Оттенки

      Великобритания, Англия, Чизлхёрст. Уолнат Три Клоуз, дом Ноттов. 27 ноября 1994 года. 3:58 по Гринвичу.       Они аппарировали на небольшой пустырь неподалёку от особняка. Ночь в пригороде Лондона выдалась темной: небо было застлано тучами, а ближайшие к этому месту фонари находились довольно далеко — потайной ход разглядеть было совсем невозможно. Ход появился в поместье Ноттов благодаря прапрапрадеду Тео: замаскированный под заброшенный колодец, туннель вёл прямиком в подвал. Что удивительно, спрятан он был довольно нехитро: никаких чар, ни защитных, ни маскировочных. Видимо, именно это и должно в случае чего уберечь проход от обнаружения. Спрятано, как говорится, на виду.       Они двигались тихо, и чем ближе были подвалы дома, тем чаще взмахивал палочкой предусмотрительный Невилл, опасаясь наткнуться на какие-нибудь обнаруживающие заклинания. А вот Гарри шёл на удивление спокойно. Ещё в лавке у Борджина в его поведении прослеживались еле заметные изменения. Но Поттер молчал, и Нотт понимал: лучше не спрашивать, все равно не расскажет, ну или соврёт. Как повезёт.       Когда они уперлись в кирпичную кладку, Невилл спросил:       — Тупик?       Тео немного помолчал, припоминая нужную комбинацию, и покачал головой:       — Нет.       Он поочередно направил палочку на нужные кирпичи и заставил проход отвориться. Они оказались в небольшом погребке. Свет палочек очертил пыльные стеллажи с бутылками вина, пахло сыростью. Архив был чуть дальше — нужно было всего лишь вытащить верную бутылку: красное Бордо 1981 года. Не самый лучший год, но... в этот год он лишился матери. А его отец — Лорда.       — Да будет свет! — победно объявил Гарри, когда после его заклинания зажглись старенькие светильники.       Нотт осмотрелся и почувствовал, как в груди закололо. Он никогда не считал поместье в Чизлхёрсте своим домом, но связь все равно чувствовалась. Правда, даже когда умер отец, Тео не смог жить в этом доме — несмотря на плачевное финансовое состояние, он снял квартиру в исторической части Лондона.       — Донни! — скомандовал Нотт.       Прозвучал хлопок, и перед ними появилось невысокое худощавое существо, закутанное в светлую простыню.       — Да, молодой хозяин?       Домовик. Как показало будущее, Донни оказался единственным, кто не побоялся сказать ему правду. Пусть это и был всего лишь домашний эльф, но Нотт считал, что более преданного и светлого существа на своём пути он ещё не встречал. Символично, что он пришёл в их семью вместе с матерью — такой же светлой и доброй женщиной. И хозяином Донни считал Тео, а не отца, значит, он не скажет ему о гостях поместья... если только не поступит прямой вопрос. Что ж, отвлечь отца — это была его забота.       — Ты не мог бы принести моим друзьям перекусить? — спросил Тео и буквально почувствовал непонимающий взгляд Невилла. — Они устали с дороги.       Может, ему и было свойственно игнорировать авторитеты и со стороны он мог показаться человеком достаточно наглым, но Нотт себя таким не считал. Да, случалось, он забывал о такте и просто наслаждался жизнью, но эти моменты были очень редки. В детстве бабушка приложила много усилий для его воспитания, и вот сейчас — как сторона принимающая гостей — он должен был предложить им какие-то угощения.       — Я бы не отказался от чая, — сказал Гарри, обогнул их и при помощи палочки очистил от пыли стоявший в углу табурет. — Невилл?       Тот опомнился не сразу:       — А? Я ничего не буду, спасибо.       Тео позволил себе улыбнуться уголками губ. Классика.       — Донни все понял. Донни должен подготовить комнаты молодому хозяину и его гостям?       — Не стоит. Мы не задержимся здесь надолго.       Домовик кивнул и хотел было щелкнуть пальцами, как Нотт прервал его:       — Донни, — эльф замер, — спасибо.       