Кровь с молоком

Он проспал меньше суток. Он искренне надеялся, что проснулся уже на том свете, но весенний закат и вид Москвы за окном подсказывал ему, что он всё-таки не умер. А было бы неплохо за компанию. На кухне он нашёл клочок бумаги. Тот самый, на котором он оставил свой номер телефона и просьбу перезвонить. Отчеркнув уже написанное, он нацарапал всего два слова: «Спасите меня». Увидев каракули, вместо своего обычного почерка, его пробила дрожь и истерический смех. У него дрожали руки. Дрожали настолько, что два слова он выводил минут десять. Он прицепил бумажку на скотч на входную дверь со стороны подъезда. Закрылся изнутри. Провернул замок дважды. Потом вспомнил, что у них дверь была закрыта и, истерически двигаясь, он открыл дверь. Затем все окна. И все равно ему было нечем дышать. Часы на духовке показывали 20:31. Он вернулся в спальню. Нашёл в мятой простыне свой телефон. Почти разрядился. Там осталось девять процентов. И все же он нашел номер, по которому очень хотел бы позвонить. И набрал. Он насчитал девять гудков. И усмехнулся. Он уже хотел было сбросить, но абонент наконец-то взял трубку: — Да, — Серёжа Матвиенко на другом конце провода был, судя по всему раздражен. Или даже зол. — Арс, я занят. Чего хотел? — Серёж, — здорово, теперь он выяснил, что кроме рук, у него ещё и голос дрожит. Потрясающе. — Ну? — подгонял его армян. — Приезжай ко мне, пожалуйста, — наконец смог попросить Арсений. — Арс, блять, ты орёшь? Скажи мне честно только, — попросил Серый, раздражаясь сильнее. — Не, просто мне реально интересно, ты правда считаешь, что в вечер пятницы у меня нет никаких планов, кроме как тебя развлекать? — это вышло чуть более грубо, чем Серёжа планировал, так что тут же исправился: — Извини, Арс. Я на свидании. Давай я завтра перезвоню, хорошо? — Угу. Дальше говорить было не о чем. Арс бросил трубку. Телефон упал на пол, но Попова это мало волновало. Он договорился с Серёжей на завтра. Типо договорился. Вот только ему кажется, что до завтра от него ничего не останется. А на глазах уже наворачивались слезы. Организм отдохнул и готов перерабатывать события вчерашнего дня, перемалывать эмоции. Непонимание. Апатия. Страх. Волнение. Ужас осознания. И наконец истерика, нахлынувшая на него вместе со слезами. Он свернулся в позу эмбриона под одеялом и долго-долго надрывно плакал. Даже рыдал. Как Антон вчера. Вот только ему самому некого было обнять и спрятаться от боли. Ближе друга, чем Серёга, у него не было, а звонить другим он не будет: считает, что таким можно делиться только с самыми близкими. А родителям он не позвонит, потому что нет ничего более святого, чем родители. И он не станет их беспокоить. Скорее всего, спрятаться в отчем доме — лучший выход, но он так не может. Не может потревожить их. Для родителей только счастливые чувства и эмоции. Он плакал не час и не два. Он рыдал почти всю ночь, жалея себя, скорбя об утрате. Как и у Антона вчера, у него в итоге заболела голова, слезы особо не лились, он только истерично вдыхал воздух, срываясь на рыдания. Кое-как он доковылял до кухни, выпил немного воды. Это помогло, но ненадолго. Сознание раз за разом прокручивало кошмары вчерашних событий, заставляя Арса испытывать боль и душевную, и физическую. Болела голова, болели глаза из-за того, что он постоянно их тёр, болело вообще все. Только к утру он смог уснуть, но и там его преследовали ужастики. А в голове набатом только: спасите меня. На зарядку он телефон так и не поставил. Так что его Самсунг лежал