Fever of lust and peaches

11. В идеальных отношениях чистая любовь и грязный секс дополняют, а не исключают друг друга. Брайана Рид

      Ещё никогда ночная прохлада так не радовала Чимина. После всех этих эмоциональных качелей ему просто необходимо было проветрить голову. Пак решил пройтись, а тем временем обдумать завтрашний день. Их первое с Чонгуком свидание — очень важный шаг. Голова кругом, но Чимин обязан сделать всё идеально. Нужно продумать всё до мелочей. Место, время, организацию, а в конце вечера Чимин (как хороший парень) признается в симпатии, обязательно предложит встречаться и поцелует Чона в щёчку на прощание. И никаких пошлостей! Чимин шёл, обдуваемый холодными ветрами ночного Сеула, но его грела мысль о предстоящем дне.       Как устроить Чонгуку незабываемое свидание? С одной стороны хотелось как-то удивить Бэмби, придумать что-то необычное, вроде посещения клуба сальсы, аэротрубы или совместного кулинарного урока, а с другой, он же сам сказал, что будет делать всё правильно. Нужна классика: что-то романтичное и милое. В голову сразу пришли кино, парк атnракционов и океанариум. Чимин бы выбрал парк аттракционов, но учитывая как Чона сегодня тошнило, подойдёт просто парк. Прогулка на свежем воздухе, возможно пикник. Чем дальше Чимин думал, тем больше убеждался что пикник — это отличная идея.       Они будут на свежем воздухе в тёплую погоду, Чимин приготовит вкусностей. А главное, они смогут спокойно поговорить и покормят уточек. И, пожалуй, Пак прямо там бы предложил Бэмби официально встречаться.       Добравшись домой Чимин отослал сообщение:       23:17 Daddy Mochi: Сладких снов, малыш. Будь готов завтра к 12.       Ответа Чимин так и не получил. Но предыдущий день выдался весьма насыщенным, потому, едва коснувшись подушки, Чимин уснул.       Всё утро ушло на подготовку. Чимин заказал машину на прокат и созвонился с другом Хосока, который дал в пользование свой рыбацкий домик. Но на то, чтобы выбрать подходящий наряд, ушло самое большое количество времени и нервов.       Хосок вальяжно лежал на кровати, листая ленту инстаграма, пока нервный Пак выворачивал содержимое своего гардероба на пол.       — Это всё не подходит, — простонал блондин, швыряя очередной тремпель.       — Ты просто истеришь. Реши, чего ты хочешь от этого свидания, — Хосок смотрит поверх телефона. — Познакомиться поближе или трахнуть его, — Чон улыбается, играя бровями.       — Я хочу просто побыть с ним рядом, — вздыхает Чимин. — Мне хочется выглядеть мило, но горячо. Таким парнем, с которым хочется чего-то серьёзного, понимаешь?       — Ох, Чимин-и... Я вижу, насколько ты серьёзен. Никогда ещё не видел чтобы кто-то в 5 утра готовил канапе, — Хосок пытается растрепать блондинистую чёлку.       — Хён, это не смешно, — Чимин уворачивается от объятий. — Он мне действительно нравится, — Пак, словно уточка, надул губки.       — Знаю, Чимин-а, знаю, — Хосок подходит сзади и обнимает друга. — Вот, надень джинсы и рубашку. Твои бёдра в скинни сведут с ума всех геев Кореи, а рубашка — это как надпись большими буквами, что ты хороший парень, будто тебя уже сейчас можно знакомить с мамой.       Чимин вздыхает и закатывает глаза. Хосок был весьма популярен, до того как стал трудоголиком, к тому же, Чимин проспал не более трёх часов и думать совершенно не думалось. Видимо что-то особенное в Чонгуке было, раз уж Пак проснулся в четыре утра сбегал в круглосуточный за продуктами и до семи утра аки папа Карло строчил закуски.       Теперь же пришло время стать принцем: час на водные процедуры и укладку, но надеть нечего. Чимин тяжко вздыхает и делает так, как советует друг. Он ещё полчаса подбирает украшения, останавливая выбор на сережках-крестиках и нескольких кольцах, после нанося лёгкий макияж.       