Преподай мне урок

      — Отлично. А теперь сделай сравнительный анализ этих двух революций. Пяти минут хватит? Я задумчиво кивнула, покусывая кончик карандаша. Никогда не думала, что после двадцати буду ходить к репетитору, чтобы поступить туда, куда я совершенно не хотела. Но как несправедлива эта чертова жизнь. Однако даже эта сучка преподнесла мне приятный сюрприз, отчего каждое моё занятие превращалось в какую-то мою личную сексуальную пытку. Почти неделю я ходила домой к Роману Александровичу, бывшему преподавателю истории и нынешнему главы какой-то небольшой компании по программированию. Удивительно, как человек, потративший большую часть жизни на одно образование, резко переметнулся совершенно в другую степь. Однако это не мешало мужчине брать репетиторство. Конечно, Роман Александрович привык иметь дело со школьниками, готовящимися к ЕГЭ, а не к двадцати двум летним отступникам. На самом деле, я слишком долго бегала от родительской указки, даже почти вышла замуж, но потом все покатилось в тартарары, и мне ничего не оставалось, как приползти в отчий дом и, цитирую: «Взяться за ум и получить нормальное образование!» Что ж, вот такие невеселые обстоятельства и несколько не случайных связей привели меня в квартиру чертовски сексуального историка. Стоило лишь пару раз в компании обмолвиться о том, что отец выбил мне шанс сдать экзамен, буквально перевернув деканат, но я из истории помнила лишь дату отмены крепостного права. И то, благодаря развлекательному контенту из интернета. Вот так слово за слово, и я как-то оказалась прямо под окнами Романа Александровича, который за неплохую плату согласился вкладывать в мой скудный мозг тот предмет, что я ненавидела со школы. И ладно бы, если бы это был полноватый и лысеющий дядька или скрюченный старичок. Ведь именно так я представляла себе историка, когда знакомые ярко обозначили, что он больше не преподает. Значит, думала я, на пенсии уже. А вот не так все просто! Роману Александровичу явно было чуть больше тридцати, но выглядел он точно так, словно я каждый раз оказывалась в дурацкой прелюдии порно. Ему оставалось лишь выдать какую-нибудь донельзя глупую фразу, по типу: «Сейчас я покажу тебе, как пробивали блокаду», а затем сорвать с себя рубашку, а меня уложить на стол. Именно об этом я думала каждый хренов раз, оказываясь с ним один на один. И я не сомневалась, что мужчина думал о том, что я безнадежно тупа, ведь весь пройденный материал не откладывался у меня нигде, потому что всё место занимали сексуальные фантазии. — Как успехи? — историк снова делал это: подходил ко мне сзади и нависал над столом, упираясь в его край своей невероятно красивой жилистой рукой. Я могла часами зависать, разглядывая эти узловатые пальцы. — Алиса? — Еще минуту? — я всегда просила дополнительное время, хотя понимала, что попроси я бы час, меня бы это не спасло. В этот момент он всегда кидал усталый взгляд на настенные часы, а затем предлагал разобраться вместе. И я утопала в запахе его одеколона, кидая взгляды за ворот всегда белоснежной рубашки, стараясь разглядеть точенные ключицы и волоски на мощной грудной клетке. Уверена, он бросил преподавать потому, что его все хотели трахнуть. Почти каждое наше занятие проходило в таком ключе, что я пускала слюни на историка, а он пытался пассивно-агрессивно концентрировать мое внимание на теме изучения. Иногда я могла его выводить своим тупым молчанием, что ему приходилось заканчивать на час или полтора раньше, нагружая меня домашними заданиями. А я правда ничего не могла с собой поделать. И сколько бы я себя ни ругала, обещала быть более серьезной и внимательной, то с каждым разом одерживала сокрушительное поражение. Не могла я думать о революциях, когда видела, как он закатывал рукава рубашки, засовывал руки в карманы брюк, резким движением снимал очки со своего идеального лица и устало вздыхал. Хотела бы я, чтобы он вздыхал надо мной в темноте его спальни. Я выпрямилась и отвела глаза в сторону, чтобы хоть немного отвлечься от порочных мыслей. Роман