The hurting. The healing. The loving.

      Шум, аплодисменты, выкрики из зала. Джихё не может увести взгляда от тёмной точки перед глазами — слишком заполненным казался зал. Первые ноты разносятся по помещению предупреждающим знаком — все покорно затихают.       Лёгкое, игривое вступление. Приятная тяжесть в животе вызывает мурашки, пальцы сжимаются вокруг микрофона, а ноги подгибаются. Джихё сидит посередине сцены под яркими лучами прожекторов. Свет мешает, слепит, но она находит в себе силы прикрыть глаза и открыть рот, чтобы пропеть первые строчки.

Сегодня я не смогла сказать тебе словами,

      Бешеный стук сердца отдаётся где-то в ушах, дыхание сбивается, но Джихё не даёт этому испортить её произношение.

Прости за то, что выразила свои чувства на бумаге.

      Свет тухнет, и Джихё открывает глаза, обводя взглядом каждое знакомое лицо в зале.

В течении некоторого времени я сходила с ума,

Так, что мне было страшно…

      Наён ярко улыбается и показывает ей большой палец вверх. Рядом с ней сидит Чонён, их руки сплетены, поэтому она лишь кивает головой. Завидовать их тёплым отношениям было подло, но всё же Джихё не покидало это чувство.

Не знаю, жалею ли я, что показала тебе эту сторону себя?

      Настолько приевшиеся ноты более не звучали надоевшими. Казалось, Цзыюй играла вовсе другую композицию.

Но дорогая,

      Джихё крутит окончания на кончике языка, в этот раз ловя взгляд мистера Кана. Его удивление заменяется на панику, но Джихё качает головой, резко вставая со стула так, что он падает, разбавляя кажущиеся незнакомыми ноты новым звучанием.

Будет лучше забыть всё и помнить только это:

      Цзыюй не вздрагивает от нежданного звука, но её плечи заметно напрягаются, когда Джихё поворачивается боком к залу, отмеряя каждый шаг к пианино.

Знаешь ли ты, насколько сильно…

      Её ноги останавливаются только когда оказываются у инструмента, возле которого сбоку стояли колонки, в которых усиливался голос Джихё. Цзыюй сидела здесь, словно под водой, с этими многочисленными и разными звуками, окружающие её.       Джихё делает глубокий вздох, перед сложной частью. И в этот момент пальцы Цзыюй заметно подрагивают, и она чуть не прожимает другую ноту.

Я люблю тебя?

      В концертном зале становится тихо. Джихё судорожно глотает воздух ртом, только на считанные секунды ловя взгляд Цзыюй, брошенный после законченной части.       Её глаза были круглыми, яркими, мокрыми. Джихё разворачивается и идёт назад к центру сцены, в то время как через считанные секунды тишину разрывают очередные ноты, в этот раз не отличающиеся от первых.       Джихё не помнит, как она закончила песню, не помнит, что как только она поклонилась, Цзыюй подскочила из-за пианино и покинула сцену.       Мокрые, счастливые поцелуи сыпались по лицу Джихё от Наён, и ободряющие поглаживания Чонён ощущались на спине. Казалось, что даже Мистер Кан стоял рядом.       На просьбу остаться с ними у первых рядов, Джихё лишь качнула головой. Ноги по своей воле принесли тело к месту, где она до этого сидела. В голове — миллион мыслей, но, казалось, ни одна не являлась яркой и тёплой. Лишь угрюмая темнота и вязкое наваждение.       Выступления один за другим проносились перед глазами, но после собственного больше ничего не могло поймать её взгляд. Всё её внимание было устремлено в никуда, а мысли больше не были разборчивыми.       Лишь Цзыюй, Цзыюй, Цзыюй.       Совсем неожиданно сейчас было вновь увидеть её. Чувствовать её присутствие, даже если они не соприкасались. Ни с того ни с сего Цзыюй сидела рядом, на своём же месте. Её эмоции были нечитаемы, а взгляд устремлён на сцену. Джихё не сдерживает слезу, покатившуюся по щеке. Она так и застывает через время, будучи нетронутой.       Финальная речь директора, много-много пожеланий о удачи, обещаний увидеться вновь. С каждой прошедшей секундой концертный зал пустел, и становилось необычно тихо. Но Джихё не могла сдвинуться с места. И, казалось, Цзыюй разделяла её чувства.       Зал более не был переполнен, а воздух стоял лёгкий и приятный. Кто-то открыл окна для проветривания.       Сколько они здесь сидели, погруженные в раздумья, но в итоге Цзыюй встала и, так и не проронив ни слова, пошла вниз по лестнице, к сцене. Джихё сжимает губы вместе, чувствуя очередную волну отчаяния и страха. Но Цзыюй не покидает зал, она проходит на сцену и садится за пианино. Тело Джихё не слушается, не хочет покидать зал, хотя мысли так и умоляли её уйти и больше не видеться с ней. Теперь для неё было выгоднее просто сбежать, чем чего-то добиваться.       Джихё прикрывает глаза. Не может, не хочет её видеть.       Первые ноты кажутся тяжелыми и несущие многое, несмотря на то, что они были высокими. И Джихё никак не ожидает услышать голос Цзыюй, её пение, её слова.

