Of Fan and Band

Лиз еще раз перечитала написанное. Ссора Боба Рока и Кёрка получилась великолепно. Она сама в фильме видела, как этот противный продюсер вечно недоволен тем, что делает её ненаглядный соло-гитарист. На форуме эта глава точно должна всем понравиться... Потом она пришла к заключению, что сцена с Кёрком и Ларсом получилась особенно милой, поэтому Лиз на мгновение призадумалась… а что если развить эту идею и дальше? С лукавой улыбкой она решила, что немного слэша не помешает… В конце концов, чувства куда интереснее описывать. То, что за пределами студии существовал и другой мир, её интересовало мало, тем более в Калифорнии она не была, так чего про неё писать-то? Лиз, конечно, нисколько не сомневалась в том, что между Джеймсом и Ларсом что-то есть, но если добавить немножко пикантности… В общем, Лиз принялась писать продолжение. *** Боб Рок с удовольствием бы сбежал из этого дурдома, но дело было даже не в отсутствии двери, а в том, что каждый раз, когда он пытался встать, нечто буквально заставляло его плюхнуться обратно в кресло. Через каждые полчаса, он, ненавидя себя, жал на дурацкую кнопку громкой связи, и не своим голосом на всех орал. По ту сторону стекла, металликовцы едва сдерживались, чтобы не пойти и не вырубить Рока. Единственное, что их сдерживало, осознание того, что он во всем этом не виноват. Как и все они, впрочем. Продюсер совершенно задолбал их своими глупыми фразами, не имеющими никакого смысла. Все его советы сводились к тому, что нужно играть «поживее» и «поинтереснее». Ребятам едва удалось сдержать красного, запыхавшегося Ларса, который не по своей воле уже полчаса беспрерывно играл дабл-бас, а Боб постоянно покрикивал «быстрее!» и «ровнее!». Хотя больше всего доставалось Кёрку. Продюсер орал на него «Играй лучше» даже когда Кёрк не держал гитару. — Похоже, он не цепляется только к Джейсону, — угрюмо заметил Джеймс. На что довольный Ньюстед улыбнулся всем и показал «фак». Спустя час. Ларс, подперев щёку кулаком, мрачно наблюдал за Джеймсом, который вёл себя ещё более странно, чем предыдущие два часа. Он постоянно срыгивал, пердел, сплевывал на пол и почесывался. И делал он это как-то показушно, будто изо всех сил пытаясь доказать свою мужественность. — Может хватит чесать яйца, Хэтфилд? Или ты подцепил чего? Джеймс вздохнул: — Я уже сам устал… — О, какое несчастье! Хэтфилд устал пердеть! Срочно зовите CNN! — Заткнись, Ульрих! Ещё поглядим, что ты вытворять начнёшь… а я пошёл в душ, — и уже уходя пробубнил: — Пусть горячие струи воды смоют напряжение с моих тугих мышц. Ларс повернулся к Кёрку и многозначительно кивнул в сторону Хэтфилда. Кёрк понимающе вздохнул. У него вообще было какое-то меланхоличное настроение. Теперь драммер уже и не знал, что думать… просто ему грустно, или это ещё какой-то заскок. — Кёрк, с тобой-то что такое?.. — поинтересовался датчанин, после чего, ощущая как на языке зарождается чужеродная фраза, прикрыл глаза рукой и обречённо произнёс: — Я вижу, в твоих прекрасных глазах притаилась печаль… Кёрк склонил голову набок и обнял колени руками. — Ларс, я сейчас чокнусь, — всё так же меланхолично, но при этом чуть раскачиваясь, сказал он. Лиз с упоением писала о том, как Ларс встал из-за установки и сел к Кёрку на колени, но потом вспомнила, что Кёрк их, колени, обнял. Ларс кое-как слез с Хэмметта, перед этим едва не забравшись ему на голову. На фоне не стихали крики Боба Рока: — Играйте, факеры! Играйте! — Не обращай на него внимания, он не в себе… как и все мы, — попытался ободрить Ульрих, всё ещё сомневаясь насчёт эмоционального состояния соло-гитариста. — Спасибо, Ларсик, ты всегда меня поддерживаешь, — промямлил Хэмметт. — Ларсик?! — скривился драммер. Кёрк лишь покачал головой, вряд ли он чему-то сегодня уже сможет удивиться… Вдруг какая-то неведомая сила заставила Ларса и Кёрка недвусмысленно придвинуться друг к другу. Они с ужасом осознавали, как их губы становятся опасно близко. Ларс зачем-то высунул