Маленький секрет обыденного коварства

      В ту ночь была поставлена жирная точка в противостоянии, что разгорелось на заводе «Тадра». Полицейские с большим трудом смогли поймать похитителей. Более того, стражи порядка нашли убежище, где бандиты держали заложников. В руки полицейских попали убедительные доказательства виновности похитителей и книга с чёрной бухгалтерией завода «Тадра».       Также полиция задержала группу активистов ССРП. К счастью, у них хватило здравомыслия не открывать огонь по служителям закона. Впрочем, те сработали так быстро, что социалисты в любом случае не успели бы выстрелить в них. Всё произошло именно так, как и предполагал Владек: Домек отправил своих людей на место обмена, чтобы завладеть книгой.       Однако сам он говорил, что отправил партийных активистов к особняку по другой причине. Глава горкома ССРП в Новиче на самом деле хотел защитить Райки и Кадеру от возможных неприятностей. Люди Домека должны были проследить за тем, чтобы обмен прошёл удачно и Ласло и Владек добились освобождения заложников. Райки вместе с сыщиком действовали согласно указаниям главы горкома. Его слова вскоре подтвердило всё руководство социалистической рабочей партии в Новиче.       Полиция, что на первый взгляд могло показаться странным, не стала копать глубже и посчитала такую версию событий правдивой. Инспектор Власек даже попросил Кадеру и Райки дать показания для протокола в соответствии с новой трактовкой.       Как понял Владек, полицейские, и без того торжествовавшие над социалистами, решили не добивать их, загнав в угол. По всей видимости, обе стороны пришли к компромиссу, и социалисты пошли на уступки властям. Кадера догадывался о том, что на предстоявших выборах члены ССРП поведут себя тихо: они позабудут об организации стачек, забастовок и маршей протеста, а их депутаты начнут играть рука об руку с буржуазными партиями. «Рабочих социалистов не за чем громить. Проще сделать их покорными марионетками своей воли. Контролируешь их — контролируешь всю их паству из рабочих кварталов», — посчитал Владек.       Однако дело о шантаже заводского руководства всё-таки дошло до суда. Его последствия били по ССРП намного меньше, чем дело о сокрытии информации, попытке уничтожить доказательства и, по сути дела, соучастии в убийстве. В центральном комитете рабочей социалистической партии в Вишневыграде заявили, что «товарищ Домек действовал сугубо по личной инициативе, не поставив ЦК в известность». Всех собак было решено повесить на Домека и его наиболее рьяных сторонников.       После поимки похитителей проблемы появились и у фашистов из «Стального щита». Книга с чёрной бухгалтерией и показания пойманных похитителей помогли полицейским собрать мозаику. До поры, до времени дела бандитов и фашистов в Новиче во многом оказались взаимосвязаны между собой. И руководство завода «Тадра» играло здесь не последнюю роль.       Изначально оно использовали головорезов из банды «Холода» для борьбы с яростными и готовыми биться за лучшую жизнь рабочими. После ареста большинства боевиков у лидера преступной группировки осталось совсем немного людей в распоряжении. И тут на сцену вышли фашисты, чья партия остро нуждалась в деньгах. А вожак банды искал новых молодчиков.       В итоге, фашисты и бандиты пришли к выгодному соглашению. Со временем переодетые бордоворубашечники занялись борьбой с рабочими и профсоюзом. Посредником между заводским руководством и фашистами выступал лидер банды «Холода».       Но вскоре директор завода Марошек решил дистанцироваться от связей с бандитами и вести дела с фашистами уже через другого, более чистого перед законом посредника из числа своих людей. Риски и расходы после такого разворота заметно снизились.       Вожак бандитов, узнав обо всём, рассудил, что если уж попрощаться с Марошеком, то сделать это с максимальной выгодой для себя. Преступник решил уйти на своих условиях. Тогда-то у него и возникла идея завладеть книгой с чёрной бухгалтерией. Бандит хотел путём шантажа получить столько денег, чтобы их хватило для перехода к легальному бизнесу. Из преступного воротилы он думал превратиться в уважаемого предпринимателя.       В начале января бандиты занялись реализацией своего плана. Для начала они собирали информацию о книге. Во многом им помогали их люди на заводе, в ССРП и «Стальном щите». Банда «Холода» сохраняла контроль над своей «агентурой» даже после резкого разворота Марошека в сторону фашистов.       