся от мороза щеки... Нет, он не мог её ни с кем спутать. Рядом с Невиллом Гарри увидел её.       Гермиону Грейнджер.