Of Fan and Band

День у Элизабет в школе не задался ещё с самого первого урока. Она пришла домой, устало кинув сумку у двери своей комнаты, и решила, что новый фанфик – это то, что как раз не повредит для поднятия настроения. Она с блаженным вздохом глянула на стену, сплошь заклеенную постерами Металлики и отправилась на кухню. Любимую кружку пришлось вымыть, на ней ещё остались потёки от утреннего кофе. Долго выбирая, что бы такое себе соорудить в качестве ужина и творческой заправки, Лиз налила себе чаю в ту самую, теперь уже чистую, кружку с Металликой и, сделав трёхэтажный бутерброд с колбасой, она села за ноутбук. Откуда ж ей было знать, что сегодня по календарю ацтеков тот самый день, когда всё написанное в этот час пятнадцатилетней девочкой с тёмными волосами сбывается? Такое происходит раз в 500 лет и сами древние ацтеки вряд ли догадывались, что за интересы будут у девочек в 2010-м году… Так что она преспокойно начала повествование про свой любимый период. Не сказать, что её особо интересовал интерьер студии, или какие-то другие технические детали. Начала она с описания внешности. Вот об этом она могла писать просто часами! Они же все такие хорошенькие! Джеймс такой… такой сильный, властный! Кёрк такой изящный, хрупкий и утончённый… А Ларс… ох, Ларс… Девушка перевела взгляд на постер и залипла на пару минут. Потом её взгляд скользнул по Джейсону и улыбка сползла. Джейсон он… Джейсон. Просто Джейсон. Но она решила не тратить время даром, ведь домашку же ещё делать по алгебре! И её пальцы уже вовсю начали бегать по клавиатуре. Лиз было невдомёк, что 20 лет назад, в 91 году, ни о чем не подозревающие ребята станут жертвами её фантазии, переживая буквально всё, что бездумно появлялось на электронной вордовской страничке… *** Такой грозы Калифорния не видела уже давно. Металлика и её продюсер сегодня были не в духе. Это понял бы любой случайно вошедший в помещение. Скорее всего этот незнакомец извинился бы и тут же вышел обратно от греха подальше. Причиной тому была не только плохая погода, но и типичный творческий разлад, который металликовцы во время записи этого альбома переживали особенно часто и болезненно. Неожиданно раздался особенно ужасающий раскат грома, и «One on One» на мгновение погрузилась во тьму. Не успел Ларс договорить слово «Fuck», как свет вновь появился, и едва окинув друг друга взглядом, ребята не знали, что делать - пугаться или смеяться. Все в голос воскликнули: «Что за хрень?». Боб Рок, будучи как всегда по ту сторону стекла в недоумении и шоке оглядел ребят. С ними явно что-то случилось, или, как вариант, что-то случилось с глазами Боба Рока… либо ребята правда внезапно изменились почти до неузнаваемости. Похоже они сами заметили, что с ними что-то не то, оглядывая друг друга и что-то бурно восклицая. Джеймс стал как-то ещё выше, и фигура его стала куда внушительнее. Теперь он мог бы посоревноваться в телосложении с Данзигом или Жан-Клодом Ван Даммом. Волосы будто совсем выгорели на солнце, правда стали выглядеть куда аккуратнее. Самый настоящий красавчик с обложки женского романа – длинные, волнистые, белые локоны, голубые глаза, ставшие ещё ярче, и внушительные мускулы. Кёрк с удивлением разглядывал свои тонкие руки, какие-то они были правда очень уж тонкие… Зато цвет кожи стал на несколько тонов темнее. Теперь он стал походить на очень смуглого, мексиканского подростка. Особенные изменения претерпели его губы, они стали большими и какими-то припухлыми. Джейсон выглядел вполне обычно и вообще как-то не притягивал взгляд. Бобу, вроде бы и хотелось его рассмотреть, но он никак не мог уловить черты его лица. Самые большие изменения претерпела внешность Ларса, теперь его и вправду можно было принять за девчонку. Во-первых, он выглядел лет на десять моложе, а во-вторых, всё в нём приобрело какое-то притягательное нежное очарование… С такими длинными, пышными и шелковистыми на вид волосами, он вполне бы мог прямо сейчас идти и сниматься в рекламе шампуня. Тут Боб захотел нажать на кнопку громкой связи, чтобы спросить, какого чёрта происходит и что за маскарад они устроили, но лишился дара речи, когда понял, что на пульте нет ничего, кроме этой самой кнопки. Он в ужасе искал провода, датчики лампочки и рычажки, которые раньше окружали его в немереных количествах. Что теперь делать-то? Это ж деверсия! Кто-то пытается сорвать запись альбома! И если это сделал кто-то из этих засранцев, то им не поздоровится… — Рэнди! — крикнул он, взяв себя в руки. И понял, что за пультом он был совершенно один. Не видно было признаков ни одного члена команды, хотя он совершенно точно помнил, что перед тем, как свет выключился, с ними было, как минимум, три человека. Однако его мысли прервал крик из-за стекла. — Какого хрена с нами произошло?! Почему Кёрк выглядит как мексиканский дистрофик, а Джеймс как грёбанная