Александрович сидел сейчас достаточно близко и водил пальцем по учебнику, что-то объясняя. Его голос проникал мне под кожу, разливаясь вибрациями по венам, заставляя меня покрываться мурашками. Но, опять же, я не воспринимала смысла, лишь льющийся баритон. Господи, да за что ты так со мной?! — Алиса, в самом деле, кому я это все объясняю? — Роман Александрович снова тяжко вздохнул и снял очки, чтобы потереть пальцами переносицу. В такие моменты я чувствовала себя неблагодарной сукой, которая тратила его время. — Простите, — я уперлась взглядом в учебник, стараясь игнорировать его пальцы, где на среднем и указательных были перстни. — Никогда не любила историю. — Тем не менее, твой отец платит мне, чтобы ты сдала экзамен, но с таким успехом он может просто отдать мне все свои деньги, потому что толку нет, — Роман Александрович поднялся, отчего стул противно заскрипел, и я скривилась. Я подняла взгляд на часы. От нашего занятия прошло всего полчаса, а я его уже довела. Что ж, это рекорд. Может, мне просто сказать ему, что нам нужно все это прекратить потому, что рядом с ним мои трусы промокают так сильно, что мне приходится надевать по две прокладки? Но в то же время я не хотела ничего этого заканчивать, боже. Я хочу ходить к тебе каждый день, но, уверена, однажды ты просто-напросто не откроешь мне дверь. У Романа Александровича вдруг зазвонил телефон и, сухо извинившись, он удалился в другую комнату, чтобы ответить. Я же воспользовавшись тем, что его нет рядом, попыталась вникнуть в сравнительную таблицу и начала делать для себя пометки в тетради. Ну хоть что-то я же должна из всего этого понять! Правда, зря я старалась, поскольку через пару минут вернулся Роман Александрович с пальто в руках. — Так, Алиса, — он спешно засунул в карман бумажник и взял ключи от машины, — мне нужно срочно отъехать. Неотложные обстоятельства. Меня не будет буквально полчаса, поняла? Затем я вернусь, поэтому повторяй все то, что мы успели разобрать. Буду спрашивать. Я ошарашенно смотрела на него, но в этот раз информацию я восприняла четко с первого раза. — Хорошо, — кивнула я, подпирая голову рукой и любуясь тем, как Роман Александрович накидывал на плечи пальто. Я могла себе вообразить, что мы живем так уже три года, и я наблюдаю такую картину почти ежедневно, провожая его на работу. К слову, сколько раз я сюда ни приходила, но так и не видела намека на женское присутствие в квартире. Да и обручального кольца историк тоже не носил. Однако это ничего не говорило. Может, эти его «неотложные обстоятельства» и есть дама сердца? Что ж, в любом случае, это не мешало мне фантазировать. К тому же, мое разбитое сердце прекрасно лечилось такими вот терапиями под названием: «Мечтаем о мужике, с которым нам ничего не светит». Ведь, если бы моя жизнь сложилась иначе, я бы никогда не встретила историка, а сейчас была бы со своим мужем. Не уверена, что была бы счастлива, но тем не менее. — Не скучай, Алиса, — бросил Роман Александрович на прощанье и покинул квартиру. Хотелось бы мне быть той самой Алисой, а ты тем безумным шляпником, чтобы все было страннее и страннее. Откинувшись на спинку стула и вздохнув, облизала сухие губы. Даже после его ухода вся квартира была пропитана запахом мужчины. Хотя, это неудивительно, ведь он здесь живет. Первые несколько минут я правда пыталась повторить всё пройденное, но буквы разбегались от моего взора. В голове не укладывалась информация из учебника, поскольку воспалённая и возбужденная фантазия подкидывала горячие образы. Мне вдруг захотелось увидеть его спальню. Я пару раз кидала взгляды в сторону двери, и лишь раз смогла увидеть край кровати, когда историк выходил оттуда. Он ревностно охранял остальную часть квартиры, предоставляя ученикам только гостиную с круглым столом, где проходили занятия, уборную и кухню. Я прекрасно понимала, ведь как-никак у работы и личной жизни должны быть границы. Но моё чертово любопытство… Я поднялась на ноги и аккуратно подошла к заветной двери. Клянусь, если она будет заперта, я дам