бесполезным хламом большую часть ночи и утра, пока Серёжа честно пытался до него дозвониться. Он звонил Попову несколько часов подряд, пока не плюнул на эту затею. Ему надоело слушать про абонента, который вне зоны действия сети. Как бы сильно он ни любил Арсения, все же, что бы у него ни случилось, оно нужно прежде всего самому Попову. Так что если Арс хочет что-то обсудить, позвонить он должен сам. Арсений совершенно забыл о том, что нужно ставить телефон на зарядку. Смартфон вообще перестал волновать его внимание: он целый день сидел на кухне и пытался пить чай. Пытался, потому что между глотками он неизменно залипал в окно, а сознание подкидывало воспоминания о смерти друзей. Он отвлекался на скорбь и слезы, так что, когда он вспоминал про чай, тот успевал остыть, и приходилось его заваривать заново. В общем и целом сердце Серёжи Матвиенко осталось слепо к странному звонку Арса, зато материнское сердце не подвело. Татьяна, мама Арсения просто решила позвонить сыну в эту субботу. А Арсений просто не ответил на звонок и не перезвонил. После двух десятков пропущенных Татьяна решила, что настал момент ехать к Арсу и выяснять, что с ним случилось. Естественно, представляя, что её любимого сына расчленили, убили или сожгли заживо. Звонок в дверь отвлек Арсения от воспоминаний. Арс, как марионетка, побрёл открывать дверь. Он никого не ждал и очень удивился, когда оказался в объятиях матери. — Господи, Сенечка, мальчик мой, — ворковала женщина, обнимая сына и чуть ли не плача, — я так испугалась за тебя, Господи боже… Ты почему трубку не берёшь? — спросила она, когда Арс помогал ей снять пальто. — Привет, мамуль, — улыбался Попов, на это раз точно решив выпить чёртов чай. — Прости меня, пожалуйста, телефон разрядился, — ответил он. Татьяна прямо за ним на кухню не пошла: она мельком заметила бардак в спальне и решила зайти туда. Кровать была смята, вещи валялись на полу. И в этом не было бы ничего удивительного, говори мы о любом другом человеке. Но это Арсений. Арсений чистоплотный до жути, чем Татьяна гордилась, и не стал бы так небрежно относиться к постельному белью. Арс ещё с детства уяснил, что в постели мы спим, а значит, постельное белье должно быть чистым. Брошенная на полу подушка, плед и простынь, короче, была вот вообще не в духе Арса. — Арсень, у тебя что-то случилось? — поинтересовалась женщина из спальни. — Да? — Арс появился там с пустым заварочным чайником. — Чего говоришь, мам? Что-то случилось? — Татьяна кивнула. — А… — Арсений бросил взгляд на свою кровать и понял, как женщина догадалась. А даже если и не так, то материнское сердце не подвело. И снова ассоциации: скомканные простыни — херовый сон — истерика — звонок Серёже — отключка на сутки — Антона забрали — смерть друзей. И снова все возвращается в тот день, снова адская шарманка воспоминаний. И Арс вспоминает. Он чувствует, как по его лицу стекает слеза, слышит, как падает чайник (благо не разбивается: он пластмассовый), когда он закрывает лицо руками. Его ноги ослабевают, он стекает на пол и сгибается в позу эмбриона. Всхлипывает. — Мамуль… Мам, что мне теперь делать? — сквозь слезы вопрошает он, когда Татьяна подходит к нему, садится рядом и обнимает. — Ну же, родной, — шепчет она. — Я рядом, все будет хорошо, слышишь? — В её голосе чувствуется улыбка. — Что у тебя приключилось? И Арс рассказывает. Всё, от начала и до конца, со всеми своими эмоциями и переживаниями. Сам не замечает, когда он вцепился мёртвой хваткой в маму, когда стал плакать ей в грудь. Его