Фройляйн Марго.

L'enfer où tu iras, j'irais aussi Et ce sera mon paradis. *

Мастер изучал себя изнутри, он так давно не чувствовал в себе настоящей страсти, что держался за неё из-за всех сил. Марго была для него орлеанской девой, сошедшей со страниц книги. Образ воительницы Жанны д'Арк так и не стёрся с её лица для Мастера, видимо так сильно оказалось первое впечатление. С такой женщиной хотелось беззастенчиво флиртовать по-французски и Мастер даже честно пытался, но Марго решительно выступала против, каждый раз переходя на немецкий или на русский, будто всемирный язык любви чем-то страшно раздражал её. В любом случае, Мастер не настаивал. Он вообще никогда не настаивал. Марго вселяла в него некий благоговейный трепет, будто божество, которому он молился каждый вечер вместо ужина. Этими молитвами были его постоянные мысли о ней, будто думать о чём-то, кроме её волос, её гипнотических глаз и заливистого смеха было вовсе невозможно. Мастеру даже казалось, что обнимала его голову огромным спрутом, закрывая глаза и уши, так что весь остальной мир терялся где-то на кромке сознания. Но при этом, Мастер вовсе не был закрыт от мира, скорее наоборот: чувствовал настолько остро, что мог не только ярчайше видеть мир вокруг себя, но и без проблем заглянуть за эту самую кромку сознания, если бы только нашёл это хоть сколько-нибудь необходимым. Небо затянуло тончайшими перистыми облаками, будто чьи-то заботливые руки укрыли город белым кружевом, защищая его обитателей от палящего июньского солнца. Мастер шёл в театр. Даже скорее летел, не разбирая дороги, его мысли были где-то не здесь и точно не сейчас. Марго пригласила его на спектакль, сказав, что эта история точно послужит для Мастера источником вдохновения. Конечно, ей было достаточно просто приказать ему идти, и тот пошёл бы даже на сделку с дьяволом. Но этого он ей, разумеется, не сообщил, а только выслушал рассказ о достоинствах спектакля и вежливо согласился. И вот сейчас, пролетая уже две трети неблизкого пути, он впервые поинтересовался у себя тем, запомнил ли он вообще название произведения, но с удивлением обнаружил, что да. Видимо феноменальную память даже нектаром любви не пропьёшь. Спустя всего несколько секунд разбора мысленной картотеки, мозг послушно вынул перед мысленным взором програмку, на которой торжественно значилось «Notre Dame de Paris» Это открытие заставило мастера остановиться на миг и ещё раз взглянуть на программку, для верности закрыв глаза. Буквы не изменились. Марго действительно пригласила его на спектакль по его любимому автору, Виктору Гюго, тому самому, что когда-то стал для него открытием в мире зарубежной литературы и заставил выучить французский. В сердце разлилось тепло и мысли окончательно заглушили слова любви, которые он хотел немедленно сказать своей невероятной музе и восхитительнице. Мастер открыл глаза и зашагал ещё быстрее, едва не срываясь на бег. Он конечно сорвался бы, если бы не дорогой костюм из льна, который хоть и был подобран по фигуре и не сковывал движений, но всё же оставался при этом был молочно-белым и ужасно выносил неравный бой с уличной пылью. Тем более обувь, а именно дорогие французские ботинки, уже оставляла желать лучшего, а ведь он прошёл совсем немного. И только белая сумка через плечо выглядела столь же опрятно, как и весь мужчина в начале прогулки. Возможно Марго спросит Мастера о том, зачем он вообще пошёл к ней пешком, но ответа на этот вопрос у него не было. Для мужчины оказалось затруднительно признаться даже себе, что он впервые за очень много лет видел мир во всех красках поэтому не мог позволить себе пропустить возможность узнать этот город в настолько новом качестве. Теперь Мастер больше ничего не желал решать и анализировать, только вдыхать весьма душный воздух летнего дня с нескрываемым наслаждением и крутить в голове вопрос: «Я наконец-то иду в правильном направлении?» Ответ на этот, вероятно риторический, вопрос не заставил себя долго ждать. Мастер был настолько охвачен бурными чувствами, при том страдая скверной ориентацией в пространстве, что в итоге заблудился. Спустя почти час с начала своей пешей прогулки, он отметил, что идёт слишком долго даже для этого маршрута. В следующую секунду, Мастер обнаружил себя на улице пригородного дачного посёлка. Наконец удостоив вниманием не только свои сладостные мысли, он начал в панике осматриваться по сторонам. На краю улице поблескивала вывеска дачного кафе: "Нотр Дам" Мастер чертыхнулся и поспешил