Грязные салфетки,

проблемы с доверием.

      У Джихё спирает дыхание, и она открывает глаза, наблюдая за выступлением. Словно оно только для неё.

Стаканы на раковине, они не вылечили меня,

      Возможно ли было объяснить, почему её тело вновь двигается по своему хотению? До этого её не слушавшее, сейчас оно несло её вниз по лестнице. Голос Цзыюй не стихал.

Одинокие подушки в постели,

И слабенькие голоса в моей голове.

      Спотыкается, матерится. Джихё успевает схватиться за сидение, но её колено смачно встречается с полом, разрывая капроновые колготки.

Любовь к тебе юная, дикая, свободная.

      Джихё не может найти в себе силы встать с пола.

Любовь к тебе прохладная, знойная, сладостная.

      Её голос отзывается эхом по всему помещению, и Джихё не может успокоить своё бешеное сердцебиение. Цзыюй не любила свой голос.

Любовь к тебе — сладкий лучик, целая и невредимая,

Но любя тебя, приходят последствия:

      Дрожащие ноги, руки. Пот стекал по виску, и из-за него чёлка слегка прилипла ко лбу.

Нерешительность, неловкий разговор,

Жизнь на заниженных ожиданиях.

      Джихё встаёт и вновь почти падает, успевает придержаться. В этот раз она спускается по лестнице решительнее.

Теперь я расплачиваюсь

За каждый знак, на который закрывала глаза.

      Со стороны Цзыюй на сцену зайти было нельзя, и Джихё пошла в обход.

Любовь к тебе до сих пор бьёт по мне,

Любовь к тебе была светлым лучиком, но после хлынул дождь.

      Джихё почти здесь, почти рядом, почти касается её.

Я потеряла куда больше, чем чувства…

      Ещё никогда губы не казались для Джихё тем, от чего её разум отключается. Но сейчас, держа Цзыюй за ворот платья и приподнимая к себе, чувство её губ было невыносимым наслаждением.       Цзыюй тяжело выдыхает и, кажется, задыхается, но Джихё не смеет отстранить её от себя, уверенно и крепко удерживая на месте. И тогда руки Цзыюй мягко касаются её щек, притягивая ещё ближе к себе. Их губы встречаются раз за разом, и Цзыюй, кажется, не собиралась отпускать её.       Момент, когда Джихё отстраняется, должен быть для глубокого вздоха, но вместо его она поёт.

Я вижу, что ты боишься своих эмоций,

Я вижу, что у тебя есть надежда, ты не безнадёжна.

      Пальцы плавно перемещаются на щеки Цзыюй, большим пальцем очерчивая форму губ, которые за эти мгновения она полюбила.

Так почему же ты не можешь показать мне?

      Цзыюй улыбается, качает головой и вновь тянется к ней, но Джихё мягко выскальзывает и опускает руку на пианино, играя пару аккордов.

Я вижу, что ты ищешь, на что бы отвлечься,

Я вижу, что ты устала притворяться,

Так почему ты не можешь показать мне…

      Цзыюй повторяет за Джихё и протягивает руку к пианино, подыгрывая ей. Их глаза встречаются, и на считанные секунды Джихё перестаёт играть, в то время как Цзыюй продолжала.

Кто ты в темноте?

      Не давая ей закончить доиграть партию, Джихё вновь склоняется и соединяет их губы в бережном, более спокойном поцелуе.       — Я покажу тебе, — шепчет Цзыюй, и Джихё даёт ей их произнести, прежде чем в очередной раз вовлечёт в поцелуй, рукой бережно притягивая лицо пианистки к себе.

Впусти меня,

Дорогая, впусти меня,

Дай мне посмотреть,

Обещаю, я не стану убегать.

      Цзыюй тянет её за шею к себе и утыкается носом в изгиб. Она прячется, казалось, от всего мира, но не от Джихё. Потому что она прижимает её тело к себе и уверяет, что если она позволит, с этого момента всё изменится.       Цзыюй обнажилась перед ней, даже не раздеваясь.