Кровь с молоком

— Арсюшка, — в голосе на другом конце провода слышалась улыбка. — Приходи к нам в четверг отмечать день рождения Антошки, — улыбка переросла в мелодичный смех. — А то он канючит, все просит, чтобы ты непременно пришёл. Вот дайте Арсения и все тут, — на заднем фоне, за смехом говорившей послышался и добрый мужской хохот. — Неужели? — Арс возвращался домой из института. Он шёл вдоль по набережной, холодный ветер дул ему в лицо, и, несмотря на апрель, куртка не спасала от холода. — Сами в шоке, — теперь в трубке мужской голос слышался отчётливо: парень отобрал телефон у девушки. — Так что, Арс, братишка, приходи. Антон будет от счастья прыгать, да и мы соскучились по тебе. — Ну хорошо, хорошо, — согласился Арс на уговоры с лёгкой улыбкой. Предвкушение согревало, несмотря на порывы ветра. — Но только если я в четверг приду к ночи, не обижайтесь, — предупредил Попов, — у меня в четверг пары до вечера. — Ой, — в разговор вновь вступила женщина, — Попов, ты всегда так говоришь, а в итоге всегда вовремя приходишь. — Твоя взяла, — состроил извиняющееся лицо Арсений и сложил руки в примирительном жесте. Его даже не смутило, что его собеседники его не видят. — Хорошо, приду обязательно, — пообещал он. — Вот и славненько, — ехидно согласился мужской голос, а у Арса брови на лоб полезли: — Эй! — крикнул он обиженно. — То есть вы, Андрей и Майя Шастун все это время разговаривали со мной по громкой связи? — возмущению Арса не было предела. — Иначе вы не смогли бы так быстро отвечать друг за друга, — пояснил он больше для себя, нежели для собеседников, ведь ему самому нужно было обосновать свои догадки. — Да! Именно так все и было, Арсюш, — в один голос сообщили Попову они. — Ясно-понятно, — выдохнул Арс и бросил взгляд на панель смартфона: зарядки оставалось двенадцать процентов. — Ладненько, я побегу, у меня телефон садится, а до дома хотелось бы доехать с музыкой. — Хорошо, — Майя легко согласилась; они попрощались, и Арс поспешил в сторону метро. Что-то сегодня было ветрено и холодно. А в подземке хотя бы можно согреть руки. Андрей и Майя Шастун — друзья Арсения со студенческих времен. Точнее, со времен первого высшего. Они вместе учились в Финансовом институте при правительстве РФ на факультете экономики и финансов, только если Арс учился на платном, то этим гениям хватило баллов на бюджет. Майя забеременела в девятнадцать, на втором курсе. И хоть Андрей не был к этому готов, он сделал девушке предложение и не отказался от ребёнка. Сына решили назвать Антоном. Арсения же хотели попросить стать крестным, но что-то пошло не так. И хоть духовным наставником Арс Антону не стал, зато стал как будто третьим родителем. Вторым папой, ибо он неустанно помогал друзьям с сыном. Мальчик очень быстро стал дорог Арсению. Ну и как он мог отказать друзьям в просьбе? Разумеется, никак. Наконец Арс дошёл до метро. Ура, тепло. В поезде он вставил наушники, откинулся на спинку и закрыл глаза. Спать было нельзя (он мог просто уснуть), но немного отдохнуть он имел право. Андрей и Майя работают по специальности в банке. Арс тоже с ними работал, но полгода назад он уволился и поступил в театральное — осуществил свою самую давнюю и голубую мечту. Вообще Арс очень долго воевал с родителями за право быть актёром. С самого детства, смотря с ними советское кино, он настолько проникался происходящим, что однажды это проникновение переросло в неуемное желание приложить свою руку к волшебству. И если бы Арс был менее амбициозным, ему бы хватило и роли человека за сценой, не менее интересной, конечно, но Арс хотел блистать. Уговорить родных в правильности своего решения он так и не смог, но они договорились о том, что