Оттенки

      Великобритания, Англия. Корнуолл. 26 августа 1998 года. 16:30 по Гринвичу.       Последний раз глянув на стоящего в темно-бордовом сюртуке Рона, смотрящего куда-то в морскую даль за окном, Гарри вздохнул и закрыл неприятно скрипнувшую дверь.       До начала свадьбы Рона и Гермионы оставалось двадцать пять минут.       Не придумав ничего лучше, Гарри направился в мужской туалет. Он опёрся руками на один из умывальников и долго смотрел в прямоугольное зеркало, разглядывая своё лицо. Чистое... Впервые за долгое время без увечий, ссадин или царапин, пропал даже ненавистный шрам в виде молнии, прекрасно затянувшийся под лучами австралийского солнца. Не было ни рубцов, ни порезов. Они ушли вместе с войной. Наступил мир.       Он отвернулся от зеркала, задумчиво оперся о стену и невидящим взглядом уставился на пол у себя под ногами. Скоро всё закончится. Спустя полчаса Гермиона сменит свою фамилию на Уизли, — она больше не будет для него лучшей подругой. Она будет женой его лучшего друга. А он, Гарри, останется безответно влюбленным. Он никогда и ни за что не станет рушить чужой брак. И все-таки… Как же больно будет смотреть на любимую женщину, выходящую замуж… не за него.       Гарри пошёл в наполненный гостями большой церемониальный «белый» зал. Он был продолговатой формы, с окнами по бокам и небольшой возвышенностью в одном из концов, которая была чем-то наподобие сцены. Напротив находилось несколько рядов белых стульев, разделенных красной дорожкой.       Его место было одним из лучших. Первый ряд, левый сектор, второе от прохода. Забавно. Самому опечаленному происходящим досталось лучшее. Натянуто улыбнувшись гостям, Гарри смиренно сел на свой стул и принялся ждать. Все, что от него требовалось, он сделал, теперь дело было за временем и молодожёнами.       — Гарри? — тихий оклик Джинни прозвучал неожиданно. — Гермиона хотела, чтобы ты зашёл.       Он обернулся к стоящей у него за спиной рыженькой девушке с легкой улыбкой и глупо переспросил:       — Я?       — Да, она просила, чтобы я позвала тебя.       Вскинув брови от удивления и молча кивнув, Гарри последовал за Джинни, проигнорировав оклики прибывших гостей. Гермиона стояла у зеркала и молча смотрела на своё отражение. Она была как всегда прекрасна: минимум косметики и аккуратная прическа, как думал Гарри, делали её самой красивой женщиной мира. Осторожно подобрав подол белоснежного платья, Гермиона развернулась лицом к нему и улыбнулась уголками губ:       — Привет.       — Привет…       — Ты…       — Да, извини, — перебил её Гарри, сообразив, о чём она хочет сказать. — Я должен был отправить какую-нибудь весточку…       — Что-то случилось?       — Нет-нет, — слишком поспешно ответил он, заставив девушку чуть нахмуриться, — просто… Просто возникло срочное дело.       — Дело?       — Ну, с домом Дурслей… В любом случае, это сейчас не важно. Ты как? Готова?       — О… — она как-то тяжело вздохнула. — Готова.       — Вот и замечательно! — с трудом улыбнулся Гарри. — Значит, один из шагов к мечте сделан?       — Сделан, — согласилась Гермиона. — У Рона там все в порядке?       — В полном. Ты же знаешь, он, когда хочет, может быть ответственным.       Его слова заставили девушку улыбнуться, и Гарри непроизвольно ей залюбовался. Казалось, что сейчас она выглядела настолько счастливой, что была способна затмить своей теплотой даже самый мощный Патронус.       — Гарри, — он вопросительно на неё взглянул. — Спасибо тебе.       — За что?       Вместо ответа Гермиона, спрятав прядь волос за ухо и приподняв подол платья, подошла к нему и крепко обняла, прошептав:       — За все. За поддержку. Спасибо.       — Гермиона, я твой друг, — улыбнулся он. — Тебе не за что меня благодарить.       Скрипнула дверь, и на пороге комнатушки появился мужчина среднего возраста в смокинге: Дэн Грейнджер, отец Гермионы. Оторвавшись от подруги, Гарри наткнулся на его изучающий, хмурый взгляд.       — Гермиона, до начала осталась пара минут, — обратился он к дочери, однако взглядом всё ещё изучал Гарри. — Пора готовиться выходить.       — Конечно, пап.       Решив, что пришло время и ему появиться в зале, Гарри натянул улыбку на лицо, подмигнул Гермионе и, кивнув Дэну, скрылся в коридоре. Когда он вошёл в зал, тот уже был полностью заполнен. Все гости сидели на своих местах, ожидая начала церемонии. Гарри, стараясь не привлекать к себе внимания, занял своё место рядом с Джинни.       Рон появился спустя несколько минут. Он, нервно оглядываясь, прошёл к алтарю, шепнув что-то одетому в длинную серебристую мантию седовласому волшебнику, встал по правую руку от него, направив свой взгляд на запертые двери, из-за которых должна была появиться невеста. Изучая напряженную улыбку своего друга, Гарри искренне недоумевал, отчего Рону нервничать: все же прекрасно, он женится на самой лучшей девушке в мире, девушке, которая его по-настоящему любит.       