Игра в ложь

      В последний раз Петра чувствовала себя такой напряжённой рядом с Мэй, когда из-за её неудачного эксперимента в четвёртом классе учительница химии осталась без бровей. Сейчас повод нервничать был посерьёзнее.       Петра видела разочарование на лице Мэй. Оно читалось в её морщинках на лбу и между бровей, в её жестах и главное — в глазах. Мэй никогда не смотрела на неё так прежде; это разрывало девушке сердце. — Мэй, я… — Значит, Старк, да? — тётя сидела со скрещенными на груди руками, и это означало, что её злость достигла предела. Но пока что она терпела и выплёскивала её по чуть-чуть. — Петра, пожалуйста, скажи, что Эмили пошутила. Скажи, что вы двое меня разыгрываете!..       В её голосе сквозило отчаяние. Она ведь чувствовала, что что-то не так! Что Петра стала реже появляться дома, что она ведёт себя иначе, что постоянно находится в СИ… А та авария, в которую она случайным образом попала вместе со Старком! Боже, как можно было упустить такое из виду? Как можно было проглядеть момент, когда её собственная семнадцатилетняя племянница связалась с сорокалетним мужчиной? Мэй была зла — и, в большей степени, на себя. Она не заметила! Не доглядела! Пропустила! И что теперь? Как объяснить влюблённой девочке, что то, во что она ввязалась, — ненормально? — Мэй, мы любим друг друга, — не стала ничего отрицать Петра.       Мэй вскинулась, подобравшись ближе к девушке, положив локти на столешницу и сфокусировавшись на племяннице. — Петс, ты запуталась. Ты не понимаешь, что делаешь. Да, понятное дело, Тони Старк, казалось бы, мужчина мечты, но это просто твои фантазии. Не романтизируй его, дорогая. Он тот ещё ловелас. Да и к тому же с такой разницей в возрасте… о чём вы можете говорить? Петс, да у него статус алкоголика дольше, чем ты живёшь на этом свете. — Мэй, он изменился. Сильно изменился. — Ну да, — фыркнула женщина. — Все так думают поначалу. Первое время тебя тешит надежда «Я его исправлю, и мы всегда будем вместе», но люди не меняются, детка. Поверь моему опыту. Он разобьёт тебе сердце, и что тогда? — Это ведь моё сердце, насколько я помню? — резко ответила Петра, вставая из-за стола. Мэй встала за ней. Петра вдохнула поглубже. Несмотря на все горячие чувства, что сейчас бушевали в ней, девушке всё же стоило быть помягче с тётей. Мэй просто волновалась за неё. Пусть и, по мнению Петры, чересчур сильно. Петра сделала шажок вперёд — во всех смыслах, и взяла руки Мэй в свои. — Смотри, давай сделаем так: мы встретимся все втроём и поговорим? Тони давно хотел рассказать всё. В том, что ты всё узнала вот так, только моя вина. Я откладывала всё, как могла. И, да, это было несправедливо по отношению к тебе.       Мэй смотрела на неё с полминуты, а затем, будто поборов в себе что-то, согласно кивнула. Но поспешила поставить условие: — Я поговорю с ним наедине. Тебя там быть не должно.

