Что случается однажды

      Что происходит один раз — то случайность, что происходит два раза — закономерность, третий раз — уже привычка. Игорь, выводя под белы рученьки Сережу из клуба, думает, что его привычки явно какие-то нездоровые и все это попахивает явным наебаловом. Сначала доставал Разумовского из пьяной драки в баре. Жаль, вроде как знакомы, да и ни при чем рыжий, вроде как… Потом, почему-то, сталкивается с Сережей в участке. Сережа трезвый, дает показания, как свидетель. Приветствуют друг друга легким кивком. А теперь вот опять. Почему Сережа оказывается в неудачное время в неудачном месте — вопрос. Или в удачном? Следить за ним, что ли, некому? Мальчик — сирота. Мальчик денег заработал, только, как оказалось, не в них, проклятых, счастье. Какая ирония. — Тебя забрать есть кому? — интересуется Игорь, который, вообще-то, в этот клуб пришел не один и намеревался хорошо провести время. Не удивился тому, что Сережа делает в столь не элитном месте, еще и один, не удивился и тому, что тот явно окосел от местной бормотухи. Это вы вот это виски называете? Ну-ну. — Есть. Но не надо. — кого Сережа имеет в виду, Игорь догадывается, но ничего не говорит. Видел пару раз мельком лично: взгляд внимательный, опытного стрелка, такие не торопятся, все обдумывают, не рубят с плеча. Такие знают — ошибки обходятся очень дорого. Сереже явно плохо, он явно будет блевать всю ночь и потом ему будет стыдно. Игорь вздыхает. Не бросать же его в такую ветреную холодную майскую ночь? Конечно, не бросать. И пассия, которая ожидает его обратно в укромном закутке уже не дождется, а Игорь просто забыл предупредить, что одному рыжему пьяному миллионеру нужна помощь. Утро Разумовского встречает, вернее, по ощущениям, совсем не встречает, а нагло бьет в ебало, в чужой квартире. По ощущениям — совсем не уютно, но пахнет кофе и, вроде, что-то пригорело. — Доброе утро, — Игорь, вообще-то, у себя дома, ходит как хочет — в трусах. Сережа еле как находит в себе силы осмотреться и натыкается на майора во всей красе. Разумовский не знает, от чего именно ему больно: от похмелья или от возмутительно обнаженного тела перед ним. — Прости, — начинает было, Сережа. — Чего извиняешься? Ну, наебенился, бывает… — Ты вообще не должен был… — Не должен был, — соглашается Игорь. Смотрит внимательно, от такого не спрячешься. И не обманешь. — Скажи мне лучше, Сережа, куда ты все время бежишь? Куда Сережа бежит — это не совсем верный вопрос. Правильно будет: — Не куда. А от кого… — Это, конечно, не мое дело. — Конечно, — соглашается Сережа. Конечно, но Игорю, почему-то, первому за столько времени хочется рассказать. Поэтому за чашкой дерьмового растворимого они говорят совсем не о том. Не о личных переживаниях. Сережа даже смог умыться и поссать в туалете где, почему-то, нет двери. Возможно, он уходит от майора в более хорошем расположении духа, чем он вообще ожидал. Возможно, даже лучше, чем предполагалось при таком стечении обстоятельств. Возможно, дома его ждет один серый волк, который весь извелся, потому что «абонент находится вне зоны действия сети».       Олег в очередной раз просыпается один. Это, если честно, его совсем не радует. В последний месяц, что он дома и играет в счастливого мужа, приходит некоторое понимание. Понимание это отдается горечью на языке, обдумывать дальше не хочется. Сережа и улыбается мягко, и подставляет лоб под поцелуй, и жмется ближе, но неизменно уходит куда-то. Куда — Олег не в курсе. Но это пока. Откровенно говорить с Сережей — это не туда. Совсем. Сережу надо понимать без слов, Сережины желания нужно угадывать, удовлетворять беспрекословно. Олег, вроде как, уже отвык, и вот сейчас учится делать это заново. Конечно, он не ждал, что Сережа будет целыми днями сидеть с ним и держаться за руки — смех. У Разумовского есть свои дела тоже, работа, в конце концов, красивая жизнь она, знаете ли, так просто не оплачивается из воздуха. Как хорошо, что Сережа такой умный. Олег понимает, что между ними встало что-то. Ну, допустим, он проследил за Сережей. Допустим, это немного ревность, непонимание и самую малость — обида. Человек, вроде как, с тобой, но часто мысли его летают где-то в другом месте. А еще чаще он уходит, якобы по делам, а возвращается такой счастливый, ластится, как котенок, разговаривает о пустяках, о работе и на минуточку Олег думает, что все может быть, как прежде, пока Сережа не уходит снова. Как сегодня. Олег бы никогда в жизни не доверил слежку за Сережей кому-то. Потому что Сережа не дурак. Обмануть его, как бы мерзко ни было признавать, может только Олег. Он знает, как нужно. Чтобы убедиться — даже пишет ему, спрашивает где Разумовский, тот