как только Арсений получит образование экономиста, дальше он сможет делать, что хочет. Вот он и сделал и счастлив сейчас безмерно, хоть учёба денег сжирает прилично. В четверг у него пары до вечера и заканчивает он в восемь с копейками, так что раньше десяти Арса на празднике у Шастунов ждать не стоит. С другой стороны день рождения Антона через полторы недели, так что он успеет договориться с преподом, чтобы его отпустили ровно по расписанию (преподаватель последней пары частенько задерживал ребят). В метро уже не было так много людей: Арс пропустил час-пик, чему был несказанно рад. До дома он добрался где-то за час с копейками, что можно считать его относительным рекордом. И как же все-таки хорошо на улице, хоть и холодно, и ветрено. И домашку совсем не хочется делать, но надо: завтра тот самый проклятый четверг, пар аж целых пять, так что скрепя сердце Арс приступил к выполнению заданий. Черт, он самонадеянно решил, что ему хватит ресурсов быстро и безболезненно сделать всю домашнюю работу до часу ночи, но он поспешил с выводами. На часах был второй час, он варил себе кофе и на хреново освещенной кухне раз за разом перечитывал сценарий. Он с дура ума вписался в художественный кружок; естественно, вписался он в театральную постановку. На самом деле в спектакле были задействованы многие с факультета актерского искусства, но с учётом количества его домашки, Арсу стоило бы трижды подумать, куда он вписывается и зачем. А он играть хочет. Вот и ответы на все вопросы. Вот только текст он учит в перерывах между домашкой, то есть максимально медленно, не вдумчиво и так далее. Даже чашка кофе его не спасает. Проходит ещё секунд тридцать, после которых Арс ловит себя залипшим на кипящий кофе. Здрасте, приехали. Попов зевает, выключает турку, кидает сценарий на стол и валит спать, проклиная свою безалаберность. Вот, блин, двадцать пять лет человеку, а нормально учиться до сих пор не научился. Стыд и позор, ну! Просто прикоснуться к подушке хватает ему, чтобы уснуть. И вот он, кошмар всей его группы, Четверг. Сегодня история искусства, какие-то ещё другие не менее интересные дисциплины и, конечно же, сценическое искусство. И тот самый душный препод, Альберт Вячеславович Лебедев. На удивление, пара проходит спокойно. Лебедев не вдавается в пустые рассуждения, поток умудряется даже что-то путное записать (лекция, как-никак). Хотя нет, Арс явно радовался раньше времени. Под конец лекции Лебедев таки пускается в очень непонятные и отвлеченные от темы рассуждения, чем задерживает поток на полчаса. Староста одной из групп делает ему замечание, чёртов Лебедев начинает уже на него извергать свой поток мысли, чем задерживает народ ещё на полчаса. Наконец, дождавшись, когда поток его знаний будет исчерпан, Арс после пары подошёл просить «вольную» с его будущей лекции. И эта скотина отняла у Арса ещё полчаса его жизни, пока Арсений умолял отпустить его вовремя. И, очевидно, Попов не просто так тут учится, ибо его актерского мастерства хватило на то, чтобы убедить Лебедева в том, что, вот, если он не уйдёт в следующий четверг вовремя, на Землю упадёт метеорит. Самое забавное, Лебедев поверил, а Арс подумал, что за эти эмоции этот же Лебедев должен поставить ему автомат на экзамене. Отписавшись Майе и Андрею о том, что он договорился с дьяволом и постарается быть пораньше, он пошёл к метро. Сел в поезд он только в начале одиннадцатого. Оказавшись дома в первом часу, Арс забил на домашку и лёг спать. В пятницу, в противовес четвергу, было всего две пары днем: третьей и четвёртой, так что Арс отоспался. Он каждую неделю раз за разом думал, что нет ничего лучше спать. В субботу пар не было, и Арс решил забить