Загадка главной слабости Вонки

— Чарли, прошу тебя… Останови это, умоляю — шоколатье неловко улыбался, осознавая нелепость своего положения. Чарли, нависая над мужчиной с высоты стола, снисходительно улыбнулся, насколько позволяло его милое, почти детское лицо. — Хорошо, мистер Вонка — паренёк ехидно улыбнулся. Протянув руку к шее наставника, он достал одного из молочных шоколадных муравьёв, который, на удивление, послушно сел на кончик пальца кондитерского подмастерье — Если попробуете хотя бы одного, я попытаюсь как-то облегчить ваши страдания — улыбка его не была высокомерной и язвительной, она была всё такой же доброй. Такой, на которую кондитерский гений был не в силах смотреть, не краснея.

***

Вонка давно не считал времени с тех пор, как начал чувствовать к Чарли что-то особенное. Что-то, чего сначала боялся и что сначала ненавидел в себе. Что-то неправильное и противоречивое, от чего хотелось спрятаться, но что потом прижилось. Эта особая нежность, которую шоколадный инженер не мог и стеснялся наименовать таким словом как «любовь». Даже иронично, что такие светлые и терзающие душу шоколадника чувства начались именно с его похотливых эротических сновидений, чьим участником стал Чарли Бакет. Что-то надломилось внутри кондитера по вине собственной богатой фантазии, словно сломался он сам. Теперь он совершенно по-иному смотрел на «своего мальчика», не как на товарища и коллегу. Буквально не знал как себя вести с учеником, чтобы тот ничего не заподозрил. Помог шоколадному инженеру сохранить эту непорочную искреннюю дружбу и загадочный образ шоколадного волшебника.

