Игра в ложь

      Петра определённо отправилась бы на поиски Тони, не размести Морган свою чудную маленькую головку у неё на коленях. Паркер оставалось только послушно ждать Старка и гладить девочку по каштановым волосам. Думать о том, что её обыскались родственники, совсем не хотелось, пусть и стоило бы: раз уж телефон был погребён под толщей воды. Петра собиралась написать Гвен или Неду с чужого мобильного, чтобы уже кто-нибудь из них от её имени написал Мэй или Эмили, но для этого сначала необходимо было найти, собственно, хоть чей-нибудь телефон. Мисс Романофф скрылась так же резко, как и появилась, и Петра не успела попросить её об услуге, а дёргать и без того занятой медперсонал было неловко.       Девушка закинула голову назад, несильно стукнувшись о холодную стену. В ушах немного звенело — возможно, попала вода. «Как бы не заработать гайморит», — пронеслось в мыслях Петры, и она устало прикрыла глаза, машинально водя пальцами по мягким волосам Морган. Что можно было так долго делать в палате мисс Поттс?.. Петра не хотела себе признаваться в этом и уж точно не собиралась затрагивать эту тему перед кем-то, но… она действительно устала и хотела бы принять душ или ванну и лечь в кровать, и с каждой секундой это желание только возрастало, и на самом деле её удивляло, что Тони об этом не подумал. «Нет… Он не то что не подумал, он просто так же, как и я, как и мисс Поттс, перенервничал… Ему даже отчасти хуже, потому что он переживает за нас. Его там не было, он наверняка чувствует раздражение или даже злость и представляет иные варианты развития, если бы мы…» Петра выдохнула. Тони просто боялся за подругу, которая была его семьёй, ничего такого, что он немного задержался у неё в палате и, кажется, забыл про Петру… Потому что он не забыл. — Хэй, Морган… — Петра резко открыла глаза, когда до неё донёсся едва знакомый голос отца девочки; мужчина мельком глянул на сонную Петру, кивнул ей и забрал и не думающую просыпаться дочь. — Поехали домой, сладость.       Петра несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя, потому что, по всей вероятности, ей тоже придётся вставать через пару секунд или минут. Стоило подготовиться. Ноги затекли, а голова стала тяжёлой, и Петра приложила ко лбу руку. Та была какой-то холодной. Впрочем, у неё часто мёрзли конечности, порой Мэй предлагала ей носить перчатки даже в квартире. — Ну, ты как? — Тони оказался перед нею на корточках, положив ладони ей на коленки, и Петра расплылась в улыбке, с нотками болезненности подумав, что о ней-таки не забыли; тут же мысленно покачала головой — какая же ерунда, Тони не мог забыть о ней, зачем ей выдумывать проблемы там, где их нет? — Как себя чувствуешь? — Нормально, только замёрзла немного.       Тони поднялся и потянул к себе Паркер, аккуратно заставляя её встать на ноги. Петра нехотя сделала это, повалившись на него и тихо засмеявшись тому, что уже не в состоянии стоять. — Ничего, сейчас тебя отогреем, — Тони поцеловал её в висок, когда Петра положила голову ему на плечо, и обнял девушку за талию, чтобы та держала равновесие. — Потерпи немножко, скоро будем дома.       Петра моментально пришла в восторг, забыв о том, что приходило ей в голову всего пару минут назад. Тони волновался о ней, он был нежен и заботлив, Петра была ему дорога, всё было прекрасно, и сейчас Тони собирался согреть её своим теплом. Это было тем, что ей нужно. По сути, ей и нужно было только одно: чтобы Тони её не оставлял. И сейчас он пришёл.       Это было, как в детстве, когда оставленная на попечение сестры Петра ждала, когда Эмили наиграется с подружками, и двадцать раз успевала подумать, что вовсе не нужна ей, что Эмс не любит её, что для неё подружки важнее, чем Петра. Она уже успевала смириться со своей участью, когда Эмили внезапно прощалась с подружками, брала Петру за руку и вела домой, заставляя сестру чувствовать себя самой счастливой. Это было так похоже на то ощущение. Когда её брали за руку, и она прощала всё на свете, лишь бы её больше не отпускали.

