Загадка главной слабости Вонки

Шоколадник как ни в чём не бывало спал в своих покоях, не ожидая ничьих подстав. Жаль только, что покоями его на сей раз выступила не его собственная уютная спальня, а рабочий кабинет, где нашему магнату предстояло как следует разобраться с грудой столь раздражающих его бумаг. Всё же владеть фабрикой это не одно лишь веселье в водопадном цеху и курение какао-бобов. Это так же большая офисная работа, ведь каким бы Вонка не был волшебником, стихия нескончаемых чеков, налогов и прочих канцелярских бредней не могла обойти его стороной. Даже когда шоколатье спихивал все вычислительные работы связанные с машинами на обученных умпа-лумпов. Сегодня мистер Вонка изо всех сил старался закончить все расписки, но монотонность работы, спокойное и ненавязчивое тиканье часов и общая утренняя атмосфера убаюкивали. Нежно приобняв стопку потрёпанных тетрадей, господин Вонка умиротворённо посапывал, даже не заметив, как слегка приотворилась дверь кабинета. Почти на цыпочках, Чарли вошёл в кабинет и накинул на сонного коллегу мягкий плед. Усевшись рядом, паренёк принялся разбирать оставшиеся бумажки, расправляясь с ними так, будто ел по десятку на завтрак. Шоколатье же дал о себе знать через минут пятнадцать, изменив своё положение и скинув с себя плед. Чарли вздохнул и покачал головой. Сахарный чародей уже давненько хорошо не спал, что было сильно заметно в его слегка пониженном рабочем энтузиазме. Зеленоглазый спрашивал у наставника, но тот лишь высказался о лёгкой бессоннице, хотя буквально недавно ночью жаловался на «дурные сновидения», что бы кондитерский гений не имел ввиду под этим словосочетанием. Бакету было бесспорно его жаль, но он мало что мог предпринять для друга. Хотя порой нежности у подмастерья к своему наставнику было слишком через край. Чарли искренне уважал кондитерского гения, но буквально недавно понял что помимо уважения сильно привязался к Вонке. Юноше было страшно поначалу от этого непривычного волнения и тепла внутри при виде шоколатье. Неловко от странного желания мельком поглядывать на его силуэт, обводить осторожным взглядом лицо, что теперь казалось красивее любого местного кулинарного изыска. Чарли всё пытался понять, происходит ли что-то похожее с господином Вонкой, но пока был далёк от разгадки. Пока что он замечал лишь волнение наставника и эти проблемы со сном, поэтому не мог ничего предположить. Паренёк встал и тихо передвинул одну из банкеток в кабинете так, чтобы она стояла вплотную к стулу шоколадного маэстро. Аккуратно взяв сонного коллегу, Бакет уложил его на своеобразную раскладушку и, присев на стул, положил его голову к себе на колени, позже укрыв шоколадника тем же пледом. Магнату понравилось новое положение и он довольно посапывал, иногда поворачиваясь во сне и что-то тихо говоря. Чарли тоже сиделось спокойно с осознанием, что его дорогой мистер Вонка в удобном положении и ничего себе не отлежит. Работа шла своим чередом около получаса и за всё время шоколадный чародей так и не пробудился. Чарли умилялся тому, как он умиротворённо сопел на его коленях, словно ребёнок: эта красота расслабленного и естественного положения, спокойное лицо и едва-едва шевелящиеся ресницы… Такой эстетичный вид и такая… Беззащитность? Усмехнувшись, подмастерье вспомнил вчерашние похождения. Ах, сколько было визгу и сопротивления! Шоколатье был таким уязвимым, создавалось ощущение, что такой простой игрой можно было вывести маэстро окончательно. Хотелось ласково перебирать пальцами, лишь наблюдая, как Вонка постепенно меняется в лице. Как великого кондитера настигает столь нелепая, но от того очаровательная слабость. Было странно что паренька посещали такие мысли, но его будоражила возможность в любой момент просто сразить сахарного