Фройляйн Марго.

Вошла ты, резкая, как "нате!"

В это утро мастер в очередной раз перечитывал "облако в штанах". Он многогранный человек, потому что будучи историком — восхищался футуризмом, с его ненавистью к прошлому, с любовью к хаосу. Владимир Маяковский всегда привлекал его как футурист, человек громкого пренебрежения ко всему и всем, что не хочет меняться. Однако после появления Марго, мастер, неожиданно даже для себя, проникся больше любовной лирикой поэта. Марго слишком подходила под описание «резкой, как "нате"» Лилички, с её быстротой, дерзостью и невероятной силой духа. Раньше мастер не считал себя лириком, не посвящал и даже не читал любимым женщинам стихотворений, считая это занятие глупым клише из любовных романов. Но то раньше... Вечером того дня у мастера было назначено свидание с Марго, он пригласил её на литературный вечер его друзей. Тогда это казалось отличной идеей, но сейчас, сидя над книгой, он всё чаще возвращался к мысли, что навязал Марго своё общество. Отложив книгу мастер встал и вышел на кухню. Наливая себе кофе в то утро он думал только о том, что Марго будет к нему холодна или, чего хуже, вообще не придёт. Эта мысль пришла совсем некстати, потому что сердце пропустило удар и кружка выпала из его пальцев, украсив пол лужей кофе и больно обжигая ноги. – Нда, как-то так я сегодня растекусь перед ней... – мрачно подумал мастер, – Однако гадание на кофейной гуще ещё никогда не было таким нетерпеливым. Нет, он должен взять себя в руки, его любимая женщина не должна быть в нём разочарована. Но как же сложно видеть её и вести себя здраво.... Мастер бросил взгляд на костюм, который висел на ручке двери, и задумался: цвет тёмного шоколада, пуговицы из небольших драгоценных камней и чудная ткань выставляли его в очень выгодном свете. Однако мастер не чувствовал себя уверенно, он понимал, что как бы ни были хороши его познания в философских догмах беспокойного старика Иммануила и пуговицы на пиджаке, он всё ещё абсолютно беспомощен в практике жизни, если впервые по-настоящему влюбился в 38 лет.

***

Марго уже ждала в квартире на Садовой, где проходил литературный вечер. На ней было бордовое платье до колен, кудри аккуратно обрамляли её лицо. А в ушах блестели серьги с какими-то ярко-зелёными камнями, которые чудесно подчеркивали её глаза. Марго выглядела не так, как другие девушки, которые там присутствовали. Те пытались оттенить своих кавалеров, собирая волосы и выбирая приглушённые тона в одежде. Марго, сама по себе яркая личность, на их фоне сверкала как бриллиант на солнце. Мастер застал её, разъясняющей, в наглой, но всё же вежливой манере, господину во френче его неуместность на данном мероприятии. —... не находите ли вы странным, что такой рациональный и серьёзный человек, как вы, посещает мероприятие лирики, на котором ему в общем-то не место? — Марго, дорогая, добрый вечер, пойдём к нашим местам? — вступил в разговор мастер, спасая незадачливого господина от дальнейшего унижения. — Здравствуй, милый. — улыбнулась Марго и приобняла мастера в знак приветствия. — А что уже семь? — Без пяти минут, если мы не хотим задерживать ораторов - нам следует занять места сейчас. — ответил мастер. — Вы сегодня просто обворожительны. — Спасибо, вы тоже выглядите, как всегда, безупречно. — сказала Марго, занимая место. — Эти пуговицы из немецкого агата вам очень подходят. Её действительно заинтересовали эти камни или на лице мастера было написано, что он хочет, чтобы она это оценила... — Да, именно так. — ответил мастер, хотя тон Марго и не подразумевал никакого вопроса. — Вам нравится? — Скорее да, чем нет, они хорошо смотрятся на этом пиджаке, но я не люблю полудрагоценные камни. — задумалась Марго. — Они даже в хорошей обработке выглядят скучновато. — Что ж, может быть. — замялся мастер, ожидавший совсем иной реакции. — Вы хорошо разбираетесь в камнях? — Лучшие друзья девушек - это бриллианты. — Марго улыбнулась одними губами. — Так вышло, что в определённые моменты жизни мне становились интересны совершенно, казалось бы, несвязанные с моей профессией вещи. Пытливый ум всегда ищет новые знания, тебе ли не знать. Когда мне подарили те серьги, которые в моих ушах сейчас — она отодвинула прядь, приглашая мастера взглянуть – я немного углубилась в геммологию. Скажите, вы знаете что это за камни? — Изумруды? — предположил мастер. — Отнюдь. — сказала Марго. — Это редкие зелёные бриллианты. — А они бывают не только прозрачными? — удивлённо переспросил мастер. — Да, как видите. — улыбнулась Марго. — Это зависит от условий, в которых формировалась кристаллическая решётка. Например, синими бриллиантами мы обязаны присутствию бора, который при взаимодействии с углеродом в составе алмаза поглощает красный, жёлтый и зелёный цвет спектра. А вот зелёные возникают под влиянием бета- и гамма-излучения. — Радиоактивные камни? — ужаснулся мастер. — Ну никакой радиации на них сейчас конечно нет. — вздохнула Марго, мастеру показалось, что как будто немного расстроенно. — Но да, именно её присутствие изменило цвет камня...

