Маленький секрет обыденного коварства

      На следующий день Владек нарушил свой привычный распорядок, заглянув к Лукашу утром. Позавтракать Кадера решил в кафе после звонка Марии. Она сказала, что встретится с ним в десять утра. У сыщика высвободился целый час, и он решил провести его в кафе.       — Говорят, шрамы украшают мужчину. А красота требует жертв, — сказал Лукаш, выслушав рассказ Кадеры о вчерашней драке. Разумеется, Владек умолчал о Вадаше и его страсти к азартным играм и походам в казино. — Правда, тебе не хватает симметрии. Вот с двумя фингалами ты бы был просто неотразим.       — Не смешно, — ответил Кадера.       — Хотя нет, ты не настолько плох, чтобы пропустить сразу два таких удара, — пошутил Лукаш. — Я-то тебя хорошо знаю. Бордоворубашечники совсем страх потеряли. Уже колотят людей недалеко от своего штаба! Раньше они так не наглели.       — Не знаю, старина. У меня такое ощущение, что это была не случайность. Месть тут лишь так, предлог, чтобы накинуться на меня.       — Почему ты так решил? Вроде выглядит всё складно.       — Шушера в бордовых тряпках не стала бы махать кулаками на Кузнечной без веской на то причины. Их спонсоров устраивает мордобой в рабочих кварталах. Однако им не понравится, если громилы в бордовом начнут начнут распускать руки в приличных местах. Это мешает бизнесу и заставляет нервничать полицию. Это во-первых. А во-вторых, я видел вчера позади себя странного типа. Он смахивал на кукловода. Я не удивлюсь, если именно он приказал своим ручным громилам остановиться, когда прохожие подняли шум. Они все вместе ушли во дворы. Какое тут может быть совпадение?       — Но тогда зачем им понадобилось бить тебя?       «Видимо, Карел вёл делишки со «Стальным щитом». Или люди, которые с ним говорили, использовали фашистов как мальчиков на подхвате. Они шли сзади в роли подстраховки. Штаб партии рядом, никого громилы в бордовом не удивят. Допустим, «Кукловод» раскусил меня и решил стряхнуть. Значит, у них есть секреты. А ещё они ждали подлянку от Карела. Иначе зачем нужны такие меры?       Или всё-таки дело в мести? Самый банальный и очевидный вариант оказывается самым верным. «Кукловод» мог вообще оказаться случайным человеком. Мало ли что там могло мне показаться. А уж сказать «хватит» мог кто угодно», — задумался Владек.       — Не знаю, — дал ответ Кадера. — В драке всякое показаться может. В общем, подрались и подрались. Но вот от реванша я бы не отказался. Двойная симметрия на лицах этой шушере уж точно не повредит.       — Зря вы так ругаетесь. Ребята из партии профессора Мыряну прекрасно понимают, какая страшная угроза нависла не только над Слованией, но и над всей Европой. И они борются с ней на словах, а на деле, — со столика, стоявшего недалеко от стойки, послышался голос Андрея Таборецкого, русского эмигранта и убеждённого монархиста. — В отличие от вас, они не заняли соглашательскую позицию с социалистами. А это те же самые коммунисты. У них только название партии изменилось.       Владек сначала пытался найти Владиславу, но потом понял, что её нет, и подсел к Таборецкому.       — Меня удивляет, как вы, бывший офицер, могли сдружиться с ними, — продолжил говорить Андрей. — Вы ведь давили большевистских негодяев в октябре двадцать шестого. И тут вдруг такое.       — Да кто об этом толком слышал? До вас мне далеко. Бить депутатов госсобрания тростью мне не доводилось, — Владек напомнил Таборецкому о паре случаев из прошлого. Лет шесть назад Андрей накинулся на одного из вожаков компартии Шамуэли, что сразу же прославило русского эмигранта на всю страну. В прошлом году Таборецкий вновь напомнил о себе, теперь только всему Новичу, когда побил главу ССРП в Новиче Домека той же тростью. И хотя Таборецкий мнил себя поэтом, славился он в первую очередь именно скандалами, а не стихами, публикуемыми в журнале «Луч надежды».       — К сожалению, никто из нас не застрахован от срывов. Этот Шамуэли… он же большевик! Он воевал на стороне прихвостней Троцкого. Это был мой враг! А спустя годы он встретился мне у вас в Словании. Я тогда не выдержал, — оправдывался тридцатипятилетний монархист. Сухопарый, светло-русый, он производил впечатление благородного русского интеллигента. И в то же время большой длинный нос и хитрый взгляд больших, как у рыбы, глаз делали его похожим на еврея.       — Я тоже не выдержал, когда трое били одного. Моя совесть и моё чувство долга велели мне вмешаться. Как вы говорили, я офицер, пусть и бывший. Мне нет дела до левых и правых, я просто помог человеку в беде.       — Благородно, конечно. Но вы забываете о том, что завтра он может поставить вас к стенке. Забудьте о благородстве. Враг не заслуживает никакой пощады. У нас не получилось спасти Россию. Но я буду рад, если профессор Мыряну и его партия защитят вашу страну, — говорил Таборецкий. Потом он резко посмотрел в сторону входа. Владек сидел к нему спиной, и ничего не видел. Только слышал шаги. — Кажется, этот господин хочет присоединиться к нам. Ваш знакомый?       Кадера обернулся. К столику подошёл невысокий молодой человек в чёрном толстом пальто и шляпе-котелке. На его тоненьких усиках Владек заметил крупицы снега.       — Нет, я его не знаю, — ответил Андрею Кадера.       — Господин Кадера? — обратился к Владеку незнакомец.       — Чем могу быть полезен? — ответил Кадера.       — Инспектор Власек, — розовощёкий полицейский предъявил удостоверение.       «Специальный департамент, отдел «Б», — прочитал Кадера.       — Мы могли бы поговорить с вами с глазу на глаз? — задал вопрос Власек.       — Вас смущает мой собеседник? — ответил вопросом Кадера.       — Будет лучше, если мы поговорим в вашем агентстве. Я не займу у вас много времени.       — Правда? Хорошо.       Владек и полицейский вскоре вышли и молча пошли в агентство.       — Итак, чем я заинтересовал политическую полицию? — поинтересовался Кадера, сев за свой стол.       — Я не из политической полиции, — с недовольным видом возразил инспектор. — Наш департамент занимается специальными расследованиями, если вы не знали, господин Кадера.       — Ой, да ладно вам комедию ломать, я вас умоляю! Любой проходимец знает, что ваш отдел копается в политическом болоте. И, кажется, по праздникам у вас за руку ловят шпионов. Но ладно, чем я могу быть вам полезен?       — Я бы хотел поговорить о вчерашней драке с вашим участием, — перешёл к сути дела Власек.       — Не думал, что такая ерунда станет самым громким политическим событием последней недели, раз она заинтересовала вас. Мелочь какая-то. Что именно вас интересует? И как вы вообще узнали о вчерашнем недоразумении? — спросил Кадера. — Я об этом не трубил на каждом шагу.       — Один гражданин узнал вас.       Слова инспектора не убедили Владека. «Скорее всего, информаторы навели», — посчитал он.       — Вернее, он услышал, что фашисты узнали вас, и началась драка, — сказал молодой полицейский. — Потом он позвонил и сообщил, что на Кузнечной избили некоего частного детектива. А их у нас в городе немного, один только вы. Вот в Вишневыграде нам бы пришлось потрудиться, чтобы разобраться, какого именно частного детектива избили фашисты.       «Звучит убедительно. Я ошибся», — подумал Кадера.       — У вас в отделе очень оперативно работают. Тьфу, вы же теперь департамент, а не отдел. Оговорился, — произнёс Владек.       Изначально политическим сыском и контрразведкой занимался небольшой отдел «А» в структуре Департамента криминальной полиции. Октябрьское восстание показало, что отдел со своими задачами не справился — появления на улицах боевиков компартии стало полной неожиданностью для властей.       Через полгода, после назначения нового министра внутренних дел, отдел «А» был расширен до полностью самостоятельной структуры, сравнимой по размерам с департаментами криминальной полиции и общественного порядка. Название нового департамента несколько выбивалось из общей канвы. В народе для удобства его называли просто «политической полицией».       — Вы правы, — согласился с Владеком Власек. — Вообще, Кузнечная и Южный район к нашему участку не относятся. Я из центрального участка, чтобы вы знали. Но наши коллеги сообщили нам о вчерашней драке.       — Неужели ваш департамент интересует такая ерунда? — удивился Владек. — И к чему столько внимания ко моей скромной персоне? Я ни в каких партиях не состою, книг запрещённых не читаю.       — Наш департамент интересует всё, что делают фашисты и социалисты, а заодно и политики в высоких кабинетах. Для вас важны даже незначительные мелочи. А вы, я должен сказать, хоть и не состоите в партиях, всё-таки заинтересовали наш департамент. Вас отнесли к беспартийным сторонникам социалистов. В наше поле зрения, как мне сказали, попадают даже за одни симпатии к социалистам и фашистам. А вы сделали куда больше — подрались с фашистами. И ваше общение с журналисткой из ССРП не могло нас не заинтересовать.       — У вас в департаменте времени зря не теряют, — усмехнулся Кадера. — Чертовски неприятно узнать, что кто-то трепетно отслеживает каждый мой шаг и знает о моих секретах. Я будто вернулся под опеку старой доброй «Двойки».       «Двойкой» в армейской среде называли второй отдел генерального штаба. Он отвечал как за внешнюю разведку, так и за контрразведку в слованской армии.       — В «Двойке», кстати, на дух не переносили людей из вашего тогда ещё отдела. Могу поставить сотню, что сейчас к вашему теперь уже департаменту там относятся ещё хуже. У вас ведь теперь больше полномочий. Но я отвлёкся. Какое у вас ко мне дело, инспектор? На меня написали заявление? Звучит бредово, ведь они напали на меня. Но мало ли. Сейчас времена такие, что всякое возможно.       — Нет, никто на вас не заявлял. И вы, как я понимаю, писать заявление тоже не хотите?       — Вы всё правильно понимаете. Подрались и подрались. Ерунда, в сущности.       — Ваше право. По правде говоря, я пришёл к вам не по делу. Драка лишь послужила для меня поводом, чтобы навестить вас. У меня к вам личный разговор. Я хочу вам кое-что предложить. Я работаю в специальном департаменте только третью неделю. Мотаю на ус, что к чему.       — Что вы хотите мне предложить?       — Мои коллеги не воспринимают вас всерьёз, хоть и взяли вас под надзор. А мне кажется, что у нас с вами выйдет продуктивное сотрудничество. Признаться честно, вы меня заинтересовали, стоило мне о вас узнать. Дело не в ваших взглядах, а в вашем занятии.       — Вот как? Не думал, что у меня появятся поклонники в полиции. Меня ведь там считают выскочкой, который слишком много о себе думает. Я частенько слышу от ваших: «Тут тебе не Америка, Пинкертон чёртов. Мы не любим тех, кто сам по себе». Но вернёмся к вашему предложению. Что именно вы подразумеваете под сотрудничеством?       — Вы ведь часто пересекаетесь с фашистами и социалистами. Если вы услышите от них что-нибудь интересное, узнаете о них информацию или станете свидетелем их делишек, то сообщите мне. А я могу помочь вам. Скажем, заглянуть в архивы или навести справки о том или ином человеке. Или уголовном деле. Я вообще до перевода занимался разной уголовщиной. На старом месте у меня остались друзья. И в центральном участке у меня есть пара знакомых из криминальной полиции. Я могу, если что, обратиться к ним за помощью.       — Хотите, чтобы я «постукивал» вам?       — Зачем же так грубо? Помогать, а не «постукивать».       — Заманчивое предложение. Мне надо подумать, инспектор.       — Разумеется. Откажете — я вас пойму. Моё дело — предложить. Вы можете найти меня в центральном участке. Спросите дежурного. Если на днях вы не заглянете ко мне, то будем считать, что вы отказались. А мне пора идти. Всего вам доброго.       — Вам тоже всего доброго.       «Заманчивая перспектива. Он хочет выслужиться. Решил завербовать меня как информатора. Сообразительный малый. Знает, чем завлечь. Но такой ли я ценный источник информации? Или он решил, что чем больше, тем лучше? Вообще иметь хорошие отношения с полицией полезно. Но «стучать» им… неприятное дело. Ладно, есть ещё время, чтобы решить», — задумался Владек.