речь была быстрой, иногда несвязной, но он очень старался донести мысль до мамы максимально понятно, хотя это осложнялось его рыданиями. Татьяна слушает внимательно. Она не перебивает, мягко гладит нежными пальцами по волосам Арса, шепчет ласковые обращения и уверения в том, что все будет хорошо. Ей искренне жаль друзей Арсения и маленького Антона. –…И его забрали в итоге, мам, — заканчивает Арс. — Последнее, что помню из того дня, так это то, что он меня ненавидит, — Татьяна, помогает ему встать, они вместе идут на кухню. Там Арсений садится за стол, а его мама встаёт к плите и начинает что-то готовить. — Что мне теперь делать, мам? Женщина не отвечала, пока готовила. А Арсений не переспрашивал. Он смиренно ждал чего-то, что поможет ему справиться со сложившейся ситуацией. Наконец Татьяна поставила перед ним омлет и горячее молоко с мёдом. — Арсюш, поешь, — попросила она, садясь на против него. — Знаешь, родной, — начала Татьяна, когда Арс принялся есть, — нет ничего страшнее родителю потерять свое дитя. Какими бы вы ни были взрослыми, вы всегда остаётесь нашими детьми. И нет ничего тяжелее терять вас. Я думаю, что тебе стоит связаться как-то с родными Андрея и Майи, царствие им небесное, и предложить помощь с похоронами. Если родных нет, то я считаю, что ты должен их похоронить. У них же никого, ближе тебя не было, верно? — дождавшись кивка, Татьяна продолжила: — А насчёт Антона… Каждому ребёнку нужна родительская ласка. Антон большее её не сможет получить даже от бабушки и дедушки, хотя они будут очень и очень стараться. А если их нет, то что ж… На все воля божия. Наверное, тебе следует приютить Антона у себя. Усыновить его. Я уверена, твои друзья этого хотели бы. К тому же ты так его любишь, как и он тебя. А о словах ненависти забудь, все дети вспыльчивые. Он все ещё очень любит тебя, Арсень, — Татьяна обладала воистину магией слова: она убедила Арса в правильности её убеждений, в том, что так все и есть в реальности. — Если найдутся родные, то ты сможешь с ними поговорить, наверняка они позволят вам видеться. А если нет, то усынови его. Так будет правильно, как считаешь? — Арс кивнул и слабо улыбнулся. Потянулся к женщине и обнял её. — Спасибо, мам, — тихо произнёс он. — Без тебя я бы не смог, честно-честно, — в его душе было тихо, спокойно. Он будто с помощью мамы принял случившееся и готов жить дальше. — Пожалуйста, Арсюш, — Татьяна так же тепло улыбнулась и стала пить чай. Дальше они говорили обо всем. О том, как дела у отца, как продвигается учёба, просто говорили ни о чем. Иногда молчали, иногда мечтали. Разошлись под вечер, Татьяна напомнила Арсу о том, что телефон нужно заряжать, а Арсений просил передавать отцу привет. Он заснул с ощущением спокойствия на душе, с уверенностью в завтрашнем дне и в том, что все будет хорошо. Однажды болеть в груди перестанет, Антон будет рядом. Они позаботятся друг о друге. И все будет хорошо. Однажды. И все-таки, Татьяне стоило остаться тогда с ним: кошмары с извращенным постоянством возвращали его в тот день. Днем он решил позвонить Паше Добровольскому. Они старинные друзья и знакомы, кажется, чуть ли не с первого класса Арсения. Паша его старше на четыре года, но Арс оказался настолько начитанным, что с ним было интересно даже старшим ребятам, включая Пашу. Сейчас Добровольский уже семь лет как работает в адвокатуре и защищает права и свободы граждан. И так почему-то получилось, что специализируется он на семейном праве. Может, потому что не так давно он женился, и жена его