***

      Тони нравилось смотреть, как Петра спит, пусть это и звучало жутковато. Они лежали в одной постели, и девчонка захватила в плен его правую руку, использовав её вместо подушки. На самом деле это было круто: потому что тяжесть на его руке подтверждала, что Петра была рядом. Боже, он так испугался.       Когда мужчина учил её плавать, он не думал, что сей навык понадобиться ей так скоро и в такой ситуации. Но он был действительно рад, что оказался полезен хоть в чём-то. Пеппер была не в лучшем состоянии. Она непременно пойдёт на поправку, но сам факт, что сейчас ей было плохо, невероятно расстраивал и злил. Такие аварии не происходили случайно, Пеппер была хорошим водителем, место не было опасным, а покушения на жизнь генерального директора СИ происходили по несколько раз в год.       Тони глядел в потолок, иногда посматривая на сопящую Паркер, которая действовала на него, как антидепрессант. Такая маленькая и такая сильная одновременно; сегодня он в полной мере ощутил, насколько боялся её потерять. Это же чувствовала Пеппер, когда Тони возвращался с очередного задания, потрёпанный телом и душой и с месячным запасом кошмаров? Влюбиться в Паркер, наверное, было его грёбанной кармой, хоть он в неё никогда и не верил — это ж откуда-то из буддизма? А он чёртов атеист уже много лет. Мама хотела, чтобы он стал католиком, но что поделать — вряд ли она хотела умирать в сорок семь. Не всем желаниям суждено сбыться. — Мне нравится, как ты пахнешь моим гелем для душа, — тихо пробормотал Тони, зная, что спящая девушка его не услышит, и подобрался к ней, обнимая второй рукой. И кое-что ему не понравилось. Тони нахмурился. — Петс? Тебе холодно? — Петра не ответила, и Тони начал легонько тормошить её, чтобы она проснулась. — Петс. — Никакой реакции. — Пятница, включи свет, — приказал мужчина. Когда исчезла темнота, Тони приподнялся и аккуратно убрал руку из-под головы девушки. Ему не понравилось, как выглядела Петра: слишком бледная, слишком бездвижная. — Э-эй, — он начал волноваться. Чёрт, в его возрасте ему нельзя было так нервничать больше одного раза в день. — Петра! — Она будто не слышала его, и Тони чертыхнулся сквозь зубы. Петра была ледяной. — Пятница, звони Чо!

***

— Не смотри на меня так, — бросил Тони не сводящей с него глаз Нат. — Ты облажался, — спокойно ответила она. — Я, блять, знаю! — рявкнул Старк. — Хочу в этом убедиться, — пожала плечами Наташа.       Тони скрипнул зубами и опёрся спиной на стену, скрестив руки на груди. Чёрт, он и вправду облажался. По полной. Надо было отправить чёртову упрямицу Паркер к врачу, надо было быть внимательнее к ней, надо было спрашивать у неё, как она себя чувствует, каждые две минуты, чтобы та в конечном итоге сдалась и сказала правду… Надо было, надо было. Какая сейчас уже разница? По итогу Тони всё равно всё сделал не так, и это уже не изменить. Он так пёкся о Пеппер, что не уследил за состоянием Петры. А она же грёбанный ребёнок, Тони ведь знал это! Давно знал! Она же никогда не говорит, что ей плохо, пока ей лично пальцем не ткнёшь в пулевое отверстие. — Зачем ты пришла сюда? — раздражённо поинтересовался Тони. — Я тоже волнуюсь за Петру. — Что ж ты раньше этого не сделала? — огрызнулся он.       Нат сузила глаза и подошла к нему вплотную. — Это твоя обязанность, Старк, не моя. Я думала, ты сообразишь. Когда до тебя дойдёт, что за эту малышку теперь отвечаешь ты? Она доверилась тебе, она не может позвонить тёте и сестре, чтобы её забрали из больницы, не может объяснить ситуацию, потому что в ней тем или иным образом фигурируешь ты, она может положиться только на тебя, Старк, а ты берёшь и забываешь об этом. Они обе были в машине, и Пеппер, и Петра, но ты сбагрил на Петс ребёнка и побежал к Пеппер, хотя у неё есть муж, есть её собственная семья, которая в состоянии о ней позаботиться. У Петры на данный момент нет этого преимущества. В этом разница, понимаешь? Она нуждалась и нуждается в тебе больше, чем Пеппер, — сказав это, Нат отвернулась от мужчины и обратила всё внимание на вышедшую из палаты Петры доктора Чо. — Как она? — Я сбила ей температуру и дала лекарство, так что к утру с её регенерацией она должна прийти в норму. После такой аварии ей надо было сразу показаться к врачу, чтобы определить степень переохлаждения. Поговорите с ней о том, что скрывать своё состояние даже с её здоровьем может быть опасно. Я останусь в гостевой комнате и зайду к Петре через несколько часов, чтобы проверить, не поднялась ли температура снова, и потом ещё утром. Пока что можете зайти к ней ненадолго, она пришла в себя, но, вероятно, скоро уснёт. — Спасибо. — Не за что. — Ладно, раз она в порядке, я пойду, а ты поговори с ней. Немедленно, — сказала Нат. — Да, — прошептал Тони. — Я знаю.       В палате было тихо и светло, хотя за окнами стояла глубокая ночь. Тони подошёл к высокой койке, на которой лежала Петра, взял её маленькую ладошку в свою и поцеловал. Петра открыла глаза; несмотря на ужаснейшую усталость, её сердце колотилось, как в припадке, поскольку она слышала разговор Тони и мисс Романофф. Она не собиралась говорить Тони ничего подобного, но Наташа озвучила все её спрятанные куда-то далеко-далеко мысли, и это одновременно приносило и облегчение, и страх. Петра бы не стала соревноваться с мисс Поттс в важности. И она ни за что бы не потребовала, чтобы Тони в первую очередь заботился о ней, Петре, а не о человеке, которого знал больше десяти лет. — Будешь ругаться? — тихо, совсем слабо поинтересовалась Петра, выдавив какую-то жалкую полуулыбку.       Тони прикрыл глаза, желая прибить её. — Прости меня. — Ты не виноват, это… — Петс, я должен был позаботиться о тебе, и я этого не сделал. Я виноват в том, что ты потеряла сознание. И не отрицай это. — Я… — Не отрицай. — Петра замолчала. Тони просто смотрел на неё. — Ты важна для меня. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Я переживаю за тебя не меньше, чем за Пеппер, хорошо? — Я не…       На мгновение Петра испугалась, что Тони подумает, что она ревнует его к мисс Поттс. — Я буду стараться лучше, чтобы доказать тебе это, — он поцеловал её в лоб, стерев большим пальцем покатившуюся по щеке слезинку. — Я люблю тебя, Петс.