Он поклонился и тихо исчез.       — Ты не боишься, что эльф предупредит твоего отца о нас? — спросил Невилл.       — Донни знает о том, что вы — мои гости, — спокойно произнёс Тео. — А обо мне отец и сам скоро узнает. Архив — за красным Бордо восемьдесят первого.       Он оставил друзей в погребе, а сам поднялся наверх. Тео не сомневался, что Гарри и Невилл точно выудят из родового архива массу полезной информации. Пусть допуск к семейным тайнам людей, не связанных с родом, и противоречил столпам воспитания, вложенным в его голову бабушкой и Марсельской Магической Академией — он доверял своим друзьям. Они точно не станут действовать ему во вред.       Поисковое заклинание показало, что отец не спал — Тео сегодня все же везло — и работал у себя в кабинете.       Нотт неспешно поднялся по лестнице и остановился перед дубовой дверью. Стоит ему опустить ручку — и пути назад не будет. Правда… Кого он обманывает? Все, что произойдёт — давно предрешено.       Нотт вздохнул.       Он ждал этого разговора больше десяти лет…       Когда дверь отворилась, Тео встретился с напряженным лицом отца — мужчины среднего возраста с вытянутым лбом. Он сидел за столом и разбирался с какими-то бумагами.       — Теодор? — напряжение сменилось непониманием. — Ты что здесь делаешь?       Тео не ответил. Он молча закрыл за собой дверь и, смерив взглядом отцовский стол — на нем, в уголке, была стопочка игральных фишек, — остановился посреди комнаты.       Нотт-старший поднялся и на выдохе спросил:       — Ты сбежал из Хогвартса?       — Просто ненадолго отлучился.       — Неужели соскучился по дому? — поднял брови Филипп. — Или что-то важное узнал?       «Лицемер!»       Тео нервно выдохнул и прошёл за спину отцу, остановившись возле камина. Пока он исследовал половицы паркета, ему сделалось настолько мерзко, что желание сдерживаться исчезло. Его перестало «вымораживать», как сказал однажды Гарри. Грудь наполнило казалось бы забытое, скользкое чувство трепета. Эмоции — вот чему он точно не хотел поддаваться во время этого разговора, но обстоятельства оказались сильнее. Весь план полетел к Моргане в панталоны.       — Я думал, ты обычный, трясущийся за свою жизнь игрок! — несвойственным себе низким, тихим голосом сказал Нотт, развернувшись к отцу. — А ты, к тому же, лицемер и позёр! Убийца!       На секунду лицо Филиппа Нотта замерло. На лбу проступила складка.       — Я знал, что этот день рано или поздно наступит.       Тео промолчал.       — Французы?       Снова молчание.       — Домовик? — поднял бровь Филипп, заглядывая сыну в лицо.       — Домовик, — зло ответил он. — В отличие от тебя, Донни не стал мне врать.       Отец усмехнулся и стянул со стола лист пергамента. По мере того, как он тёр пальцем уголок какого-то документа, Тео закипал все сильнее.       — Ты проиграл маму в карты!       Филипп Нотт поморщился и посмотрел на него исподлобья:       — Не совсем так.       — Не совсем так?! — взвился фурией Тео. — Не совсем?!       — Да, не так.       — Не так?!       — Теодор, у меня времени нет, — отец трижды сложил пергамент. — Ты что хочешь мне сказать? Что я негодяй и преступник? Дальше-то что?       — Как это что?! — спросил шепотом от шока Тео.       — Ну, как это «что»? Что у тебя есть? Слова эльфа? Они совершенно ничего не значат. Заверения французов? Миссис Симмитре — твоя бабушка — провалилась со своими обвинениями в восемьдесят третьем. Личные умозаключения? Для любого судьи это — бред. Тебе никто не поверит. Не говоря уже о том, что я, — Филипп выделил последнее слово, — ничего не сделал. Это было её желание. Её выбор.       — Её выбор?!       — Да.       Теодор нервно улыбнулся и покачал головой.       — П-потрясающе…       Филипп немного постучал сложенным пергаментом по руке и сел на край стола.       — Как-то так.       — Ты даже не жалеешь… — Тео все ещё пребывал в состоянии шока. — Лжёшь. Не жалеешь...       Отец пожал плечами.       — Такова судьба.       — Судьба, черт возьми?!       — Выражаешься как маггл? С каких это пор?       — Да какая разница! — чуть прикрикнул Тео. — Из-за тебя Волдеморт убил мою маму!       Лицо Филиппа посерело.       — Не смей произносить этого имени!       Теодор нервно рассмеялся.       — Трус! Даже после его кончины ты боишься!       — Ты не знаешь, о чём говоришь. Тёмный лорд вернётся!       — И вновь погибнет.       — Уж не ты ли хочешь ему в этом помочь?       Установилась недолгая пауза. Они смотрели друг другу в глаза, не решаясь продолжить. Первому липкое чувство дискомфорта надоело Тео:       — Как ты вообще додумался играть на его деньги?! Ты же трус!       Отец отвёл глаза. Впервые за время их разговора Теодор почувствовал, что перехватил инициативу. Видимо, отец и вправду считал это решение ошибкой, да вот только смущала его, как понимал Тео, не смерть супруги, а перенесенные пытки, которым его подверг Волдеморт, узнав, что деньги, выделенные на вербовку наёмников, исчезли из сейфов.       — Мне просто не повезло, — наконец нашёлся Филипп. — Частный случай.       Это было неправдой. Тео помнил, какая сумма находилась на счетах рода, когда он вступил в права главы. Как выяснилось, после своей смерти отец не оставил ему ничего, кроме долгов. Из-за этого Теодор не смог получить столь желанное образование артефактора и вынужден был отправиться на стажировку в Министерство, чтобы иметь возможность хотя бы поддерживать видимую репутацию семьи.       — И ты, и я знаем, что это не так, — вместо этого ответил он. — Это закономерность.       Отец промолчал.       — Зачем ты вообще связался с Пожирателями?! — обвиняюще выплюнул Тео. — Зачем тебе понадобилась эта… гадость?!       Филипп Нотт картинно вздохнул:       — Это ж надо, назвать спасение магического мира — гадостью, — он покачал головой.       У Тео глаза стали размером с блюдца:       — А ты называешь то, что вы делали, спасением магического мира?       — Именно! Именно! — довольно ответил отец. — Наши враги двух видов — маглы и маглолюбцы. Знаешь, сколько было магических мест сто лет назад, и сколько сейчас? Маглы забирают нашу землю, уничтожают заповедники. Они — как звери: грызут друг друга, пытаясь уничтожить всё живое, всё настоящее. А мы... боимся высунуть ногу на улицу или прокатиться на гиппогрифе, запираемся за магическими печатями и чарами. — Он подошёл совсем близко к Тео и тоже оперся на камин. — Тёмный Лорд принял на себя эту ношу — показать маглам их место, расчистить дорогу нам. Это они должны жить в заповедниках, а не мы!       Усилием воли Теодор заставил себя не закатить глаза.       — Как же ты не понимаешь — он себе дорожку расчищает, а не Магическому Миру. Ему всё равно, что происходит с магией и с магами, он просто стремится к власти.       — С чего ты решил, что можешь знать, чего он по-настоящему хочет? Ты глуп! — выдохнул Филипп. — Что ты вообще здесь делаешь?       — Как ты любишь говорить — «правильные знакомства».       — Никогда не поверю, что Драко Малфой подтолкнул бы тебя к побегу из замка.       — Это не Малфой, — отрезал Тео.       — А кто тогда? Других правильных и значимых знакомств в Хогвартсе не завести.       — N’a pas d’importance.       — Эта твоя Франция… — сквозь зубы протянул Филипп. — Все вина Авелин.       — Не смей винить маму! — огрызнулся Тео.       — Из-за неё ты понабрался дурных манер! — Нотт-старший снова принялся расхаживать по комнате. — Никакого не было от неё проку.       — Проку?! Она любила тебя! Невзирая на все твои недостатки! А ты свёл её в могилу!       Послышался треск. На стекле окна, выходящего на сад, появилась длинная трещина.       — Ты хочешь знать, как всё было? Хорошо.