носила ребёнка под сердцем. — Адвокатская контора, Елена, здравствуйте, — а, Паша был ещё знатным юмористом. Он шутил про поводу и без, чем порой согревал Арса. — Елена, здравствуйте, — поддержал его Попов. — Меня зовут Арсений. На вашем сайте я увидел бесплатную консультацию по семейному праву, к какому специалисту вы меня могли бы направить? — Хм… — Паша сделал вид, что задумался. — Да, вот, сейчас как раз свободен чудесный специалист, лучший в семейном праве, Павел Добровольский. — Замечательно, когда я могу подъехать на консультацию? — почему-то весь этот диалог жутко веселил Арсения, хотя ничего особо смешного не было. — Есть свободное окошко через два часа, записать вас? — Конечно. Спасибо большое, Елена. — Разумеется. Обращайтесь ещё, Арсений, будем ждать. Что ж, Паша обозначил время, когда Арс может приехать. Впрочем, до дома Паши в общей сложности ему ехать около часа, так что пока можно приличия ради немного убраться и поесть. Через два часа Арс набирал домофон квартиры Паши. Ему открыли, не спрашивая, а входную дверь открыла Ляйсан, жена. — Привет, — обнял девушку Арс и поцеловал в щеку, — чудесно выглядишь. — Спасибо, — Ляся улыбнулась, — Проходи на кухню. Они жили в двухкомнатной сталинке: просторные комнаты, высокие потолки, маленький санузел и кухня. Паша сделал потрясающий ремонт несколько лет назад, так что квартира была мечтой. — Привет, — Паша был на кухне и уже поставил чайник. Они обнялись, Арс сел. — Что у тебя произошло? — Почему у меня сразу что-то произошло? — наигранно обиделся Арс. — Что я, просто так уже приехать не могу, потому что соскучился? — Можешь, конечно, — пошёл на попятный Паша, — но мне Леночка передала, что тебе требуется адвокат по семейному праву. Так что не похоже, что ты просто соскучился. — Действительно, — горько согласился Арс. — Ты прав, как всегда, — от веселья и непринужденности не осталось и следа. Он поник, сгорбился, вздохнул. Снова надо было рассказать. Конечно, чем больше ты говоришь о трагедии, тем быстрее она забывается, но только спустя очень длительное время. Сейчас же что в первый, что в сотый раз все одно. — Эй, — ласково потрепал Паша Арса по плечу. — Всё будет хорошо. Я помогу тебе, чем смогу, обещаю. — Спасибо, — Арсений печально улыбнулся. — Помнишь, я рассказывал тебе о Шастунах? — Паша кивнул. — Их на днях убили. В четверг, если быть точнее. — Девятнадцатого? — уточнил Добровольский. — Ты говорил, тогда у Антона день рождения. — Ага, — усмехнулся Попов. — Они меня позвали праздновать. Не знаю, что случилось… Я пришёл к ним, а они на кухне лежат в луже собственной крови. Тела забрали, а Антона забрали в детский дом. Хочу его усыновить, — подытожил Арс. Паша вздохнул. Ситуации печальнее не придумать. Врагу не пожелаешь потерять родителей в свой день рождения, так ещё и так рано. — А родственники что? — Паше поставили задачу — Паша выполняет. — Не знаю. Я с ними не знаком, если они вообще есть. — Понятно, — Добровольский задумался. К ним пришла Ляйсан. Девушка была моложе даже Арса, но она уже работала с Пашей, так что помочь могла. Она особо в историю не вслушивалась, но усыновить ребёнка не так сложно. Она села с ними, налила им чаю. Паша с Арсом одновременно её поблагодарили. Все трое улыбнулись. — Нет ничего невозможного, конечно, — наконец начал Добровольский, — но будет непросто. Если это убийство, то должны возбудить дело, найти родственников, если есть. Если таковые найдутся, ещё и дееспособные, Антона отдадут им. У них срок в тридцать дней. Впрочем, если