этот день учёбой сценария. И совершенно забыл про то, что нужно есть или пить. Вот как сел в полдень за сценарий, так в восемь или около того, когда уже голова была квадратная от зубрежки, встал. Не хотелось даже тупить в телефоне. Не хотелось ничего, так что он ещё пару часов просто смотрел в потолок и на стены, а потом уснул. В воскресенье было решено идти выбирать Антону подарок. Не то, что с этим были проблемы, но Арс за эти шесть лет, кажется, уже успел задарить Антона всякой всячиной. И реально стоило подумать, что же такого стоит подарить. В ЦДМ он приехал в боевом настроении. Не то, что он очень богат для игрушки из центра Москвы, но там самый большой выбор этих самых игрушек. У Арса даже глаза начали разбегаться. Почему-то прежде всего он пошёл смотреть Лего. До него прилично долго не доходило, что маленькому мальчику конструктор будет не то, что по возрасту, но ему хотелось бы, чтобы мальчик сам его собирал, без помощи папы. Так что вариант с конструктором пришлось отмести, но Арс не смог сдержаться и провел в том магазине ещё минут сорок, если не больше: Лего хотел теперь он. Пересилив себя, Арс двинулся дальше по торговому центру. У него чуть ли не лампочка над головой не зажглась, когда он заметил вывеску Nerf. Вот оно! Кажется, мир ещё не придумал игрушки веселее, чем водные пистолеты. С Арсом их как раз будет четверо. Устроят войну за территорию. Чур, Антон в его команде! Загоревшись ещё сильнее, Арс вошёл в магазин. К нему сразу же подлетела девушка-консультант, пытаясь продать игрушку подороже. Попов сразу от неё отмахнулся (кажется, не очень вежливо) и пошёл искать самостоятельно. Полчаса хождений по магазину увенчались успехом: он нашёл пистолет с баком чуть ли не на литр или полтора, но за приличную цену. Он секунд тридцать прикидывал, хватит ли ему на четыре таких пистолета; когда же он удовлетворенно подтвердил наличие нужной суммы, довольный, пошёл на кассу. Расплатившись, он отметил, что накопления за время его работы в банке тают на глазах. Ему определённо нужно найти подработку. Иначе он просто не выдержит. Он и так платит за учёбу, не позволяя делать это родителям, но позволяя им переводить ему денег на нормальную жизнь. Сам факт этого уязвлял его эго настолько, что он уже видел себя за рабочим столом какой угодно компании уже на следующей неделе чуть ли не в день рождения Антона. Неделя до заветного четверга пронеслась молниеносно: Арс зарывался в конспекты, сценарий и домашки, так что, по факту, у него был один чертовски длинный бесконечный день. И в четверг, наслаждаясь злобными взглядами сокурсников, он вылетел из института на крыльях неконтролируемой радости. Ещё накануне вечером он упаковал пистолеты, представляя себе, в каком восторге будут Антон и Андрей. В не меньшем восторге будет и Майя, разумеется, но она, конечно же, не покажет этого и будет сама женственность. Ибо не престало женщине играть в водные пистолеты. Арс решил позвонить им и предупредить, что он будет в районе полутора часов, но ни один из Шастунов трубку не взял. Арсению это не показалось странным: с кем не бывает, но прошли заветные полтора часа, а они не перезвонили. Что могло случиться? Арс быстро понял, что в домофон звонить особого смысла нет: он пробовал трижды за последние пятнадцать минут, и ответом ему стала тишина. Да что происходит? Тревога засосала под ложечкой. Липкая, обволакивающая. Господи, да ну хорош! Все с ними нормально, нехер себя накручивать, ну! Вот, из подъезда выходит парнишка с собакой, Арсений придерживает ему дверь. Вот, он поднимается на лифте на нужный этаж и убеждается, что все в порядке… Было. Когда-то давно, может, но явно не сейчас. Дверь заперта изнутри, Арс