Переплетения

      Чжоу Цзышу не привык иметь дело с детьми. Хотя Гу Сян уже не была маленькой девочкой, и у неё даже появился жених, для Вэнь Кэсина она была словно дочь, и Чжоу Цзышу не мог не воспринимать её также. Но он никак не ожидал, что однажды это вдруг обернется против него.       Всё началось с Гу Сян, которая, искупавшись после долгой дороги, прибежала к Вэнь Кэсину и принялась уговаривать его заплести ей косы. Вэнь Кэсин, занятый приготовлением обеда, вежливо отказал и взвалил эту ношу на плечи Чжоу Цзышу, который мирно сидел у входа на кухню, наслаждался вином и видом своего мужчины, хлопочущего над едой для них.       — Чжоу-гэ, — захныкала Гу Сян, дергая его за рукав, — ты не посмеешь отказать мне.       Чжоу Цзышу действительно не смел отказать ей, но он бы никогда не признался в этом вслух. Но какой в этом толк, если его грубые руки были приспособлены только лишь убивать, но никак не плести красивые косы из шелковистых девичьих волос? Даже если бы он хотел ей помочь, он не имел ни малейшего понятия о том, что нужно делать, и поспешил объяснить это Гу Сян.       — А-Сюй, я научу тебя, — улыбнулся Вэнь Кэсин, и именно в этот момент Чжоу Цзышу понял, что вляпался в неприятности. Снова.       Но он не умел отказывать ни Вэнь Кэсину, ни Гу Сян, поэтому, когда девушка с довольной улыбкой уселась перед ним, протянув ему гребень, он послушно взялся за него и принялся расчесывать её волосы. Он бережно перебирал пряди, осторожно распутывая пальцами узелки, и едва не вздрагивал каждый раз, когда Гу Сян тихо шипела, если он случайно дергал слишком сильно.       Вэнь Кэсин с улыбкой оценил его творение, проведя пальцами между мягкими прядями девушки. Подтолкнув Чжоу Цзышу в сторону, он сел рядом. Тонкие пальцы подхватили широкую прядь и разделили её на три части. Чжоу Цзышу, взяв прядь с другой стороны, повторил его движения. Вэнь Кэсин принялся объяснять: «Клади левую прядь на среднюю. Теперь правую прядь на среднюю. Чуть туже. Теперь снова левую. Теперь правую. Левую. Правую. Ещё чуть туже, А-Сюй. Хорошо, но клади ровнее. И потуже, А-Сюй, иначе она рассыпется. Вот так лучше».       Чжоу Цзышу послушно следовал его указаниям, и волосы Гу Сян в его руках превращались в косу — не совсем аккуратную, немного кривую, но, в целом, если особо не приглядываться, похожую на ту, что сделал Вэнь Кэсин. Тот оценивающе осмотрел и удовлетворенно улыбнулся, похвалив его старания. Чжоу Цзышу повторил движения Вэнь Кэсина, когда он подвязал косу сиреневой лентой, и недовольно посмотрел на то, что получилось.       — Не волнуйся, Чжоу-гэ, — поспешила успокоить старшего Гу Сян. — Когда Хозяин первый раз заплетал меня, это было ещё хуже.       — Я был ребенком, — защитился Вэнь Кэсин, несильно щелкнув девушку по лбу.       Они начали препираться, а Чжоу Цзышу только улыбнулся. Только в этой улыбке было больше щемящей грусти, чем радости. Это было мучительно больно — думать о том, что пережили Вэнь Кэсин и Гу Сян в Долине Призраков. Они оба попали туда детьми, и в раннем возрасте Вэнь Кэсин взвалил на себя заботу о незнакомой девочке, которая была его единственным лучом света, последней ниточкой, связывающей его с человечностью. У Вэнь Кэсина не было рядом никого, кто научил бы его заплетать косы или готовить еду для малышки А-Сян. Он должен был учиться всему сам, чтобы они могли выжить.       Чжоу Цзышу старался не задумываться часто о том, какова была жизнь Вэнь Кэсина и Гу Сян в Долине Призраков. Эти мысли не могли быть хорошими, они всегда обжигали его сожалением о том, что он не мог быть рядом тогда и не мог ничего изменить теперь. Вэнь Кэсин, его замечательный шиди, мог получить лучшую жизнь, если бы только Чжоу Цзышу и его Шифу были рядом. Но их не было, и теперь Чжоу Цзышу мог только тихо корить себя за то, что невозможно исправить.       Вэнь Кэсин, вероятно, заметив написанные на его лице переживания, ласково улыбнулся и осторожно взял его за руку, поднес к своему лицу и нежно поцеловал, не разрывая зрительный контакт.       — Всё хорошо, А-Сюй.       Чжоу Цзышу пугало то, как хорошо Вэнь Кэсин знал его. Но вместе с тем он был благодарен за это: в конце концов, им не нужно было много говорить, между ними было это молчаливое понимание друг друга, в котором им обоим было комфортно. Чжоу Цзышу никогда не хотел бы никого другого, он желал разделить это хрупкое драгоценное доверие только с Вэнь Кэсином. И он был счастлив, зная, что Вэнь Кэсин желал того же.

