В остатке, мертвечина.

      Шесть человек в одинаковой, серой, броне вышли из буллхеда. Металлические шлемы скрывали их лица, но по их позам можно было увидеть их сильное напряжение. Через секунду, тьму за бортом буллхеда рассеяли шесть фонариков, прикрепленных к оружию. Вообще не смотря на то, что мы все в одинаковой броне у нас всё же есть знаки отличия, в основном это конечно же ткань на наших плечах, у меня и Рея она зелёная, у старшего сержанта Бригса и старшего сержанта Миллера она жёлтая, у младшего лейтенанта Томпсона она оранжевая, а у лейтенанта Кэмпбела она красная и оранжевая. Вообще полностью знаки различия у полевых инженеров выглядят так. Рядовой—Синий. Ефрейтор—Синий и Зелёный. Младший сержант—Зелёный. Сержант—Жёлтый и Зелёный. Старший сержант—Жёлтый. Старшина—Жёлтый и Оранжевый. Младший лейтенант—Оранжевый. Лейтенант—Красный и Оранжевый Старший лейтенант—Красный. Капитан—Красный и Фиолетовый. Майор—Фиолетовый. Дальше уже идут сочетания цветов и простых фигур. Но это высший командный состав и на миссиях они практически не появляются.       Лучи света не выявляли ничего необычного на посадочной площадке, посадочные огни, да пустая посадочная платформа. Справа горели огни Платформы, слева же лишь темнота и слышимый где-то в дали шум океана. Площадка располагалась на небольшой платформе вынесенной немного в сторону от «Ишимуры» и соединенную с ней небольшим мостом. На площадке могло одновременно находиться не более двух буллхедов и поэтому сейчас она была полупуста. Мы вчетвером пошли к выходу с посадочной площадки в то время как Рей и Бригс остались у перехода от Платформы к площадке. Мы повернули на право, где по указателю, должна была быть комната регистрации и ожидания для посетителей платформы. Слева же, должен был находится один из якорей платформы и технические помещения. Освещение шло только от наших фонариков, с одной стороны был бескрайний океан и пасмурное небо которое не давало ни капли света, с другой же была стенка одного из отсеков платформы, без каких либо иллюминаторов. Первые следы того что произошло на «Ишимуре» мы нашли через минуту ходьбы от буллхеда. По началу, это было похоже на просто темное пятно, на белой стене и сером полу. подойдя ближе, лучи света показали нам, что это была кровь. —Сэр, на стене и полу следы от каких-то лезвий.—И вправду, то на что указал Мопсон, имело место быть, на стене, на уровне человеческой груди, находилась длинная пробоина, которая открывала вид на какие-то трубы и провода, так же на ограждении со стороны океана, так же виднелись следы от какого-то лезвия, разрушившего ограду в нескольких местах. —Мопсон, проверь.—Младлей подошел к следам поближе, и начал их рассматривать, через три минуты он снова заговорил. —Тот кто наносил удар был очень силен, лезвие хоть и было острым, так легко вспороть обшивку не могло, удар наносился по диагонали, сверху вниз, на ограждении есть следы крови, и удар уже был нанесен снизу вверх.— Он дальше осматривал место смерти и при этом продолжал говорить. —Следов электрической термальной или химической деформации нет, либо они очень незначительные, удар скорее всего наносился чистой кинетикой, с применением очень острого холодного оружия, лезвие которого было примерно пол метра длинны. Тот кто наносил удар был либо очень высоким, либо лезвие постоянно держал над собой, и немного сзади.—Он нервно глянулся, заставив и нас повторить это движение за ним. —Картина выходит такая: кто-то от чего-то убегает, это что-то его догоняет, наносит диагональный удар, ранит человека, удар идёт дальше и из-за сильного замаха что-то проваливается немного внутрь, и наносит удар по ограждению снизу вверх, человек падает, а что-то наносит пять добивающих ударов в туловище, следы от этого видны на полу, после этого, оно тащит труп куда назад и через три метра следы исчезают. Дальше не видно ни крови, ни пробоин в обшивке, ничего. —Бригс это Кэмпбел, как слышно? —Кэмпбел это Бригс, слышу хорошо, есть какие-нибудь новости? —Есть, Бригс, следите в оба и посматривайте за тылом, противник может появится откуда угодно, мы только что нашли следы убийства, попробуем с ресепшена связаться с мостиком по внутренней связи и найти выживших, докладывайте каждые пять минут о своём окружении. —Вас понял лейтенант, доклад раз в пять минут. —Конец связи. —Конец связи. —Идём на ресепшен, там и будем смотреть что делать дальше.