Эмиль Горак сыграл в сей истории важную роль. Он только передавал информацию, но потом задумал завладеть книгой, чтобы получить за неё деньги. После того, как Шандор, Райки и Кадера перехватили Горака, он всё же встретился со знакомым бандитом, получив куда меньшую сумму за информацию о местонахождении книги. А дальше последовало похищение.       Слова похитителя о наличии у банды «Холода» других планов оказались правдой. У преступников действительно имелся запасной вариант на случай, если им не удастся завладеть книгой с заводскими секретами. Они планировали шантажировать Марошека убийством заложников, потребовав от него внушительную сумму денег.       Полицейское расследование и начало громкого судебного процесса поставили компанию «Тадра» и партию «Стальной щит» в затруднительное положение. Первым делом вождь бордоворубашечников Корнелиу Мыряну заявил, что он ничего не знал о делах «новичской когорты» его партии. Как и в случае с ССРП, Мыряну и гендиректор Штроугал взвалили всю вину на местное руководство. Впрочем, Штроугалу не удалось избежать суда, ведь все доказательства шли против него.       Главный политический конкурент «Стального щита» Рудольф Вайда ликовал. В газете его партии выходили разоблачительные статьи о деятельности «Стального щита». Вайда назвал Мыряну трусливым предателем и лакеем капиталистов, чьи богатства, по мнению вождя Партии национального единения, должны были работать на благо великой слованской нации. В ответ бордоворубашечники высмеяли Вайду, раскрыв один его секрет для публики. Как оказалось, пламенный слованский фашист был даже не слованцем, а сыном австрийского фельдфебеля и обедневшей хорватской дворянки. И звали его в прошлом не иначе как Рудольф Вайдль.       С бандой «Холода» у полиции снова вышла промашка. Пойманные бандиты в действительности не имели к ней никакого отношения. Они только использовали громкое имя в своих целях. С настоящей бандой «Холода», по их словам, покончили ещё в прошлом году. Легендарный преступник, напоминавший персонажа городских легенд и баек, стал жертвой предательства своих же людей. Его убили выстрелом в затылок и закопали его труп в глубокой яме где-то в лесах Шегедского края. Однако и убийц легенды преступного мира Словании ждала незавидная участь: они погибли спустя пару месяцев после убийства «Холода». Кто-то из них распрощался с жизнью из-за несчастного случая, кого-то застрелили полицейские, а кого-то убили головорезы из других банд.       Выходила довольная складная для пойманных бандитов версия. Люди, которые могли или подтвердить её, или же наоборот опровергнуть, оказались мертвы по странному стечению обстоятельств. В «Криминальной Словании» новые подробности о банде «Холода» описали, как всегда, с язвительной иронией и укором в адрес полиции. В конце своего репортажа газетчики задались вопросом о том, существовала ли банда «Холода» вообще.       Директором завода «Тадра» назначили Иона Георгиу, человека тихого и ответственного, но никак не стремившегося занять такой важный пост да ещё и в столь непростой момент. И Карел Вадаш, и Миклош Бартоши проиграли битву за кресло директора. И если Карела быстро уволили с громкими проклятьями в его адрес, как и Франтишека Вавру, то вот Бартоши отделался лишь понижением до простого бухгалтера. Владек понимал, что Миклоша понизили в должности в отместку за его провал. Ведь Бартоши так и не смог решить проблему с украденной книгой учёта. А он явно отвечал за неё.       После назначения Иона Георгиу директором завода рабочие начали новую забастовку. И хотя деятельность комитета ССРП в Новиче была парализована, профсоюзные активисты и честные труженики решили продолжить борьбу самостоятельно. Они посчитали, что пока прокуратура и полиция копались в заводских делах, словно в одной большой корзине с грязным бельём, у них появился шанс добиться своего. Тем более, что Ион Георгиу пытался любой ценой выправить ситуацию.       Находясь под тройным давлением полицейских, рабочих и руководства компании, он сдался. Новый директор пошёл на уступки профсоюзу. Его требования вскоре оказались выполнены. Так Георгиу хотел решить в кратчайшие сроки одну проблему, чтобы потом заняться другими. Заодно он думал заручиться симпатией простых рабочих. От прежнего директора Георгиу досталась ужасное наследство. Ему пришлось наводить порядок на заводе в условиях полного хаоса.