звонит в звонок. Тишина. Ещё раз. То же. И ещё. И ещё, пока не плюёт, раз уж звонить бесполезно, и начинает колотить в дверь. У него ощущение, что стучит он в унисон со своим сердцебиением. Арсу кажется сейчас, что у него случится инфаркт. Да блять, что происходит?! Повторные звонки ни в дверь, ни на телефоны друзьям не дают никакого результата. Арсений принимает решение и звонит МЧС-никам, просит взломать замок. Те обещают быть поскорее, мол, в районе получаса приедут. Арс благодарит и кладёт трубку. МЧС-ники нихуя не приезжают в течение получаса. Арсений ждёт их все полтора, хотя он не может быть точно уверен: у него сел телефон минут двадцать назад. И все же спасатели приезжают и наконец выламывают чёртову дверь. Арсению страшно. Он с благоговейным трепетом заглядывает в коридор. На фоне мертвенной тишины отчётливо раздаются детские всхлипы. Или ему мерещится. А ещё пахнет чем-то металлическим. Он проходит вглубь квартиры, скользит взглядом по двери в кухню — почему-то закрытую — и замирает на месте. Кровь. Огромная лужа крови вытекает из щели. Спасатели выламывают и эту дверь, и Арс становится свидетелем чего-то совершенно точно невероятно страшного: на полу маленькой кухне лежат два человека. Точнее, два тела. Двух его друзей. Они с головы до пят пропитаны кровью. Тут же валяется окровавленный нож. Арсений чувствует, как подкашиваются его ноги, и он падает на пол, пачкаясь в чужой крови. «Что тут произошло?!» — набатом звучит в его голове. Как вообще такое могло произойти?! Его же звали… Новая мысль прорезает его сознание: «Антон. Где он? Что с Антоном?!» На негнущихся ногах он кое-как встаёт и идёт в противоположную от кухни сторону, к, хоть и единственной, зато просторной спальне. Там, забившись в самый дальний угол, прячась за шкаф и за штору, прижав колени к груди и закрыв лицо руками, трясся Антон. Трясся в едва сдерживаемых рыданиях. На тех же самых негнущихся ногах Арс преодолел расстояние, разделяющее их, меньше чем за секунду, прижал мальчика к себе и как бы укрыл от внешнего мира, пытаясь защитить. Антон дрожал всем телом в его руках, сотрясаясь от рыданий, которые теперь не сдерживал. Он вцепился в футболку Арса мёртвой хваткой, а тому только и хватило ума на то, чтобы гладить мальчика по волосам, даря хоть призрачное ощущение защиты. Хотя ей там и не пахло. Пахло терпким металлом. МЧС-ники в это время уже вызвали скорую и полицию. Они ходили из кухни в комнату и обратно, чем невероятно бесили Арса и ещё больше пугали Антона, но Попов не рисковал кричать на мужчин, только лишь шипя на них. — Тише, мой хороший, — шептал Арс Антону. Он все ещё хотел унять его испуг, панику и дать ему ощущение хоть какой-то защиты, но куда там. Кто бы Арса для начала успокоил и защитил. Он даже представить не мог, что сейчас испытывает маленький мальчик, потеряв родителей в свой день рождения. Сотрудники МЧС тем временем откланялись, сообщая, что полиция и скорая помощь прибудут в скором же порядке. А Арс только и мог продолжать залипать в ситуации. Слезы Антона пропитали его футболку насквозь. У него сейчас, наверное, жутко болит голова. Вот, мальчишка уже практически непрерывно шмыгает носом. Рыдания ещё несколько минут назад перешли в истерику, теперь Антон задыхался всхлипами, но успокоиться никак не мог. Ему бы высморкаться, таблетку от головы и поспать. — Эй, Антош, — обратился Попов к мальчику, ласково перебирая его волосы. Антон на мгновение затих. — Давай сходим в аптеку, я дам тебе таблетку, чтобы голова не болела, и ты немножко поспишь. Хорошо? — Антон кивнул, не поднимая головы. Арс слабо улыбнулся. — Вот и хорошо. Тогда идём. Арсений подозревал, конечно, что уходить с места