Попугайное гнездо

16 июня. Выпускной. Другие уже заканчивают школу, а эти двое только научились говорить. На часах 8:30 утра. На улице привычно облачно. Это мог бы быть обычный день, но весна подошла к концу, и учебное время тоже. Сегодня выпускной. Именно та точка в истории, когда старое заканчивается, и начинается что-то новое. Переломный момент в их жизнях. Так много раз она делилась на «до» и «после», так что обойтись без последствий никто не мог. Время 9. Хотелось бы поспать ещё, но вокруг слишком шумно. Суматоха. Все на ногах, готовятся к празднику. У Серёжи уже всё готово: и костюм, и туфли, и такой же набор для Олега. Осталось собрать самого себя. Он встаёт, пинает в бок Волкова, идёт умываться.

***

4 часа дня. Начало вечеринки. Звучат тосты, крики, слёзы. Музыка. Тут громко, некомфортно. Хочется сбежать.

***

Сейчас 6. Одноклассники танцуют вальс, эти двое тоже. Не вместе, конечно же, они в России.

***

Время около 8, наверное. Серёжа ходит по незнакомому ему помещению в поисках Олега. Находит только бар. Берёт бутылку шампанского.

***

Уже 21:17. Произошел резкий скачок во времени. День оказался не такой запоминающийся, по крайней мере те события, что были раньше 9 часов вечера. Много людей, много слов… Не любят они это всё. Это не имеет смысла. В этой истории нет места ничему, что тогда было, ведь то, что случится позже, отпечатается в памяти ещё на долгие годы. Олег и Серёжа курят где-то на крыше. Это не школа, и не детский дом. Этот чердак они нашли случайно, но в их жизнях он может сыграть огромную роль, а может забыться, как и всё остальное. Нельзя знать наперёд. — Будешь? — Олег подносит сигарету к губам Серёжи. Она у них одна на двоих, общая. Последняя. Он затягивается и выдыхает серый дым. Что Волков, что Разумовский курят нечасто, но чуть-чуть всегда можно, тем более случай позволяет. К вечеру солнечней не стало, так что проводить светило за горизонт они и не надеются. Просто сидят и смотрят куда-то вдаль. Они не помнят сколько, но уже явно выпили. Ах, Питерская романтика… Олег делает затяжку и внезапно целует Серёжу. Без красноречивых сравнений, но дышать становится правда нечем. Они откашливаются, смеются… Минут пятнадцать занимает бессмысленная болтовня. О школе, одноклассниках, обещанной квартире в Сургуте, которую те уже решили продать. О темах, что поднимались не раз и скорее всего этот будет последним. О будущем. — Олеж, не хочешь об этом поговорить? — Разумовский кладёт голову ему на плечо. В глаза не смотрит. Волнуется. Уже такой взрослый, а ведёт себя как раньше. Остаётся маленьким ребёнком, которого так хочется завернуть в одеяло, обнять и утешить. — О чём «этом»? — спрашивает Волков и накрывает своей ладонью Серёжину. Он совсем не напряжен, наоборот, от него прямо так и веет спокойствием. Школа позади, прошлое уходит. Его не волнует ничего. Он смотрит вперёд, не видит цели, но всё равно куда-то идёт. Ему плевать на «потом», у него есть только сейчас. Только сейчас с Серёжей. — Ну об «этом»… — мямлит Разум, не говоря конкретно. Его начинает трясти. Тревожность штука такая, настигает в самый неудачный момент, даже если объективной причины на то нет. А справиться с ней ну никак не получается. Не получается самому. Олег понимает без слов, ему знакомо это состояние. Всё, что он может сейчас сделать, это обнять, поцеловать в лобик и сказать, что всё будет хорошо. Они сидят в обнимку. Ветер колышет волосы, земля уходит из-под ног. Они одно целое. Вскоре Серёже становится лучше, и как бы Волков не предлагал ему остановиться и не говорить о том, о чём не хочет, тот продолжает. — В общем, я это, спросить тут хотел… Олег, в каких мы отношениях? — голос тихий, неуверенный, и в то же время будто грани того, чтобы сорваться на крик. Олег не знает, но он долго готовился к этому. Говорить просто о простых вещах всегда тяжело. О, эти серьезные разговоры… — А ты не видишь? Вроде бы всё и так ясно, — отвечает с абсолютным пофигизмом Волков так, что Серёжу это