***

      Обо всём, что произошло с Карелом, Владек узнал от Марии. В один денёк они вместе приехали в загородный домик, принадлежавший семье женщины. Кадера решил уже наконец забрать свою машину у Вадашей.       — Мы поставили её в гараж. Карел с Франтишеком закатили вашу машину туда, — говорила Мария. Вместе с Владеком она вошла в просторное помещение с голыми коричневыми стенами. Автомобиль детектива стоял в центре, столы, коробки с разным барахлом размещались справа и слева от неё.       — Спасибо им за это, — ответил Кадера, осматривая свою «Тадру». — Если бы она простояла столько времени на морозе, то мне бы потом пришлось долго с ней возиться. Как Карел?       — Уже намного лучше, чем раньше. Он пошёл на сделку со следствием. Адвокат Карела говорит, что он добьётся условного срока для моего мужа. Вора никто так и не нашёл, свидетелей нет. А присяжные склонны поверить ему. Мне хочется верить, что Карел и правда затеял это скверное дело, чтобы передать книгу полиции и раскрыть ей глаза. Никто ведь не может доказать, что он задумал шантажировать завод. Вы и Франтишек подтвердили его слова. Никаких требований заводу Карел не выдвигал. Он устал терпеть беззаконие. Красиво звучит.       — Но у вас есть сомнения по поводу истинных намерений Карела? — спросил севший в машину Владек.       — Да, но я не хочу знать, что он собирался сделать на самом деле. Пусть я лучше буду пребывать в блаженном неведении. Красивая получается история о человеке, не побоявшемся переступить закон во имя торжества правосудия. Только в неё не все верят.       — Но обратного им не доказать.       «Я рискую. За лжесвидетельство мне может достаться. Мы втроём обуваем суд. Возможно, там догадываются, что их обувают. Но поскольку Карел и Вавра выложили на стол столько секретов завода, то им решили дать поблажку. И мне тоже. Не всё есть в той книжке», — подумал Кадера. Он вставил ключ в зажигание и завёл мотор для проверки. Гараж быстро наполнился его рёвом.       — Карел просил меня поблагодарить вас за него, — произнесла Мария, когда шум стих. Она подошла к открытой дверце.       — За что? — поинтересовался сыщик.       — Вы не хотели втягивать его в расследование полиции. Вы не выдали их с Франтишеком. Признаться честно, я тоже вам благодарна за это. Если бы не Марошек и его люди, Карел с Франтишеком не попали бы под подозрение.       При разговоре с Власеком на заднем дворе полицейского участка Кадера опустил имена Карела Вадаша и Франтишека Вавры. Владек сказал инспектору, что к нему обратился человек с завода. Он попросил сыщика заняться одним деликатным делом. Своего имени клиент не назвал. На обман Кадера пошёл по двум причинам. Во-первых, он дорожил своей репутацией. Выдай он своего клиента полиции, то к нему больше никто не обратился. Во-вторых, сказались симпатии Владека к Марии. Он не желал того, чтобы она убивалась, увядая на глазах, точно выброшенный в окно букет белых роз из-за Карела, пока тот гнил в тюрьме.       Конечно, потом молодой инспектор узнал правду. Однако Владеку удалось прийти с ним к мирному соглашению. Сыщик сослался на статью закона, что предоставляла его клиентам право на конфиденциальность. Хотя самым сильным аргументом в разговоре с полицейским стало просто напоминание о том, благодаря кому полиция поймала такую большую рыбу: «Пойдите мне навстречу, инспектор. Я здорово помог вам. Неужто вам нельзя меня поблагодарить?»       — Марошек решил потащить за собой на дно вашего мужа, — проговорил Владек.       — Я жду не дождусь, когда суд уже наконец закончится, и Карела отпустят. Да, он стал героем скверной истории. Ничего не сказал мне даже. Я от него ничего никогда не скрывала. Но всё-таки Карел мой муж. Я люблю его. Когда Карела выпустят, мы с ним заживём так, как жили раньше.       — Вашему мужу определённо с вами повезло. Вы не бросили его в трудный момент. Он должен… даже обязан ценить вас так, как цените его вы. Иначе жизнь слишком несправедлива к вам.       — Спасибо за добрые слова. Карел извинился передо мной. А ещё он поклялся, что никогда больше не станет от меня что-либо скрывать.       — Надеюсь, он сдержит клятву. Я бы сдержал. Правда, на его месте я бы и в переплёт не стал бы попадать. Ну да ладно, мне пора ехать. Всего вам доброго.