себе пощечину и усядусь обратно, чтоб вызубрить каждую букву в том треклятом учебнике за одиннадцатый класс. На мое удивление, ручка поддалась и передо мной открылась спальная комната Романа Александровича. Я припала плечом к дверному косяку, не понимая, что я хотела здесь увидеть и разочарована я или нет. Самая простая комната с двуспальной заправленной кроватью, зашторенным окном, книжный шкаф, соединенный с гардеробом, и рабочий стол. На полу лежал белый ковер, а пройдя вглубь, увидела, что на дальней стене установлен турник. Какие-то невиданные силы направили меня в сторону гардероба. Господи, я ведь не нарушаю закон, правда? Надеюсь, что нет. Не знаю, зачем, но у меня появилась острая потребность понюхать его рубашку. Внутри шкафа были не одни строгие белые рубашки, были и чёрные, футболки, свитера и прочее. Я уж не стала копаться в его белье, просто схватила рукав белой рубашки и уткнулась носом. Она пахла морозной свежестью и апельсином. Отныне это мой самый любимый запах. У меня даже голова закружилась, и меня слегка повело в сторону. Пришлось присесть на край кровати, и тут меня осенило. Роман Александрович проводит здесь ночи… Он здесь спит и, скорее всего, не один, но чёрт возьми! Интересно, обнаженный?.. — Нет-нет, это уже перебор, — спрятав горящее лицо в ладонях, пробормотала я. — Да к чёрту!.. Скинув тапочки, которые каждый раз предлагал мне историк, я поползла по кровати к изголовью и улеглась на спину, уставившись в белый потолок. Мы могли бы просыпаться здесь вместе, и стоило мне повернуть голову, как я могла бы любоваться его спокойным спящим лицом. Сжав в кулак простынь, я прикрыла глаза и чуть выгнулась в спине. Никогда не думала, что буду изнывать от желания в чужой постели совсем одна. — Твою мать… — всхлипнула я, но уже не смогла остановиться. Приподняла бедра и расстегнула ширинку джинс, чтобы рука свободно скользнула в трусы. Как и я чувствовала, там все такое влажное, что, кажется, прокладка уже не справляется. Я не стала больше убиваться приступами совести, просто позволила себе подрочить в его кровати, представляя, что он мог бы со мной сделать. Мои пальцы массировали клитор, и я хваталась за простынь, сминая идеально заправленную кровать. Он бы точно заставил меня перевернуться на живот, чтобы взять сзади. Хватал бы за бедра, поставил бы раком. Я заскулила, но тут же зажала свободной ладонью себе рот, сильнее выгибаясь в спине. Господи, да что же такое я творю?.. Хотя, может, после такого я стану мыслить трезво в его присутствии. Я бы часто усаживалась сверху, чтобы видеть его потемневшие от похоти глаза и протягивать к нему руку, чтобы стереть капельку пота с подбородка. Позволяла бы ему оставлять синяки на своем теле. Я перевернулась на бок, сдувая волосы с лица, учащая движения рукой. Я вся взмокла, и футболка так интимно липла к телу, а дыхание стало частым и хриплым. Уткнувшись носом в подушку, снова застонала. Я бы продолжала называть его по имени и отчеству, когда он хватал бы меня за волосы, чтобы потом прижать щекой к матрасу. Я бы выгибалась под ним, чтобы его большие ладони могли скользить по мне и яростно сжимать грудь. У меня задрожали ноги, и я сильно сжала колени, кончая с тяжким вздохом. Ещё пару секунд приходила в себя, а потом осознание накатило так, словно меня облили холодной водой. Я подскочила на кровати, убирая прилипшие к лицу волосы и огляделась: подо мной все смялось. — Господи! — я закрыла ладонью рот. Я все еще неровно дышала и, наверное, была ужасно красной, но мозг вполне уже соображал. И от понимания произошедшего мне становилось плохо. — Блин! Блин! Я кое-как влезла в тапочки и принялась снова застилать кровать, чтобы окончательно стереть следы своего пребывания здесь. К счастью, мне удалось привести её в первичный вид, поэтому я поспешила покинуть спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Стоило мне умостить задницу на стуле, как из коридора послышался скрежет ключа в замке. Охренеть! Меня охватила такая паника, что я буквально начала задыхаться. Задержись