туда, попутно умоляя всех богов, чтобы в кафе нашёлся телефон. Судорожно набирая кнопки дежурного номера театра он только мысленно просил, чтобы Марго всё ещё была там. — Здравствуйте, что вам угодно? — наконец раздался в трубке ужасно медленный женский голос. — Марго у вас? — с ходу накинулся на трубку Мастер. — Простите, кто? — переспросил голос всё в том же размеренном темпе. Собрав остатки самообладания, Мастер выдохнул и продолжил уже спокойнее: — Маргарита Николаевна, актриса, должна быть сейчас у вас на спектакле, она прошла? — А, Маргарита... — протянул голос и отодвинулся от трубки. Что-то зашуршало, затрещало, будто обладательница голоса решила искать Марго под грудой пробитых билетов. Мастер бешено колотил пальцами по столу, раз в двадцать секунд обращаясь к трубке. Наконец ему ответили: — Маргарита Николаевна вошла в зал... — Да, а вы можете... — начал тараторить мастер, но голос в трубке неспешно договорил: — Вместе со своим кавалером. Сердце Мастера упало куда-то под ноги и растеклось холодным потом, окатывая всё тело. Всё же взяв себя в руки, он спросил: — Каким кавалером? — Ну такой, статный мужчина... — начал описывать голос. — В молочно-белом костюме, с сумкой белой через плечо, в блестящих таких ботинках, немецких, наверное. — Французских. — машинально поправил Мастер, разглядывая свои собственные ботинки. В этот самый момент в его голове сложилась картинка. Спустя полминуты дошло и до обладательницы голоса в трубке. — А вы кто такой будете? — настороженно растягивала слова женщина. — Откуда звоните? — Кавалер. — глухо отозвался мужчина. — Из Нотр Дама. — Так если вы в театре, зачем мне голову морочите? — в трубке начало слышаться раздражение. — Я в кафе, послушайте! — попытался объяснить Мастер, повышая голос от бессилия. – Все в кафе. — неожиданно быстро оборвал его голос. — Антракт. С этими словами, обладательница голоса положила трубку и поспешила покинуть кассу, чтобы успеть приобрести в кафе своих любимых булочек с маком. Спустя ещё несколько попыток дозвониться в театр, Мастер со злостью откинул в сторону, горячую от долгих разговоров, трубку, чем незамедлительно вызвал на себя волну гнева хозяина кафе, чем-то и правда напоминающего звонаря парижского собора из произведения Гюго. А мастерова Эсмеральда на спектакле с каким-то кавалером, который почему-то одет точно так же, как и он. — Почему? — сокрушался мастер. —Откуда взяться ему, если Марго точно пригласила на спектакль меня? В этот момент его уставшее сознание пронзила очевидно совершенно бредовая мысль, которая объясняла всё как нельзя лучше: «Что если там с ней именно он, Мастер, чистый и опрятный, в костюме, и в "блестящих таких ботинках".... А как же я?» *** Марго погибала от скуки в своём нынешнем положении музы великого мастера. Её тянуло домой, в Бонн, к хозяину, грустному Фаготу, пугающему Азазелло и даже к озабоченной ей Гелле. Но больше всего она скучала по Коту Бегемоту, единственному из демонов, сохранившемуся, за счёт животного обличья, кусочек своей души. Кроме того, в этом пыльном городе едва ли было жарче, чем дома, но Марго почти физически ощущала, как задыхается в его улицах и проспектах. И именно в тот день ей стало невыносимо без пакостей в жизни, всё-таки её любимчиком среди демонов всегда был Кот Бегемот... Сидя на спектакле, она держала тёплую ладонь Кота Бегемота, который даже в этом обличии был тёплым и мягким, как пушистый кот. Встреча с ним была для Марго настоящим глотком свежего воздуха. Конечно, ей бы хотелось, чтобы Кот был с ней в своём истинном обличии, но даже так она чувствовала себя намного лучше рядом с ним. Эта маленькая шалость показалась ей не сильным проступком, если на кону первая приятная встреча за всё время с её отбытия из Бонна. Нет, очевидно, встречи с Мастером не были ей омерзительны или что-то в этом роде, но его слепая любовь стремительно становилась для неё всё более неприятным бременем. Он был ей отчаянно скучен. Марго упорно пыталась убедить себя, что в её роли буквально прописана вдохновляющая одержимость и жертва, но внутри её сердца не было ничего, связанного с Мастером. — Маргарита Николаевна! — на выходе из зала её окликнула полная женщина в кремовой блузе с вырезом, которому не хватало нескольких сантиметров вниз, чтобы быть вульгарным, а также настолько узкой юбке, что её походка на водила на ассоциации с пингвинами, которые едва не вызвали у Марго смех. — Да, я вас слушаю. — максимально дежурно улыбнулась та, когда пингвинья