фотомодель?! — кричал Ларс. — На себя посмотри! — не остался в долгу Джеймс. — Вот теперь ты точно не только ведёшь себя как баба, но и выглядишь так же. — Что ты сказал, придурок? — тут же ощетинился на него Ларс. — Нет, правда! — всё ещё оглядывая свои руки, поддержал Кёрк. — Похоже, из нас всех только Джейсон выглядит нормально. Все сразу же перевели взгляд на Ньюстеда. Ньюстед же с ужасом осознал, что не может раскрыть рта. В совершенно буквальном смысле. Он лишь что-то нечленораздельно мычал в ответ, размахивая руками. — Ребята, мне страшно, — нахмурившись покосился на него Ульрих. — Дайте уже ему ручку и листок, что он там мычит? Джейсон торопливо застрочил что-то в блокноте, буквально вырвав из рук все эти письменные принадлежности. Ребята обступили его, заглядывая через плечо. Хэмметт изумлённо выдохнул, выразив всеобщую реакцию, когда всё, что писал Джейсон будто бы впитывалось в бумагу и пропадало, оставляя её девственно чистой. Глаза басиста наполнились неподдельным ужасом, и он стал мычать ещё громче. Парни переглянулись. В комнату буквально влетел Боб Рок. — Если это вы!.. Я не знаю, как вы это сделали… но если это… — Боб… у тебя это… — Джеймс неопределённо указал куда-то в сторону волос. Продюсер, не ожидая ничего хорошего, медленно дотронулся до своей шевелюры, где явно не хватало нескольких сантиметров. — Эй… я никогда не замечал, чтобы у тебя глаза были карими… — протянул Ларс. — Что? Так, стоп! — выдохнул Рок, предпочитая не думать, что вдруг стало с его внешностью. — Вы такое сделать не можете… это всё… может нас всех кто-то ну… типа накурил?.. — несмело предположил он. — Мффмммфнм! — все перевели взгляд на Джейсона. Он посмотрел на них в ответ, изображая в воздухе что-то, что он только что промычал. Воцарилась тишина. Теперь на него смотрели четыре пары недоумённых глаз. — ММФМ! НФННМ! М! Ребята снова перевели внимание друг на друга, отвернувшись от Джейсона. Первым молчание нарушил Хэмметт. — Давайте просто уйдём отсюда?.. Все сорвались с места и метнулись к выходу. Правда оказалось, что из самого здания нет ни одного выхода, ни одного окна, и вообще стены будто и не предполагали никаких отверстий, кроме узких вентиляционных шахт. — Так, без паники. — Попытался взять ситуацию под контроль Хэтфилд. — Давайте просто подождём, пока нас отпустит. — Думаешь это коллективный глюк? — Вмешался драммер. — А как ты ещё объяснишь отсутствие выходов и пяти комнат, которые ещё с утра здесь были?! На это ни у кого не нашлось ответа. — И что будем делать? — спросил Боб. — А хрен знает… лично я пойду и выпью пива. Правда едва он сделал пару шагов в сторону кухни, как его буквально развернуло на 180 градусов. — Знаете, мне вдруг очень захотелось продолжить писать альбом… — неуверенно произнёс Джеймс. — Мне тоже! — хором отозвались остальные («М мфмнм!» сказал Джейсон). *** Спустя час. — Ларс… ЛАРС! Прекрати долбить по ним как истеричка!!! — Иди в жопу, Хэтфилд! Я сам не понимаю, что я делаю! — Наконец-то ты в этом признался! — Парни, заткнитесь… Я вообще не могу играть, у меня на гитаре все струны одной толщины! — посетовал Хэмметт. — А у меня звукоснимателей нет… но она играет! — Джеймс в сердцах кинул гитару на пол, как будто она была порождением сатаны. — ММФНФН!!! — Да, да, Джейсон… очень познавательно… — раздражённо отмахнулся Ларс. — Хэмметт! Ты почему так играть не умеешь?! — Ни с того ни с сего начал орать на него Боб Рок, да так люто, что все подпрыгнули. — Придумывай новое соло!!! — Но… это же… это было не соло, а ритм-часть из Motorbreath… — Ничего не знаю! Придумай соло!!! Ларс, незаметно для продюсера, покрутил у виска. — Не смей кричать на него! — Как-то очень пафосно поднялся Хэтфилд. — Я не позволю обижать моего друга… нет, брата! Мы все как братья! Нам столько всего пришлось пережить вместе! Он был со мной в трудные минуты и тяжёлые времена. Ничто не разорвёт наши узы! Ларс встал и картинно похлопал, закатив глаза. В то время как Хэтфилд, казалось, сам не понял, что он только что наговорил. Зато откуда-то сбоку послышались всхлипы. — Эй, Кёрк, ты чего ревёшь? — окликнул его Ларс. — Не знаю… — выдавил соло-гитарист. — Он так трогательно сказал! Неожиданно Ульриха будто что-то дёрнуло изнутри, и он стремглав подбежал к Хэмметту, заключая его в крепкие объятия. Кёрк уткнулся ему в плечо, не в силах остановить истеричный поток слёз, причин которому он и сам не мог найти. А Ларс, как-то очень уж настойчиво гладил его по спине и зачем-то поцеловал в макушку. — Что ты делаешь, отстань, Ларс, — всхлипнул Хэмметт. — Не могу! — А потом с придыханием добавил: — Ты такой красивый, когда плачешь… Что?! Что я только что сказал?!?! После чего Ларс отскочил от гитариста, как ошпаренный, сотрясая воздух такими отборными ругательствами, что Хэтфилд даже приоткрыл рот. — Это бред какой-то… — Боб устало спрятал лицо в ладони.