я хоть на секунду…. Мне даже думать не хочется, что было бы… Или хочется? Я остервенело начала приглаживать волосы и поправлять на себе примятую одежду. Господи, хоть бы он не зашел в спальню первым делом. — Как видишь, я управился даже раньше, — кинув ключи на тумбочку, зашел в комнату Роман Александрович в пальто. — Как успехи, Алиса? Давай, еще минуты три и я тебя поспрашиваю, ладно? Я закивала, как болванчик, страшась даже посмотреть в сторону историка. Опустив глаза вниз, захотелось ударить себя по лбу. У меня даже страница осталась та же с момента его ухода! Я проследила тайком за мужчиной, но он, судя по звукам, скрылся в ванной. Я даже и не пыталась вчитываться в текст, потому что сердце стучало где-то в глотке, ладони вспотели, а взгляд всё время возвращался к двери в спальню. Все ли я поправила? А вдруг я не закрыла дверь гардероба? Или что-то оставила после себя?! Мне буквально захотелось завыть в голос и убежать отсюда и больше никогда не возвращаться! Ну как можно быть такой идиоткой? К моему великому счастью, Роман Александрович не намеревался проверять свою спальню, а сразу же подсел ко мне. И к огромному несчастью историка, он не смог вытянуть из меня и слова, поэтому ему пришлось снова провести мне краткий экскурс по пройденному материалу. Я же конспектировала и поглядывала то на его спальню, то на время. Впервые в жизни мне хотелось, чтобы наше занятие как можно скорее закончилось, но историк словно специально отвлекался на разъяснения или же пытался вывести меня на диалог, чтобы я выразила свое мнение. В конечном итоге, он проверил мои записи, отметил важные моменты, на которые мне стоило обратить внимание, задал кучу материала на дом и распрощался со мной. Пока я переобувалась в прихожей, а он наблюдал за мной, мне так и казалось, что он смотрит презрительно, как бы говоря: я всё прекрасно знаю, чем ты занималась в мое отсутствие, Алиса. — Ты точно в порядке? — в который раз спросил он, подавая мне куртку. — Д-да, ага, — снова кивнула я, промахиваясь с рукавом. Господи, даже одеться нормально не могу! — Мне кажется, я еще никогда не встречал человека, который настолько не любит историю, — он редко улыбался, когда был в моей компании, но когда Роман Александрович все-таки это делал, у меня замирало сердце. Он помог мне справиться с курткой, удостоверился, не забыла ли я чего, потому что однажды мне пришлось возвращаться за сумкой, и выпустил меня из квартиры. Неловко попрощавшись, я даже не дождалась, пока он закроется, побежала вниз по ступенькам, проигнорировав лифт.

***

      Мне не удалось уговорить отца прекратить мои занятия с Романом Александровичем, даже под предлогом найти другого репетитора. Следующая встреча с историком приблизилась куда быстрее, чем мне хотелось. Обычно, конечно же, я с нетерпением ждала занятий с ним, но с того момента я была вся на нервах. Я мусолила эту ситуацию, стараясь в деталях представить все свои действия, воспроизвести в голове его спальню и понять: остались ли за мной косяки или нет. Но, даже если я не совсем ровно заправила постель, заметил ли историк? Подумал ли он, что я шарилась в его вещах с целью ограбить, а не… Не того, что я там делала. Практически расстроенная и подавленная, а еще не выспавшаяся, я пришла на очередное занятие. Роман Александрович встретил меня как обычно при параде. Только в этот раз он был в черной рубашке без галстука и в таких же темных брюках. Правда, он был совершенно босым, что бросилось мне сразу же в глаза. Проигнорировав все это, я переобулась в гостевые тапочки и, неловко комкая в руках свою тетрадку, уселась за круглый стол. Но тут же замерла, задержав дыхание. Дверь в его спальню была распахнута, а двуспальная кровать стояла прямо напротив меня, буквально напоминая всем своим видом о том, что я там делала. Никогда он не оставлял хоть какую-либо комнату в квартире распахнутой, никогда. Меня вновь охватила паника, и я схватилась потными ладонями за ткань джинсов на коленях. Прикрыв глаза, начала глубоко дышать. Все нормально, с