беспечно отвечает, что на переговорах, а по факту Олег видит, как Сережа заходит в участок. Еще и с двумя стаканами кофе. Вопрос «к кому» остается не отвеченным не долго. Он выходит вместе с майором Громом, которого Олег знает заочно. Гром улыбается, отпивает из стаканчика, который недавно был в руках у Сережи. И смотреть больно, как будто тебе изменяют, Сережа с ним такой спокойный и улыбчивый, каким обычно бывает только с ним — с Олегом. Волков слишком умен для того, чтобы поверить, что это просто приятельские отношения, иначе зачем Сереже врать? Волков — не представитель слабоумных, хотя в какой-то момент он сам сомневается в себе. Вроде как — поймал на вранье. А, вроде как, и предъявить нечего. Ну и что бы он сказал Сереже: «Почему ты кофе носишь какому-то мужику, а не мне?». Глупо и смешно. Олег в клоуны не нанимался. Посему справедливо решил, что говорить надо с майором, и разговаривать надо на языке, который Гром должен понимать. Нет, не на языке мордобоя, а прямо и открыто. По-мужски. Как военные люди. Сережа, конечно, поспорил бы про «по-мужски», он вообще человек открытых взглядов (наличие здорового хмурого мужика под боком в постели обязывает, знаете ли).       Олег обещает сам себе, что будет долго извиняться перед Сережей, если все это была какая-то путаница и недоразумение. И со вздохом, пока Разумовский застрял в душе, берет его смартфон. У Сережи нет привычки ставить блоки, точно не от Олега. Да он сам попросил добавить его отпечаток пальца в свой смартфон. Поэтому совесть почти не мучает Волкова, когда тот находит диалог с Громом. СМС. Майор, вы в каком веке живете? А там, вроде, ничего криминального и нет, даже не за что притянуть. А может, не за что, потому что все, за что можно притянуть, Сережа специально не упоминает в переписках. Олег пишет Грому смс.       Игорь не удивляется, когда ему приходит просьба от Сережи — приехать. Хотя, Гром и не на столько тронулся мозгами, чтобы поверить, что это сам Разумовский. А если и Разумовский, то нужно будет ему четко обозначить границы. Ну, потому, что Игорь хоть и простой, как пять копеек, а понимает, какими глазами на него смотрят и прекрасно знает, что одному конкретному военному это может не понравиться. Игорь даже почти не удивляется, когда вместо Сергея его встречает задумчивый Олег Волков. Гром улыбнулся понятливо, но зайти и расположиться удобно не отказался. — Позвал — и молчишь, — Гром смотрит смешливо, мол, смотри, какими глупостями ты, Олег, занимаешься. — Думаю, может, тебе есть, что сказать. — А, что, знакомиться не будем? — Думаю, мы более чем знакомы. Олег смотрит внимательно, пристально, Игорь понимает — в человеке есть хорошо сдерживаемая сила. Еще бы, послужной список какой, а еще, вопреки всему, опасности Гром не чувствует. Потому что Олег присматривается, оценивает ситуацию. И все будет зависеть от этого разговора. — Тут ты прав. Я, правда, только по разговорам знаю, со спины, как говорится, мельком. Кофе угостишь? — совсем обнаглел и расслабился, хотя на самом деле — нет. Гром просто знает, что оправдываться ему не за что. А даже если бы было за что — не стал бы. — От чего же, угощу, — удивляет Олег. И, шок, делает две чашки кофе, присаживается на диван рядом. И, почему-то, упоминает, как учился варить кофе по-настоящему, в медной турке, что бутор, который в местных кофейнях разливают — не признает, а Сережа вот, с радостью, всякие «фраппучино», «айсд американо» и прочую лабуду, пьет. — У тебе, если помнится, были ко мне претензии? Или уже отпали? — улыбается Гром. А обстановка и правда стала легче, потому что Олег шестым чувством понимает — этот человек ни за что бы не влез в чужие отношения. Не стал бы. Майор Гром был вымирающим видом — у него была совесть. Его не сманить так просто, не задурить мозги. Даже если Сережа, малодушно, и хотел бы. Разговора, того самого на букву заглавную «Р» и не выходит. Потому что говорят они, о чем — угодно, только не о Разумовском, не про их встречи, не про эти странные прогулки с кофе. Олег приносит коньяка. Вкус породистый, такой, который даже неискушенный Игорь, оценивает по достоинству. Гром рассказывает дурацкие истории про службу в армии, как его наказывали, как он приседал пятьсот раз в противогазе на спор, получил наряд вне очереди. Олег тоже рассказывает, но у него взгляд человека, который не хочет вспоминать некоторые вещи, а потому тщательно их скрывает, прячет и говорит о другом. — Олег, у тебя чего тут так темно? — на ловца и зверь бежит. Сошлись звездочки, Олег намеревался выяснить все без Сережи, выяснил, но — затянуло. Черт его знает, что именно. Или кто. Сережа выглядит потерянно, растерянным и уязвимым. Как