происшествия не самая удачная идея, но и оставлять Антона здесь он считал просто недопустимым. И пусть на него где угодно, хоть в суде, будут наезжать, ему будет глубоко плевать на это, ведь Антошу он увёл из этого страшного места. Пока Антон жался к нему, он оглянулся на выломанную дверь. Оставить квартиру без присмотра? Хотя вряд ли теперь кто-то туда войдёт добровольно, а если и так, то их будет ждать сюрприз. И все же просто уйти Арс не мог. Машинально поглаживая Антона по волосам, он вернулся внутрь, нашёл на письменном столе бумажку, ручку, написал на ней свой номер телефона, имя и просьбу правоохранительным органам позвонить ему, когда они приедут. Прилепив бумажку на скотч на входной двери, он закрыл её максимально плотно и ушёл. Признаться честно, Арсений бы предпочел вообще не идти в аптеку и покупать мальчику таблетки, а увезти его домой. Единственное, так же драмматично, как в фильме, не получилось бы, потому что в фильмах у героев есть машина, а у Арса её не было. Так что пришлось бы им трястись в метро. Точнее им в любом случае придётся, но Арс надеялся оттянуть этот момент. Фармацевт в аптеке чуть ли не откровенно пялилась на них: зареванный маленький мальчик на руках мужчины с ошалелыми глазами. Так ещё и Арс в чужой крови. Как эта дамочка полицию не вызвала в ту же секунду, непонятно. Ещё у Попова голос сорвался от стресса, так что он просил нужные лекарства и воду таким голосом, будто он лет двести пролежал в могиле. Уходя, Арс заметил, что женщина перекрестилась. Видимо, и правда подумала, что тот какой-нибудь нечистый. Тогда стоит и вправду опасаться полиции. Или священников. Хотя, блин, полицейских вызвали МЧС-ники, так что вызывать их снова маленько неактуально. Возвращаться в квартиру к Шастунам не хотелось вообще от слова совсем. Да и Арс небезосновательно полагал, что Антона это может сломать. На собрании внутренних демонов Арсения было решено идти в парк. Уже прилично поздно, там точно никого нет, и, несмотря на холод, Антон сможет попытаться уснуть. В парке было объективно жутко. Даже Арс дергался в темноте между фонарями, что уж говорить об Антоне. О нем вообще говорить было нечего: Арс из раза в раз был уверен, что сильнее пугаться чуть ли не чужого дыхания мальчик просто физически не способен, но из раза в раз Антон показывал, что Арс ошибается. Они гуляли так около получаса, пока Арсений наконец не нашёл лавку, полностью освещенную фонарём. Там он и остановился. — Антошенька, Антош… — Арс пытался одновременно и добиться внимания мальчика, и немного его успокоить. — Всё будет хорошо, слышишь? Я тебя защищу и никому-никому не отдам, хорошо? — Арс ворковал с ним, сам слабо веря в свои слова, но убеждая. И все-таки сквозь уже слабые всхлипы он услышал едва различимое: «Угу» и сам немного успокоился. Они сидели в тишине пару минут. Антон перестал всхлипывать и старался дышать спокойно, но вскоре стал дрожать. До Арса наконец дошло: он унес мальчишку из квартиры в чем был. А был он в шортах, футболке и носках. Арс слишком торопился увести Антона, что совсем забыл про холод на улице. Сам-то он его не чувствовал: он был в достаточно теплом пальто. — Прости меня, — шептал Арсений, снимая с себя пальто и укутывая в него Антона. — Сейчас согреешься. Прости меня, пожалуйста. Без верхней одежды Арсу стало холодно очень быстро, но его грела мысль о том, что хотя бы его грудь, живот и бедра греются благодаря теплу Антона. Вскоре мальчик перестал дрожать, его руки согрелись. В голове у Арса напротив одного из пунктов в его импровизированном плане появилась галочка. Вот так, пункт за пунктом, он справится сам и поможет справится Антону. — Антош, — заново привлёк внимание