Чимин долго тщательно упаковывает корзину с продуктами. Восемь видов канапе, яичные рулетики, токпокки, сэндвичи с тунцом и фрукты с чизкейком на десерт. А ещё вода и три вида хлеба для уток (и свечи на вечер!). Изначально Чимин хотел взять с собой бутылочку вина, но учитывая события прошлой ночи это будет излишним, поэтому он кладет в корзину бутылку 100% персикового сока. Сверху всё накрывается пледом, тяжеловата ноша, килограмм сто не меньше, но Чимин хороший папочка и его малыш не должен быть голодным.       Стоя у порога в блондин пишет смс, на звонок он так не решился. Слишком уж дрожал голос.       10:37 Daddy Mochi: Малыш, я уже в пути.       Пак в последний раз бросает взгляд на своё отражение. Платиновая шевелюра надёжно фиксирована, открывая лоб, лёгкий глянец на губах, немного теней в уголках глаз, рукава белой рубашки закатаны до локтей (да, Чимин запомнил, что Чон пускал слюну на его руки), светлые джинсы максимально облегающие бёдра (взял у Хосока, он же помог их натянуть), сережки крестики раскачиваются в ушках, кольца на пальцах (мешают, но так Пак чувствует себя увереннее).       Хосок подходит и шлёпает его по заднице:       — Расслабь жопу, Ромео! Это всего лишь свидание! — хохочет Хосок.       — Переживаю, хочу чтоб всё прошло идеально!       — Знаю, я понял это когда мне пришлось пойти купить жёлтый плед, чтоб он сочетался с оттенком Чеддера в канапе. — Хосок обнимает Пака со спины, поглаживая плечи.       — Всё будет хорошо. Главное чтоб ты смог стянуть джинсы. — Чон подмигивает и скрывается за дверью своей спальни, его дикий ржач постепенно стихает.       Чимин глубоко вздыхает и выходит из квартиры.       Добравшись до района в котором живёт Чон, Чимин натыкается на цветочный магазин. И подвисает. С одной стороны цветы это мило, а с другой, учитывая что они оба парни...хотя самому Чимину такое бы понравилось. Он решает поступить иначе, покупает маленький букетик из ромашек и васильков, но не в качестве подарка Чонгуку, а как украшение для пикника. Блондин даже просит украсить корзинку. Флористка многозначительно смотрит на него, но Чимину насрать, и без того корзина подрагивает в руках. Пак оставляет корзину в арендованой машине, и спешит к дому Бэмби.       Стоя у порога Чонгуковой квартиры, Чимин всё так же нервничает, а возможно даже сильнее. Пак долго не решается позвонить, а когда звонит, чувствует что его ладони вспотели. Но забывает обо всех переживаниях напрочь, когда дверь квартиры открывается и перед ним стоит Чонгук.       Чертовски красивый Чонгук, похожий на ангела. На нём тоже белая рубашка, выпущенный оверсайз, скрывающий всё, кроме очевидного. В солнечных лучах падающих из-за спины Чонгука — она полупрозрачная, и Чимин видит все очертания его тела. Пак гулко сглатывает, оценивая тонкость чоновой талии. Не смотря на произошедшее в метро и библиотеке это прекрасное видение бьёт под дых не хуже пяти бутылок соджу. Чимин опускает взгляд ниже и видит на Чоне светло-голубые джинсы, которые сидят так хорошо, что Чимину становится физически плохо. На ногах у брюнета тимберленды, которые Чимин уже видел на нём во время учёбы, из-за этого разница в росте становится заметнее, но Чимину плевать. Потому что не смотря на всё это великолепие тела парня напротив, все его мысли напрочь убиты тем фактом, что у Чонгука на макушке завязан хвостик.              Маленький миленький хвостик. Чимину физически больно.       — Привет, — первым нарушает молчание Чон. Родинка под губой Чонгука ещё никогда не была столь манящей.        И Чимину его голос кажется каким-то жалобным.       — Здравствуй, — сипло произносит Чимин. Он ждёт приглашения войти, но вместо этого Чонгук практически выталкивает его из квартиры и тянет в сторону лифта.       Стоя в кабине лифта Чимин рассматривает брюнета внимательнее, от его глаз не скрывается тот факт что Чон тоже нанёс макияж, слегка подвёл глаза, но более всего в глаза бросался его природный румянец. Чимин видел, что его лицо целиком, шея и особенно кончики ушей были алыми. Пак находил это невероятно милым.       — Куда мы идём? — спрашивает младший.       — Эмм..да? - неуверенно прозвучало от Чимина, он слишком отвлёкся, рассматривая своего будущего парня — Мне хотелось просто провести с тобой время. Ну, так чтоб спокойно...и… — Чимин запнулся, когда увидел лицо Чонгука.       Брюнет резко запрокинул голову назад, ударившись головой о зеркало лифта, и стоял, дрожа всем телом, закусив губу. Что-то внутри Пака от этого зрелища скрутилось в тугой узел. У Чона было такое лицо, которое Чимин мечтал увидеть на нём с самого первого дня их встречи. Пожалуй слово “оттраханный” подошло бы как нельзя лучше.       И Чимин действительно планировал сделать это выражение лица на Чонгуке привычным, вот только видеть его таким сейчас было слегка странным.       — Я хочу есть! Мы можем зайти в какое-то кафе? — Чонгук резко раскрывает глаза, и в его взгляде Чимин и вправду видит голод. В которой раз Пак убеждается, что не зря провёл всё утро за готовкой.       — И даже лучше, — самодовольно улыбается старший, подходя к машине — я арендовал машину и всего через час мы будем наслаждаться пикником. Будет много еды, так что ты не останешься голодным.       Чимин открыл перед Чоном дверь. — Я даже взял еду для уток!       Чон кивает без особого энтузиазма и молча садится в машину. Чимин спешит занять водительское место, пристёгивается и смотрит на Бэмби, который весь вжался в кресло, сидит сведя коленки, кажется даже не дышит.       — Хей, малыш, — Чимин убирает выбившуюся прядку за ухо, от чего брюнет вздрагивает. — Ты в порядке? — Пак слышит как звучит его голос, слишком обеспокоенно, он не должен так трястись над парнем, но по другому уже не может.       — Да, — хрипло отвечает Чонгук, — просто поехали.              Чимин кивает, пристёгивает своего малыша ремнём безопасности, специально наклонившись слишком близко, чтобы Чон мог вдохнуть сладкий запах его шампуня. И, судя по рваному вдоху Чонгука, тактику Пак выбрал верную. У него ещё будет время подразнить этого милашку.       Несколько раз Чимин пытается начать разговор, но потом сдаётся, видя, что Бэмби чувствует себя некомфортно: он односложно отвечает, смотрит в окно и постоянно ёрзает на сидении. В какой-то момент Чимин просто включает радио чуть погромче и замечает, что Чонгук немного расслабляется. Он поёт абсолютно все песни девчачьих групп. Пак вынужден признать, что находит этот факт невероятно милым, к тому же, голос у младшего просто восхитительный.       К середине поездки Чон, кажется, преодолевает своё смущение. И они начинают говорить. Чонгук со своей наимилейшей улыбкой рассказывает забавные истории из детства. А Чимин смотрит на его улыбку и слушает его хихиканье, проезжая нужный поворот. Пак сохранив абсолютный покер-фейс в итоге привозит их к месту назначения (всего лишь потратив лишние полчаса в попытке съехать с автобана).       Сбавив скорость, Чимин медленно едет просёлочными дорогами через лес. К моменту когда они приезжают в кэмпинг-парк Чимин понимает, что больше не сможет жить без этой кроличьей улыбки, родинки под губой (которую он обязательно поцелует в конце свидания) и чёрных океанов глаз.       Место куда они приехали выглядит очень мило и уединённо. Озеро, окружено лесом, вдоль берега кое-где разбросаны небольшие домики. Чимин уверенно выходит из машины, открывает Чонгуку дверь.       — Спасибо, — еле слышно шепчет младший, на что блондин лучезарно улыбается.       Пак подхватывает корзину с заднего сиденья, и они проходят к скромному рыбацкому домику у воды. Чон увлечённо рассматривает всё вокруг, и от того, как горят его глаза, у Чимина сердце пропускает удар.       Второй раз сердце Пака пропускает удар, когда он понимает, что забыл ключи от домика. Но Чимин старается обернуть этот факт безалаберности в собственную пользу.       — Это домик друга моего друга, — говорит Чимин. Чонгук с нечитаемым выражением лица смотрит на постройку.              — Я могу зайти? — с надеждой спрашивает младший.       — Нет, Бэмби. Я специально не брал ключи, чтобы мы не наделали глупостей.       Чимин мысленно добавляет себе +5 к карме хорошего парня, но брюнет выглядит расстроенно.       — Я могу воспользоваться твоим телефоном? — спрашивает Чонгук. — Я забыл свой дома.       — Да, конечно, — Пак отдаёт свой гаджет. — Пароль "1310". Я пока всё подготовлю.       Чимин расстилает плед на пирсе, распаковывает еду из контейнеров, и даже ставит маленький букетик в бумажный стаканчик. Когда еда красиво разложена Чимин поднимает взгляд на младшего, который стоит перегнувшись через перила — кажется, он уже закончил свой разговор.       И первое, на что блондин обращает внимание, — это умопомрачительный зад, а затем Чимин смотрит на его затылок. На милый невинный хвостик на макушке брюнета, и не может не умилиться. Ему так сильно хочется прикоснуться к Чонгуку, к его волосам, к его рукам, его талии...       Пак подходит ближе, совсем невесомо проводит руками по талии, отчего Чонгук вздрагивает:       — Прости, что напугал. Всю дорогу думал о том, как обниму тебя, — Чимин проводит носом по шее и отстраняется, оставляя едва ощутимый поцелуй за ушком.       — Пойдём, малыш, — блондин переплетает их пальцы и тянет младшего к пледу.       Глаза Чонгука приобретают влажный блеск при виде импровизированного “обеденного стола”, и Чимин понимает, что его старания окупились.       — Ты купил это для меня? — шепчет Бэмби, и его голос звучит так неверяще, что у Чимина щемит в груди.       — Нет, — отвечает Чимин, поглаживая большим пальцем ладонь своего малыша, — я приготовил это для тебя.       У Чонгука влажнеют глаза, Пак теряется от подобного. Он никогда и ни для кого подобного не делал, но, видимо, для Чонгука это тоже впервые. Чимин обещает себе почаще готовить для него.       Кончики пальцев покалывает, когда он заправляет выбившуюся из хвостика прядку волос за ушко Бэмби. Возможно, сейчас был бы хороший момент для первого поцелуя, но Чон вздрагивает как испуганная лань и садится на плед. Чимин думает, что иногда Чонгук и вправду ведёт себя как дикий зверь.       Они усаживаются друг напротив друга, и когда взгляд Чона падает на яблоки, вырезанные в виде кроликов, он не может сдержать всхлип. Чимин протягивает руку, чтоб стереть одинокую слезу с его щеки.       — Эй, я думал тебя обрадовать, а не довести до слёз, — шепчет Чимин.       — Спасибо, — шепчет Чонгук. — Я никогда даже не думал, что ты такой романтик.              — Чонгук-и, я не романтик, — Чимин склоняет голову на бок. — Просто хотел показать тебе, что ты этого достоин. Что я серьёзен.       Чон смотрит на него своими огромными глазами, и у Чимина перехватывает дыхание.       — Я хочу узнать тебя, хочу быть с тобой.       — Тогда поцелуй меня, — шепчет Чонгук. И Чимин не в силах отказать. Он двигается ближе, смотря прямо в глаза напротив, но Чон снова дергается. — НО! Только после того как я всё это съем!       Чимин не сдерживает смех, этот ребёнок сведёт его с ума.       Они едят в тишине, Чимин умиляется с того, как быстро Чонгук поглощает пищу, жуя, словно кролик. Ест и запивает персиковым соком и мило морщит носик.       Чимин, не глядя, закидывает в себя еду, просто чтобы подольше понаблюдать за этим прекрасным созданием. Он хочет узнать, овладеть и присвоить его себе. Но вначале узнать.       — Почему ты решил стать юристом? — спрашивает Пак, потому что нужно же с чего-то начать разговор. Чонгук отрывается от поедания токпокки.       — Это довольно прибыльная специальность, - Чон пожимает плечами.       — То есть тебя привлекла только финансовая составляющая? — Чимин не верит. У парня, который чуть не расплакался из-за приготовленной для него еды, просто не может быть настолько алчный интерес.       — Да. Я хочу устроиться помощником в адвокатскую контору после третьего курса, чтоб помогать семье, — Чимин хмурит брови, не об этом должен думать девятнадцатилетний парень, что всего полгода назад поступил в университет. — Моя семья... — Чон запинается и складывает палочки. — Это моя мама и бабушка, — Чонгук опускает глаза. Ему трудно даются следующие слова. — Мой папа был пожарным, он погиб, когда мне было три года. Я совершенно его не помню, — Чонгук водит указательным пальцем по краю корзины, и достаёт маленькую ромашку из украшения. Он долго вертит цветок в руках, не поднимая глаз на собеседника. — Поэтому я хочу стать опорой своей семье как можно скорее, — Чимин уже и сам готов расплакаться. Чонгук возвращает ромашку назад. — А почему ты стал юристом? — Чон откусывает кусочек сэндвича.       — Я хотел быть танцором, — вздыхает Чимин. — Но... получил травму. И всё закончилось, — Чимин вспоминает, каким ударом для него это было, но быстро прогоняет эту мысль, атмосфера становится слишком личной. — Потом я хотел стать полицейским, но меня не приняли по той же причине, — Чимин впадает в раздумья. Слишком болезненные темы для первого свидания. — Но тогда бы мне пришлось арестовать тебя.       — Меня?! — восклицает Чонгук.       — Да, за то что ты вор, — Чонгук хмурится, а Чимин продолжает. — Милый воришка, который украл моё сердце.       — Чимин, — сипло произносит Чон. Его щёки снова зардели, он нервно одёргивает манжеты своих рукавов.       — Да, малыш?       — Отвези меня домой. Я плохо себя чувствую.       — Хорошо, — Чимин кивает, и тут же вскакивает, прислоняя ладонь, ко лбу младшего.       Чёрт, он действительно весь горит, и пальцы Чона слегка подрагивают. Когда Чимин прикоснулся губами ко лбу Чонгука, тот и вовсе стонет.              Чимин просовывает руки под колени Чона и поднимает его на руки. Несёт в машину, несмотря на все протесты и возражения. Пак за считаные минуты сгребает всё назад в корзину и тащит в машину. Он заводит мотор.       — Что у тебя болит? — спрашивает Чимин, но Чонгук не отвечает. Он рвано дышит, по его виску скатывается капля пота. Чимин ощущает нарастающую панику. — Я сейчас же везу тебя в больницу.              — Нет! — вскрикивает младший. — Никаких больниц! — его глаза в ужасе увеличились почти вдвое. — Просто отвези меня домой! Я буду в порядке, такое случается, иногда...       Чимин смотрит на Бэмби — тот действительно выглядит измученным. Давит педаль газа. Назад они возвращаются почти втрое быстрее. Чимин паркуется под самым подъездом и уже было хотел снова взять Чона на руки, чтобы отнести, но тот напрочь отказался.       — Я сам, — Чон скидывает руку Чимина со своего плеча. Пак в недоумении. Зачем отказываться от помощи?       Чонгук на дрожащих ногах выбирается из машины. Бросить его в таком состоянии Чимин просто не сможет, потому молча следует рядом, помогая открывать двери. Когда они едут в лифте Чонгук едва не падает, но Чимин успевает его подхватить.       У Пака пересыхает во рту, если бы он увидел подобное при других обстоятельствах, то непременно бы уже разложил этого милашку на первой же горизонтальной поверхности, однако Бэмби выглядит таким уязвимым сейчас, со взмокшими волосами, прилипшими ко лбу, красными щеками и во влажной рубашке сквозь которую просвечиваются тёмные ореолы сосков. Пак титаническим усилием собственной воли отгоняет все пошлые мысли из головы, доводя Бэмби до квартиры.       У Чонгука трясутся руки, он никак не может попасть ключом в замок. И Чимин отбирает у него ключи, открывая перед ним дверь.       — Может всё таки я должен отвезти тебя в больницу?       — Нет, — отвечает Чонгук. Они молча стоят в дверном проёме какое-то время. Чимин хмурится.       — Я не могу оставить тебя одного, когда тебе плохо. Давай я хотя бы куплю лекарства.       — Чимин, — шёпотом обращается младший, кладя ладонь на шею Пака. Кожа под прикосновением просто горит. — Просто поцелуй меня.       Чонгук хватает его за ворот рубашки, и они оба стонут в поцелуй, как только их губы соприкасаются. Пак тут же стискивает тонкую талию, руками поглаживая бока. Чимин старается целовать нежно, постепенно, поочерёдно лаская губы брюнета.        Чон отвечает неумело, но так отчаянно, что у Чимина самого кружится голова от ощущений. Поцелуй с первых секунд глубокий, мокрый и нуждающийся. Чимин проталкивает язык в жар рта Чона, и его губы послушно приоткрываются под напором Пака. Одной рукой Чимин хватает Бэмби за талию вжимая в себя, а вторую запускает в волосы, крепко сжимая хвостик. Чон прижимается всем телом, его руки сжимают ягодицы Чимина, и Чимин чувствует его твердый член своим бедром.       Пак стонет и целует с ещё большей отдачей. А потом стонет Чонгук. От этого звука член в штанах Чимина дергается, у него стоит от одного поцелуя, будто ему снова шестнадцать. Их смешанная слюна стекает по подбородкам, Чон учится быстрее чем Чимин успевает что-либо сделать. Чонгук ласкает его нёбо, посасывает язык и обе губы по очереди, повторяя действия Чимина. И хнычет прямо ему в рот. Так разбито, будто ждал этого момента всю жизнь.       Они вваливаются в квартиру и Чон ногой захлопывает дверь, не разрывая поцелуй. Хлопок двери приводит Чимина в чувства, он отстраняется и смотрит на Бэмби, тот выглядит также разбито, как после минета в библиотеке.       — Я хочу тебя, — шепчет Бэмби прямо в его губы, спускаясь поцелуями к шее.       — Малыш, мы не можем, — говорит Чимин через силу отстраняясь. — Ты весь горишь, тебе нужно в больницу.       — Я не болен, — отвечает Чон, отводя взгляд. — Мне плохо из-за пробки.       — Пробки? Тебя укачало в машине? — Чимин ехал максимально осторожно, его манера вождения всегда была очень аккуратной.       — Да нет же, — Чонгук стонет облокачиваясь спиной о противоположную стену прихожей. — Пробка во мне.       — В тебе что? — Пак моргает несколько раз пытаясь осознать услышанное.       — Анальная пробка, — казалось бы, Чонгук и так был красным, словно спелая клубничка, но теперь приближался к уровню граната. — Я весь день хожу с этой чёртовой пробкой, а она ещё и с вибрацией, — Выстанывает Чонгук.       Чимина окатывает вначале ледяной волной, потом волной жара, а потом каким-то цунами. Его психика крошится на куски. То есть, всё то время, что он пытался быть джентльменом, Чонгук просто ходил вокруг с анальной пробкой? С вибрацией! Кто ещё тут волк, а кто овечка?!       На этом моменте Чимин чётко осознаёт две вещи: первая, никакой Чонгук не ангел, — он самый настоящий дьявол во плоти и вторую. Но додумать не успевает, потому что инстинкты срабатывают за него.       Он отталкивается от стены и всем своим весом впечатывает Бэмби в стену. Чон гулко ударяется головой, но это никого не останавливает. Чимин до боли сжимает его бёдра, впиваясь пальцами, наверняка оставив синяки, но ему плевать. Он кусает мочку уха Бэмби, и слышит вздох в ответ. От этого звука руки Чимина покрываются мурашками, а волоски на затылке встают дыбом от последующего стона.       Пак медленно спускается поцелуями вниз по шее, вначале едва-едва касаясь кожи приоткрытыми губами, проводя влажные дорожки языком, а затем оставляет ожерелье из засосов и укусов на нежной коже. Чимин больно прикусывает ключицу, и Чонгук стонет в ответ. Громко, несдержанно и отчаянно. Его ноги подрагивают, и Чимин просто подхватывает его на руки.       — Где спальня? — спрашивает Пак и стонет прямо в губы Чонгука, ощущая, как они сталкиваются пахом друг с другом. Пак прикусывает губу, просто чтоб не кончить. Раньше времени. Оба слишком возбуждены.       