того раза прошла почти неделя. Может, он не успел прибраться после прихода его девушки? Или просто наводил уборку, поэтому оставил дверь открытой или проветривал помещение. Да что угодно, но только не то, что я там дрочила, а он узнал! Я вздрогнула, услышав, как историк прошлепал по полу рядом со мной. — Как успехи, Алиса? — он взял ноутбук и поставил его на стол передо мной. Он часто показывал презентации или какие-нибудь исторические ролики. — Выглядишь уставшей. — Все в порядке, спасибо, — нехотя отозвалась я, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — У вас как дела? Глупый вопрос, ничего не скажешь, но мне же нужно понять его настроение. Или хоть что-то вообще понять, потому что я в полном замешательстве. — Вполне неплохо, — отозвался Роман Александрович, подвигая ко мне стул. Он уселся чересчур близко, что мои ноги соприкоснулись с его, а плечом я задела мужчину. Я слегка удивилась, покосившись в его сторону. Мне пришлось поерзать на стуле, чтобы подавить приятную судорогу, что прошлась по всему телу. Несмотря на свою панику, я все равно млела от его присутствия. — Итак, сейчас кое-что посмотрим, а там дальше уже как пойдет. Я снова удивленно приподняла брови. «Дальше как пойдет» — было явно чем-то непривычным и странным, потому что Роман Александрович вначале каждого занятия озвучивал четкий план, по которому мы следовали изо дня в день. Я неосознанно напряглась, когда историк уперся одной рукой в спинку моего стула, а другой начал манипулировать на ноуте, чтобы включить видео. Я не могла успокоить сердцебиение, ведь мужчина сидел так близко! Я слышала его дыхание, а запах апельсинов был в два раза сильнее. Я чуть повернула голову в его сторону и смогла разглядеть несколько родинок на его скуле, начинающую отрастать щетину на щеках и подбородке, идеальный изгиб носа и плавную линию губ. Я быстро отвернулась, но тут же наткнулась глазами на кровать, что просматривалась из-за открытой двери, и ощутила, как начинает гореть лицо. Господи! — Что на этот раз? — мой голос вдруг охрип, но я все равно спросила его, чтобы отвлечься. — Увидишь, — загадочно отозвался историк, нажимая на пробел. Несколько секунд я видела наше отражение в чёрном экране, и могла думать только о том, как же гармонично мы смотримся вместе. Затем появилось изображение, и я не сразу поняла, пока вновь не подняла глаза на спальню. Я резко втянула носом воздух, понимая, что передо мной. Я напряглась и выпрямилась, смотря на видеозапись, на которой была запечатлена спальная комната историка. В углу экрана стояла дата нашего последнего занятия, и меня прошиб холодный пот. Твою мать, у него стоит там скрытая камера?! Нужно срочно остановить это безумие, я не хочу смотреть на это! Просто извинюсь и навсегда исчезну! — Не надо! — спохватилась я, подавшись вперед и нажав на пробел, чтобы затормозить видео. — Я… — Нет уж, Алиса, давай посмотрим, — он мягко обхватил мою руку и увел прочь от ноута, а затем продолжил ролик. Роман Александрович не отпускал моей ладони, держась за запястье. Конечно, я могла в любой момент освободиться, но не хотела. Сглотнув, увидела, как моя дурацкая фигура появилась на пороге комнаты. — А вот самое интересное, — усмехнулся историк, закидывая ногу на ногу. Я отвернула голову, чтобы не видеть этого позора, но мужчина мягко схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя, что нюхала рукав его рубашки. Я заметила, что Романа Александровича это явно веселило, когда мне хотелось провалиться к соседям и сдохнуть. — Пожалуйста, не надо, — снова попросила я, и историк остановил видео. — Алиса, девочка моя, нужно было раньше думать, — пожал он плечами. — В самом деле, самый сок только впереди. Смотри. Он кивнул на экран, где я уже лежала на его кровати и шарила рукой у себя в джинсах. Господи, спасибо, что мне ума хватило их не снимать! Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как намокают глаза. В жизни мне не было так паршиво, даже, когда мой жених бросил меня. — Хоть на порно сайт заливай, ты посмотри. Ты такая чувственная, здесь даже я не удержался, — его дыхание коснулось моего уха, и я убрала ладони от лица, но пару слезинок все равно скатилось по щекам. — Плачь не плачь, но ведь тогда тебе было хорошо? Что ты представляла, Алиса? Я с силой прикусила нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. Мои ребра словно бы сжимал жгут, и мне сложно было дышать. — Алиса, что ты представляла, когда занималась подобным в моей постели? — Роман Александрович настойчивее повторил свой вопрос, ближе наклонившись ко мне. В какой-то момент я поняла, что это не страх или стыд, а возбуждение сковывает мое тело, заставляя сердце так остервенело стучать. Историк буквально дышал мне в ухо, отчего у меня шевелились волосы. — Вас, — сипло выдохнула я. Моя грудная клетка так тяжело поднималась, натягивая ткань футболки. Я снова подняла глаза, замечая, что видео уже закончилось и экран снова стал чёрным. Роман Александрович и я отражались в мониторе, и я увидела, как он облизнул свои губы, а затем хрипло произнес: — Повторишь это для меня? — Ч-что? — я ахнула, резко повернувшись к нему. Он сидел настолько близко, что мой нос задел его, и я снова окаменела. Роман Александрович слабо улыбнулся и приблизился ещё сильнее, на что я была уверена: сейчас поцелует! Но он замер в жалких миллиметрах от моих губ и горячо прошептал: — Я хочу, — я ощутила, как его рука скользнула по моему колену, дёрнув в сторону, и я поставила ноги шире, — чтобы ты пошла в мою спальню, — его ладонь поползла по внутренней части бедра, и я начала глотать ртом воздух, — и сделала то же самое. Пальцы историка надавили на мою промежность, и я подумала о том, что ткань джинсов оказалась такой никчемно тонкой. Он ведь сейчас почувствует влагу, а я буквально умру от напряженной боли внизу живота. Я выгнулась в спине на стуле и схватилась за руку историка, зажимая его ладонь ногами. Господи, пусть он не останавливается! — Давай, Алиса, — Роман Александрович высвободился, и мне пришлось подняться. Я слабо понимала, что делаю, поскольку мое сознание явно было затуманено похотью. Но я вовремя остановилась, недалеко уйдя от круглого стола. — Что, ещё раз, я должна сделать? — зачесав волосы назад, неуверенно поинтересовалась я. Может, мне послышалось? Роман Александрович закрыл крышку ноутбука и устало потер пальцами переносицу. Вполне знакомый жест, означающий, что я вновь его достала своей тупостью. Он тоже поднялся, приблизился ко мне так, что мне пришлось упереться копчиком в стол, отчего тот слегка сдвинулся. Историк упёрся руками в края столешницы, отрезая мне ходы отступления. Мужчина навис надо мной, а мне пришлось подавить желание запрыгнуть на стол и обнять его ногами. — О чем ты думала в тот момент? — спросил он, не сводя с меня глаз. — Что тебя заставило переступить порог моей спальни и сделать это? Я растерялась от этих вопросов, забегав глазами по его лицу. Думаю, здесь был бы уместен вопрос: а думала ли я вообще? — Я думала… Думала, что если сделаю это, то перестану мечтать о… всяком. — «Всяком»? — он выгнул бровь, слегка наклонив голову на бок. — Я надеялся, что ты думаешь об истории, но видимо… Расскажешь мне? Я отрицательно мотнула головой, снова ощущая, как жаркий румянец тронул щеки. Роман Александрович не сдался и, взяв меня за руку, повел в свою спальную комнату. Я мечтать только могла о том, что мы вместе однажды переступили порог этого места, что он подведёт меня к кровати и буквально уложит. Я забралась с ногами, перед этим сняв тапочки. Историк сел рядом на краю, и я заметила, что его рубашка расстегнута сильнее обычного. — И-и что мне делать?.. — я уставилась на него, неловко комкая простынь. — Тебе показать запись ещё раз? — насмешливо поинтересовался он, подминая под себя одну ногу и поворачиваясь ко мне. — Нет! — я замахала руками. — Обойдусь! — Тогда начинай. Я улеглась на спину и снова упёрлась глазами в потолок. Боже… Не так я себе все это представляла, на самом деле. Почему мне так неловко, но я все равно возбуждена? Я чуть задрала футболку, оголив