будто, ему физически сделали больно. — Привет, — а Гром беззаботный, ему, кажется, хоть бы хны. — Вы… Олег? — как обычно, Разумовский ищет все ответы у Волкова, тот зазывно хлопает рукой на место рядом с собой на диване. Сережа, как заколдованный, не смеет противиться. Присаживается. — Пить будешь? — учтиво интересуется Игорь. — Будет, — отвечает за него Олег. Волков захмелел, а потому, его совсем не смущает, что он собственнически обхватывает Сережу, притягивает поближе, целует в висок. А Разумовскому неловко, ему очень неловко, поэтому он принимает стакан от Игоря с радостью и выпивает быстрее, лишь бы не сгореть со стыда. — Почему ты не говорил, что у тебя появился новый друг? — прямо спрашивает Олег. — Потому что он не друг, — хмуро замечает Разумовский. Игорь делает вид, что ему ударили в самое сердце, хватается за грудь, мол, как так! А как же весь тот кофе, что между нами был?! — Врешь. — Вру. Игорь думает, что это все вообще не должно его касаться. Он невольный свидетель, он вообще тут — лишние глаза и уши. Ему бы пойти взять любимой шавухи, только той, что без картошки, а то не вкусно… А он тут вляпался в душевные терзания двух влюбленных. Тьфу. А он сам — что? Ничего. Сережа — красивый. Сережа еще и умный. Сережа просто искал поддержки, а Игорь — не скорая психологическая помощь, но и не ебарь по вызову, так что чем смог — тем помог. Прогулки, чаи-кофеи, разговоры ни о чем. Он убеждает себя, сидя рядом на диване, который стоит, наверное, как половина его квартиры, о том, что ему бы уйти отсюда. И не видеть, как Сережа смотрит на Волкова, как Олег, сам того не понимая, трогает пальцами осторожно кончики рыжих волос, они, вроде бы, что-то говорят, но Игоря так разморило, что анализировать он, если честно, не будет и не хочет. Не его это дело. Не его же? И не его дело, когда он видит, что их губы соединяются вместе. Это совсем не целомудренно. И Игорь хочет встать и уйти, ну, потому что, это все уже слишком. Это все — не его история. Это у Разумовского с Волковым свои какие-то игры разума. А у Грома — все просто. Работа, дом, бездомная собака, которую он подкармливает. Думает — завести, что ли, кошку? Уходить получается скверно — Сережа сидит между ними, и каким-то образом, как чувствует, что Игорь порывается уходить, кладет руку ему на крепкое бедро, обтянутое джинсовой грубой тканью. При этом Олега он тоже не отпускает. Целует того, как это дети говорят, по-взрослому. И только Игорь хочет возмутиться пьяным сознанием, как Сережа останавливается, и откидывается на спинку дивана. Смотрит. То на Олега. То на Игоря. Олег тоже смотрит и взгляд этот у Игоря доверия не вызывает. Его, вообще — то, мужики так откровенно не хотели никогда. Гром — не дурак, кое что смыслит в человеческих хотелках. А ему что, ему не сложно, если Сереже легче от этого станет. Он с собой заключает сделку, наклоняется к Олегу через Разумовского. А рыжий и рад. Дышит громко и часто, Игорь с удовольствием игнорирует то, что, вообще-то, это возбуждает. Поцелуй похож на столкновение. Потому что по сути — это оно и есть, и Игорь бы рад сопротивляться, но у него на затылке теплые пальцы Разумовского, а Олег сильный, но не грубый. Губы обжигает коньяк, но на самом деле, это вкус смирения, хотя, Гром еще не знает, на что подписался. У него все просто, на самом деле, пока никому не плохо от этого — можно продолжать. А Олегу не плохо. Ему, наоборот, легче. Потому что Игорь вот такой, какой есть. И он даже понимает, почему Сережа сбегал и чего искал. Олег тоже искал, но не там — копался в себе, что-то пытался решить, построить, исправить, все ответы, как ему казалось, были в одном человеке. Оказалось — обманулся. Если Сережа думает, что их спокойствие заключено в одном хмуром майоре — Олег не будет противиться, потому что он Сереже доверяет безоговорочно. Олегу все предельно ясно, если ревность какая и была — она пропала, прокисла, сгнила, ну потому что Волкову отдают столько же, потому что тут нет тех, кто останется за бортом, ему тоже доверяют. Лишь бы майор правильно понял. Но для этого еще будет время. У них у троих обязательно. Игоря, он, конечно, не так хорошо знает, но достаточно, для того чтобы засунуть язык в рот, попробовать на вкус, а потом, задохнувшись, дышать вместе, столкнувшись лбами, успокаиваться под прикосновениями Сережи, который тут как тут. Еще одного такого откровения Игорь боится не выдержит, поэтому встает и направляется куда-то. Сережа пугается. Он не так хотел. Как Игорю объяснить, что это не пьяные бредни? — Игорь… — Где у вас тут можно отлить? — потеряно интересуется Гром. Сережа вздыхает облегченно. Значит — не уйдет, по крайней мере, не сегодня.