***

— Прошу тишины! — на импровизированную сцену, образованную полукругом стульев зрительного зала, вышел организатор вечера в тёмном фраке. — Мы сейчас начинаем! Марго повернулась к сцене и села в расслабленную позу. Мастер тоже перевёл взгляд вперёд. Вышел совсем ещё юноша, кудрявый, в белоснежной рубашке и с голубой бабочкой. Он выглядел ужасно взволнованным, должно быть впервые открывает литературный вечер, а может и вовсе прежде не читал свои стихотворения на такую уважаемую публику. Организатор из угла сцены представил его: — Мишель Шмете̾лин, наше юное дарование, поприветствуем аплодисментами! Слабые рукоплескания выражали слабый интерес публики к юному дарованию, так что юноша только грустно выдохнул и начал читать: «ты будто высечена искрой из камней, твои черты - точёные ножи. да, признаюсь, очень хотелось мне, но я, как видишь, выбираю жить. . свой каждый день любуюсь я тобой, ты хороша и мне не наглядеться. но я не влезу в этот тщетный бой! дороже всё же целость сердца. . мне даже как-то нечем крыться, да, я боюсь тебя, и что того? ведь есть такой несложный принцип: "моя безопасность превыше всего."» Пауза. Зал взорвался аплодисментами. Марго держала руки на коленях, но её взгляд отражал удовлетворение услышанным, мастер же аплодировал вместе со всеми, наблюдая как расцвёл Мишель после такого успеха. Поэт удалился, разгорячённый и счастливый. Зал начал оживлённое обсуждение услышанного. Затем на сцену вышел уверенный, статный мужчина высокого роста, который очень напомнил мастеру Маяковского. Он поднял руку и зал моментально смолк. Организатор только поднялся, чтобы объявить мужчину, но тот проговорил громким баритоном: — Не утруждайтесь, Григорий Пантелеймонович, я могу представиться и сам. Организатор возмущённо скривил лицо, но всё же сел на своё место. — моё имя: Вербин Дмитрий Борисович. — начал мужчина — многие из здесь присутствующих уже знакомы с моими стихотворениями, так что без лишних слов. И прочёл следующее: «я погубил три сотни светлых душ, ты говоришь, мне стоит прекратить. и так красиво по щекам стекает тушь, на очертания твоей груди. . вон впереди проложена дорога, для тех, кто любит отдавать приказы. ведь я слушаюсь ни дьявола, ни бога, ни даже из обоих сразу. . я сказок владелец и образов царь, печальных, с очами навыкат, меня хают те, кому "лирика — тварь!" лишь тем, что она многолика. . а ты мне скучна, если шёпотом — сера, не птица, но так, чудо в перьях. эгоцентризм — основа моей веры. в которой ты — другая точка зрения." Тишину вновь пронзили бурные овации. Дмитрий Борисович бросил несколько взглядов на Марго, которую, похоже, единственную, совсем не впечатлило это произведение, та лишь недовольно отвернулась от сцены. Выходили ещё поэты, Марго не аплодировала никому, в её глазах угас всякий интерес к происходящему. После трёх стихотворений она обратилась к мастеру: — А будут ли поэтессы? — Должна быть дальше, — ответил мастер. — Публика консервативна, и поэтому поэтессу поместили в конец программы. — Ха, держу пари, она будет поинтереснее всех этих унылых господинов в серых костюмах. — возмутилась Марго и с живым интересом обернулась к сцене. Оттуда, под шум аплодисментов, спешно удалялся длинный старик в цилиндре. Его спешка стала ясна, когда он буквально прыжками преодолел последние шаги до выхода из зала и