Ноша Чимина — самая прекрасная на свете, но Чон тяжелее, чем кажется. Они добираются до кровати, снося всё на своём пути. Лампа летит на пол, Чонгук задевает локтем дверной косяк и жалобно скулит, Чимин ударяет мизинчик о ножку кровати и стонет от боли, но этот стон поглощается губами Чонгука.       Пак рычит в поцелуй от переизбытка чувств, крепче сжимая ягодицы Бэмби. Голова кругом от ощущений. Блондин швыряет Чонгука на кровать. Чон подпрыгивает на матрасе и замирает в ожидании. Он распластался на постели, его волосы ореолом рассыпались по подушке. Мягкие губы идеальной формы сейчас алые и припухшие от поцелуев. Лицо младшего совсем красное. Некоторое время они рассматривают друг друга.       Чимин не осмеливается смотреть Чону в глаза, но его голодный обжигающий взгляд скользит от приоткрытого рта, влажного от слюны вниз к шее, усыпанной засосами.       И с одной стороны Чимин чувствует дикое удовлетворение от осознания, что это его губ дело.       Его метки.       Его Чонгук.       А с другой стороны, нужно было спросить разрешения, ведь Чонгук вовсе не его.       Пока что.       Чимин опускается взглядом ниже на тяжело вздымающуюся грудь, которую облегает рубашка. На ореолы тёмных сосков, контур которых просвечивает ткань. На божественные бёдра, обтянутые плотной джинсой. На сведённые вместе коленки и, наконец, на ширинку, что выдаёт возбуждение его малыша (то, что Пак успел лично ощутить бедром). Самое греховное Чимин видит в глазах напротив и тонет в этих чёрных океанах. В их похоти.       — Прежде чем мы начнём, — Чимин расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, не разрывая зрительного контакта. — Я должен сказать три вещи.       Чимин облизывает губы, расстёгивая ещё две пуговицы.       — Во-первых, я хочу с тобой встречаться, — ещё пуговица, но уже медленнее.       — Во-вторых, мы не пойдём сегодня до конца, — снова пуговица. — Потому что так будет правильнее.       Последняя пуговица расстёгивается, являя Чону подкачанную грудь и кубики пресса.       — И в-третьих, — Чимин расстёгивает пуговицу на джинсах и молнию. — В коленно-локтевую, детка!        Чонгук стонет. Коротко и томно, но Чимину этого достаточно чтоб хотеть заплакать.       Пак думал, что Бэмби не может выглядеть еще более развязно, но это было до того, как он встал на колени и развернулся к нему спиной, прогнувшись. От этой картины пересыхает во рту. Никогда он не хотел кого-то столь рьяно.       Чимин залазит на кровать, обнимая Бэмби со спины. Руки Пака ложатся на бёдра младшего и он буквально вжимает его в себя, имитируя несколько толчков. У Чимина болезненно стоит, а от близости с Чоном становится только хуже. Пак не сдерживает стон. Неужели это прекрасное создание будет принадлежать ему?       Терпения Чимина на большее не хватает, он поспешно стягивает рубашку с брюнета, отшвыриваяя её на пол за ненадобностью. У Чонгука прекрасная и очень рельефная спина. Чимин оглаживает его шею, лопатки, бока правой рукой, левая тем временем крепко впивается в чоново бедро.       — У тебя такое крепкое тело — хрипло шепчет Пак в затылок Бэмби. — Мне не терпится тебя разрушить.        Чимин оглаживает спину ещё раз, бока, напряжённый пресс, а затем горошину правого соска. Вначале едва-едва задев большим пальцем, а потом уже уверенней проводит ногтём, отчего Чонгук вздрагивает, а после и совсем зажимает между большим и указательным пальцами. Чон стонет громко, хрипло и надрывно, от этого звука у Чимина всё плывёт перед глазами.       Чонгук откровенно хнычет и поворачивает голову в поиске чиминовых губ. И хён не в силах отказать. Поцелуй выходит очень тягучим и сладким, как патока. Чимин ухмыляется прямо в поцелуй и сжимает сосок ещё сильнее, а после нежно поглаживает.       Вторая рука Чимина тем временем перемещается с бедра на ширинку брюнета. Он ловко расправляется с пуговицей и молнией, а затем слегка приспускает штаны.       Чимин отстраняется чтобы увидеть, как налитая головка показывается из резинки боксеров, оставляя на ткани мокрое пятно предэкулята.       