прям трогает. Дьявол внутри начинает царапать стенки его сердца. Больно. Разумовский поворачивается лицом к Волкову, ведёт к сути. Пытается добиться чего-то большего. Выудить информацию, что жизненно необходима ему прямо сейчас. — Ну нет, конкретно, как бы ты это назвал? — А наши отношения должны как-то называться? — То есть мы не встречаемся? Они замолкают. Спустя столько лет сказать это слово, будто бы сделать каминг-аут. Думаешь, что на душе станет спокойней, но этот страх… Ужас, что появляется в моменте. Серёже уже не важно, что ответит Олег, он схватит инфаркт ещё до того, как дождётся его реакции. Но тот не заставляет себя ждать: — Если ты хочешь, то считай, что мы встречаемся… — Волков! Опять ты за своё, не соглашайся с каждым моим словом. У тебя есть и своё мнение, — Разумовского это злит. Он смог. Смог спросить то, о чём они так долго молчали, а Олегу всё равно. Правда кажется, что ему наплевать. — Я ведь мог дальше молчать, а мы могли бы остаться просто друзьями. И тебя бы всё устраивало. — Но ведь если бы я сказал, что мы просто друзья, ты бы и сам не стал спорить. Принял бы это как факт, а потом хныкал бы посреди ночи в подушку. Прости… Он прав. Чертовски прав. Они оба думают сильно много, а говорят сильно мало. Всегда на всё согласные, удобные друг для друга. Парочка глупых детишек. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — Разумовский опять зарывается в Олега и начинает рыдать. Не специально, слёзы сами льются с глаз, а он не может это прекратить. В такой-то день плачут все, и он тоже, только причина совсем другая. Ему тяжело, он устал. Перегрузил себя, а теперь силы кончились. Боже, он чувствует себя таким слабым. Отвратительно. Добрые слова утешения больше не помогают. У Серёжи самый настоящий приступ, и он просто не может успокоиться. Волков жалеет его, но от этого становится тошно. Он справится сам. Конечно, ему не помешала бы помощь специалиста, но его рядом нет. Здесь только Олег, только он. Кому нужны психологи, когда любовь спасёт мир? Волков собирается, берет Серёжу за плечи, сажает рядом, разворачивает лицом к себе и встаёт на одно колено. Торжественно. И неожиданно. Нет, Олег не попросит его выйти за него замуж, хотя тоже сделает предложение. Это и будет причина, из-за которого эта дата теперь будет обведена в кружок на календаре. — Ты как-то уже извинялся передо мной, теперь моя очередь. Прости меня, пожалуйста, Серёж. За то, что уделял тебе мало внимания, знаю ведь, что тебе его нужно много, а сам оставляю тебя одного, — он не готовился, нет, просто это те самые нужные слова, которые крутились у него на языке. — Мне жаль, если ранил, если делал то, чего ты не хотел. Прости за мою гиперопеку, на которую ты постоянно жалуешься. Я правда… Я просто не могу иначе. Прости за то, что сделал, за то, что сделаю в будущем. Я правда люблю тебя, — Олег падает на Серёжу и тоже начинает рыдать. Два бедных мальчика на случайной крыше где-то в пригороде Петербурга не могут разобраться в своих чувствах. — Я знаю, знаю, что ты часто этого не замечаешь, но у меня есть к тебе чувства. Так что с этого дня я предлагаю тебе, Серёжа, встречаться, не потому что иду у тебя на поводу, а потому что моя рука и сердце уже давно твои. У Разумовского истерический смех. У них обоих, на самом деле. На душе легко и тяжело одновременно. Глаза болят, лёгкие перестают работать. Они счастливы, но как же это больно. Эмоции. Их не получается контролировать. Тут не до романтики, не до страстных поцелуев. У Серёжи не получается вымолвить такое простое «Я согласен», он просто мотает головой и крепче цепляется за Олега. Это, наверное, первый раз, когда они плачут оба. Тут только они вдвоём. Больше ничего. Время 21:52. Солнце скоро зайдет за горизонт. Они не заметят. Заснут тут, их разбудит головная боль и похмелье. Им плевать на выпускной, но они запомнят этот день на всю жизнь. Запомнят, что теперь они вместе. Их мысли похожи, их желания идентичны. Оба хотят остаться вместе навсегда.