часть живота, и приподняла бедра, чтобы расстегнуть пуговку и ширинку на джинсах. Вообще-то, в моих влажных фантазиях, это Роман Александрович должен был раздевать меня и лезть ко мне в трусы… Я облизнула сухие губы, шумно выдохнула и отвернула голову в сторону, потому что историк не сводил с меня глаз. — Нет-нет, — он наклонился ко мне, нависнув, и заставил снова повернуться к нему. — Смотри на меня, Алиса. Я, загипнотизированная его темными глазами, кивнула. Он не спешил отстраняться, продолжая нависать надо мной, а я скользнула рукой к себе в трусы. Робко, словно в первый раз занималась рукоблудством, я надавила пальцами на клитор и чуть подалась бедрами вперёд, ощущая подступающий жар к лицу, который расползался вниз по шее и переходил на плечи. Я внимательно следила за реакцией мужчины, как и он за моей. У него раздулись ноздри, а губы слегка разомкнулись. Я продолжала двигать пальцами и не удержалась: прикрыла веки и со свистом выдохнула. Мои движения с каждой секундой становились смелее и активнее, пока я снова не выгнулась в спине и не задышала чаще. Кажется, Роман Александрович и сам не выдержал, поскольку я ощутила, как он задрал мою футболку. Я была не против, что он лицезрел мой застиранный лифчик, который был мне уже маловат. Мужчина провел горячей ладонью вверх по животу, огибая грудь в кружевной чашечке. Я заскулила в голос, и все мое тело тянулось к нему, за его рукой. Он не стал останавливаться и пополз выше, схватил меня за шею, и я запрокинула голову назад, роняя уже громкий стон. Волосы так противно лезли мне в рот, но я не обращала внимания, чувствуя только его прикосновения. Казалось, я вся оголилась и стала, как живой нерв, поэтому буквально сходила с ума. Наконец, его пальцы добрались до губ, а затем проскользнули в открытый рот. Я замычала, обхватывая губами и обводя языком фаланги. Я понимала, что мне хотелось куда большего, поэтому попыталась ввести в себя два пальца, но Роман Александрович остановил меня. — Позволь мне, Алиса, — его хриплый голос раздавался сверху, а дыхание обдало мои щеки. Мужчина вытащил мою руку, и я приподнялась на локтях. Он убрал свои пальцы из моего рта, а затем поднес мою ладонь, которой я трогала себя, к своим губам и слизал влагу. Я задрожала всем телом, смотря на него из-под полуопущенных век. Боже!.. — Что? — усмехнулся мужчина, когда я слегка шокировано начала убирать прилипшие волосы с лица. — Мне кажется, нужно сделать так. Роман Александрович так просто стянул с меня джинсы, оставляя в мокром белье и задранной футболке. В какой-то момент, он, раздвинув мне ноги, уселся между ними. Я снова откинулась на подушку и положила ладонь на свой влажный лоб. Я закусила губу, когда мужские пальцы прошлись по кромке трусов, надавили на клитор через ткань, а затем скользнули внутрь. Не снимая их, историк проник двумя пальцами в меня, сразу же начав двигать. Я застонала, прикусив ребро ладони, и начала двигать бедрами навстречу. — Пожалуйста, — заскулила я, смотря, как мужчина наблюдает за мной. — М? «Пожалуйста», что, Алиса? — хрипло отозвался историк, свободной рукой освобождая себя от рубашки. — Пожалуйста, Роман Александрович… А-ах, пож-жалуйста, — язык буквально заплетался, но в итоге я смогла выдавить из себя: — Возьмите меня, Роман Александрович. — Ты до сих пор зовёшь меня так? Роман Александрович? — искренне удивился он, расстегивая ремень на брюках. — Знаешь, Алиса, мне даже нравится. А мне-то как нравится! Он вновь навис надо мной, приспуская свои брюки. Уперевшись одной рукой в подушку над моей головой, мужчина припал губами к моей взмокшей шее, поднялся выше и, наконец, нашел мои губы для поцелуя. Я мечтала об этом с первого занятия, как только оказалась на пороге его квартиры и увидела этого серьезного историка. Господи, да я во сне видела тебя, Роман Александрович! А теперь твой язык у меня во рту, я лежу под тобой полураздетая, и ты вдавливаешь меня в свою кровать. Да! Он отстранился, чтобы отодвинуть мои трусы в сторону и резко оказаться во мне, отчего я изогнулась