***

      Петра вернулась домой в понедельник, предполагалось, что после ночёвки у подруги, то бишь Гвен, и учебного дня. Ей хотелось быстренько проскочить в душ и лечь спать, не отвечая ни на какие вопросы. В целом, их и не должно было быть. Но они появились у Петры, когда она застала Эмили в их комнате с бокалом вина в руках. — Приве-ет, — протянула Паркер-младшая.       В последнее время они так мало общались, что ей начало казаться неловким их нахождение в одной комнате, что было абсолютно ненормальным явлением. Они же были сёстрами! Петра не отрицала, что в этом была и её собственная вина тоже. С геройской деятельностью, Мстителями и, главное, с Тони ей как-то стало… всего хватать? Иногда ей казалось, что Эмили всё ещё в Италии, и это даже начало представляться чем-то… правильным? Тони как будто пытался научить Петру думать о себе тоже как о чём-то важном, ценном, центральном, том, за чем тоже стоит побегать, а если Эмили этого не делала, то… — Ты встречаешься со Старком?       Улыбка сошла с лица Петры, и девушка уставилась на сестру. Врать или не врать? Почему она спросила? Если спросила, значит, ей всё было известно? Так есть ли смысл врать? У Петры задрожали губы. — Эмс… — выдавила она, понимая, что момент, которого она так боялась, настал. — Петра, я… — Эмили смотрела на Петру с нескрываемым шоком. Одно дело — догадываться. Она увидела их со Старком в больнице, когда навещала подругу, и это выглядело весьма неоднозначно; можно было много чего подумать — ну или попытаться, — и Эмили всё же решила уточнить, хотя в голове непроизвольно быстро сложились эти неприятные два и два… Другое дело — знать. А Эмили поняла всё без слов. Без подтверждений. Взгляд Петры говорил красноречивее любых слов. — Петра, ты понимаешь, что это неправильно? У вас разница двадцать с лишним лет! Он же тебя использует! — подскочила Эмили. — Это не так, — глядя на сестру, произнесла Петра. — Да что ты? И с чего ты это взяла? Петс, да как вы вообще пришли к этому?! Он же… — и тут до неё дошло. Почему Старк резко перестал бегать вокруг неё, почему Тони не переспал с ней. Почему вдруг обратил внимание на Петру. Чёрт. Эмили истерично рассмеялась. Прикрыла лицо рукой. Засмеялась громче. — Он ведь знает, да? — Эмc… — Знает?! — Да, но… — Боже, ну и как это? — Эмили… — Петра попыталась дотронуться до сестры, но та увернулась. — Петра, что я тебе сделала? За что ты так со мной? Тебе так хотелось, чтобы я выглядела перед всеми полной дурой, притворяясь тобой? — Мне жаль, Эмс, мне правда… — Тебе всегда жаль. Ты никогда не думаешь обо мне. Ты только извиняешься, когда что-нибудь сделаешь, а потом тебе жаль. — Я не думаю о тебе?! — вспылила задетая Петра. — Это ты уехала в чёртову Италию на два чёртовых года! Ты забыла про нас с Мэй спустя пару месяцев! Ты приезжала к своему парню и друзьям, но не ко мне! Ты! — Я спрашивала тебя по поводу Италии! — закричала в ответ Эмили. — Ты не была против! — Я не могла быть против! — Почему?! — Потому что это была твоя мечта! — Петра вытерла мокрую щёку и заговорила спокойнее. — Ты мечтала учиться там. Ни я, ни Мэй не хотели, чтобы ты уезжала, но мы не имели права тебя останавливать, потому что ты заслужила этот шанс. Ты грезила этой страной и этим институтом. Эмили… — Петра подошла ближе к сестре. — Я люблю Тони. Мне жаль, что нам пришлось поставить тебя в такое положение, и я безумно благодарна тебе за то, что ты помогла мне, но в остальном… Я правда люблю Тони. И он любит меня. Мы вместе, Эмс. И я не думаю, что это что-то неправильное, наоборот, — Петра мечтательно улыбнулась, подумав о Старке, — мне кажется, это что-то настоящее, что-то долгое. — Тебе семнадцать. — Ну и что? — Нет, Петс, — Эмили покачала головой, глядя на сестру, как на сумасшедшую. — Ты не можешь. Я тебе не разрешаю. Это не-пра-виль-но. Тебе придётся выбрать… или я, или он.