скрылся за ним. На сцену вышла женщина, совсем молодая, на вид чуть младше марго, и осмотрела людей в зале. Публика, состоящая в основном из мужчин выглядела совсем недружелюбно, но Марго вся светилась от радости, глядя на поэтессу. Девушка с надеждой посмотрела на кресло организатора, но его обладатель и вовсе куда-то растворился, после чего вздохнула и представилась: Добрый вечер, дамы и господа, меня зовут Наталья Николаевна Прокофьева. Я понимаю ваш скепсис, и не претендую на снисхождение, но прошу Вас не судить о моих стихах так же строго, как обо мне. « вечное сияние чистого листа, в большем счёте разница будет не ясна, значит можно броситься головою в омут, бурный плач над строчками никого не тронул. . как бы так сложить слова, чтоб не пожалела? соскоблить с груди тоску — это лишь пол дела. надо же её затем разложить на блюде, дабы боль мою, и кровь полюбили люди. . я и не смотрю на лист, он глядит как бездна! своей тысячью глаз, говоря, исчезнуть, и растя, храня во мне все ростки сомнений, он один бранит меня, за молчащий гений. » Наталья Николаевна замолчала, глядя в основном на одну Марго, потому что остальная публика выглядела мало дружелюбно и не аплодировала вообще. А Марго была восхищена стихотворением и улыбалась поэтессе самой искренней улыбкой. Мастер тоже оценил прочитанное и, не боясь уронить своё достоинство перед этими людьми, зааплодировал. Марго опомнилась и тоже самоотверженно захлопала. Некоторые особенно сердобольные женщины попытались поддержать аплодисменты, чтобы избежать неловкой сцены, но спутники остановили их. Зал молчал и терпеливо ждал когда этот перформанс закончится. Наталья Николаевна улыбнулась Марго и мастеру, благодаря за поддержку и простучала каблуками к выходу. Как только она скрылась, зал будто прорвало. Все оживлённо засобирались, будто совсем и не обсуждая только что случившееся. Мастер понимал, что это безразличие абсолютно напускное, и что он и его спутница несомненно станут героями толков на долгое время, но только позже, когда уже не смогут этого услышать. Но ему было всё равно, а Марго тем более. Та вообще не была заинтересована в том, чтобы о ней доброжелательно отзывались люди, к которым она сама не питала абсолютно никакой симпатии. Мастер дождался, когда схлынет волна людей и взял женщину под руку. — А мы ещё куда-то пойдём? — удивилась Марго. — Нет, но я хотел проводить тебя. — смутился мастер — Но если ты устала, то я вызову тебе такси. — Не нужно, я хочу пройтись... — начала Марго и повела мастера к выходу. — К тебе домой. Таким тоном не напрашиваются в гости, о нет, таким тоном сообщают давно установленные и задокументированные события престарелые лекторы, которые уже давно разучились в чём-либо сомневаться, особенно касательно своей специальности.

***

На улице был поздний летний вечер и город уже успел остыть после жаркого дня. Марго жадно вдохнула прохладный воздух и перехватила его руку, чтобы избавиться от зависимой позиции даже в такой мелочи. Женщина шла медленно, и мастер не уставал от этого шага, но чувствовал, что относительно остального мира они идут очень быстро. Его подозрение подтвердилось, когда он бросил взгляд назад и увидел, что дом на садовой едва различим вдали уже спустя пару минут. Он усмехнулся, подумав о том, как не повезло бы тому, кто вздумал бы за ними погнаться.