язык. Из угла послышалось предостерегающее мычание. К счастью, в этот момент из душа вышел Хэтфилд . Он снова появился как-то особенно пафосно. Во-первых, он был в одном узеньком полотенце на бёдрах, а во-вторых, вслед за ним виднелись густые клубы пара. Все недоуменно покосились на него. — Ни слова, — предупредил вокалист. — Да всё понятно, чувак, — потом взгляд Ларса встретился с весьма красноречиво топорщащемся полотенцем. — Ого! Это ты нам так обрадовался? — А может твоим блядским шортикам?! — не остался в долгу свирепеющий Хэтфилд, который в дУше занимался чёрт знает чем, только не мытьём. — Эй! Нормальные у меня шор… — Ларс опустил глаза и сперва даже подумал, что он вовсе забыл надеть что-либо. Однако отражение в стекле подсказало, что шорты на нём всё же имелись, но размерам они едва ли уступали девчачьим трусикам. — Ну вот что это?! Что это, мать вашу, такое!? Однако гнев его тут же начал меняться в противоположную сторону. Ребята осторожно наблюдали, как взрывоопасный драммер сник, опустил плечи, и вышел в соседнюю комнату. — Эмм… может надо это?... А то мало ли… — обеспокоенно произнёс Хэмметт. — Ага, пойду посмотрю, а то вдруг попробует из пальца застрелиться, — закатил глаза Хэтфилд. Похожую сцену девушка видела в фильме, так что ей показалось отличной идеей написать что-то похожее. Это без сомнения будет очень драматичный и эмоциональный момент! Джеймс зашёл в полутёмную комнату, где валялся всякий хлам, плевать, что у них такой отродясь не было, главное, что Ульрих сидел там, и его слегка освещал лунный, голубоватый свет. И это если учесть, что сейчас день, и окна в комнате по-прежнему не было заметно. — Ты чего? — подошёл к нему Джеймс и с удивлением обнаружил слёзы, которые поблёскивали на, по-девичьи гладких, щеках. — Почему ты меня так ненавидишь?.. — очень серьёзно спросил у него датчанин. Так серьёзно, что теперь Хэтфилд никак не мог разобрать, бредит он или и правда надулся. — Вот ты дурак, с чего ты взял-то? — Джеймс сел рядом, положив руку ему на плечо. — Ты всё время кричишь на меня, стараешься задеть… — тихо произнёс он, едва заметно всхлипнув. — Так и ты на меня орёшь… — вокалист не знал, как себя вести и что делать. Ларс никогда не ревел в студии из-за того, что они накричали друг на друга. — Неужели будешь делать вид, будто ничего не происходит… — повернулся к нему Ульрих, ошарашив длиннющими мокрыми ресницами, которые окаймляли неестественно зелёные глаза. — А ч... что происходит?.. — сглотнув ответил Джеймс, пугаясь своих внутренних порывов. Он с ужасом наблюдал, как его правая рука сама собой поднимается, и пальцы с нежностью проводят по скуле Ларса, смахивая остатки слёз. — Я люблю тебя… *** Через 15 минут Хэмметт едва не упал со стула, когда из той самой каморки, куда недавно ушли оба участника группы, с воплями вылетели они же. — Никогда, слышишь, НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ СМЕЙ ПИХАТЬ СВОИ РУКИ В МОИ ТРУСЫ… эти… ШОРТЫ! Ты понял меня, Хэтфилд?! — проорал Ларс. Хэмметт ещё никогда не видел его таким разъярённым. — Ты сам засунул мне в рот свой грёбанный язык! — густо краснея орал Джеймс. — А ты и не сопротивлялся! — Парни, заткнитесь!!! Драммер и вокалист замолчали и обратили внимание на Хэмметта. — Вы только что лишили девственности мои уши… так что просто сядьте и заткнитесь… *** — Может тебе ещё белизну и ёршик дать? — раздражённо предложил Ларс, наблюдая, как Хэтфилд вот уже полчаса вытирает рот рукой. Ему даже обидно стало. На что фронтмен ответил ему средним пальцем. — Почему никто не играет?! Ну-ка все взяли инструменты в руки и начали играть! — хрипя орал Рок. Джеймс не выдержал и, прошествовав тяжёлой поступью по студии, оторвал провод, который шёл к колонке громкой связи. Крики тут же стихли, да и сам Боб устало положил голову на пульт, произнеся: «Слава богу…». — Как думаете, долго нас ещё так штырить будет? — бесцветно подал голос соло-гитарист. — Мммфнф м ммннф, — развёл руками Джейсон.