мальчика Арс. — Пить хочешь? Антон кивнул, не вылезая из пальто: он завернулся в него с головой. Арсений почувствовал знак согласия и зашуршал пакетом из аптеки, достал бутылку воды, таблетку Нурофена и предложил их мальчику. Антон сразу проглотил красную капсулу и жадно выпил всю воду. — Спасибо, — тихо-тихо, будто чего-то боясь, сказал Антон. Его первые слова за этот бесконечный вечер. Арс был настолько в шоке, что ничего не ответил, только лишь даря Антошке самую тёплую улыбку, на какую способен. — Арсений, — спустя несколько минут позвал Антон, сглатывая. — Что? — Скажи… — Антон запнулся, а Арс начал подозревать, что знает, о чем спросит Антон. — Мои папа и мама… Они умерли? — столько было печали в этом вопросе, Арс был готов расплакаться сам. — То есть… Они больше не вернутся, да? — глаза Антона были снова на мокром месте. — Нет, малыш, — подтвердил страшную правду Арс. Он замолк на секунду, но этого хватило, чтобы Антон начал плакать снова. И если раньше это была истерика, рыдания страха, то сейчас это была самая настоящая скорбь по утрате самых близких людей. И опять Арсений ничего не мог. Только прижимать к себе, ласково укачивать и обещать, что он защитит Антона. Только спустя полчаса Арс поймал себя на мысли, что Антон не плачет. Мальчик уснул несколько минут назад, измотанный событиями и разморенный теплом пальто и Арсения. Образовавшаяся тишина показалась Арсу почти сакральной. Он надеялся, что в мире грёз Антону станет чуточку лучше. Его же самого съедали мысли. Что теперь будет с Антоном? Что теперь будет с ним самим без его солнечных друзей и такого же солнечного ребёнка? Арсений в этой сакральной тишине решил, что он будет бороться за Антона. Даже если появятся бабушки или дедушки любой степени родства, которые будут иметь больше возможностей забрать Антона себе, Арсений будет бороться, чтобы не отдать этим родственникам мальчика. Он все сделает, но сбережет его. Пусть даже это самое эгоистичное его желание за всю его недолгую жизнь. Поток мыслей прервал телефонный звонок. Как бы сильно не хотелось Арсению сбросить звонок, он подозревал, что это из полиции. Больше в такой час звонить ему было некому. — Да? — Вы Арсений Попов? — на том конце провода Арс слышал грубый мужской голос. — Это я, — подтвердил он. — Майор Денис Данилов. Вы оставили записку, просили звонить вам. — Да, я понял, майор. Я подойду через двадцать минут, — минута тишины окончена. Время снова делать дела, как бы тяжело ни было. — Понял, — сообщает Данилов. — Ждём, — И бросает трубку. Антон на нем сладко сопел и ровно дышал. Арс боялся, что спокойный сон ещё долго не придёт к мальчику, но пока все шло более или менее хорошо. Он сложил таблетки и пустую бутылку в пакет, перехватил Антона поудобнее, укутав того плотнее, и побрёл в сторону квартиры друзей. Холод и ветер пронизывали его насквозь, но он старался отключить тактильные ощущения в угоду Антошке. Чтобы хоть как-то согреться, он старался идти побыстрее, но сделать это было сложно с шестилетним ребёнком на руках, однако Арс не отчаивался. Все у него получится. Дом Шастунов почему-то больше не пугал Арса так, как раньше. Зайдя в квартиру, не обращая внимания на полицейских, он прошёл в спальню и уложил Антона в кровать: там всяко удобнее спать, чем на нем. Майор Данилов наблюдал весь этот процесс и очень хотел сообщить Попову, что это место преступления и не место для сна ребёнка. Арс же окатил его настолько ледяным взглядом, что тот решил заткнуться. За неимением другого места для оформления всех бумаг, они остались тут же в спальне: они сели за письменный стол. — Итак, что произошло? — начал Данилов. — Я не знаю, — честно признался Арс. — Меня здесь не