***

      За время суда Владек заметно сблизился с Ласло Райки. Кадера чувствовал симпатию к молодому социалисту, решившему, что победа не стоит предательства и смерти. Сыщику хотелось назвать Ласло светлым человеком. Поэтому Владек очень боялся, как бы в один момент Райки не «очерствел», превратившись в циничного политикана, готового обречь людей на смерть ради сиюминутной выгоды. Кадера прекрасно понимал, что из себя представляла политическая сцена как таковая. Знал он и то, по каким правилам там играли. Но всё же ему, человеку в душе благородному, хотелось, чтобы люди вроде Ласло Райки смогли навязать свои честные и справедливые правила всей политической сцене Словании.       — У нас в комитете, если можно так выразиться, произошёл переворот, — рассказывал Владеку Ласло на следующий день после встречи сыщика с Марией. В обед они оба заскочили перекусить в «Кофейные истории». — Товарищ Домек и его фракция теперь не имеют никакого веса в нашем комитете.       — И кто заменил Домека? Уж не ты ли? — в шутку спросил Кадера. — Ошибочка вышла однако. Я думал, твоей партийной карьере настанет конец. А она наоборот пошла в гору.       — Я бы с радостью возглавил наш комитет. Однако, увы, нет, теперь им руководит товарищ Думитриу-Дежу. Он выступал против решения Домека. Когда его арестовали, товарищ Думитриу-Дежу позвонил в ЦК. Конечно, он выгораживал себя. Поскольку половину нашего руководства арестовали, то в ЦК оставалось лишь одобрить новое назначение. Я теперь второй человек в комитете после него.       — На его месте было глупо обделить тебя. Он поднялся наверх благодаря тебе. К тому же, ты оказался опасным сорванцом, Ласло. Ты легко сбросил Домека и его дружков. Кто знает, вдруг ты бы захотел потопить уже этого Думитриу-Дежу? Ты всем показал, на что способен. Обделять тебя было даже опасно после такого.       — Да я же даже ни о чём таком не думал! Я лишь хотел спасти заложников! — слова Владека заставили Райки искренне негодовать, словно они оскорбили его. — Что за глупости?! Я о себе не думал! Меня вполне устраивало моё место.       — Не все в вашей партии так думают.       — Я… мне нечего тебе возразить. После того, что задумал Домек, мне остаётся только согласиться с тобой. Мне будто уже ничего не изменить и потому остаётся лишь наблюдать за происходящим, как ты. Я действовал из лучших побуждений! А кто-то может подумать, что я старался ради себя!       — Ничего не поделать. Будь осторожен. Ставки повысились.       — Спасибо за совет. Я учту. Но ты-то хоть понимаешь, что я рисковал не ради себя, а ради спасения заложников?       — Да, понимаю. Ты решил поступить правильно.       — И на том спасибо. Товарищ Думитриу-Дежу, кстати, попросил меня передать тебе его благодарность. Если тебе понадобится помощь, то обращайся к нам. Мы поможем.       — Буду надеяться, что он привык держать своё слово. И ещё буду надеяться, что мне ничья помощь не понадобится. Но за предложение спасибо.       — Зато я точно сдержу своё слово.       — Не сомневаюсь.       — Я не знаю, как ты, но лично я был рад совершить настоящий поступок. Мне давно хотелось, чтобы мои действия хоть на что-то повлияли, что-то изменили. Я ведь больше занимался бумажками и разными мелочами. Сугубо организационные вопросы.       — А душа просила настоящего дела?       — Да, именно его. И моё желание исполнилось.       — Знакомая ситуация. У меня бывало нечто похожее. Я тебя понимаю. Приятно поступить честно. Давай есть.

***

      У Владека долгое время не получалось объясниться с Владиславой. То не удавалось встретиться, то девушка говорила, что ей хочется побыть одной. Кадере показалось, что она в нём разочаровалась, из-за чего старалась избегать его. Лишь в начале февраля у Владека появилась возможность обсудить с ней произошедшее. Они пересеклись в кафе, и журналистка была настроена разговор с Кадерой.       — Мне тогда не хотелось говорить о том случае, — говорила девушка, сидя за столом. — Одна мысль о нём причиняла мне ужасную боль.       — Я вас понимаю. Мне об октябрьском восстании тоже неприятно вспоминать, — ответил Владек.       — Тогда не держите на меня зла за то, что я не хотела говорить с вами. Мне хотелось забиться в угол и спрятаться от всех. Из-за суда я никак не могла обрести покой. Стоило съездить на заседание, как меня начинала терзать дикая боль. Я, вы поймите меня правильно, успела похоронить себя и приготовилась… к смерти. Я не трусиха. Бандиты думали, что я начну молить их о пощаде. Не дождались. Мне больно об этом вспоминать. Но на суде я не могла молчать, от меня требовали дать показания. Я сама понимала, что молчать нельзя, нужно отправить банду негодяев за решётку.       