сразу не найдут, то этот срок простая формальность. Тогда будет проще. Намного. Антона определят в детский дом. Тогда тебе просто надо будет собрать нужные документы и… В общем-то все. А все формальности оставь нам, — подытожил Паша, обнимая Ляйсан за плечо. — И это… Все? — удивился Арс. — А чего ты ожидал? — Не знаю, — Арс потупил взгляд. — Не парься, — Паша заметил сомнения Попова. — Всё будет в лучшем виде. Воевать с родственничками тот ещё геморрой, но если ты этого захочешь, мы этим займёмся. И будет мальчишка твоим, обещаю. — Спасибо, — Арс улыбнулся тепло, мягко и искренне. А затем он встряхнулся и превратился в брутального мужика, то ли рокера, то ли байкера: — Тогда за работу, ёлки-палки! — а глаза горят так, будто уже сорвал джек-пот. *** Арсу ничего не оставалось, кроме как вернуться на учёбу. И хоть ему частенько снились его мёртвые друзья и другие страшилки на этой почве, он старался забить голову учёбой и работой, чтобы от усталости ему ничего не снилось. В конце концов, он сейчас ничего не мог сделать для того, чтобы усыновить Антона. А Паша обещал представлять его интересы в случае чего. Признаться честно, забыться не получалось. Забрать Антона стало навязчивой идеей. Нездоровая это хуйня. Возможно, стоит ему сходить ко врачу, но пока живём. Внезапно сценарий спектакля стал потрясающе интересным. Арс вспомнил что, вообще-то, он там играет чуть ли не главную роль, текста у него много. Да и постановка была внушительного объёма, так что работы ему хватало. Где-то спустя неделю бесконечной тишины его квартиру разорвала трель домофона. Арсений никого не ждал. Странно, конечно. Стало вдвойне странно, когда Арс в глазок увидел своего старого знакомого — майора Данилова. Он открыл без вопросов. Данилов же на автомате представился и показал удостоверение. Походу, не помнит его. — Арсений Сергеевич, — начал он, протягивая конверт. — Спешу уведомить, что вас ждут в отделении полиции через два дня в пятнадцать часов в качестве свидетеля по делу смерти семьи Шастун для дачи свидетельских показаний, — Арс честно, очень старался понять, что же хочет от него офицер, но канцелярит поглотил весь смысл сказанного. Арс ещё секунд тридцать тупо пялился на полицейского, осмысляя, что тот только что сказал. Ещё монотонно так, что Арсению пришлось напрячь умственные способности на всю катушку. — А, — наконец-то дошло. — Конечно, я приду, — Данилов кивнул и хотел было уйти, но Арс его остановил: — Может чаю хотите, майор? — и улыбнулся. У кого-то крыша знатно едет, раз он зовёт чаи гонять офицера полиции. — Нет, спасибо, я при исполнении, — Данилов отсалютовал и ушёл. Какой же он занудный, ну. Арс держал в руках письмо. Повестка из правоохранительных органов. Вскрыв его, Арс пробежался по тексту. Все, как и говорил Данилов: должен явиться, число, время, адрес. И разумеется, целый список наказаний, если он не явится в указанный час. Не МВД, а тираны сплошные. Жуть. А вообще, это повод написать Паше. Пусть с ним пойдёт, адвокат ему не помешает. Этим Арс и занялся. Он настолько подробно описал эти несколько минут, в которые не произошло ничего, что получилось небольшое эссе. Неплохо, Арс, неплохо. Добровольский же старания Попова не оценил. Написал только: «Окей, понял, буду». Скотина. И все. И нихуя больше не происходило. Арс вернулся к заучиванию сценария. Только теперь ему мешало чёртово предвкушение и тревога. Он же, по сути, ничего не знал. Только обнаружил тела. Допрашивать стоило Антона. Хоть Арсу такое было ой как не по душе. А