***

      Мария пришла ровно в десять утра вся взволнованная и встревоженная и с таким видом, словно у неё возникли большие неприятности.       — Вы не будете против, если я закурю? — спросила она, сев на стул.       — Лучше не надо. Не переношу на дух запах сигарет, — ответил Кадера.       — Я очень рада, что вы узнали, где пропадал Карел и на что он тратил наши деньги. Однако меня сейчас заботит другое. Мне снова нужна ваша помощь.        — Вам не интересно, что я узнал? Я ведь по телефону ничего не сказал толком.       — Интересно. Но… просто случилось то, чего я боялась, — с тяжестью в голосе проговорила Мария, будучи уже не в силах сдерживать эмоции. — Карел не вернулся вчера домой.       — Как не вернулся? — удивился Владек. — Я же видел, как он поехал домой.       — Но он не приехал, господин Кадера. Карел пропал. Утром ко мне пришли два господина. Они спрашивали про моего мужа. Сказали, что он не появился на работе, и начальство обеспокоено его исчезновением. Я сказала, что сама бы хотела его найти. А ещё ночью я видела из окна машину. Она стояла недалеко от нашего дома. Мне казалось, будто люди в ней кого-то поджидали.       «Или выслеживали», — подумалось Кадере.       — Это же были вы? — с надеждой в голосе спросила Мария.       — К сожалению, нет. Я вчера вечером поехал домой, — ответил сыщик.       — Меня ещё спрашивали, говорил ли мне Карел о своих планах уехать из города и отдохнуть.       — И что вы ответили?       «Ночью они поджидали Карела. Он не появился. Тогда они решили поговорить с его женой утром. Подумали, может, он обмолвился с ней парой слов о будущем отъезде. Вдруг Мария знала, куда собрался уехать её муж. Двое. Вчера с Карелом тоже говорили двое. Те же самые, что ли?» — задумался Владек.       — Я сказала, что Карел ничего не говорил мне, — ответила Мария. — Для меня его исчезновение стало полной неожиданностью. Вроде бы пока ещё ничего не произошло, но меня не покидает тревожное ощущение.       — Вы заявили в полицию? — поинтересовался Владек.       — Ещё нет. Она же работает очень медленно. Карел говорил, что полиция — «это неповоротливый медведь». Я подумала, что вы сможете найти Карела быстрее, чем полицейские. Может быть, потом он вернётся сам, а вы проработаете зря. Но так мне будет спокойнее на душе, — Мария выдохнула, посмотрела на Владека, и на её лице появился испуг. — О, Боже! Что у вас с глазом? Простите меня, я так озабочена своими проблемами, что даже не обратила на вас внимание. Мне так неудобно…       — Ерунда. Я стал жертвой фашизма. А если серьёзно, припомнили мне один случай. Не берите в голову, — ответил Кадера.       — Карел бы уже такой шум поднял, ударь его кто-нибудь.       — Ну, я не Карел. Не к лицу бывшему офицеру жаловаться на синяки. Не по-мужски. Вернёмся к делу. Вы хотите снова нанять меня?       — Да. Найдёте Карела — я заплачу вам триста крон.       Владек прекрасно понимал, что ему ничего не светило с Марией. Однако он не мог отказать женщине в беде. Сказывалось прежнее благородство Кадеры. С противоположным полом он вёл всегда иначе, чем с мужчинами. Сыграло свою роль и банальное сочувствие. «Подумаешь, вмазали мне вчера. Ерунда. Зато я снова займусь серьёзным делом, а не всякой мелочёвкой, как обычно», — сыщик не сбрасывал со счетов также и профессиональный азарт.       — Я согласен, — дал положительный ответ Владек. — Но я бы советовал вам сходить в полицию, пусть там и работают мои конкуренты. Важнее всё-таки найти Карела. Я готов проиграть полицейским.       — Хорошо. Однако я больше надеюсь на вас. Вы меня приятно удивили. Я думала, вы позвоните мне только через неделю. А вы справились так быстро.       «Не очень-то я и справился. Если бы я попытался вчера догнать Карела, всё могло бы сложиться иначе. Проклятье. Я виноват, мог бы и поехать за ним. Карел неважный игрок и, как я понял, тот ещё урод, но Мария за него переживает. И тут есть моя вина. Мой прокол причинил ей боль», — подумал Владек, признав свою ошибку.       — Я бы хотел спросить вас, почему вы не пришли ко мне сразу? — поинтересовался он.       — Я обзванивала всех наших знакомых утром. Я звонила им и вчера ночью, но подумала, что, может, Карел объявился у них утром. Я надеялась до конца. Звонила родственникам моего мужа. Мне не все ответили утром. Уехали на работу или ушли по делам, наверное. Обзвонив всех, я решила подождать немного, успокоиться в конце концов. Звучит наивно, но я ещё верила, что Карел вернётся вот-вот. Надо только подождать немного, и он придёт домой, всё мне объяснит. Однако он так и не пришёл. Я поняла, что если и дальше ждать, то ничего не изменится.       — Судя по всему, раньше Карел никуда не уезжал, не поставив вас в известность. Он не из тех, кто может внезапно взять и сорваться с места, я прав?       — Да, вы правы. Карел мог подолгу пропадать, но он всегда возвращался домой. У нас была размеренная жизнь, неторопливая и спокойная. Наверное, я к ней слишком сильно привыкла. Как только у меня появился повод для тревоги, я тут же запаниковала.       — Вам, конечно, виднее. Я бы не назвал ваши опасения надуманными. Вы не знаете человека по фамилии Бартоши? — задал вопрос Кадера.       — Карел говорил о нём немного, очень плохо отзывался. В его ведении находится заводская бухгалтерия. А почему вы спрашиваете о нём?       — Я узнал о нём по ходу нашего расследования. Мне шепнули, что у вашего мужа, мягко говоря, натянутые отношения с ним. Они оба бьются за кресло директора завода. Более того, я узнал, что Бартоши мог даже кого-нибудь нанять, чтобы разузнать о вашем муже что-нибудь неприятное. Такую информацию Бартоши без труда мог бы применить против вашего мужа. Я могу предположить, что Бартоши мог действовать так грубо, но это пока мои догадки.       — Вы и правда хорошо потрудились. Но от ваших слов мне стало только хуже.       Мария с тихим стоном отвела взгляд в сторону, перевела дух и снова посмотрела на Кадеру.       — Во что же он ввязался?! — вырвалось у неё. — Почему Карел ничего не говорил мне?!       — Пожалуйста, успокойтесь. Может, это всё ерунда, — успокаивающим тоном попытался успокоить Марию сыщик. — Я лишь высказал вам свои догадки, не более того.       «Подло обманывать хороших честных женщин. Я-то понимаю, что Карел влип. Зато Мария себя изведёт, если я скажу ей всё напрямую. Эх, по мне бы так хоть кто-нибудь убивался», — мимоходом подумал Владек.       — Может быть. Но у меня дурное предчувствие, — произнесла Мария.       — У вас есть соображения, куда бы мог уехать ваш муж? — задал вопрос Кадера. — Не исключено, что он спрятался у Вавры или остановился в отеле. Но там его будут искать в первую очередь.       — Моя семья владеет загородным домиком километрах в тридцати от Новича на берегу Валтавы. Мы с Карелом ездили туда отдыхать вместе. У нас есть ключи от него. Я могу посмотреть дома, взял ли Карел свой ключ, если понадобится.       — Не помешает. А в вашем домике на Валтаве есть телефон?       — Нет.       — Жаль. Когда утром у вас спрашивали о планах мужа, вы сказали им о своём загородном домике?       — Нет, меня не спрашивали о том, куда мог уехать Карел. Только о его планах. А почему вы спрашиваете?       — Вашему мужу было бы обидно, если бы его нашли благодаря вам при условии, что он сейчас прячется там. К кому он мог бы поехать?       Мария задумалась.       — Его родственники живут здесь, в Новиче, — сказала она, соображая на ходу.       — А можете написать мне их адрес? И адреса ваших друзей особенно. Я бы хотел знать, где живёт Франтишек Вавра.       — Да, хорошо. Я звонила им. Они не скажут вам ничего нового. Франтишек, кстати, не ответил.       — Может и так. А, может, я узнаю что-нибудь интересное. Вас ведь могли обмануть. Возможно, Карел не хочет втягивать вас в неприятную историю. Я так полагаю, но могу и ошибаться.       — У меня такое чувство, что вы не ошибаетесь, хоть я бы очень и хотела, чтобы мы вдвоём ошиблись.       — Из ваших друзей только Франтишек работает на заводе? — задал новый вопрос Кадера.       — Да.       «Значит, он мог быть в курсе всех рабочих дел Карела», — посчитал Владек.       — Вы о чём-то догадываетесь? Я вижу, вы знаете о том, чего не знаю я, — проговорила Мария, окинув Кадеру задумчивым взглядом.       — Вы правы. Именно поэтому я хотел начать всё с рассказа о том, что мне удалось узнать. Давайте я начну сначала. Постараюсь рассказать всё быстро, так как сейчас не время для долгих разговоров.       — Да, конечно. Я совсем потеряла над собой контроль.       Владек постарался быстро рассказать о своих наблюдениях и обойтись без многословия.       — Карел считал фашистов из партии Мыряну людьми недостойными, — сказала женщина. — О фашистах из партии Вайды он отзывался не лучше.       — Да, я помню. Карел не против, если придёт волевой лидер и покончит с фашистами и социалистами.       — Что бордоворубашечникам могло понадобиться от Карела?       — Боюсь, об этом знает только он сам. Выясним. Ваш муж ужасный игрок. Я обыграл его с такой лёгкостью, что мне неприлично держать у себя выигрыш. Будто у ребёнка игрушку отобрал. Я бы хотел вернуть вам деньги, пусть я и честно их выиграл.       Владек достал из бумажника вчерашний выигрыш и протянул деньги Марии.       — Оставьте деньги себе, господин Кадера. Вы их честно выиграли, — ответила Вадашова, собираясь уходить.       — Знаю, но мне неудобно. Я раньше в нашем жандармском клубе играл больше ради интереса и удовольствия от игры, а не ради выигрыша.       — И всё-таки, оставьте их. Вам они будут нужнее. Вдруг у вас возникнут непредвиденные расходы, пока вы будете искать Карела.       — Вы правы. Но я не могу взять деньги. Такие уж у меня принципы.       — Хорошо, если вы настаиваете, то я возьму деньги. Но половину. Вторая половина — моя плата за вашу работу. Раньше Карел делал ставки на скачках. А теперь пристрастился к походам в казино. Он неисправим.       — Вашего мужа и слепой обыграет. Лучше ему не играть.       — Надеюсь, вы быстро найдёте Карела. Я пойду. У меня выдалась ужасная ночь. Попробую хоть немного поспать. К тому же, к вам пришли другие клиенты. Два господина с девушкой ждут в коридоре. Я вежливо попросила их подождать, пока мы с вами поговорим. Они согласились.       — Правда? Интересно. Я сегодня ждал крепких ребят с кулаками размером с пушечное ядро. Но без девушки. Ладно, шутки в сторону. Как только я найду Карела, я дам вам знать.       — До встречи, господин Кадера, — произнесла Мария. — Надеюсь, она произойдёт уже скоро.