* * *

      Ретроспектива.       Великобритания, Англия, Чизлхёрст. Уолнат Три Клоуз, дом Ноттов. 31 июля 1981 года. 13:26 по Гринвичу.       Что-то мешало ему спать. Что-то настойчивое. Что-то злое. Его обволакивала чья-то чужая магия. Нужно было проснуться, иначе...       На него полилась вода. Отфыркиваясь, Филипп открыл глаза. Он заснул прямо в своём кресле, неподалёку лежала пустая бутылка огневиски.       А прямо перед ним...       О Мордред!       Филипп закрыл глаза и снова открыл.       Там стоял Лорд. Разъяренный.       Блеск его красный глаз пронзил Нотта насквозь, обещая самые жестокие муки.       Филипп вскочил — чтобы тут же упасть на колени.       — Мой лорд, простите меня.       — Круцио!       Всё тело пронзила острая боль. Только бы переждать. Только бы переждать.       — Сегодня в одиннадцать утра собрался ближний круг, чтобы встретить приглашенных тобой наёмников, которые должны были помочь нам захватить Министерство, — Лорд на секунду замолчал, выдержав паузу, во время которой все естество Филиппа сжалось. — И представляешь себе моё удивление, когда мы их не увидели? Круцио!       Нотт прохрипел:       — Про... сти... те...       — Я навёл справки и выяснил, что ты так и не пришёл на подписание договора. Отряд, с которым ты договаривался, принял нас за неблагонадёжных, — ты понимаешь? Нас! — и отказался с нами работать. Они подписали другой контракт. Круцио!       — Я... искуплю... дайте шанс!       Филипп еле-еле сипел.       — Дать шанс? Мы стали дальше от возможности захватить Министерство ещё на полгода, — высоким голосом сказал Тёмный лорд. После он заговорил тише. — И всё из-за тебя. Как ты собираешься искупить? Отыграть?       Филипп помнил вчерашний азарт игры. Ему действительно просто не повезло! Если бы у него было их чуть больше, он действительно мог выиграть...       Пришло время оправдываться. Надо попробовать скормить Лорду какую-нибудь небылицу.       Выставить себя жертвой!       — Меня подставили! Там был этот жулик из Ордена.       — Этой ощипанной птицы? — поднял брови Лорд. — Ты же понимаешь, что это — слабое оправдание?       — Дорогой, Донни мне сказал, что... — распахнувшаяся дверь прервала их беседу. На пороге стояла девушка в белом, на руках она держала хорошенького младенчика с тёмными волосами и живым, любопытным взглядом.       — Простите, Лорд, — она тут же присела в реверансе. — Я не слышала, что вы беседуете, — девушка поторопилась выйти из кабинета, но Тёмный Лорд ухмыльнулся.       — Останься, Авелин, — почти промурлыкал он её имя. — Заходи, располагайся.       «Он опять спустил ей эту фамильярность!», — пронеслось в голове у Филиппа. Жена никогда не употребляла выражение «мой», обращаясь к Темному Лорду.       Она кивнула, изображая благодарность, и передала ребёнка кому-то невидимому. Он тут же исчез.       — Видишь ли, твой муж только что уничтожил проект, к которому я долго готовился, — между тем продолжил Лорд. — Знаешь, а я относился к нему, как... к ребёнку...       Боль не помешала Филиппу заметить, как жена переменилась в лице.       — Нет! — с трудом воскликнул он. — Нет!       Они понимали, к чему всё идёт.       — Да, — алчно вспыхнули в глазах Лорда красные искры.       Только не Тео!       — Я готова искупить сделанное моим мужем, — вдруг заговорила Авелин. — Своей кровью и жизнью. Если вы пообещаете, что Теодор не пострадает.       Сердце Нотта замерло.       — Слышишь, Филипп, какое щедрое предложение мне сделала твоя жена? Знаешь, мне как раз не хватает в одном из ритуалов крови кормящей матери. Как ты к этому отнесёшься?       Филипп упрямо сверлил глазами пол. Что-то внутри него говорило, что он должен предложить свою жизнь, а если Лорду и нужен был какой-то редкий ингредиент, то Филипп мог его достать — да хоть сотни кормящих матерей, лишь бы была жива Авелин, а Теодор — в безопасности.       Но... тогда он может получить ещё одно проклятье. А так... он будет свободен. Временно. Да и жену можно будет найти новую. И... так он послужит Лорду. Хоть как-то приблизит их век — век волшебства.       Он любил свою жену. Любил по-своему. Но у них была цель, а ему с детства твердили, что цель оправдывает средства. Если бы не полезный Лорду ритуал, он, возможно, и отказал бы… Точно отказал.       И это вовсе не оправдание!       — Для меня это будет честью, милорд, — не поднимая глаз, сказал он. Авелин ахнула — видимо, до последнего надеялась, что её пример заставит его повести себя правильно.       Что же, он действовал правильно.