15 — Звёзды плавают в пыли
12 января 2022 г., 18:21
— Возможно, в нём никогда ничего не было
Конец октябрь. Пятница. 17:03. Страна *утеряно* — Город Кипарисов — Университет фундаментальной медицины (УФМ имени Д. К.) — Библиотека Несколько недель вновь проскочили незаметно, лишь с некоторыми яркими пятнами, одним из которых стал день рождения Айвиса. Сегодня после пар заседали в библиотеке, обширном помещении, с высокими потолками, колоннами, поддерживающими их. Высокие стеллажи с тысячами книг обступали сотами с двойной стенкой-коридором отдельные столы на группу студентов. Густой запах старой печати скатывался по плечам, гулко бродил по коридорам у самого пола, обвивался вокруг ног. Место поистине тихое, даже если весь университет сбежится сюда. Это лучшее место, чтобы заняться учёбой, оно прямо навевало желание что-то делать. Потому постепенно готовились к зачётам, сдаче долгов. Только если Аин и Айвис действительно вкалывали уже который час, то Миэль беззаботно дремал на столе, подложив руки под голову и накрывшись свитером, который снял с Айвиса. Нет, омега старался что-то делать, но не мог: его безумно клонило в сон. Настолько, что он сначала заснул на плече альфы, а потом его аккуратно переселили на стол. Аин даже ему под голову подложил рукав своей кофты, которую Миэль потом вовсе под себя подмял. Вообще, Аин и Айвис друг друга терпели с трудом. Аин ждал от альфы какой-нибудь гадости, а последний просто ревновал. Айвису хотелось, чтобы Миэль жил с ним в комнате, чтобы они могли до шести утра рисовать вместе, заниматься ещё чем-нибудь полезным и не очень, но нет: Миэль жил с Аином. Однако сегодня они не играли в любовный треугольник, а просто миролюбиво наблюдали за омегой. Айвис наделал с десяток фотографий, даже умолил Аина сфотографировать со своей стороны, потому что спал Миэль лицом именно к нему. Довольствуясь полученными фото, альфа сначала пролистал их, а потом вовсе углубился в галерею. Фотографий там было не очень много, но за несколько недель всё же накопилось около сотни. И Айвис до малейших деталей помнил, что происходило, когда он делал снимки. Недавно Миэль вытащил альфу из общежития среди бела дня под ясени, чтобы порисовать. Как же всё-таки Миэль чудно рисовал и сколькому научил, хотя понимать, что он хочет, Айвису было первое время очень тяжело. Осталось даже несколько фото, где омега откровенно злился на Айвиса, угрожая ему кисточкой. Неделю назад, в воскресенье, когда были у Наиши, Миэль позволил мальчику заплести на своей голове косички, или (как потом сказал Миэль) эстетское гнездо. Оно, к слову, вышло очень даже милое, хотя из-за послеоперационного тремора у Наиши получилось очень много петухов, а завязывать конец косички резинкой вовсе пришлось Айвису. Миэль потом полдня гулял с этими косичками, а вечером расплёл и довольствовался чудесными крупными кудряшками. Айвис был ими доволен ещё больше, так они ему понравились. Будь воля Айвиса, он бы фотографировал всё, что происходит рядом с ним: Миэля, не умеющего готовить, преподавателей, с которыми омега часто спорил, других альф, с кем Миэль готов был подраться (один раз и подрались, шуму было), куратора, благодаря которому выяснилось, что Миэль умеет сносно танцевать. Последнему Айвис был очень-очень удивлён и попытался вечером уговорить Миэля на вальс, но, к сожалению, ничего не добился. Альфа бы и дальше листал фото, но его отвлёк Аин: — У тебя цель какая? — шёпотом спросил бета. — А? Аин повторил вопрос и они посмотрели друг на друга. Айвис сжал телефон между ладоней, опуская глаза на омегу, что так мирно спал сейчас. Миэль теперь так легко доверялся ему, почти спокойно разрешал прикоснуться к себе, показывал свои самые драгоценные вещи и тайны. — Ты спрашиваешь: зачем я с ним? — переспросил Айвис. — Именно. Тебя интересуют его деньги, что тебе от него нужно? Айвис приподнял брови, смотря на парня. Аин внезапно показался ему не просто заморышным ботаником, которого может с ног свалить дыхание ребёнка, а безумно умным, проницательным человеком, со своими целями, которые он никому не рассказывает. Аин всегда чувствовал в альфе угрозу, но никак не мог этого доказать, и сейчас не может. — Он выходит замуж через несколько месяцев. Я от него ничего не получу. — Айвис посмотрел в глаза парня. — Я знаю, но всё равно чувствую, что ты не принц из сказки, — прошептал Аин. — По тебе видно, что