и вскрикнула. К счастью, я была готова, благодаря его пальцам, что ранее немного растянули меня. Роман Александрович, видимо, не особо любил прелюдию, поэтому сразу же настроился на быстрый и жесткий темп. Одной рукой он подхватил мое бедро и закинул его себе на талию, другой же прошёлся вверх по моему животу и проворно задрал бюстгальтер, оголяя грудь. Его узловатые пальцы впились в пухлую кожу, и я была уверена, что у меня останутся синяки. Роман Александрович двигался резко, а я рвано и часто стонала, извиваясь под ним, старалась хоть как-то подстроиться под этот безумный ритм. Шлепки от соприкосновения наших тел, казалось, разносились по всей квартире, даже заглушая скрип кровати. Мужчина вновь наклонялся ко мне за поцелуями или укусами, а я продолжала тянуть к нему руки, чтобы ухватиться то за волосы, то за шею. В какой-то момент историк схватил меня за руку и заставил подняться, насаживая на себя. Я оказалась сверху, обхватив его ногами, и он помог мне окончательно стянуть с себя футболку и лифчик. Обняв Романа Александровича за плечи, я сама начала задавать ритм нашего секса, он же держал меня за ягодицы и, уткнувшись мне в шею, надрывно дышал. Как бы хорошо мне ни было и насколько бы сильно я ни чувствовала опьянения от похоти, я все равно четко помнила, что Роман Александрович не предохранялся. — Р-роман Александрович, — ухватившись за его волосы на затылке, проскулила я, — вы же помните о безопасном сексе? — Помню, Алиса, не переживай, — хрипло отозвался историк, вновь укладывая меня на спину. Плотно прижавшись к моему телу, он захватил губами сосок на груди, а его движения стали более сдержанными и медленными во мне, да я и сама уже чувствовала скорую разрядку. Наконец, историк выпрямился, а я вскрикнула, когда он вышел и излился мне на живот. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы прийти в себя, но в какой-то момент я поняла, что историка в спальне нет. Мне было так лениво и вообще спать хотелось, но я заставила себя подняться. К счастью, Роман Александрович избавил меня от неловкости и убрал с моего живота свою сперму, правда, я вовсе не помню этого. Мне вообще кажется, что я отключилась на пару минут. Тем не менее, я смогла одеться и выползла из комнаты. Тут же, судя по всему, из ванной вышел мужчина в одних лишь брюках. Смахнув влагу с лица, он оглядел меня с ног до головы, а у меня сразу же созрел вопрос: — Вы и наш секс на камеру записали? Роман Александрович на мгновенье застыл, а затем рассмеялся. — Алиса, я похож на извращенца? — Да… В смысле, нет! — я неловко махнула рукой, но историк не разозлился, он снова засмеялся и, клянусь, это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала. — Не переживай, ты не станешь звездой порнхаба, хотя у тебя есть все данные, — Роман Александрович присел на край стола и уставился на меня, скрестив руки на груди. Я облизнула сухие губы и, обернувшись на спальню, глянув на смятые после нас простыни, задала ещё один интересующий меня вопрос: — А зачем всё-таки вам камера в спальне?.. Роман Александрович не переставал удивлять меня своим приподнятым настроением. Он покачал головой, улыбаясь, как хитрый лис, и, стрельнув в меня неоднозначным взглядом, спокойно ответил: — Знаешь, как-то раз меня обнесла на вид воспитанная одиннадцатиклассница. Она так же, как и ты, зашла ко мне в спальню и пошарилась по моим вещам. В итоге, я лишился телефона и круглой суммы денег. Так что, — он пожал плечами, — это мера предосторожности, а не способ записывать домашнее видео, как ты подумала. Я неловко улыбнулась, смахнув волосы с лица. Что ж, я бы не удивилась на самом деле, но стало немного легче. — Ну, если допрос окончен, — Роман Александрович развел руками. — Надеюсь, теперь ты станешь внимательнее на наших занятиях? Или мне стоит ещё раз преподать тебе урок? — Не откажусь… — я завела руки за спину, перекатываясь с пятки на носок так, словно готовилась отвечать у доски. — Тогда, — историк приблизился, обнимая меня за талию, — мы прошли теорию, пришло время практики.