Девушка тяжело вздохнула.       — Теперь мне уже легче. Я о многом задумалась.       — Я тоже о многом думал, особенно о вас.       — Ещё бы, вы ведь из-за меня рисковали. По правде говоря, я по началу не знала, как к вам относиться после вашего поступка.       — А сейчас?       — То же самое, — дальше Владислава придвинулась поближе и прошептала: я знаю, что официальная версия — ложь. Вы с Ласло действовали сами. Я новичок в журналистике, но я многое понимаю.       Затем девушка снова заговорила в полный голос:       — У меня был чуть ли не целый месяц. Догадаться оказалось не сложно.       — Вы всё правильно понимаете.       — Я могу понять Ласло. Он благородный идеалист. Наивный, честный. Ласло мягок и человечен. В этом его слабость. Он не способен проявить жёсткость, чтобы победить.       — Нужна ли вот только такая бесчестная победа?       — Вы мыслите похожим с ним образом. Без вас у Ласло ничего бы не вышло.       — Как знать? Может, у него бы и получилось. Ласло хороший парень.       — Никто не спорит, что он хороший человек. Я вы… я до сих пор не знаю, как к вам относиться. Вы спасли мне жизнь, рисковали ради меня. Я ни сколько не сомневаюсь, что именно из-за меня вы решили помочь Ласло. Я ведь знаю, как вы ко мне относитесь. Спасибо вам. Однако благодаря вам мы проиграли.       — Проиграли? — удивлённо переспросил Владек.       — Именно так. Книга попала к полиции. Без вашего с Ласло вмешательства она бы осталась у нас, и мы бы моли помыкать заводом сколько угодно. Вы сами понимаете, что мы бы никогда не отдали книгу обратно Марошеку.       — Естественно. Такой рычаг давления. Чертовски глупо с ним расставаться, когда без него вас обязательно решат стереть в порошок.       — Из-за вас с Ласло мы проиграли. Вы думаете, что если новый директор завода пошёл на уступки рабочим, можно назвать победой?       — Пожалуй, да. По крайней мере, тактической.       — Её результаты окажутся недолговечными. Со временем новый директор укрепит своё положение, и в следующий раз рабочие не смогут ему противостоять. Мы потеряли возможность диктовать заводу свои условия. Вы же ещё и пошли к полицейским. Им ничего не мешало нас раздавить. Я неглупа. Раз нас не раздавили, то власти получили рычаг давления на нашу партию. Ещё немного, и мы начнём плясать под их дудку, как социал-фашисты. Благодаря вам проиграли все, кроме властей.       — И что же тогда? Мне надо было дать вам умереть?       Владислава задумчиво посмотрела на Кадеру.       — Я не знаю. Ситуация слишком сложная. Она неоднозначная, как и моё отношение к вам. Я злилась на вас, потом наоборот хотела вас расцеловать. У нас с вами разные ценности и принципы. Однако меня радует, что они у вас есть. И всё-таки мы с вами разные.       — Ничего не поделать, я привык поступать или по совести, или по закону.       — Поэтому я не могу вас осуждать за ваш поступок. Благодаря ему я сейчас с вами разговариваю. И благодаря ему мы проиграли. Вы герой, но вы и злодей. Наверное, со временем всё пройдёт. Мне нужен единомышленник. А вы бы явно стреляли в меня в октябре двадцать шестого, окажись я тогда постарше.       «Не судьба», — посчитал Владек.       — Что не отменяет того факта, что человек вы всё-таки хороший, — добавила девушка.       — Нам с вами не по пути?       — Я не знаю. Мне нужно подумать. Вряд ли кто другой рискнул бы так ради меня. Я ценю это.       «В любом случае, я поступил правильно. И по совести, и по закону. Я должен был вмешаться», — утешал себя Владек.       — Сейчас я хочу, чтобы наше общение продолжалось так, словно того мерзкого случая не было и вовсе, — говорила Владислава.       — Ладно.       — Вот и хорошо. Ласло говорил, что вы с ним подружились.       — Да, мы с ним хорошо сработались.       Девушка сверилась с часами:       — Мне пора обратно. Надо работать. Я с головой ушла в работу, чтобы отвлечься.       — Удачного вам дня.       — Спасибо, вам того же.       Владислава ушла, и дальше Кадера ел в полном одиночестве. Потом подошёл к стойке.       — Не понять мне её, — сказал Владек Лукашу.       — Женщины есть женщины. Понимать их — целое искусство, — изрёк Лукаш.       — Твоя правда. Я освоил совсем другое искусство. Ну хоть мы друг друга понимаем.       — А как же. Я тебя ещё школьником помню. Как уж забудешь такого любознательного мальчонку?       — Точно так же, как и мне не забыть того любезного дяденьку у стойки. Пойду я, клиенты ждут.       — Удачи.       С чувством лёгкой досады Владек вышел из кафе на улицу и побрел к себе в агентство в гордом одиночестве.