Маленький секрет обыденного коварства

      К просьбе Марии Кадера отнёсся со всей серьёзностью. Причиной тому, помимо денег, позволивших бы Владеку забыть обо всех своих проблемах на месяц другой, было его желание наконец заняться делом и вернуться в свою стихию. Пусть история Марии и казалась Кадере до боли банальной и даже анекдотичной, однако даже такое простенькое дельце сумело его увлечь не меньше, чем разгадка тайны столетия. «Всё лучше, чем торчать днями напролёт в конторе и обзванивать клиентов в надежде, что они мне что-нибудь подкинут. Работёнка плёвая, а вот заплатят за неё целую зарплату клерка», — думал Владек перед выездом. Начать он решил со слежки за Вадашем.       В сером зимнем пальто и надвинутой на лоб шляпе он выглядел безлико и неприметно. Меньше всего Кадере хотелось привлечь к себе чужое внимание во время слежки за Карелом. Машина Владека, белая «Тадра» модели два, не бросалась в глаза. Она обладала простым дизайном и отдалённо напоминала карету, переделанную в автомобиль. На таких машинах в Новиче ездили люди преимущественного достатка. Среди местных владельцев авто они составляли большинство. Одним словом, не богато, но и не бедно.       Супруги Вадаш жили на южной окраине Новича. Их дом находился на улице Ипподромной, где селились состоятельные люди, уставшие от суеты большого города. Здесь царили безмятежность, спокойствие и умиротворение. Частные дома, построенные в разных стилях, от готики до модерна, стояли здесь в два ряда в метрах двадцати-тридцати друг от друга. Кирпичные и каменные заборы играли здесь скорее чисто декоративную роль и не закрывали дворы зданий от глаз прохожих. Полиция уделяла охране здешнего порядка уж слишком много внимания. И это ещё не считая того, что некоторые господа держали дома не только прислугу, но и крепких людей с боевым опытом. После подавления октябрьского восстания ужесточилось оружейное законодательство, что однако не означало запрета на покупку и владение пистолетами, револьверами и ружьями. Просто правила стали более строгими.       Кадера нашёл нужный ему дом. Мрачное двухэтажное здание напомнило ему католический собор в миниатюре. Башенки со шпилями сразу же бросились ему в глаза. Сыщик решил держаться на значительном расстоянии от дома Карела и Марии. Он заехал на улицу со стороны ипподрома и потому мог легко сесть на хвост Вадашу, так как тот должен был ехать в сторону центра города, и его машина двигалась бы впереди Владека. Сыщику оставалось бы только неотступно следовать за Карелом, подобно его тени.       «Владислава бы точно заинтересовалась моим дельцем. Вадаш, шишка явно большая, метит в начальники завода, где бастуют работяги. Как тут пройти мимо? Хорошая она всё-таки. Но язык за зубами держать не умеет, в отличие от меня. Зато она привыкла быть самодостаточной, как и я. Будь я другим, то тянул бы лямку дальше», — думал Кадера, ожидая Карела.       Начинало светать, и чёрная округа наполнилась утренними красками: цветовая палитра стала теперь сине-голубой. Усыпанные снегом деревья и дома, построенные в готическом стиле, теперь выглядели теперь уже не так мрачно, как в темноте.       Вскоре из дома четы Вадаш выехала длинная машина представительского класса с довольно необычным дизайном. Невысокий, в сравнении с другими автомобилями, силуэт и округлые очертания корпуса делали её похожей на большую морскую ракушку, как считал Владек. «Модель тридцать, самая новая и эксклюзивная. Для тех, у кого есть приличная сумма на банковском счёте. Именно её мне описала Мария», — подумал сыщик.       Владек дал серой машине с экспериментальным дизайном отъехать метров на двести и лишь потом завёл мотор и поехал следом. «Спасибо, что рассказали обо мне, Штепан. Без вас я бы дальше сидел без дела», — мысленно поблагодарил господина Вацлавика Владек, проехав мимо его белого дома.       В центре города Кадера едва не упустил из виду машину Вадаша. На улице Иржской между ними пристроились несколько автомобилей. Они не давали Владеку проехать вперёд. Выезжать на встречную полосу он не рискнул. Там двигались кареты. «Ну, давай же, не стой. Хотя я ведь всё равно знаю, куда он едет. Но вот только Вадаш может заглянуть по дороге куда-нибудь ещё, время позволяет. Нет уж, я его не упущу», — решил частный детектив. У здания телеграфа на Булочной улице Кадера нагнал Карела.       «Шустрая у него машина. Я бы взял себе такую. Да бюджет не мой. Не помню точно, сколько именно она стоит? Наверное, тяни я дальше лямку, то скопил бы на неё лет за пять. Ладно, хватит слюни пускать. Что Карел скрывает от жены? Врать такой женщине мне бы совесть не позволила. Мария, правда, вся в мужа. Он где-то тайком пропадает и разбрасывается деньгами, как мусором. Думает, что Мария ничего не знает. А она тайком об этом всё-таки узнала и наняла меня», — размышлял Кадера, следуя за Карелом. Вадаш держал путь в сторону «пролетарского» севера Новича.       Мрачные дома с голыми фасадами, бродяги на улицах, угрюмые люди в поношенной и залатанной одежде — атмосфера в рабочих трущобах царила довольно унылая. Хватало здесь и цыган. Они мало чем отличались от бродяг, разве что цвет их кожи был темнее, а черты лица выглядели чужеродными. Дети в рваной одежде жалостливо просили подаяний с протянутой рукой. Прохожие с равнодушием проходили мимо. Именно здесь жил основной электорат ССРП и часть сторонников фашистских партий.       Громада завода «Тадра» находилась на северной окраине города, как и другие промышленные предприятия. Издалека «автомобильное сердце Словании» напоминало маленький город. Заводские корпуса, административные здания и склады тянулись на несколько километров. Позади них высились белые холмы.       Ближе ко въезду на завод за полосой деревьев размещались административные здания с бесчисленным множеством окон. В одних кабинетах уже горел свет, а в других было темно.       Вадаш остановился на пропускном пункте перед шлагбаумом. Он предъявил охраннику пропуск, после чего его машина пропала из виду через пару минут где-то за деревьями. «Ясно, сюда меня не пустят. Но с охранниками потолковать стоит. Может, расскажут что-нибудь интересное. Да и я там просто потеряюсь. Наш гарнизон просто задний дворик на фоне этого завода», — посчитал Владек.       Он поставил машину рядом с россыпью невысоких домов и пошёл по пустой дороге к заводу, пуская изо рта пар. Его лицо успело покраснеть на морозе. Утро выдалось холодным, и день обещал быть не лучше, небо сегодня затянули облака. «Солнце сегодня не в настроении», — подумалось Владеку.       В маленькой сторожке рядом со шлагбаумом дежурил охранник в синей форме, похожей на полицейскую. Справа и слева от шлагбаума и узкой дорожки проход закрывал забор.       — Пропуск, — пробурчал охранник, выйдя к Кадере.       — Да нет, мне внутрь не надо. У меня есть к вам разговор. Очень, знаете ли, интересный такой разговор, — Владек тактично намекнул охраннику на деньги, которые сонный охранник мог заработать без лишних усилий.       — С хорошим собеседником можно и поговорить. Журналист?       — Вроде того. Знаете господина, проехавшего сейчас?       — Он из руководства. Вадаш его фамилия. Вроде так. Но начальство живёт в своём мирке, а я в своём. Я лишь слышал, что у него шило в одном месте сидит. Он всё время носится туда-сюда, постоянно суетится из-за чего-то.       — А скажите, Вадаш уезжает в одно и то же время? Или каждый раз по-разному?       — В одно время, в полседьмого вечера. Обычно он уезжает один, но пару раз я видел его с долговязым типом в очках.       «Долговязый тип в очках… по описанию поход на Вавру. Мария описывала его как высокого мужчину в очках», — задумался Кадера.       — Один раз Вадаш говорил с ним о каком-то долге, — говорил охранник. — Я услышал, пока шлагбаум поднимал. Но ничего толком не понял.       — Когда это было?       — Недели две назад. Знаете, вы уж больно много вопросов задаёте.       — Знаю. Работа у меня такая — много вопросов задавать.       — Работа, говорите? Я думаю, мне тогда полагается крон пять за молчание. Журналисты такими подробностями не интересуются.       — А я и не говорил, что я журналист.       — Вы не из полиции. Я понял, вы копаете на Вадаша. Я слышал, что он сцепился с одним мерзким типом по фамилии Бартоши. А ещё они оба грызутся за кресло директора завода. Вас подослал Бартоши? У него нрав гнилой, говорят.       — Нет, не он. У вас губа не дура. Держите свои деньги. И крону сверху, чтобы у вас больше не возникало ко мне вопросов.       Кадера протянул охраннику деньги.       — Так бы вы и сказали, что вас нанял Бартоши. Эти двое ненавидят друг друга. Я увидел один раз, как они смотрят друг на друга, и понял, что про них говорят правду. Два амбициозных выскочки! У них нет никаких принципов.       К пропускному пункту подъехала машина, и охранник попросил пропуск у водителя. Кадера решил сделать вид, будто до приезда автомобиля у них с охранником шёл оживлённый разговор.       — У вас на заводе, я слышал, забастовка идёт. Это правда? — как бы невзначай спросил Владек.       — О, да! Сейчас все о ней только и говорят. Она началась в пятницу. И заканчивать её пока никто не собираются, — ответил водитель.       — И что же, вы никак не можете унять рабочих? — задал вопрос Кадера.       — Эти большевистские прихвостни заняли цеха и не уходят оттуда. Работа парализована. Их пока решили взять измором. Вечно же сидеть не получится. Ушлые гады! Сидели бы дома, так вместо них других бы набрали бы! А так ничего не получится. Придут другие, а эти смутьяны не пустят их в цеха — ответил ему охранник, поднимая шлагбаум. Он быстро сообразил, что к чему, и тоже вошёл в роль.       — А почему полиция бездействует?       — Пока красная рвань сидит там и ничего не крушит в городе, полиция спокойна. Мол, если бы они выдвигали политические требования, то тогда бы полиция уже давно взялась бы за них. Или если бастовать вместе с ними начали бы и на других заводах. А раз красную гадину волнуют только зарплаты, то разбирайтесь сами, говорят. Я бы сам пошёл да навалял смутьянам. Но их много. Чтобы выгнать их из цеха, нужна толпа здоровых бугаев. А я уже не мальчишка.       «Ему под сорок. Бьюсь об заклад, он из наших легионеров. Из тех, кто воевал в России», — посчитал Кадера, когда машина проехала.       — А вы сами раньше небось надавали красным тумаков? — спросил Владек.       — А-то! Наш корпус не для того в России воевал, чтобы всякая большевистская погань разгуливала по Словании! Ничего, если у начальства сдадут нервы, то тогда за дело возьмутся другие ребята. Здоровые такие. А уж они красной погани такое устроят! Не впервой уже, — дал ответ ветеран, опуская шлагбаум.       — Раньше рабочие тоже занимали цеха?       — Нет. Не впервой спускать здоровых ребят. В первый раз эти предатели заняли цеха. Сообразительные оказались сволочи.       — Власти с ними любезничают, — подыграл ветерану двадцатисемилетний сыщик.       — Не то слово. Лучше бы расстреляли всех этих красных ещё лет пять назад в полном составе. Ничего, вот выберут Мыряну или Вайду, тогда всю эту красную грязь на место тут же поставят.       — А теперь вернёмся к нашему разговору. Мог бы Вадаш начать копать на Бартоши? — сменил тему сыщик.       — Да, чёрт возьми!       — Понял. Значит, Вадаш подвозил пару раз долговязого типа в очках. Но обычно тот тип в очках ездил сам?       — Да. У очкарика тогда машина сломалась.       — Ясно, Вадаш подбросил друга до дома на обратном пути. Своих денег вы определённо заслуживаете, — произнёс перед уходом Владек.       «Карел задолжал кому-то. Значит, дело тут не в измене. Это объясняет, зачем ему понадобились деньги. Но что за долг? Карел — человек не бедный. А с другой стороны, может, дело не в долгах? Он мог и расплатиться. Или же Карел копает на своего конкурента Бартоши. Нанял кого-нибудь этим заняться. Жаль, не меня», — подумал Кадера на пути к своей машине. Вскоре началось долгое ожидание Вадаша.       Чтобы скоротать время, Владек взял с заднего сиденья пару купленных вчера на обратном пути домой газет. У него уже давно сформировалась привычка брать что-нибудь с собой почитать на случай долгого ожидания.       «Ограбление банка в Зелине! В ходе дерзкого налёта полицией были убиты два грабителя!» — прочитал Владек на первой странице выпуска «Криминальной Словании». Не смотря на натянутые отношения с парочкой её корреспондентов, Кадера не пропускал ни одного номера этой газеты. Во-первых, его интересовала криминальная обстановка в стране, так как ему порой приходилось пересекаться с представителями преступного мира. Во-вторых, репортажи там оказывались правдивы, хоть и журналисты старались придать рядовому налёту масштаб бедствия вселенского масштаба. Ну и в третьих, Кадере нравился стиль написания статей в «Криминальной Словании» — немного чёрного юмора, немного сарказма.       «В Новиче вынесли приговор пятерым боевикам из банды во главе с преступным авторитетом по прозвищу «Холод». И хотя никто из них не заявил о своей принадлежности именно к его банде, полиция и сторона обвинения были абсолютно уверены в том, что ими руководил именно он. Нам остаётся только гадать, как полицейским удалось узнать такую информацию от немых, как рыба, бандитов. Стражи порядка в очередной раз объявили о полном разгроме банды «Холода». Интересно, через сколько времени они снова объявят о её разгроме?» — читал Владек.       Кадере доводилось слышать о «Холоде», человеке очень рациональном и подчёркнуто безэмоциональном. Некоторые утверждали, что от него так и веяло холодным дыханием смерти. Правда, его практически никто не видел, но зато все о нём что-нибудь слышали.       По версии одних, «Холод» был сугубо мифической фигурой и плодом как бандитских, так и полицейских баек, не имевших ничего общего с действительностью. Бандиты, распуская слухи о некоем короле преступной жизни Новича, хотели убедить всех в своём безграничном могуществе. Полиция же требовала увеличить финансирования для борьбы со столь опасным преступником.       Другие говорили, что «Холод» действительно существовал, но соблюдал излишнюю осторожность и страдал паранойей. Потому его видели лишь единицы. По мнению третьих, бандой «Холода» называли сразу несколько преступных группировок, действовавших заодно.       Владеку все версии показались интересными, однако ему пока ещё ни разу не доводилось иметь дело с кем-то из этой легендарной банды.       «Заглянуть к ним в редакцию, что ли? Седлак, конечно, назойливый крысёныш, но он мог что-нибудь разнюхать о тёмных делишках «Тадры». Хотя на грызне Бартоши и Вадаша «Криминальной Словании» сенсацию не сделать. Лучше обратиться к Владиславе. Заводская грызня для её газеты — жареная тема. Посмотрим, что она там понаписала в новом выпуске», — подумал Кадера и взял свежий номер «Гласа рабочих».       В своей новой статье Владислава критиковала президента Словании Романа Дымека, обвиняя его в диктаторских замашках. Принятые в прошлом году законы усиливали власть президента и ослабляли Государственное собрание, в чём журналистка видела угрозу демократии. Она называла политику президента «неявной диктатурой буржуазии».       Кадера был согласен с Владиславой в том, что президент Дымек отличался жёсткостью и готовностью идти на крайние меры при необходимости. Как-никак, Роман Дымек вступил в должность президента полтора года назад, когда ударил мировой экономический кризис. Вот только диктатора вроде Антанаса Сметоны* Владек в нём не видел.       Предшественник Дымека, первый президент Словании Болеслав Маслек многим запомнился мягкостью и демократизмом. Возможно, он бы продолжил возглавлять Слованию дальше, вплоть до конца своего второго срока в 1933 году. Однако здоровье родившегося в революционный 1848 год президента ухудшилось. Полтора года назад восьмидесятиоднолетний Болеслав Маслек сложил свои полномочия и ушёл из политики. Вместе с ним ушла и целая эпоха. Совсем недавно её окрестили «десятилетием Маслека».

***

      Владек прождал Вадаша до вечера, читая «Королевскую иллюзию», пугающую книгу о гражданской войне в некоем государстве, возникшем на обломках монархии Габсбургов. Вскоре машина Карела выехала с территории завода и двинулась в сторону рабочих трущоб. Кадера последовал за ней. Вадаш ехал тем же маршрутом, что и утром. «Неужели сегодня он приедет домой? — подумалось сыщику. — Мне должно повезти. Эта неделя хорошо для меня началась. Удача на моей стороне».       В южной части Новича Вадаш не стал доезжать до окраины, а остановился на Кузнечной улице. Высокие дома в стиле модерна с мансардами, рестораны, дорогие магазины — всё здесь отдавало роскошью, так как тут жила состоятельная публика. Владек оставил машину и продолжил слежку за Вадашем уже пешком. Когда Карел зашёл в казино «Фортуна», огни чьей неоновой вывески сияли на всю улицу, Кадера быстро догадался, что к чему: «Да он азартный игрок! Вот где собака зарыта! Из всех вариантов самым верным оказался самый простой. Или нет? Нужно проверить, какой он игрок. Там видно станет. Но не сегодня, у меня в бумажнике негусто, да и приодеться надо», — решил Владек, вернувшись в машину.       Карел вышел из казино через четыре часа и поехал домой.

