Попугайное гнездо

19 октября. Они даже не скажут «прощай». — Ударь меня! Я сказал: возьми свою чёртову руку и ударь меня! — кричит Серёжа и хватает Олега за запястье. Всё его лицо в слезах, а в глазах читается боль. Было бы проще, если бы этот день запомнился только очередным нервным срывом Сергея Разумовского, но ведь на всё есть причины. Завтра Волкова забирают в армию. Нет, он, конечно, пошёл туда добровольно, но Серёжа ощущает это именно так. У него отнимают часть, самую важную его часть. — Серый, прости, но нет, я не могу, — Олег наотрез отказывается. Ему тяжело, очень. Жить столько лет, наблюдая такое. Ему тяжело бросить Разумовского, тяжело уйти, но также тяжело остаться. — Всё ты можешь, возьми и сделай это! — Серёжа не умоляет, он требует. Эта ярость в его глазах… Он орёт, стучит по стенам их съемной квартиры, бьёт посуду. Он устроил скандал. Сейчас ночь, соседи наверняка скоро вызовут полицию, если уже не сделали это. Но Разумовскому плевать. Пусть его скрутят менты, пусть увезут хоть в психушку… Он все равно завтра останется один, и ему уже не важно где. — Нет, я не буду… — Волков уже тоже на нервах, вечно спокойным он оставаться не может. А вот Серёжа наоборот пытается утихомириться, но каждое его слово звучит как чёртова пассивная агрессия. — Будешь, Олежа, будешь… Я так сказал, Олеж, я. Давай как обычно: я говорю, ты выполняешь. Идёт? — от его речи скрипят зубы, мурашки по коже, всё сжимается. — Ещё раз прости, но я не буду бить тебя. Давай мы просто успокоимся и ляжем спать, хорошо? — Волков стоит на своём, не сдаётся, падла. В нём слишком много уверенности. Уверенности в своих силах, в том, что он один способен усмирить зверя внутри Серёжи. Он слишком важен, слишком нужен, и нагло этим пользуется. Так сильно пытается помочь… Но он тоже уже на грани. Его нервам конец, они держатся на тоненькой ниточке, в которую Разумовский превратил крепкий канат. — Последний раз, Олег. Я последний раз что-то у тебя прошу. Нет. Это не просьба, это ёбанный приказ! Ты меня понял?! Надеюсь, да, потому что ждать я не собираюсь. Так что ты сейчас же возьмёшь и… — Он не успевает договорить, как ему прилетает пощечина. Волков сдался только что, Разумовский потерял рассудок уже давно. У него довольная улыбка. Глаза горят, а тело хочет ещё. На лице Олега мелькает секундный страх. Он бы успел понять, что натворил, если бы не Сережино «ещё раз». Он сказал это так легко… Отдал команду и запустил машину для убийств. Волков отдельная личность, но сейчас его человечность и разумность полностью испарились. Они вдвоем не ведут себя как люди. Животные, по-другому и не скажешь. Олег подходит, хватает за горло и душит. Тот Серёжа, что сейчас прячется где-то внутри, однажды читал про асфиксию в учебнике по биологии, этот же Серёжа испытывает от неё удовольствие. Ужас в глазах сменяется наслаждением. Блаженно. Ему это нравится. Воздуха не хватает, и от этого тот испытывает настоящий кайф. Он теряет власть над собой, он в буквальном смысле полностью в руках Олега. Разумовский контролировал всю свою жизнь, а теперь этот контроль у него отнимают. Он готов умереть прямо сейчас, только чтобы прочувствовать это состояние целиком. Спустя секунд пятнадцать крепкая горячая рука Волкова отпускает его, и Разум падает на пол. Кашляет. Долго. Набирает в лёгкие воздух. А затем приказывает Волкову сделать так снова…

***

Серёжу вдалбливают в кровать. Олег вошёл без подготовки, так что невыносимо больно им обоим. Удовольствия ноль. Плоть трется друг об друга насухо, и лишь попадание по простате помогает хоть как-то скрасить боль. Это даже нельзя назвать сексом, это просто… Ха, даже мыслей нет. Это просто безумие в самом негативном смысле этого слова. Одной рукой Волков держит руки, другой шею. Прошлому Серёже ведь не нравились игры с удушением, наоборот, у него была фобия. Каждый раз, когда кто-то проводил пальцем рядом с кадыком, Разумовского хватала паника. Что случилось сейчас? Он сам подставляется, закатывает глаза так, что зрачки становятся почти незримыми. Его тело не подчиняется, член стоит колом, невзирая на адские мучения, что физические, что моральные. Ему хочется кричать. Он кричит. А Волков переворачивает его спиной к себе, чтобы заглушить все звуки подушкой, чтобы абстрагироваться от них самому. Олег яростен и спокоен. Он тоже наслаждается. Бьет Серёжу, оставляя следы рук на ягодицах. Давит на него всем своим весом, чтобы наутро тот не смог даже встать. Не использует посторонних предметов, хочет выплеснуть все свои эмоции через физическую силу, хочет ощутить их последний раз. Разумовский пару раз отключается в процессе, но Волкову уже всё равно. В этом состоянии он продолжал бы трахать Серёжу, даже будь он трупом. Настолько он потерял голову. Они оба, двое сумасшедших, которым не место в этом мире. Им бы поселиться на необитаемом острове, без правил, ограничений, других людей. Да, им бы понравилось. Они уже одичали, хуже некуда…