Пак инстинктивно сглатывает, вспомнив как чудесно ощущается тяжесть этого члена на языке, он нежно касается члена ладонью слегка надавливая, приспускает ткань боксеров, освобождая член от давления.       Чимин несколько раз проводит ладонью вдоль ствола, задерживаясь на чувствительной головке, размазывая выступающее предсемя по всей длине. Чимин кусает Бэмби за загривок и слегка надавливает между лопаток.       Чонгук понимает всё без слов, член в руке Чимина дёргается.       — Что так не терпится? — шепчет Пак в зардевшее ушко, прикусывая хрящик. Чон опускается, опираясь на локти, открывает обзор на свои крепкие ягодицы и нежно голубой кристалл между.       "Нежный и голубой, как и сам Чонгук", — думает Пак.        Чимин неверяще моргает. Похоже на сказку...       — Насколько хорошо ты подготовился? — спрашивает старший, дотрагиваясь до кристаллика. Чон хнычет.       — Я чист, — раздаётся откуда-то из вороха одеял и подушек. Пак облизывает пересохшие губы.       Чимин любовно оглаживает ягодицы, оставляя по поцелую на каждой из них, а затем несколько раз надавливает на кристаллик и получает хныканье в ответ. Пак медленно вынимает пробку до середины, а затем вгоняет её обратно, и так несколько раз, а после вынимает и отшвыривает на пол за ненадобностью.       — Что ж тогда, Bon appetit! — шепчет Чимин, но Чон его слышит, потому пытается отстраниться, но старший крепко удерживает его бёдра. Чимин делает несколько пробных мазков языком и ощущает вкус персиковой смазки.       Пак ухмыляется. Он таки отведает оленины в персиковом соусе. Чимин начинает медленно проникать языком сквозь не до конца сжавшееся колечко мышц. Чонгук вскрикивает и пытается отстраниться, но Чимин буквально только вошёл во вкус. Он проникает языком максимально глубоко, оглаживая нежные стенки, Чонгук беспрерывно стонет. От этих стонов у Чимина красная пелена перед глазами, последней каплей в чаше терпения становится совсем разбитое:       — Пожалуйста, — сопровождающееся заломленными бровями и капельками слёз в уголках оленьих глазок.       Чимин не выдерживает, он сам уже на грани слёз, но для своего малыша готов на всё.       Одной рукой он обхватывает член Чона в кольцо и начинает медленно надрачивать, а языком работает настолько глубоко и быстро, что не успевает глотать собственную слюну, смешанную с остатками смазки, что стекает по подбородку на яички.       Через несколько мгновений Чонгук начинает дрожать всем телом. Чимин готов вылизывать его вечно.       — Гуки, малыш, — говорит Чимин, сдавливая свой член второй рукой. — Давай, мой хороший мальчик.       Чимин стонет в унисон с младшим, ощущая как чонова сперма покрывает его правую ладонь, а колечко мышц сокращается вокруг его языка, с пошлым хлюпом Пак вынимает язык из мокрого ануса и ощущает, как собственные боксеры намокают.       Он ещё несколько раз нежно оглаживает член Чонгука, выжимая из него последние капли, а затем заваливается на бок, рядом с рухнувшим без сил Чонгуком и, глядя ему прямо в глаза, начинает слизывать его сперму с собственной ладони.       — Ничего вкуснее не пробовал в своей жизни, — говорит Пак, следя за смятением на чужом лице. Чонгук просто обессиленно стонет в ответ.       Чимин понимает, что дико хочет спать, но из последних сил наблюдает за умиротворённым лицом напротив. Чонгук постепенно успокаивается, его дыхание выравнивается, он всё медленней моргает. Его волосы выбились из хвоста, а рот приоткрыт. Малыш отправляется в сладкое царство Морфея.       — Спи, мой сладкий, — шепчет Чимин, нежно перебирая смоляные пряди. Чонгук засыпает, а Чимин ещё какое-то время слышит “мой”, эхом раздающееся в собственной голове.       Даже если этот малыш ещё не его, он сделает всё для того, чтобы его присвоить.       Потому что Чимин, кажется, уже принадлежит этому парню.