Паше было фиолетово. Он достаточно долго работает адвокатом, чтобы не бояться. Не Арс же убил. А даже если и Арс, Добровольский сделает все, чтобы смягчить его наказание. Это же работа, и бояться её не стоит. Так что, в отличие от Попова, эти два дня он провел в дзене. И в отделение полиции в назначенное время Паша явился в костюме тройке, в то время как Арс, переживая, что следует надеть в такое место, просто плюнул на все приличия и одел то, что одел бы в любой другой день. А именно красные джинсы супер скини, черную футболку своего любимого бренда «Уберите рыбу» и мантию. А, ещё чуть ли не самые модные белые кроссовки с неоновыми шнурками и оранжевые солнцезащитные очки. Миссия: не перепидорить оказалась провалена. От Арса веяло гейскими феромонами за километр. Зато в этих шмотках Арсений чувствовал себя максимально комфортно и уверенно. Вперёд покорять новые горизонты! Мантия была очень кстати, ибо на улице, хоть и заметно потеплело, было ещё прохладно для футболок без ничего. В своём прикиде в отделении полиции Арсений произвёл фурор. Пока он шёл к назначенному кабинету, кто-то в спину ему бросил разозленное «пидарас». В целом, оправдано, но знать об этом тому мужику не обязательно. Паша сидел на диване в коридоре. Увидев Арса, он стал похож на персонажа диснеевского мультика, у которого отвисла челюсть. — Попов, — привлёк он внимание Арса. Арсений подошёл к нему с яркой улыбкой и пожал руку. — Ну ты даёшь, друг, — восхищенно присвистнул Паша. — Считай, все сладкие мальчики района уже твои. Выглядишь так, будто это не тебя будут допрашивать, а ты. Не знаю, откуда ты достал столько решимости, но оно будет нам на руку. Все получится! Арс благодарно улыбнулся и сел на диван рядом с Пашей и выдохнул. Паша в него верит. Значит, и правда все получится. Удивительно, кстати, что Паша повёлся на его игру. Не был он уверен ни в чем. Он не понимал, почему оделся именно так. То ли внимания хотел привлечь, чтобы точно быть максимально хладнокровным перед полицейскими, то ли хотел приключений на задницу. В любом случае он их получит. Это Россия, детка, пидоров тут не любят. — Арсений? — где-то далеко послышалось тихое и неуверенное. Арс так и не смог обработать, кому принадлежит голос, а увидеть говорящего ему было лень: он закрыл глаза и откинул голову. — Арсений! — это было уже намного радостнее и отчётливее, чем в первый раз. Теперь идентифицировать голос ему помешало то, что кто-то врезался в него и крепко-крепко обнял. Арс машинально обнял человека в ответ. — Привет, Антошка, — Арс улыбался чуть ли не ярче, чем до этого, заправляя мальчику прядь волос за ухо. — Ты чего тут? Антон уселся на коленях Арсения и повернулся к нему лицом. Долго рассматривал его, затем снял с него очки, стал играться с ними. — Мне… Куратор сказала, что нужно прийти и рассказать, что случилось с мамой и папой, — он держал в руках очки; руки у мальчика дрожали. Арсений аккуратно забрал аксессуар и надел их на голову Антону, как ободок. Очки, конечно, были слишком большими, но объёма волос хватило, чтобы они не падали. — И где твой куратор? — Арсений хотел бы спросить совсем не это. А например: «Как ты?». И много других вопросов в этом духе. — Она здесь, — ответил Антон. — Вот, — он указал пальчиком на женщину, сидящую напротив них. Видимо, пришла не так давно. — Её зовут Вероника Аркадьевна, — сообщил Антон, понижая голос. — Вообще, она хорошая, но часто ругается. Кстати! — внезапно воскликнул Антон, пугая куратора, которая, судя по всему, успела