***

Оба не следят за временем. Может быть, сейчас ночь, а может, раннее утро. Олег берет плеть. Да, она у них, оказывается, есть, Серёжа сам не знает, зачем и когда заказал её. Он и не вспомнит, но сейчас это не важно. Это не та плетка с висюльками или стэк, который продаётся в каждом сексшопе. Нет, это самый настоящий кнут, похожий на тот, которым дрессируют лошадей. До этого Волков обходился только тем, чем наделила его мать природа, но Разумовскому мало. Ему мало страданий, мало боли, и так много Олега. Ему нужно жёстче, грубее, нужно его потерять. — Бей так, чтобы остался шрам, — вопит Серёжа и Волков повинуется. Заносит орудие убийства над собой и совершает удар. Всего один, но этого вполне достаточно. Такой физической боли Разумовский не испытывал ещё ни разу. У него искры в глазах, бешенство. У них обоих. Они горят и сгорают до тла. Олег проводит пальцем по красной полосе на спине. Серёжа вскрикивает. Больно. Мучительно. И великолепно. Он бы так хотел увидеть оставленный Волковым след, но его чувства обострены так сильно, что ему достаточно его чувствовать. Олег бьет поверх своей ладонью и Разумовский кончает. Это сухой оргазм. Это так…

***

Время полдень. За окном самый разгар осени. Серёжа просыпается один в пустой постели, не может пошевелиться. Все жутко болит, особенно спина. Встань он сейчас, его не удержат ноги. Он пододвигается к спинке кровати, присаживается, осматривается. Вокруг полный бардак, и сам Разумовский выглядит не лучше. Он голый, на нем засохшая сперма. Мерзость. Олег даже не удосужился его вымыть… Олег. Серёжа снова ловит тревогу. В голове появляются неприятные мысли… Волков ушёл, и ему кажется, что это насовсем. Он теперь один, он больше не может существовать. Разумовский зарывается в одеяло и начинает рыдать. Громко, истощенно. Он слабый. Он слабый. Он слабый, и он готов это признать. Без Олега он не способен ни на что. Не способен даже идти, так что Серёжа ползёт. Ломит все тело до костей. Поясница неприятно зудит. Тяжело. Он направляется на кухню. Не знает зачем, но подсознание почему-то тянет его туда… Он уже на месте, лежит в горе разбитого стекла. Разумовский сам вчера побил всю эту посуду, оставил раны на себе, на Олеге. В детстве его пугали, что маленький осколок стекла может попасть в вену, проплыть по крови через все тело и попасть прямо в сердце. Серёжа надеется, что это уже случилось, и что именно это его и убьёт. Ждёт минут пять, но не умирает. Он поворачивает голову, видит перед собой обломок тарелки. Сверлит взглядом. Долго. Очень долго. Разумовский не думает, нет, в голове пусто. Он просто смотрит, а потом берет и вонзает его себе в бедро. Везде кровь. Больно. Сережа воет. Голова кружится. Стены квартиры рушатся, и ему открывается то, от чего его годами прятал Волков. В сознании мелькают картинки. Он видит улицу. Видит грязных людей, возомнивших себя богами. Мусор. Всю гниль, всю черствость. Беспредел. Он видит весь чёртов мир, что не готов принять его таким, какой он есть. Его посещает озарение. Мысли, что были спрятаны так глубоко в голове, мысли, что были там ещё до Олега. Он понимает, что был ограничен. Понимает, что упускал так много. Понимает, что Волков — не есть весь его мир.

***

На часах 9 вечера, закат. Серёжа просыпается от звонка. Встаёт, протирает глаза, идёт открывать. Он провалялся весь день на полу, неудивительно, что всё болит. Ему непросто идти, он отлежал ногу, и теперь хромает. Он медленно подходит, открывает дверь… На пороге стоит Олег. Веселый весь, в армейской форме. Прыгает, обнимает, целует. Сразу же начинает рассказывать что-то про ошибку, про то, что его с кем-то перепутали, и чуть не отправили служить. Про то, что проблема устранена и теперь они будут вместе. Вместе навсегда. Они ложатся на кровать. Улыбаются. Целуются. Они снова вдвоём, и больше им ничто не помешает. На часах 9:15 вечера. День заканчивается, Серёжа засыпает в холодных Олеговых руках. За окном поют птицы, падают золотые листья. Машины сигналят в пробках. Вдалеке орёт полицейская сирена. Солнце садится за горизонт, а с подоконника за ними наблюдает чёрный ворон.