***

— Мэй. — Для тебя, извращенец, мисс Паркер. — Как скажите, — не обращая внимания на оскорбление, хмыкнул Тони. Как будто он ожидал другого. Конечно, тусклая надежда, может, и таилась в его сердце, но процентов на девяносто семь он был уверен, что встретят его как-то вот так — и это даже не худший вариант. У Тони всегда было превосходно с расчётами. — Как Ваши курсы, мисс Паркер? Ах да, — он обернулся, чтобы позвать официанта, — заказать Вам что-нибудь? Разумеется, за мой счёт. — Не надо заговаривать мне зубы, Старк. Перейдём сразу к сути. — О, и какова же, по-Вашему, суть? — скрывая наступающее раздражение, почти без иронии поинтересовался мужчина. — Ты должен отстать от Петры.       Тони не стал отвечать сразу, сделав глоток прохладной воды из стакана. Ему надо было собраться. Он говорил не с кем-то, а с тётей Паутинки; ему стоило держаться и не хамить. Слишком уж откровенно. Понятное дело, Тони не рассчитывал ей понравиться — на данном этапе знакомства, — однако, уж наверное, он был в состоянии, по крайней мере не усугубить своё нынешнее положение. — Мисс Паркер, позвольте возразить: Вам я ничего не должен. В долгах я не был с девяносто седьмого, и то, кажется, тогда я просто забыл заплатить штраф за парковку. Что касается Петры, согласитесь, мы не делаем ничего противозаконного, а если судить с точки зрения морали, то мораль у каждого своя. Я люблю Петру, а Петра любит меня, для Вас, как для её тёти, этого недостаточно?       Мэй подавила острое желание воткнуть зубочистку Старку в глаз. — Для меня, как для её тёти, важно знать, что она не будет страдать. Именно поэтому я хочу, чтобы ты разорвал эти отношения. — Нет, — Тони даже подумать не успел, как ответ сам вырвался из уст.       Другого варианта даже быть не могло. Тони что, чокнулся?       Тони любил эту девочку.       Когда Петра пришла к нему после ссоры с Эмили, когда рассказала, что её поставили перед выбором, Тони подумал, что, наверное, ему стоит сказать Петре выбрать сестру, вернуться к ней, ведь так правильно. Тони не истеричка, и он никуда не денется.       Он так подумал. Но слов не произнёс.       Потому что вместе с желанием посоветовать, как правильно, Тони также не мог противоречить внутреннему эгоизму.       Если честно, Тони было глубоко наплевать, что там с Эмили. Если честно, Тони не сильно переживал за отношения сестёр, когда Петра лежала в его кровати абсолютно голая. Если честно, Тони не был ангелом или рыцарем в сияющей броне, или даже банально джентльменом. Он был рад, что Петра выбрала его, даже если понимал, что, по большей части, этому способствовало то обстоятельство, что девушка оскорбилась самим фактом поставленных условий. Если честно, Тони бы с удовольствием оставил Петс у себя навсегда, и порой он забывал о существовании её семьи напрочь. — Нет? — Нет. А что ты, чёрт возьми, ожидала услышать? — Тони не выдержал. — «Да, конечно, раз ты настаиваешь, я брошу девушку, которую люблю», — так, что ли? — съязвил он. — Послушайте, мисс Паркер, — с нажимом произнёс Тони. — Я люблю Петру, и, что важнее, Петра любит меня. Это чертовски непростое дело, но она вот такая: любит сложности. Поэтому, пока она продолжает любить меня, я буду с ней, и мне глубоко всё равно на чьё-либо мнение. — Ты так в себе уверен, Старк? — Я уверен в ней.