***

      На следующий день Кадера прихватил с собой небольшую часть своих сбережений, надел сшитый на заказ ещё в годы его офицерской службы чёрный костюм в полоску и пальто с меховым воротом. Владек настроился на недолгую игру вечером. Вадаш после работы поспешил в казино. Выйдя из машины, он чуть ли не побежал туда, словно его ужалила оса. В таком взвинченном состоянии Карел не заметил преследовавшего его Кадеру.       Игральный зал «Фортуны» был огромным. Конечно, на фоне игорных заведений Вишневыграда, слованской столицы, и курортного городка Мариеграда он смотрелся довольно скромно, что однако нисколько не умаляло его достоинств. Бордовые ковровые дорожки, удобные игорные столы с зелёной суконной обивкой, большие хрустальные люстры, текстильная обивка вишневых стен — всё здесь создавало атмосферу комфорта и уюта и выглядело далеко недёшево.       В зале Кадере встретились банкиры, офицеры в хаки, госслужащие высокого ранга, бизнесмены, скучающие представители богемы, мошенники высокого класса или по-другому просто проходимцы, зарабатывавшие себе на жизнь за карточным столом. Последних Владек распознавал очень быстро. В ту пору, когда Кадера носил погоны поручика, он обыграл здесь парочку таких профессиональных игроков.       Вадаш решил сыграть в рулетку. Владек же устроился за стойкой, что находилась недалеко от столов с рулеткой, и заказал себе сливовицы. Попивая её, сыщик принялся краем глаза наблюдать за Карелом.       Удача сегодня явно не сопутствовала Вадашу. Его ставка сыграла лишь один раз. Но Карел посчитал, что у него началась волна везения, и поставил на кон весь свой выигрыш. Однако теперь его ставка уже не сыграла, а все последующие попытки отыграться оборачивались проигрышем. С твёрдым упрямством Вадаш делал всё новые и новые ставки, надеясь победить.       Как заметил, сделав пару глотков сливовицы, Владек Вадаш оказался и в самом деле азартным игроком. В маленьких глубокопосаженных глазах Карела горел огонь. Вадаш безотрывно смотрел за тем, как крутилась рулетка, и напоминал со стороны одержимого безумца. Стоило ему узнать о проигрыше, как с его широкого лица исчезали азарт и надежда. При поражении Вадаша захлёстывала волнами ярость маленького ребёнка, у которого отобрали игрушку. Впрочем, он быстро переставал злиться. В глазах Карела вновь разгорался огонь, и он делал новую ставку в надежде победить и сорвать большой куш.       «Интересно, каков он за карточным столом? Он не умеет скрывать свои эмоции, у него всё на лице написано. Таким в покер играть противопоказано. Или за карточным столом он ведёт себя иначе? Посмотрим, если только Карел не промотает все деньги в рулетку», — задумался Кадера. К игре в рулетку он испытывал равнодушие. «Всё решает его величество случай, а не игрок. Слишком примитивно: сделай ставку, стой и смотри. Процесс не увлекает, всё делают за игрока», — считал частный детектив.       Проиграв в рулетку явно приличную сумму, Вадаш решил больше не пытать там удачу. Он пошёл к карточным столам. По пути ему встретился один из знакомых.       — Какие господа к нам пожаловали! — сказал Карелу молодой мужчина с усами-щёткой. — Не успел ты рассчитаться с прошлыми долгами, как тебе опять захотелось задолжать казино кругленькую сумму?       «Вот какой у нас долг. Оно и понятно, игрок он азартный, а человек, видимо, упрямый», — подумал наблюдавший за разговор Вадаша с усатым мужчиной Владек.       — Не надо преувеличивать. Долг был маленьким, я быстро его отдал. Просто тогда у меня было с собой немного денег. Но зато мне пошла карта, — оправдывался Вадаш.       — У тебя всегда карта идёт, — со смешком ответил собеседник. — Пару раз ты и, правда, сорвал хороший куш. И спустил его здесь же. Не умеешь ты остановиться вовремя. Пойду я, выпью. Не могу играть на трезвую голову. Удачи тебе. Может, тебе сегодня повезёт. Но завтра ты, я гарантирую, просадишь здесь весь выигрыш. Я за два месяца понял, какой ты игрок.       