—Лейтенант снова пошёл вперёд. Через две минуты мы подошли ко входу на ресепшен. Небольшой зал, напротив входа стоит стойка ресепшена, справа от ресепшена находится выход, индикатор, горящий оранжевым светом, показывает, что он сейчас закрыт посередине зала стоят несколько скамеек повернутые к стенкам, рядом со скамейками стоят вазы с цветами. На одной из стен висят две картины, в темноте точно не разобрать, но кажется там нарисованы какие-то виды, на одной из картин вроде бы нарисована половина фигуры человека стоящая спиной к зрителю. Но наше внимание привлёк шкаф стоящий справа от входа, он весь изрешечён крупными дырами, но всё-таки цел, из него на пол натекло много крови. Мы подошли к шкафчику и начали его осматривать. Первым взял слово Миллер. —Что это за шкафчик? —Миллер нацелил дробовик прямо на него, ожидая что какая-нибудь тварь выскочит прямо из него. —Может там был инвентарь уборщика? —Как по мне это было самым разумным объяснением. И им я незамедлительно поделился. —Арк, проверь замок, если сможешь открой. —Так точно сэр.—Пока я ковырялся с обычным механическим замком, к шкафу подошёл Мопсон, и начал осматривать дыры в его стенках. —Следы точно такие же как и снаружи.—Его вердикт был незамедлителен. —Какие-нибудь иные следы воздействия на металл? —Пусто, чистая механика. —Я закончил, сэр! —Открывай.       Открыв дверь я не выдержал открывшегося мне вида, сняв шлем я выгрузил весь мой ужин на пол, в стороне от шкафа.       То для чего раньше служил шкаф так и останется нам неизвестным, потому что всё его содержимое было разворочено в фарш. Определить половую принадлежность трупа, лежащего внутри, было невозможно. Голова пробита в четырёх местах, часть кожи с головы «счесана» ударами не попавшими в череп, дыр в туловище и конечностях ещё больше, правая рука трупа полностью отвалилась, на всём теле лишь некоторые ошмётки окровавленной одежды показывают на принадлежность к персоналу «Ишимуры». —Господи, ну месиво. Как думаете лейтенант, что могло такое наделать?—Миллер немного потыкал стволом останки в шкафу и отпрянул от него. —Не знаю Миллер, попробуй связаться с мостиком по внутренней связи, поищи выживших, возможно они ответят нам, что здесь произошло. —Вас понял сэр.—повернувшись он то и дело оборачивался через правое плечо, чтобы кинуть взгляд на труп в шкафу, когда он подошел к ресепшену, он не обращая ни на что внимания, сразу принялся за попытку связаться с мостиком. —Бригс, как слышно? —Слышу вас лейтенант. —Прикажи пилотам начать разогревать движки, если мы не найдем выживших, то сразу же свалим от сюда—Голос лейтенанта звучал очень напряженно. —Вас понял лейтенант, но...—Что он хотел сказать я так и не услышал, я увидел боковым зрением, как наш младлей резко развернулся к противоположной стенке и наставил на неё оружие. —Лейтенант!—Лейтенант обернулся на этот крик и увидел то, что заставило Мопсона заорать. Следует отдать должное проектировщику этого помещения, то, что мы в попыхах восприняли как картину, на самом деле являлось окном, показывающим вид на коридор идущий за стеной, само окно было устроено так, что ограничивало угол обзора, и не давало понять, что рисунок который видит зритель на самом деле является рисунком на стене, ещё больше в заблуждение вводили рамки окружавшие окна, делающие сходство с простой картиной стопроцентным. Человек который стоял за стеклом не был частью картины, это был живой человек... когда-то. Сейчас, смотря на его фигуру освященную фонарем было трудно перепутать, стоящий труп и живого человека. Но напугало младлея не это. А то, что теперь, за окном стояла целая толпа фигур, отдаленно напоминающие человеческие. И вся эта толпа, взирала на нас из-за стены, яростными и голодными глазами.