волшебника чудесами своих быстрых и ловких пальцев. Заставить того яростно, но безуспешно сопротивляться щекотке, а затем, уже лишь выгибаясь, просить остановить экзекуцию. И тут взгляд парнишки как бы случайно упал на ноги шоколадного инженера, которые тот, сонно повернувшись, освободил из-под пледа. Дело было в том, что господин Вонка зачастую спал босиком. Шоколадник всем сердцем презирал ношение носков, будучи не в обуви, а на фабрике всегда было достаточно тепло, чтобы не мёрзнуть без этого предмета одежды. Странно было, что при такой особенности, шоколадных дел мастер не снимая носил свои любимые перчатки, но это уже другой вопрос. Чарли буквально не мог оторваться от лицезрения стоп, так манила его эта мягкая, обнажённая нежная кожа. Слегка склонившись, юноша провёл ноготками по пяточке, скорее балуясь. Это касание было столь аккуратным и лёгким, но владелец фабрики всё же дрогнул и беспокойно перевернулся. Зеленоглазый лишь хихикнул и осторожно встал со стула, бережно положив голову магната на него. Присев рядом, он крепко ухватил лодыжки и положил ножки на свои колени. От этих поглаживаний шоколатье вздрагивал и дёргался, но хитрый мальчишка не давал ему спрятать ноги под безопасный плед, притягивая их на прежнее место. Слегка пощипывая пальцы, подмастерье наблюдал за тем как, похоже, меняет внешним воздействием сны магната. На то, как он тихо и недовольно кряхтит, хватаясь за плед, хмурится и снова так бесподобно краснеет. Вдруг его глаза распахнулись и он резко присел на банкетке. — Чего уже удумал? — негодование фабриканта вполне можно понять, ведь его ноги всё ещё находились в руках Чарли, не смотря на вчерашнюю просьбу. — Я лишь хотел напомнить, что спать в кабинете не лучшая идея, мистер Вонка — невинно улыбается юноша, нарочно водя пальцами по чувствительным ступням. Магнат вздрогнул от этих поглаживаний и снова залился краской. Желая выдернуть ноги из объятий подопечного, господин Вонка непроизвольно встретился с этим взглядом вновь. Такой азарт, неописуемое, легко читаемое в глазах желание навести суету, таким хитрым и игривым был его взгляд. Чарли не собирался отпускать ножки кондитера. Лишь улыбаясь и крепко их удерживая, зеленоглазый неторопливо перебирал пальцами уже чуть выше. — Пусти — немногословно и немного неуверенно попросил сахарный чародей. Ему было одновременно и смешно от этой ситуации и неловко от интимности обстановки. Показывать своего двусмысленного смущения было нельзя, но вот было это до безумия сложно. — Почему же? В чём же причина вашему страстному желанию освободиться? — почти пропел подмастерье, немного ускорившись. Его мелкая моторика была неплоха, словно бы он не игрался с нежной кожей, а играл этюд на фортепиано. Постепенно, подмастерье перебежал выше, под коленку магната, от чего тот взвизгнул и пихнул парня. — Не надо мне так делать, потому что я такого не люблю! — прикрикнул было на него шоколадных дел мастер, но вот самого сахарного чародея это не спасло. Чарли повалил шоколадника на банкетку, усевшись на него и запустив шаловливые ручки под пиджак к чувствительным нежным рёбрам. Шоколатье просто не знал куда деваться в плену своего разыгравшегося ученика. Даже не имея возможности как-то вертеться под тяжестью юного, но всё же массивного тела, господин Вонка выгибался, одной рукой прикрывая рот, так предательски выдающий смешки. Он даже не мог объяснить что чувствовал когда эти быстрые лёгкие движения плясали по гладким, выпирающим рёбрышкам. Когда пальцы Чарли обводили их очертания, слегка пощипывая и даже царапая совсем короткими ногтями (не, реал пианист), магнат лишался любых связных мыслей. Оставалось это тягучее удовольствие от мурашек, расходящихся по всему телу от уязвимой зоны. Этот мальчишка, казалось, прекрасно