Фройляйн Марго.

Мы вместе прокляты, вместе и пойдем!

Мастер не знал, как оказался дома в ту ночь, но эта мелочь нисколько не волновала его на фоне мыслей об этом вечере. Марго. (Не) Его Маргарита. Она сидела в театре не с ним. Ведь не с ним же? Мало ли в Москве мужчин во французских ботинках? А если это был всё же он? Таких совпадений же не бывает? Эти вопросы крутились в его голове бешеным вихрем и выносили на поверхность только два варианта ответа: либо Марго – изменщица, либо мастер сошёл с ума. В целом, за второй вариант говорило куда больше фактов, учитывая всё то безумие, что наполнило его жизнь после смерти жены. Подумать только, встреча с Иешуа Га-Ноцри на крыше библиотеки, женщина, которую вроде как сочинил дьявол в сговоре с тем самым Иешуа, какие-то демонические фокусы эти её ещё.... Всё говорило о наличии у мастера того, что какой-нибудь профессор Стравинский назвал бы диссоциативным расстройством личности или, возможно, старой доброй шизофренией. Так или иначе, представить себе все ужасы карательной психиатрии, которая непременно ждёт его с таким отношением к жизни, было всё же не так неприятно, как то, что Марго могла быть в театре с другим мужчиной. Вряд-ли эмоции мастера стоит объяснять ревностью в привычном смысле слова, всё-таки любовь с Маргаритой была по сути ему предначертаны свыше и мужчина не сомневался, что она в любом случае будет с ним, но, и теперь он думал об этом всё с большим ужасом, разве это говорит о том, что сама Марго должна полюбить его? С чего он вообще взял, что она способна любить? И почему обязательно его? Нет, признать себя безумцем было бы куда приятнее, но только тревога никогда не действовала в его интересах. И мысли поедали его много часов, и образы Марго в окружении мужчин заполняли его голову, и убивали в нём всякую надежду на то, что у них с этой женщиной есть будущее. Мастер кричал и плакал в душе, снаружи так ни разу за всё это время не изменившись в лице и даже не двинувшись с места. Снова хотелось на крышу, а точнее с неё, хотелось бросить это всё, а точнее сброситься. И ещё множество суицидальных шуток, которыми мастер давно уже распугал всех своих знакомых. Но по сути это было совсем не смешно. По сути это надо лечить. По сути оба варианта упирались в то, что мастер морально не здоров, что он в общем-то и так прекрасно знал. И чёрт с ним. Мастер подскочил с кровати, да так резко, что мышцы, недвижимые столько времени, болезненно заныли и едва удержали его на ногах. Тело как будто желало бы не слушаться, мужчина был собран как никогда, пока шёл к столу, на котором лежали в хаотичном порядке листы его романа. Собрав их в одну руку, а другой нащупав в кармане зажигалку, он опустился к камину. Листы выпадали из стопки, не желая участвовать в этом безумии, зажигалка беспомощно чиркала, не давая мастеру желаемого результата, от чего тот не кричал, а все также безэмоционально нажимал на кнопку. Наконец страница вспыхнула и огонь радостно пополз по буквам претенциозной, не по его мнению, и больной, по его мнению, ретроспективы. Он подкидывал всё новые и новые листы, чувствуя внутри какую-то странную пустоту, глядя как языки пламени слизывают труд многих его дней.

***

Марго лежала на кушетке в своей квартире и ощущала жар. Её тошнило, кружилась голова, и тело не слушалось. Она лежала в неестественной позе, так как упала прямо как шла, от того насколько резко её тело пронзило болью. Дышать становилось трудно, женщина ощущала себя как в печке. Она подумала, что здесь также жарко, как в лоне её рождения, только там ощущение было приятным, от того что она выходила из огня на свет, то теперь ей казалось, что её силой запихивают обратно. Это могло бы быть страшно, если бы Марго хоть что-то соображала. Первая мысль, которая пробилась в её больное сознание, была о романе, который она оставила в спальне. В один миг ей стало легче, симптомы остались, но их будто бы приглушили. Марго поспешила встать с кушетки и проверить рукопись. С большим трудом дойдя до кровати, она практически упала прямо перед ней, опуская руки на листы. Боль моментально стихла. Марго в изумлении распахнула глаза, глядя на исписанную кривым почерком бумагу. Не выпуская листы из рук, она поднялась с колен и села на кровать. Её голова сейчас же наполнилась ураганом мыслей, которые раньше сдерживала болезнь. Но, в отличии от мастера, Маргарита была здоровым в ментальном отношении существом и не испытывала таких проблем с аутоагрессией. Её терзали не тревоги, а опасения, поэтому традиционному для её фауста битью головой о стены она предпочитала поиск решения проблем. Вот только сейчас её проблема похоже что-то творила со своим романом. Наверное, мессир бы удивился тому, что она окрестила причину своего появления на свет своей проблемой, но к счастью, он никогда не говорил ей как жить. Вообще, если так подумать, то никаких эмоций касательно мастера она не испытывала, но очень любила его роман, а значит и его самого в какой-то мере. В едином порыве она подскочила с кровати, схватила с крючка пальто и направилась к выходу. Распахнув дверь, Марго выдохнула от изумления и отшатнулась.

***

Голова гудела от боли, кажется он ударялся ей в приступе агрессии, но главное что тревога прекратилась. Знаете ли вы это ощущение? Представьте, что вы плывëте в бушующий шторм, вас сносит волнами, вы ловите ртом пену и задыхаетесь от воды, вам громко и солёно и вы не верите что сможете спастись. Но вдруг всё замирает, море успокаивается и выходит солнце. Вы шумно дышите, вы устали, но вам хорошо, вас накрывает блаженная пустота. Мастер лежал около давно потухшего камина. В комнате стоял едва уловимый запах горелой бумаги. Летом рассветало рано и он не смог с точностью определить, сколько сейчас времени. Плавая в океане облегчения, он почувствовал, как на его протрезвевший после истерики разум начинают наступать рациональные мысли. Он понял что сжёг не свой роман, а лишь бессмысленные, как все его терзания, черновики. А сама рукопись преспокойно лежит у Марго, ведь он же сам отдал ей её в их крайнюю встречу. Мастер не понимал, что чувствует от этой мысли, но кажется это была радость. Он уже не мог объяснить себе, для чего сжигал листы, ему показалось что будто бы из вредности. Будто он отомстить Марго за что-то. Но за что? Тут Мастер вспомнил сегодняшний, хотя скорее вчерашний вечер. Вдруг оказалось совсем очевидно, что можно прийти к Марго и узнать у неё о том, что же случилось. И как же всё-таки логично... Марго бы непременно так и поступила. Он вдруг понял, что она действительно никогда не полюбит его, пока он ведёт себя настолько глупо. Даже он сам не любил в себе свою эмоциональность и меланхолию, а она вообще родом из огня. Огонь никогда не плачет. В едином порыве он подскочил с пола, схватила с крючка пальто и направилась к выходу. Распахнув дверь, мастер выдохнул от изумления и отшатнулся.