было, когда это произошло. Дверь была заперта, мне пришлось вызывать МЧС, чтобы они дверь выломали. Они и обнаружили трупы, и позвонили вам. — Так, а мальчик?.. — Сын убитых, — ответил не невысказанный вопрос Арсений. — Он единственный свидетель, — и как не прискорбно это признавать, Арс понимал, что именно Антона будут допрашивать, чтобы добиться истины. — Ясно, — Данилов беспрестрастно записывал показания. Машина, не иначе. — А что убитые? — Андрей и Майя Шастун. Они чудесные люди. У них была высокооплачиваемая работа, они сами были замечательными: добрые, отзывчивые, любящие родители. — Алкоголь, наркотики?.. — Боже упаси, нет конечно! — Арсений повысил голос и прикусил губу, оборачиваясь и проверяя, не проснулся ли Антон. — И все же, молодой человек, — этот майор Данилов нравился Арсу все меньше, — эти святые люди устроили понажовщину. Сами-то верите в их святость? — он приподнял бровь в ожидании ответа. Будо сейчас Арсений прозреет и скажет им правду о том, что его лучшие друзья были наркоманами. — Верю, — твердо ответил Попов. — Кто угодно, но только не они. Это определённо убийство. И кто бы за ним ни стоял, эти люди должны быть наказаны. — Хорошо, успокойтесь, молодой человек, — пошёл на попятный Данилов. — Раз уж вы так уверены в святости этих людей, то, так и быть, заведём дело и найдём этих убийц. Тогда сейчас вызовем медиков, они заберут трупы на опознание и вскрытие, — майор что-то чирканул в своём блокноте. — Родственники у мальчика есть? — внезапно перевёл тему он. А Арс пересел на кровать к Антону: мальчик начал вопочаться во сне и хныкать; Арсений же стал его гладить по волосам. Это немного помогло. Антон успокоился и прижался к ласковым рукам и тёплым бёдрам. — Понятия не имею, — признался Арсений. Как-то так получилось, что он не был знаком с родителями Андрея и Майи. Ну, с женщиной было понятно, она сама из Сибири, её родители там же, но Андрей Шастун местный, по любому должны быть родители. От этих мыслей рука у Арса дрогнула: «Не отдам!». — Ну что же вы так, — с нотками разочарования произнёс полицейский. — Ладно, — вздохнул он. — Тогда ещё вызываем социальную службу. Следующие тридцать дней будем искать родственников, если не найдём, определим мальчика в детский дом, — Данилов сейчас даже не подозревал, что он режет Арса без ножа. Майор тем временем достал телефон и стал звонить. Арсений приобнял мальчика, руки у него дрожали. — Скажите, — попросил Арс, — вы же не позволите ему остаться у меня, верно? — голос дрожал тоже. — В смысле… Пока не найдутся родственники. — Нет, конечно, — как-то с улыбкой подтвердил служитель закона и перевел свое внимание на собеседника в трубке. Арс в их разговор не вслушивался. Ему было не до того. У него мир на глазах рушился вновь. Дальше говорить было просто не о чем. Данилов, кажется, спрашивал что-то ещё у Арса, но он молчал. Ему нечего было говорить. Он просто сидел рядом с Антошей, гладил по волосам и пытался осознать, что у них остались считанные минуты вместе. Он не знал, что будет делать, если найдутся родственники. Он пока не может позволить себе дальние поездки. Он не может утверждать, что им позволят видеться. Он в один момент стал бояться так многого, хотя не так давно он клятвенно обещал себе бороться за Антона, что бы ни произошло. И вот оно происходит, а Арсений только и может, что бояться чего-то неизвестного. И он теряет счёт времени. Он перестаёт слушать полицейского, а может, тот просто ничего больше не говорил. Для Арса, как в фильмах, замедлилось время; он слышал свое сердцебиение и Антона, чувствовал свое и Антона дыхание. Кажется, прошло около получаса. Арс точно не знал, а Антон так и не проснулся. Состояние