понимал, что вытворяет со своим наставником. Ангельски улыбаясь, он не стремился останавливать экзекуцию, перебежав уже на впалый животик. Не готовая такой игре кожа почти сразу отозвалась новым всплеском глубоко внутри и пониже. Вонка, совсем не находя себе места, уже просил сквозь смех и повизгивания: — Хах! Хватит! Это неприемлемо, не здесь! Убери! — и много чего ещё выдавал шоколадных дел мастер, не узнавая собственного голоса. Эта игра была безумна, но, как оказалось, лишь только началась. В Чарли явно вселились мракобесы и он, сменив положение, вновь вернулся к пяткам. Поглаживая их одной рукой, он оглядел стол на предмет всяких дополнительных «игрушек». Лицо парня исказила ухмылка и он схватил действительно дьявольскую вещь: ручку с большим пушистым ядрёно-радужным помпоном, которая до этого момента была излюбленным предметом канцелярии, помогающим королю сахарина справляться с изредка-шалящими нервишками. А теперь данный антистресс послужит Чарли союзником чтобы расшатать эти самые изнеженные нервишки. У кондитера аж болезненно потянуло внутри от вида этих ворсинок и призрачного ощущения мягкого меха на коже. Подмастерье повертел в руках данное изделие и усмехнулся: — У вас лицо такое бледное, будто я не ручку, а тесак достал. — Ну молодец что достал, положи на место — неловко хихикнул господин Вонка, внимательно следя за движениями рук юноши, будто тот действительно держал оружие. — Вы только скажите, почему я должен — ухмылка снова бросилась в глаза шоколадному инженеру и тот, было, схватил руки наглеца, но Чарли снова оказался ловче и мягко опустил руки мужчины на банкетку. Для большей надёжности, юноша умостился на его запястья, не давая пошевелить руками совсем — Ну, тише, мистер Вонка, если скажете чего так боитесь сейчас, я сразу прекращу. Магнат залился краской, когда пальцы ученика вновь бесцеремонно проникли под пиджак, слегка задрав его. Хотелось защитить себя, спрятаться от ласковых поглаживаний, от этих быстрых и лёгких прикосновений. Спрятаться от щекотки. Шоколатье шумно выдохнул и сжался всем телом когда помпон коснулся незащищенного животика, слегка покружившись возле бока. Даже не дав трюфелю привыкнуть, ручка двинулась выше, к рёбрам. Обрисовывая выступающие косточки, она доставала даже между ними, гуляя туда-сюда по напрягшемуся шоколаднику. Тот, в свою очередь, безвольно вздрагивал от каждого резкого движения помпона, вертясь и даже не будучи в силах что-то вымолвить. Весь он был горячим, будто был готов расплавиться в любую минуту от этих махинаций и растечься по коленям и рукам Чарли, лишь бы не чувствовать мурашек, отдающихся ниже живота приятной дрожью, закручивающегося узлом вязкого тепла, постепенно расползающегося по телу и концентрируясь прямо… Чарли остановился. Его вид был озадаченным, а взгляд был устремлён на неспокойного шоколатье, который наконец почувствовал капельку облегчения и затих под учеником, желая быть погребённым заживо после всех своих эмоций от такого незатейливого действия. — Вам нехорошо? — Чарли слез с магната, убрав ручку на прежнее место и обеспокоенно глядя на судорожно-вздыхающего шоколадника, который будто искал силы вернуться обратно на землю. — Мх, я действительно неважно себя чувствую, мой мальчик — собравшись с мыслями, выдал fabric master, быстро присев, стараясь прикрыть следы позорного удовольствия — Просто дай мне немного немного побыть наедине с собой, не волнуйся за меня — улыбка Вонки была неловкой, будто он искал в солидарной улыбке ученика утешения своего смущения данной ситуацией. Чарли простодушно улыбнулся, от чего казалось, что он и не подразумевал чего-то интимного в этом «баловстве». От этого шоколатье стало чуть больше стыдно за собственные эмоции, но тепло от этой улыбки.