***

— Чарли, я не… — палец со съедобным насекомым уже был в считанных сантиметрах от лица мастера дел шоколадных, от чего последний замолчал, дабы защитить ротовую полость от сомнительного лакомства. Другие муравьи уже выползали из-под его рукавов, хоть и явно не все. Чарли поднял бровь и выжидающе смотрел на кондитера, желая услышать полную фразу. Столь игривым был взгляд ученика, словно он был готов вновь похватать муравьёв чтобы заставить сахарного чародея ещё повертеться и повизжать в любой момент, от чего шоколадник снова вздрогнул. Ощущать маленьких существ, это копошение трёх десятков лапок на самой уязвимой, не защищённой коже было для него невыносимо. Особенно при том, каким Вонка является беспомощным в этой ситуации перед подростком, намерениями которого управляет Сатана. Откуда вообще мастеру дел шоколадных должно было быть известно, что парочка особо одарённых умпа-лумпов решила раздраконить заброшенный муравьиный цех? Тем более что шоколадные твари первым же делом облепят стол вкусопридумывательного кабинета, где шоколадный магнат со своим подопечным во всю устраивали мозговой штурм по выявлению идей нового вкуса всем полюбившихся плиток? Вонка конечно не был осведомлён о таком. Либо рабочие-приколисты снова решили умолчать о таком и посмотреть что будет, либо же банально не успели дойти до кабинета. Для Чарли игра с наставником, а для самого сладкоежки производственная катастрофа! И не потому что насекомые теперь бегают по всей фабрике (от тёплых температур внутри неё они просто растают в первые же полчаса), а потому что самому зеленоглазому показалось забавным, что Вонка боится муравьёв. И теперь великий кондитер сидел, вжавшись в стул без возможности сбежать от этой ситуации. До нелепости абсурдно всё выходило, но Вонка действительно был готов сгореть от стыда прямо на этом стуле, ведь перспектива принятия орально пальцев своего предмета обожания порочно нравилась шоколадному маэстро до мурашек. Но от противоречивой смеси стыда и удовольствия, шоколадник робко выдал: — Чарли, я не буду, не надо меня заставлять. Мне уже не весело — говоря это, он отвёл взгляд, стараясь не смотреть на Чарли. Тело ещё подрагивало от шевеления крохотных созданий, что дополняло картину, радующую глаз. Наследник фабрики снова улыбнулся, но уже без той, пугающей Вонку, искорки в глазах. Понимая, что шоколаднику неуютно, он сам съел муравья и спокойно сказал: — Хорошо, мистер Вонка. Я постараюсь помочь вам избавиться от них, только не вертитесь — хоть извинений дословно не было озвучено, но от этого немного виноватого голоса и глуповатой улыбки, шоколадный магнат поплыл. Всё же, Чарли читался идеально даже без слов, настолько было у него выразительное и понятное лицо, при этом такое очаровательно-простое и детское (в его-то 16). Но юноша не казался безответственным и инфантильным, лишь по-детски искренним и ясным. А так в нём была глубокая сознательность, воспитанная любящими родителями и непростым, далеко не золотым в материальном плане детством. Чарли слез со стола, присев около Вонки. Шоколадный инженер вздрогнул, чувствуя как юноша запустил руки под его пиджак и рубашку, как блуждают по чувствительной, разгорячённой коже холодные пальцы, задевая незащищённый животик, бока, рёбра. Конечно, шоколатье прекрасно понимал, что зеленоглазый лишь старается достать проклятущих шоколадных муравьёв, но от этого спокойнее не стало. Ведь на самом деле, наш шоколадный магнат был до ужаса щекотливым, от того обычно никогда и никому не позволял себя касаться. А тут такое мероприятие, к которому мужчина совсем не был готов. Естественно останавливать ученика Вонка не намерен, ведь самому вытряхивать из себя молочно-шоколадных блох было бы запарнее некуда, но спокойно сидеть на месте, ощущая такие прикосновения, было неимоверно тяжело. А шоколатье искренне пытался не подавать вида. Пока Чарли был занят поимкой муравьёв, кондитер уже постепенно начал непроизвольно вздрагивать, выгибаться, инстинктивно стараясь защититься. Руки уже не лежали как обычно на коленях или на подлокотниках, а напряженно сжимали эти самые подлокотники. Все усилия магната уходили на то, чтобы не издать лишних по его мнению вздохов, но невольно он уже начинал сдержанно посмеиваться. Хоть смешки и походили на тихое покашливание и выдохи, Чарли что-то заподозрил и взглянул на Вонку. — Что такое, мистер Вонка? — Что? — невозмутимо спросил кондитер, сделав вид что ничего не было. — Вы не сидели спокойно — губы мальца тронула улыбка — Вам щекотно? — Нет, Чарли, чушь — отмахнулся шоколатье, снова отводя взгляд. Лгать он не мог, как создавалось впечатление, ведь волосы уже не скрывали краснеющих ушей — Если бы так и было, я бы сказал. — Ну щекотно же, кому вы врёте? — усмехнувшись спросил ученик, и уже нарочно схватил магната за бока. Сахарный чародей от неожиданного нападения даже взвизгнул, попытался было ухватить засранца за руки, но тот лишь перебежал выше, в не менее чувствительные подмышки. Прикосновения были быстрыми, но не были грубыми. Чарли будто не в первый раз так игрался и движения его пальцев были невесомыми, почти вибрация, доводящая шоколадника до визга. — Хах! Чарли убери руки оттуда! Немедленно! — мужчина вертелся как ребёнок, безуспешно старался закрыться, но ничего не выходило. Ловкие руки подмастерья даже не стремились обездвижить владельца фабрики, но всё же им удавалось убегать от рук Вонки, терзая уже поясницу. Сам Чарли тоже посмеивался, глядя как шоколатье беспомощно выгибается и смеётся, пихается и даже не может встать из-за стола, не попав под новое нападение ловких пальцев. Наконец, казалось, минут через пятнадцать, шоколадный инженер всё же вырвался и почти упал из-за стола. — Мистер Вонка, осторожно — мило улыбнулся Чарли протянув свою руку наставнику. Шоколатье недовольно фыркнул и поднялся сам. — Никогда так больше не делай, я такого не люблю. — Ну признайтесь, вам даже нравилось — хихикнул Чарли, снова заметив шоколадного белого муравья на столе и сунув его себе на язык. Вонка от этой картины поморщился и небрежно бросил: — Нет, не спорь. Меня это раздражает — по его физиономии было ясно видно что такие игрища вызвали у шоколатье бурю эмоций, но для Чарли так и осталась загадкой эта милая особенность. Загадкой, с которой нужно чуть лучше разобраться, а лучше услышать признание самого магната.