транса Попова прервала грузная женщина в форме, представившаяся Надеждой Петровной. –Ну-с, — сказала она слишком громко. Видимо, такого понятия, как уважение к чужому горю и соответствующее поведение, не было в её лексиконе. Она так громко начала эту фразу, что Антон проснулся. Он поежился, осмотрел комнату, залез на колени к Арсу, прижался к нему ближе и уставился на женщину. — Это ты Антон? — она была гипертрофированно огромной, голос у неё был низкий, грудной и мясистый. Арс подсознательно обнял Антона. — Да, — тихонько отозвался Антоша. — Приятно познакомиться, Антон. Меня зовут Надежда Петровна, я сотрудник социальной службы опеки, — она взяла планшетку и начала заполнять какой-то бланк. Видимо, очередная бумажка для начальства. Хотя Арс в этом не понимал ничерта. — Здравствуйте, — отозвался Антон. Он казался на её фоне таким маленьким, хрупким, что у Арса сжалось сердце. — Привет, малыш, — она улыбнулась. — Я пришла к тебе. Дело в том, что по правилам я должна тебя забрать с собой в специальное место для таких же, как ты, детей. Там ты будешь до тех пор, пока мы не найдём твоих родственников. — Что? — в глазах Антона появились нотки осознанного страха. Даже будучи маленьким мальчиком, его сознание вопило: опасность. — А можно мне остаться с Арсением? — предпринял попытку спастись он. — А он тебе кто? — резонно поинтересовалась Надежда Петровна. — Друг… — эх, Антошенька, и почему же ты не умеешь врать? Антон признался тихо-тихо, что его ответа не расслышал даже Арс, но Надежда Петровна как-то услышала. И Антон, подсознательно понимая, что обрек себя, залез под кофту Арса, обнял его сильно-сильно, чем внушил Попову уверенность в правильности его борьбы. — Тогда нет, Антон, — подтвердила страшную истину не менее страшная женщина. — Тебе нужно собрать вещи на несколько дней. Ну же, ты же большой мальчик и справишься, ведь так? — Нет! — в надрывном крике Антона Арсений услышал ноты плача. Слишком много его сегодня. Ну неужели нельзя не доводить ребёнка до истерики раз за разом?! — Я не хочу без Арсения! — продолжал он. — Арс! Арсений, ну скажи ей, что ты меня не отпустишь! Арсений! — чем дальше, тем сильнее проявлялась истерика: Антон чертовски боялся, панически. И несмотря на то, что Арс молчал, Антон продолжал за него цепляться. — Солнышко, — начал Попов и понял, что его голос сорвался вновь. Ну не мог он такое говорить! Это несправедливо. — Солнечный мой мальчик, — он обнимал Антона и говорил только ему, на ухо. Тихо, почти шептал. — Я пока не могу тебя забрать к себе. Тш-ш-ш… Надежда Петровна права, такие правила, Тош, — он говорил и вытирал слезы Антона, но, судя по ощущениям, слезы нужно было вытереть ему. — Но я обязательно заберу тебя, слышишь? Я не знаю, как много времени это займёт, но я заберу тебя, и мы будем жить вместе. А пока придётся подчиниться, — Антон слушал это и все больше впадал в истерику: кричал, извивался, бил Арсения в грудь и плакал. А Арс обнимал его крепко, ласково и нежно, и целовал в лоб, щеки, висок. И умолял его простить, потерпеть совсем немного и подождать. «Ты предатель, Арсений! Ненавижу тебя!» — такие последние слова Арс запомнил от Антона, когда его, измотанного, зареванного и разочарованного увела с собой Надежда Петровна. Все. Вот теперь в мире Арсения Попова не осталось ничего. Выжженая земля и руины некогда прекрасного сада. Тлен, пепел и ядерная зима. Полицейские дождались медиков и забрали трупы. Как уходили, Арсений не понял. Не помнил. Он ушёл из квартиры самых близких ему людей с рассветом. Пятница наступила давным давно, ему нужно на пары. Послав всех и каждого преподавателя, он вернулся домой к семи утра и завалился спать. Пошло все нахуй.