закемарить. — Арсений, — мальчик взял Арса за руку, — прости меня, пожалуйста, за то, что я сказал, что ненавижу тебя в тот раз. Я очень испугался. Честно говоря, — Антон вновь понизил голос, — мне до сих пор страшно, — мальчик прижался к Арсу, пересел удобнее. Арсений обнял его и как будто спрятал. — Арсений, скажи… — начал Антошка заново. — Ты меня заберёшь к себе? Точнее, — он стал поправляться, не давая Арсу вставить слово, — Арсений, забери меня, пожалуйста, к себе. Арс охнул. Это было слишком… доверительно, что ли. Мальчишка весь ластился, прижимался к нему, как кот, просил забрать к себе. Краем глаза Арс заметил, как Паша, все это время наблюдавший за развитием событий, расплылся в умиленной улыбке. Очевидно, Антон очаровал даже Добровольского. — Я не знаю, Антош… — признался Арс, улыбка у него слегка потускнела. — Есть правила, по которым будут решать, с кем тебе будет лучше остаться. Если найдут твоих бабушку и дедушку, — Арс даже договорить не успел: Антон подпрыгнул на нем, слез и побежал по коридорам, крича радостно: «Бабушка и дедушка! Хочу!». И глаза горели ярко-ярко. — Меня заберут бабушка и дедушка? — сделав круг по отделению, Антон взмок, запыхался, но совершенно точно выглядел счастливым. — Ага, — с ноткой грусти ответил Попов. — Если их найдут. — Ура! — мальчик вскинул вверх руки и сел рядом с Вероникой Аркадьевной. Видимо, устал. Женщина таки уснула, а Антон буравил взглядом Арсения. — Почему ты расстроился? — Антон смотрел на Арса и никак не мог понять: все же хорошо. Ну, относительно хорошо. — Я расстроился? — удивился Арс. Кажется, ему стоило усерднее учиться и пары по актерскому мастерству не прогуливать. Антон утвердительно кивнул. Арс вздохнул. — Я бы хотел, чтобы ты жил со мной. Но если найдут твоих родственников, то ты будешь жить с ними. — Почему? Разве я не могу выбрать, с кем жить? — Нет, егоза, к сожалению, — Арс встал и потрепал Антошку по волосам. Очки съехали на бок и еле-еле держались, Арс поправил их. Антон заметно расстроился. — Хей, Антош, — Арс присел на корточки перед мальчиком, взял его за руки и заглянул в глаза. — Не расстраивайся, хорошо? Что бы ни произошло, тебя никто не тронет. И мы все постараемся сделать так, чтобы у тебя все было хорошо. Антон улыбнулся. — Хорошо, — в разговор вмешался Паша. — Антон, — подошёл он к ним и тоже присел. — Я очень постараюсь сделать так, чтобы ты жил с тем, с кем захочешь именно ты, договорились? — А вы можете так сделать? — э — эмоциональные качели. Херовая штука, которую и взрослым не пожелаешь, а тут у мальчика эмоции переключается каждые сорок секунд. Такое себе. Антон смотрел на Пашу чертовски доверительным взглядом, умоляющим и полным надежды. — Я очень-очень постараюсь, — Паша даже слегка смутился. Если он подведёт этого мальчишку, он будет гореть в аду. — Подумай, с кем бы тебе хотелось остаться, а я постараюсь это устроить, обещаю. — Хорошо, — Антон улыбался и правда задумался. Тем временем дверь допросной открылась, откуда вышла женщина в форме. — Арсений Попов? — женщина сменила всю компанию тяжёлым взглядом. Арс встал и подтвердил, что это он. — Проходите, — приказала женщина. Паша схватил руку Арса и притянул его к себе: — Я в лепёшку расшибусь, но этот пацан будет жить с тобой, — шепнул он на ухо Арсу. — Спасибо, — в голосе Арсения было столько же надежды, сколько во взгляде Антона. И Паша пообещал сам себе, что он действительно из кожи вон вылезет, но сделает так, чтобы Антон остался с Арсением. Они вошли и дверь допросной захлопнулась.