самка наконец приблизилась достаточно близко. — Извините, вы бы на спектакле с мужчиной, где он? — наконец выговорила женщина, спустя несколько секунд бессмысленных гляделок. — А как это касается вас? — возмутилась Марго. — Вы не подумайте... — протянула женщина, с трудом подбирая слова. — Просто в театр в антракте звонил ваш кавалер... С чудовищно быстрыми расспросами о том, здесь ли вы... — Так. — заинтересовалась Марго. — Я вежливо спросила о том, где он и зачем ищет вас, если час назад вошёл в зал с вами под руку. — продолжала медлительница. — Он сказал что находится в Нотр даме, смутился своей глупости и бросил трубку. Вот я хотела застать его после спектакля и прояснить ситуацию. — Я предполагаю, что это просто один из моих навязчивым поклонников, знаете, издержки профессии. — улыбнулась Марго, успокаивая и без того расстроенное сознание этой медленной женщины. — Мой кавалер ушёл за несколько минут до окончания спектакля, у него возникли неотложные дела. — Но как же я пропустила... — опешила женщина. — Ну, чего не знаю, того уж не выспросите. — обворожительно рассмеялась Марго и заглянула собеседнице в глаза. — Может вы отходили в это время? — Может и так... — эхом отозвалась женщина. — Извините ещё раз, хорошей ночи... После чего отвернулась и, несмотря на свою юбку, весьма плавно поплыла к кассовой будке. Марго выдохнула и поспешила выскочить из театра на жалкое подобие свежего воздуха, попутно высматривая на улице хоть одну телефонную будку. Приметив наконец нечто в теории когда-то бывшее оной, Марго всего через полминуты была внутри, избегая сильное желание закурить. — Фагот, матерь твоя демоническая, ты зачем его в Нотр Дам отправил? — заорала та в трубку, как только в ней прозвучало любезное "Слушаю." — И вам доброй ночи, фройляйн. — в голосе демона слышались недоумение и его обычная грусть . — Что-то случилось? — Представь себе. — огрызнулась Марго, шумно выдохнула и продолжила. — Ваш дражайший Мастер сейчас старается выбраться из Нотр Дама, хотя я просто просила, чтобы он потерялся в городе и вернулся к себе домой как раз к концу спектакля, какого чёрта вы там устроили? — Никакого чёрта, фройляйн. — уже совершенно твёрдо ответил Фагот. — Никто Мастера никуда не отправлял, он вполне самостоятельно прошёл мимо театра, бормоча себе под нос что-то о том, какая вы прекрасная. — Сам ушёл? — не поверила Марго. — Демоны не лгут своим хозяевам. — напомнил Фагот. — Вот идиот... — протянула Марго и облегченно расхохоталась, отворачиваясь от телефона. — Прошу прощения, но не могу не согласиться с фройляйн. — отозвался в трубке отдалённый голос Фагота. Вдоволь отсмеявшись Марго продолжила: — И что теперь с ним будет? — Ему что-то грозит? — переспросил Фагот. — Да нет, ничего, просто... — начала Марго и запнулась. — Просто его же деморализует этот инцидент. — Вы, помниться, хотели чтобы он бесцельно бродил по городу несколько часов. — уточнил Фагот. — Это другое. — возмутилась Марго. — Просто верните его домой и пусть он успокоиться, а то я даже на этом расстоянии чувствую как его ментальное состояние выходит из хрупкого равновесия. Чего доброго опять Иешуа вызовет своими выходками. — Будет исполнено, фройляйн. — бесстрастно отозвался Фагот и положил трубку. Марго выдохнула и зашагала прочь, злобно шипя себе под нос ругательства на латыни. Зачем только она решила дать себе эту вольность с театром, пока общее дело ещё в самой зачаточной стадии... Да, мастер ей несколько скучен, но так или иначе Воланд и Иешуа считают, что он гений. Более того, она почти напрямую обязана ему своей жизнью. Но даже понимая всё это, она не могла проникнуться своей ролью безгранично влюблённой женщины, которая может пойти за него на всё, даже на сделку с дьяволом. Это скорее мастер, со своим полнейшим восхищением, пойдёт, а она точно нет. Марго терзала собственная неправильность, тотально не вписывающаяся в её образ, в общем-то полностью прописанный мефиями до неё. Но, в любом случае, пусть внутри её всё ещё сердца не было ничего, связанного с Мастером, в прямых интересах Марго было сохранить этот факт глубоко внутри своего сознания, чтобы он продолжал ей восхищаться и любить. Марго отлично известно, что холода с её стороны этот мужчина может просто не пережить. А ещё, именно для его любви Марго сейчас и существует, значит ей нужно хорошо сыграть роль, а дальше будь, что будет. * (приблизительный перевод: в Ад, в который ты пойдешь, я отправлюсь за тобой, и он станет для меня раем.)