***

      Петра ждала тётю, словно дети волшебников — письма из Хогвартса. Только не с трепетом, а с урчащим животом и комком желчи, подкрадывающимся к горлу — то ли от голода, то ли от нервов. Она приготовила пасту к приходу Мэй, чтобы попытаться задобрить её, но в итоге в третий раз разогревала блюдо в микроволновке.       Наконец, в замочной скважине заскрипел ключ — и Петра попыталась сделать вид, будто не ждала этого момента почти три часа. — Ну… что? — странный вопрос, но другого, более информативного, Петра за всё это время так, увы, и не придумала. Это правда было похоже на приход Мэй из школы после разговора с учителем. Не то чтобы у Петры когда-то были проблемы с учёбой, но кличка «тридцать три несчастья» за ней закрепилась не зря. — Мэй, не молчи, пожалуйста. — Как я и ожидала, — начала женщина, присев за стол, — стоило мне чуть надавить, и твоя «великая любовь» тут же сдала назад.       Петра почувствовала, как пол стал мягче.       Мэй что, хотела сказать, что Тони её бросил? Тётя глядела на неё с сочувствием, видимо, понимая, что переживает внутри себя племянница. Петра сжала руки. И зубы. В голове образовался сплошной мрак.       Она была так разочарована. Так зла. Так обескуражена и шокирована.       Этим враньём от самого близкого человека. — Тони не мог меня бросить, — спустя несколько минут молчания ответила Петра, поднимаясь со своего места. Мэй тоже встала. — Мэй, как… — девушка не знала, что сказать и как вообще составлять и произносить слова, — как ты можешь говорить такое? — Петра, я не вру, — настаивала Мэй. — Петс, послушай… — она положила руки на плечи племянницы. — Ты забудешь его очень быстро. Ты даже не заметишь, как…       Петра скинула с себя её руки, глядя просто неверяще. Что стало с её тётей? Что стало, чёрт возьми, со всеми? Это из-за неё? Из-за того, что она так много и часто врала, теперь ложь чужая и последствия лжи собственной посыпались на неё снежной лавиной? — Давай ещё раз, — тихо, совсем-совсем, как делают учителя, чтобы привлечь внимание учеников, сказала Петра, вытянув вперёд указательный палец. Голосовые связки дрожали из-за подступающих слёз, но её тон был решительным. Бескомпромиссным. — Проясним. Я люблю Тони. Тони любит меня. Это моя жизнь, Мэй, — в отчаянии прошептала Петра. — Тебе может не нравиться мой выбор, и мне жаль, правда, но ты не можешь решать за меня, что правильно, а что — нет. Ты не можешь указывать мне, кого любить, а кого — нет. И даже если сейчас, в отношениях с Тони, я совершаю ошибку, то это будет моей ошибкой. Она будет на моей совести. Обещаю, я не буду винить тебя ни в чём. Но… — Петра вытерла выступившие слёзы и шмыгнула, — если ты будешь продолжать делать то, что делаешь сейчас, то потеряешь меня.

***

— И снова здравствуйте, — усмехнулся Тони. — Чем обязан? — Я не буду против ваших отношений, но у меня есть условие, — сразу начала с главного Мэй.       Тони выгнул бровь, читая меню. — А мне, конечно, нужно разрешение, — с лёгкой иронией кивнул он. — Я слушаю. — Я хочу, чтобы вы с Петрой не виделись и не общались до её восемнадцатилетия. Во-первых, ей надо готовиться к экзаменам и поступлению. Во-вторых, это станет возможностью проверить ваши чувства. Если к тому моменту и ты, и она всё ещё будете хотеть быть вместе, то ладно, совет вам да любовь, как говорится. Ты просто… — выражение на её лице резко поменялось. — Пойми ты, Старк, я не такая злая, как вы оба считаете. Я просто не хочу, чтобы Петре было больно. Думаю, ты и сам в состоянии догадаться, что расставание пойдёт вам на пользу. Может, временное, а может и нет. Но, по крайней мере, и ты, и Петс будете точно знать, что чувствуете и надо ли вам это.       Первой мыслью Тони было экспрессивно удалиться из ресторана, в котором они сидели. Но затем он подумал.       Он уже размышлял об этом. Он был уверен в Петс, да, он был уверен в своих чувствах — конечно. Но, как бы мужчина ни хотел просто наслаждаться отношениями с Паутинкой, порой его нещадно гложили мысли о том, что он отнимал у Петс что-то важное.       Ему было почти сорок. Пусть он выглядел превосходно, пусть во многих вещах он мог дать фору большинству молодняка, но всё же Тони боялся, что не сможет дать Петре насладиться той сладкой частью молодости, в которой все юные девушки только начинают познавать новый, взрослый мир: поступают в универ, вступают в отношения, заводят друзей и без конца тусуются. Тони, конечно, мог постараться дать ей это, но всё же не в полной мере.       Что, если через несколько лет Петра поймёт, что ошиблась?       Тони не хотел расставаться. Даже на время. Он доверял ей, верил в неё, но время — та ещё проверка.       Однако он собирался дать ей подумать. Дать ей выбор.       И если через полгода Петра всё ещё захочет быть с ним, тогда… он уж точно больше её не отпустит.