ты всё больше приближаешься к какому-то выбору. Айвис чуть-чуть нахмурился, смотря на Аина. Как он понял? Почувствовал? — Не удивляйся. По тебе видно. И Миэль это видит, но для него уже всё конечно — ему плевать, — сказал Аин. — Он ни о чём более не жалеет, даже о своём решении. — Как ты... — Я бы на его месте так же поступил. Айвис более не продолжил разговор. Он помотал головой, вновь смотря на Миэля, который так и продолжал спать. Альфа не сдержался, протягивая руку к его волосам, но Аин внезапно поймал его за запястье. В парне оказалось ничтожное количество сил, а после Миэля так вообще неощутимое, но альфа не стал вырываться. — Если я всё же не прав, то, пожалуйста, — прошептал Аин, — не разочаруй его, не поломай. Он впервые за годы такой... — Я понял... понял, правда, нормальный я... Аин тогда неохотно кивнул, выпуская руку альфы. Потом же посмотрел на время и поднялся, собирая свои вещи. Он закинул рюкзак за спину, взял любимую книжечку в одну руку и бросил взгляд на Миэля. Глубокое желание поцеловать его на прощание подкатило к горлу, но он сдержался. — Скажешь Миэлю, что я ушёл и вернусь только в понедельник? — А если спросит куда? — Айвис поднял взгляд на парня. — Он знает. И Аин ушёл, ничего более альфе не объяснив. Волнение впилось в его рёбра, но и остаться он не мог. Его действительно ждали другие дела, о которых знал только Миэль. Только Миэлю он рассказывал, куда едет, зачем и почему. Будучи очередным мальчиком не из бедной семьи, Аин частенько занимался делами родителей, потому что очень скоро это будут уже его дела. Проводив Аина взглядом до двери, Айвис получше прикрыл свитером омегу и взял свой телефон, вновь открывая переписку с человеком, который вёл его в этой игре. Откровенная вина и глубокая боль стиснули горло, не давая дышать. Айвис знал, что прокололся, что виноват, что почти выбил горизонт из-под собственных ног. Нет, он уже в невесомости: он влюбился, окончательно влюбился, и давно это понял. «Мне нужно с Вами поговорить» — написал Айвис, долго не решался отправить, но всё же заставил себя это сделать. «Я сейчас занят» — ответ пришёл не сразу. «Это важно» «Насколько?» — ответили чуть быстрее. «Это связанно с Миэлем... и нашим договором» Проходит минута. На телефон Айвиса приходит звонок. Альфа даже подскочил, скорее беря трубку и отходя в сторону, к окну. Он сжал полы футболки меж пальцев, стараясь держать себя в руках. — Что за вопрос жизни и смерти? — Голос высокий и прохладный, бархатный. — Правила, — едва выдавил Айвис, — я нарушил правила. Воцарилась тишина. Кожа изошла мурашками, противными грубыми мурашками, цепляющимися за футболку. — Это не телефонный разговор. — Мужчина всё же ответил. — Хотите встретиться? — Через тридцать минут жду тебя на Месте. В машине поговорим. Разговор завершился. Айвис сглотнул, смотря на пасмурное небо, на его октябрьские хмурые движения, на ясени, оголившиеся и усталые, словно бы готовые к своему зимнему анабиозу, сну, что обглодает их ветки, что изгрызёт их кору метелями и опутает гирляндами долгих ночей. Воздух недвижимо переливался холодом. И этот холодок пробежал по спине Айвиса, заставляя его отвернуться. В ушах ненадолго загудело и перед взглядом поплыли фиолетовые, жёлтые круги, словно вот-вот и упадёт в обморок. Альфа резко растёр лицо ладонями, присаживаясь на подоконник, чтобы прийти в себя, успокоиться, но становилось лишь хуже, покуда он не забрался на подоконник с ногами, пряча лицо в колени. Резкая дрожь подступила к телу. Слёзы. Горизонт выровнялся, но расплылся. Альфа зажал себе рот рукой, стараясь успокоиться, но трясло лишь больше. Внезапно на плечо легла тёплая изящная рука. Дрожь мгновенно сошла, сердце успокоилось. Быстро стерев солёные бисеринки со своих щёк, альфа поднял голову. Конечно, перед ним стоял Миэль. Он, такой сонный, такой нежный, закутавшийся в свитер альфы, растерянно смотрел на Айвиса. Но простоял он недолго и забрался на подоконник, обнимая альфу одной рукой. Айвис вновь почувствовал, как незаменимо умение Миэля вовремя молчать, ничего не спрашивая. Спроси он, что случилось, и Айвис вновь бы рисковал потерять горизонт. В молчании посидели несколько минут. Айвис бросил какую-то скомканную отмазку, что это просто усталость, взглядом прося Миэля поверить. Омега упирался, но всё же сдался. Айвис проводил его до общаги, даже до комнаты, чтобы с ним ничего