Они разошлись в разные стороны.       Кадера уже всё понял и мог бы смело сообщить Марии о том, что её муж оказался просто мечтой и золотой жилой для любого казино от Шанхая до Лас-Вегаса. Однако напоследок Владек изъявил желание сыграть с Вадашем в покер. Сыщик понимал, что лучше ему не стоило так рисковать и давать Карелу повод запомнить его. Как бы того ни хотелось Кадере, он так и не смог перебороть своё желание.       Они играли вчетвером: старичок с моноклем, Кадера, милая золотовласая девушка, которую ему хотелось назвать «птичкой», и Карел. Владек быстро понял, кто есть кто, во время игры.       Из Вадаша вышел отвратительный актёр: он всеми силами пытался скрывать свои эмоции, что у него получалось из рук вон плохо. Когда Карел блефовал, это сразу понимали другие игроки. Если он думал, что ему начало везти, то и тут его выдавало лицо. В такие моменты Вадаш походил на школьника, замыслившего зловещий план мести своему однокласснику, но готового похвалиться им перед знакомыми, чтобы потешить своё самолюбие. Карел как бы говорил всем сидевшим рядом: «Вам конец, мне пошла карта. Я разорю вас». Играть с Карелом было очень легко.       Старичок с моноклем никогда не блефовал, он играл очень осторожно, будто боясь сделать лишнее движение, стоя перед пропастью. Пожилой мужчина умел довольствоваться малым, знал, когда лучше остановиться, и старался оказаться если не в числе победителей, то уж точно не среди проигравших.       Куда более искусным игроком оказалась девушка. Она всегда приветливо и очень мило улыбалась, хихикала и окидывала других игроков кокетливым взглядом. Её выражение лица толком не менялось, поэтому никто не мог понять, когда «Птичка» блефовала, а когда говорила правду. Истинные эмоции этой девушки скрывались под маской кокетства и за толстой стеной искромётной и манящей улыбки.       Сам Владек играл с холодной головой, наслаждаясь самим процессом игры, независимо от её результатов. Выигрыш волновал его в самую последнюю очередь.В то же время Кадера, как и старичок с моноклем, старался не проиграть и знал чувство меры, в отличие от Карела, всё сильнее входившего в раж, когда его обыгрывали. Кадере удалось выиграть двести крон. Он обыграл Вадаша и решил на этом остановиться. Новую партию начали без Владека.       Дальше Владек только наблюдал за игрой. Поведение Карела за игровым столом ничем не отличалось от его манеры держаться за рулеткой, те же страсть и огонь безумства. Он до жути сильно хотел обыграть «Птичку». Результат ни сколько не удивил Владека — девушка одержала победу, а Карел проиграл последние деньги.       — Будьте уверены, завтра или послезавтра я возьму у вас реванш. Сегодня вам просто повезло, — говорил девушке Вадаш.       — Не сомневаюсь, что вы правы. И я с радостью сыграю с вами или завтра, или послезавтра, — ответила «Птичка». По голосу девушки было сложно понять, злорадствовала ли она или говорила искренне и без издёвки.       Оставшись без денег, Вадаш на сей раз умерил пыл и пошёл к машине. Кадера последовал за ним. На холодной улице, уже метрах в ста от казино и напротив отеля «Люкс», фасад коего напоминал стеллаж с ювелирными украшениями, к Карелу подошли два мужчины в больших шляпах.       — Эй, Карел, привет! Подвезёшь нас? Нам есть, о чем с тобой потолковать, — сказали Вадашу. В голосе говорившего так и слышалась наигранность. Актёр из него оказался неважный.       «Интересно, чего они от него хотят? Я уже всё выяснил, но лучше-ка я за ним прослежу, а то мало ли что», — решил Владек, пытаясь разобрать, о чём говорили незнакомцы с Вадашем. Людей на улице встречалось немного, и Кадере пришлось идти очень осторожно.       Сыщика обогнали три молодчика из «Стального щита». Городской штаб их партии находился недалеко от отеля, и никого появление фашистов в респектабельных районах города не удивляло. Один из молодчиков в бордовом как бы невзначай обернулся.       — Слушайте, парни, а я знаю этого дядю, — послышался голос обернувшегося фашиста. Он обратился к своим спутникам. — Посмотрите на него! Это он наших побил в центре! Да, да, это тот самый частный детектив!       — Тот, который дружок этих вонючих социалистов? — спросил второй фашист, обернувшись.       — Да, чёрт возьми! Я видел его рожу как-то! Я слышал, он на наших тогда накинулся.       — Ты уверен?       — Да! Эй, морда! — теперь слова были обращены уже к Кадере. — Да, ты урод! Я с тобой говорю, социалист вонючий! Стой!       «О, нет! Их тут только ещё не хватало! Чертовски неподходящий момент, чтобы сводить счета!» — пронеслось в голове у Владека. Молодчики повернулись к Владеку. А тот заметил позади себя незнакомца в шляпе. Он выглядел так, будто именно по его приказу к Владек пристали здоровяки в бордовых шинелях и фуражках.       — Ты кого социалистом назвал, сопляк?! — гневно выпалил, точно изрыгая огонь, подобно дракону, Кадера. — Три на одного! Вы верны сами себе! Отвалите по-хорошему. Я не испугался троих ваших тогда. С чего вы взяли, что я испугаюсь вас троих сейчас?! Проваливайте отсюда!       Фашисты сразу ответили на словесный выпад Владека кулаками. От нескольких он ушёл и резко ударил под дых вожака. Однако один удар Кадера всё-таки пропустил. Налетевший справа молодчик попал ему в глаз. Боль пробудила внутри Владека злобу и азарт убийцы. В ответ он дважды врезал вожаку в живот с такой силой, что тот согнулся пополам от боли. Затем сыщик выставил блок и отбил удар слева. Зато здоровяк справа попал ему в плечо.       Фашисты наседали. Крепкому и рослому Кадере удавалось только защищаться. Его загнали к стенке дома.       — Око за око, мразь! — крикнул Владек и ударил в глаз молодчика справа от себя. Правый глаз сыщика видел лишь смазанный силуэт вскрикнувшего крепыша.       — Сволочь!       В ответ Кадеру ударили в грудь. Затем ещё, и он начал терять равновесие.       — Вас всех перестрелять надо! Недоноски! — ругался Владек. Его кулак обрушился на лицо фашиста слева. Кадера не видел толком, куда бил. Но он вкладывал в каждый замах столько сил, что их хватило бы, чтобы проломить деревянную стену.       Кулаки градом сыпались на Владека. Он начал сползать по стене в снег.       — Он пустил мне кровь! — вопил один фашист.       — Мой глаз!       — Выродки проклятые! — даже терпя поражение и управ в снег, Владек не сдавался и ругался. — Я выпью вашу кровь!       Он поймал одного здоровяка за ногу и вцепился в неё хваткой мертвеца.       — Отцепись от меня!       — Эй, вы! Отстаньте от него! Вы что делаете?! — окрикнул фашистов случайный прохожий.       — Полиция! Зовите полицейских!       Молодчики «Стального щита» прекратили колотить Кадеру после того, как один мужчина сказал им:       — Хватит.       Его слова прозвучали как команда.       — Мы ещё не закончили, твари! Сейчас я встану! Вы умоетесь кровью! — рычал Кадера, поднимаясь. — Идите сюда, недоноски! Мы только начали!       Одним глазом Владек, весь в снегу, увидел, что фашистов и человека в шляпе след простыл.       — Вы в порядке? — спросил у Кадеры прохожий.       — А разве не видно, что нет? Я этой падали даже зубы не выбил. Куда они подевались?       — Ушли очень быстро во двор, пока вы поднимались, — прохожий указал на арку.       — Трусливая шушера. Надо было бить первым, как в прошлый раз. Нас так учили, — бросил Владек и пошёл машине.       Автомобиль Вадаша выехал на дорогу. Карел уехал один, ибо Кадера по пути к своему автомобилю увидел незнакомцев, просивших их подбросить. «Что у них был за разговор, чёрт возьми? Дерьмо проклятое! Испортили мне дело. Ладно, я узнал, где пропадет Карел, и куда он тратит деньги. Тот разговор дела не касается», — подумал Владек уже в салоне своей машины. Он поехал домой.