***

Марго смотрела на него нетерпеливо, когда они зашли в квартиру и сели на кухне. Она взяла из упаковки зубочистку и вертела её в руках ожидая, пока мастер искал в шкафчиках кружки и чай. По рассеянности он забыл о том, что чая в его квартире не было уже несколько лет, а свою единственную кружку он разбил сегодня утром. Наконец женщина потеряла терпение и обратилась к нему: — Если ваш чай в этом случае лишь норма приличия, то я прошу вас не утруждать себя её соблюдением. — с этими словами Марго встала со стула и сломала несчастную зубочистку пополам. — Вы, кажется, упоминали, что пишите роман о Понтии Пилате, я хотела бы на него взглянуть. — Я не упоминал. — едва слышно произнёс мужчина и зашёл в свою комнату. Марго хотела зайти за ним, но впервые задумалась о том, что это может задеть мастера, так потеряно звучал его тон. Спустя несколько минут возни за дверью, он наконец вышел с небольшой стопкой исписанных с двух сторон листов и положил их на стол. У женщины загорелись глаза и она принялась пролистывать записи, не спрашивая разрешения. Минуло всего пара мгновений, когда она отложила их, и неожиданно сказала следующее: — Вы знаете кто я по крови? — Немка? — сказал мастер первую свою мысль, но тут же засомневался. — Вы сами так говорили… — Я не про это. — перебила Марго и подняла на него ужасно колючий взгляд. — Вы знаете чья во мне кровь? — Воланда. — произнёс мастер и сам удивился своим словам. Он вовсе не собирался говорить женщине о том, что ему о ней известно. А та не сводила с него взгляда и, что более странно, мастер не мог отвести глаза, как не пытался. Ему виделись в них какие странные огни, которые пугали до полусмерти. — Откуда вам это известно? — продолжила допрос Марго. — От Иешуа Га-Ноцри. — бесцветным голосом ответил мужчина. — Ясно. — вздохнула Марго и отвела глаза. Было видно, что она больше не находит в своём присутствии никакой необходимости, но всё ещё боится задеть чувства мастера, которые не понимает, и потому терпеливо ждёт когда тот скажет что-то ещё. — Водород, гелий, литий, бериллий... — бормотал мастер, пытаясь прийти в себя. — Бор, углерод, азот... — машинально продолжила за ним Марго, но тут же очнулась. — Успокойся, это не так уж страшно. — Это вы так думаете, Марго Воландовна. — сказал мастер, наконец беря себя в руки. — Впредь постарайся спрашивать нормально. — Ты бы соврал. — улыбнулась женщина. — И не паясничай, я вполне обойдусь без отчества. Конфликт был исчерпан даже не успев толком начаться. Мастеру, кажется, стоило бы обидеться на резкость его возлюбленной, только если бы он мог. Но он лишь поражался тому, как много скрыто в этой женщине и как ему хотелось бы её изучить и описать в несколько сот страниц. Марго же в этот думала о том... Впрочем, она не любит когда её мысли озвучивают. — Ты наверное хочешь уйти? — прервал молчание мастер, с не присущей ему бестактностью. — Так заметно? — усмехнулась Марго, поднимаясь. — Совсем немного. — улыбнулся в ответ мастер. — Я поработаю над этим. — сказала женщина и добавила, чуть помедлив. — А дашь почитать роман? — Ты же уже прочитала, разве нет? – ответил мастер и сам не понял с чего он это взял. — Да, – неожиданно согласилась Марго. – Но ты же наверное хочешь моё мнение без чёрной магии. Мастер рассмеялся, протянул ей записи и сказал: — Хорошо, а домой ты, вероятно, захочешь пойти одна. — Зачем же ты раньше скрывал свою прекрасную проницательность? — снова (в 13 раз за сегодня!) улыбнулась Марго, подходя к самой двери. — Мне нужны были козыри в рукаве... — начал мастер, но Марго прервала его поцелуем в щёку и вышла, заливаясь смехом. — Или не нужны... — протянул он, ощущая как от щеки разливается тепло по всему телу.