не случилось, и оставил, тоже придумав какую-то невнятную причину, почему ему нужно уйти. Миэля это не устроило, но он не стал возражать. Правда может звучать глупо. Жаль, что не в этом случае. На Место, где его ждала машина, Айвис почти что опоздал, хотя едва ли не бежал. И свитер он забыл, потому в октябрьском холоде шёл к автомобилю бизнес класса в одной футболке, немного бледный и вздрагивающий. Он второй раз в жизни видел эту машину, но садился в неё оба раза одинаково усталый, замёрзший и разбитый. В первый раз, несколько месяцев назад, когда уже была продана квартира, всё ценное, когда были огромные долги перед малочисленными родственниками, когда уже некуда было совсем податься, а четвёртую нормальную работу Айвис просто не мог вытянуть, у него не осталось выбора. Едва ли не троюродный дядя предложил устроить парня ночной бабочкой, да чего говорить, просто шлюхой, в «приличное» место, где он сможет заработать больше, чем на всех трёх работах. Ты молодой, красивый. Не можешь заработать головой, заработай телом. Эта фраза отпечаталась в голове Айвиса, как клеймо. Он не смог заработать сам, своими силами, опустился в болото, в грязь. Не мог альфа забыть и того, как его трясло, как с ним говорил «менеджер», как... так много «как», после которых он смирился с тем, что продаёт и себя. Внутренне Айвис бунтовал, не хотел оказаться нижним, пассивом, да как ни назови. Он просто не хотел, ничего этого не хотел, вообще ничего. Он всё ждал, что это будет не явь, а кошмар, но это оказалась жизнь. Однако деньги пришли, пусть их всё равно не хватало, но они были, чтобы оплатить хотя бы лекарства. Просто лекарства, которые растянут мучения маленького ребёнка ещё сильнее, пока ему не сделают операцию. Думая об этом, Айвис потянулся за ещё большим заработком, уволился с одной работы, потом со второй и вконец, с третьей, оставив только работу в ночном клубе. И однажды появился Он. Айвис возвращался домой ночью. Все спали, а Айвис плёлся в маленькую съёмную комнатушку, даже половину, потому что делил её с каким-то другим парнем. После долгой рабочей смены всё болело, на шее были синяки, попался клиент, которому нравилось душить своих нижних, а из-за усталости бил озноб. Когда рядом остановилась машина, дорогая машина, Айвис даже не понял, что это к нему, но когда предложили работу получше дорогой шлюхи, он не раздумывая согласился. Садясь в машину сейчас, Айвис пытался понять, согласился бы тогда, зная, что нужно будет делать? Да, он бы, безусловно, согласился, всё равно бы согласился. А в машине его вновь ждал тот же самый человек. Мужчина лет сорока, изящный, утончённый, с ювелирно очерченным лицом, окутанный холодностью. В тусклом свете подсветки глаза цвета звезды приобретали голубоватый отблеск, серое пальто с крупными пуговицами становилось словно стальным. Как тогда, омега снял перчатки, показывая руки, украшенные синяками, но лишь для того, чтобы закурить. К яркому глубокому запаху розы примешался густой туманный смог дорогих сигарет. Хельхейм вновь прибывал во всей своей ледяной красоте и усталости, недовольстве. — Хочешь закурить? — вновь, как тогда, предлагает дорогую сигарету. — Давайте, — теперь Айвис соглашается. — И что же ты сделал, рассказал ему? — Хуже, — сказал альфа, шумно затягиваясь и выдыхая в сторону, — я... — Влюбился? Да я вижу, ладно, могло быть страшнее. — Я не смогу, не смогу сделать то, что Вы просите. Это безумная жестокость, — эмоционально зашептал Айвис, — вы и так отдаёте его замуж, неужели того мало? Вы вообще поменяли все правила! Мы так не договаривались! Я должен был просто помочь ему, оберегать его, а не вот это вот всё... Как я могу его предать, когда он мне так доверился... — Не думай, что мне это легко даётся. Цель оправдывает средства. — Хельхейм затянулся, сбрасывая затем пепел в пепельницу. — Если это спасение души, то пускай, но здесь мы лишь её калечим. Айвис отвернулся, сжимая зубы, заставляя себя заткнуться, чтобы не наговорить лишнего. Он, его брат были в руках этого неумолимого человека, в котором словно бы не осталось места страху и сожалению, состраданию. Потому Хель холодно сказал: — Окончание фразы опустили, потому что в этом мире уже ни у кого нет души. — Вы пользуетесь мной, Миэлем, кто-то пользуется Вами, как же Вы правы, что в нашем мире действительно ничего не осталось. — Возможно, в нём никогда ничего не было.