***

      Если бы только Чжоу Цзышу заранее знал, чем закончится первая просьба Гу Сян заплести её, он бы…       Нет, он бы ни за что не отказался. Ему нравилось заботиться о Гу Сян, и ему также нравилось, что девушка нуждалась в его заботе, которую он, к его великому облегчению, мог ей дать. В этой жизни он слишком редко пользовался возможностью позаботиться о ком-то, и, если теперь он мог сделать это для Гу Сян, прощаясь с жизнью в будущем, он сможет сказать, что она не была бессмысленна.       Чжоу Цзышу улыбнулся и принялся расчесывать спутанные волосы девушки. Она о чем-то неустанно болтала, но слушали её только Цао Вэйнин с глупой влюбленной улыбкой и совсем немного Чжан Чэнлин, больше увлеченный наблюдением за работой Вэнь Кэсина, обучающего его готовке. Чжоу Цзышу сосредоточился на своем деле, потерявшись в лабиринте беспокойных мыслей, и даже не сразу заметил, что его зовут.       — А-Сюй! — Вэнь Кэсин сжал его плечо, и Чжоу Цзышу поднял голову, чтобы столкнуться с встревоженным взглядом мужчины. — Я спросил, нужна ли моя помощь или сегодня ты справишься сам?       — А… я… — Чжоу Цзышу забормотал что-то неразборчивое, но мигом оборвал себя, чтобы привести мысли в порядок. — Думаю, я справлюсь. Это не так уж сложно, верно?       — Гэ, если ты снова уйдешь в себя, боюсь, даже такая простая задача станет для тебя сложной, — усмехнулась Гу Сян.       Цао Вэйнин хихикнул, а Вэнь Кэсин недовольно цокнул, напоминая об уважении к старшим.       Чжоу Цзышу сделал глубокий вздох и, проигнорировав их споры, принялся плести маленькую косичку, чтобы постараться сделать прическу, с которой Гу Сян ходила обычно. У него отчего-то дрожали руки, получалось все так же криво, как и в прошлый раз, но в целом было неплохо. Он быстро управился с двумя косичками и даже решился на то, чтобы закрепить волосы Гу Сян заколкой.       — Ну что там? — Гу Сян нетерпеливо заерзала под взглядами троих мужчин, в упор смотрящих на нее с невозмутимыми лицами.       Ладно, кроме Цао Вэйнина, чье восхищение невозможно было скрыть:       — А-Сян самая красивая!       — Дурак, я же серьезно, — Гу Сян недовольно цокнула и пнула молодого человека по ноге, конечно, никоим образом не вредя ему по-настоящему.       — А-Сян, я тоже серьезно! Вэнь-сюн, разве я не прав? — Цао Вэйнин обиженно посмотрел на Вэнь Кэсина, ища поддержки.       Чжоу Цзышу тоже посмотрел на него. Вэнь Кэсин, в свою очередь, не мог отвести взгляд от Гу Сян. Уголки его губ были слегка подняты в расслабленной улыбке, а на дне темных глаз плескалось что-то между гордостью, любовью и отчаянием. Чжоу Цзышу не мог понять его чувства полностью, ведь это не он провел с Гу Сян худшие годы жизни, наполненные болью, страхом и попытками выжить. Но кое-что он понимал: Вэнь Кэсин был счастлив видеть её живой, здоровой и счастливой, готовой разделить свою жизнь с человеком, который искренне любил её. И даже если он боялся расставаться с ней, чувствуя инстинктивное желание всегда быть рядом и защищать её, он понимал, что не может удерживать Гу Сян и мешать её браку с кем-то, кто зажег в его девочке эту яркую искорку счастья.       — Красивая, — тихо сказал Вэнь Кэсин, наконец нарушив молчание, которое уже становилось неловким. — Моя А-Сян самая красивая, — он улыбнулся и осторожно провел кончиками пальцев по щеке девушки, и та потянулась за прикосновением, вызывая тихий смешок своего Хозяина. — Поверить не могу, что ты так выросла, но осталась все такой же глупышкой, — Вэнь Кэсин засмеялся, щелкнув Гу Сян по носу, и девушка в отместку принялась щипать его руку, не прекращая ворчать.       Чжоу Цзышу мечтал навсегда остаться в этом прекрасном моменте, полным любви и тепла. Он чувствовал, что нашел всё, что искал всю свою жизнь, и он не хотел мириться с тем, что теперь он должен потерять это. Эти люди стали его семьей, его утешением и благословением. Он просил у небес слишком много, умоляя позволить ему ощутить вкус настоящей счастливой жизни, в которой есть дом, в который они все могут вернуться, и семья, на которую всегда можно рассчитывать. Он был готов заплатить любую цену, чтобы не потерять то, чего не заслуживал, но так отчаянно желал все эти годы. Но разве боги могли услышать его страстную мольбу? Разве было им дело до кого-то настолько жалкого?       Чжоу Цзышу улыбнулся, когда шум вокруг вернул его из мыслей к реальности. Гу Сян с довольным лицом рассматривала свое отражение, а Цао Вэйнин осыпал её неуклюжими, но трогательными комплиментами. Чжоу Цзышу не понимал Вэнь Кэсина полностью, но в одном он был полностью согласен: эта девочка заслужила лучшей жизни, и Цао Вэйнин был, возможно, единственным, кто сможет подарить её Гу Сян, отдав ей свою любовь и заботу — всё, что у него было, и всё, что ей на самом деле было нужно.       Чжоу Цзышу не знал, что ждет их в будущем. Но он был полон решимости найти способ не разбить этот хрупкий мир счастья и не потерять их маленькую семью.