Скоро вошла и Гермиона. Стоило ей только переступить порог, как в зале заиграла торжественная музыка. Ведомая отцом, она элегантно прошла к жениху и передала ему свою руку. Они развернулись лицом к старцу и дружно кивнули. Церемония началась.       — Рональд Уизли, в присутствии ваших свидетелей, родных и близких прошу ответить вас, согласны ли Вы взять в жены Гермиону Джин Грейнджер? — спросил старик. — Клянетесь ли вы перед лицом Магии любить её, уважать и заботиться о ней и оберегать ваш союз до конца своих дней?       После этих слов в зале повисла мертвая тишина. Все ждали утвердительного ответа Рона.       — Да, согласен.       Кивнув, старец повернул свою голову к девушке и, улыбнувшись, спросил:       — В присутствии ваших свидетелей, родных и близких прошу ответить вас, Гермиона, согласны ли вы взять в мужья Рональда Билиуса Уизли? Клянетесь ли перед лицом присутствующих и Магии любить его, уважать и заботиться о нём, сохранять ваш союз до конца своих дней?       Гарри закрыл глаза, и время для него будто бы остановилось. После этого вопроса он почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Хотелось закричать, замахать руками… Сделать что-нибудь, чтобы остановить церемонию. Не дать Гермионе выйти замуж за Рона! Но... Он не мог.       Все эти мысли пронеслись в его голове за долю секунды. Распахнув глаза, он увидел всё тот же зал, мужчину и женщину, стоящих вместе у алтаря…       — Я…       Это было последнее, что услышал Гарри.       Взрыв. Свет. Секундная тишина.       Гарри почувствовал, что лежит на полу, что ударился затылком обо что-то очень твёрдое. Голова ныла, в ушах начало звенеть, он попытался открыть глаза, но не смог. Он медленно сел на пол.       — Гермиона... Гермиона! Ты где?..       — М-м-м…       — О, чёрт…       — Дэн! Дэн, ты где?! Я ничего не вижу, Дэн, дорогой!       — Луна! Луна, нет, нет…       — А-а-а!       — Дин, ты в порядке? Ты можешь идти?       — Моргана, что это было?..       Десятки голосов, стоны, крики. Глаза начинали видеть, голова тянула вниз. Гарри пошатнулся:       — Гермиона!       Он не понимал, что произошло.       — Рон!       Кругом слышались крики и грохот. Резким движением стряхнув с себя щепки, он попытался встать, но из груди вырвался стон. Правая нога отзывалась резкой болью на любую попытку напрячь мышцы. Легко тряхнув рукой, чтобы в неё влетела палочка, он наложил на себя первое обезболивающее заклинание, которое пришло в голову. С трудом поднявшись на ноги, Гарри осмотрелся, но тут же опять рухнул на колени, потому что возле него снова прогремел взрыв. Он вытер лицо тыльной стороной ладони и посмотрел в ту сторону, где должны были быть Рон и Гермиона. Вокруг стояла стена пыли и сажи. Гарри словно дали пощечину. На них напали!       — Гермиона! Рон!       Вопреки боли голова заработала с бешеной скоростью, и он оценил обстановку. Сзади вход перегородили перевернутые столы, впереди ничего нельзя было разглядеть.       — Пыль напускная! — закричал кто-то.       Гарри вспомнил, что ни у Гермионы, ниу Рона не было палочек.       — РОН! ГЕРМИОНА! Вы меня слышите?!       Отбросив в сторону рассудок и здравый смысл, Гарри, держа палочку наготове, ломанулся в сторону алтаря.       И тогда он увидел их. Рон и Гермиона. На полу. Без сознания.       Упав перед ними на колени, Гарри почувствовал, как из него буквально вырвали что-то: изо рта Гермионы, по щеке, бежала тоненькая дорожка крови. Красная змейка на бледной щеке…       — Нет! — из глаз потекли слезы. — Нет!       Он положил пальцы Гермионе на горло и попытался прощупать пульс. Безрезультатно. Он дернулся к Рону и проделал ровно то же самое — результат остался неизменным.       Он не мог поверить.       — Нет... Нет... Гермиона, Рон, нет, вставайте... — Гарри тронул руку Гермионы, безвольно лежащую на полу.       В один момент внутри стало пусто. Руки сами собой опустились, и он сел на пол между своими друзьями. Мертвыми друзьями.       — Рон, Рон, вставай... Гермиона... — Гарри тряс их за плечи, боясь опустить. Нет, тогда всё точно будет кончено. — Рон!       Собравшись с силами, Гарри придвинулся к Гермионе и начал рукой гладить её волосы. В голове было пусто, а из глаз сами по себе текли слёзы, и он, повинуясь эмоциям, прижался губами к её лбу.       — Гарри! — ему послышался чей-то нечёткий голос. — Гарри!       Все слышалось словно под водой. Только прикосновение к плечу заставило Гарри дернуть голову в сторону. Это был измазанный в саже обеспокоенный Невилл.       — Они… — попытался сказать Гарри, проглатывая вставший в горле ком. — Они… умерли. Они умерли, Невилл! Умерли...