Мишка

      — Мам!       От неожиданности бабушка роняет спицы, и шерстяной клубок катится с её колен по деревянным половицам прямо под стол.       Входная дверь распахивается одновременно с криком. В дом, пуская впереди себя клубы морозного пара, вваливается Тимоха. Весь облепленный снегом и больше похожий на большой сугроб, он с трудом стягивает с рук околевшие от холода рукавицы и, наступая поочередно на пятки, скидывает валенки, облепленные снежными катышками.       — Мам!       — На работе она, на работе, — откликается бабушка. Мишка любопытно выглядывает из кроватки. — Мы с Мишуткой вдвоём домовничаем, — глядя на едва не приплясывающего от радости старшего внука, бабушка улыбается тоже. — Ты што такой весёлый?       Вместо ответа Тимоха запускает руку в карман полушубка и, гордо приосанившись, отдаёт бабушке сложенный вчетверо листок:       — Вот!       Бабушка подслеповато щурится, силясь прочесть, и меняется в лице, едва только взгляд касается первых строк. Листок дрожит в её руке.       — Добровольцем, стало быть… Мать знает?       — Нет ещё. Но всё решено уже, — пыхтит он, недовольный, что бабушка не разделяет его гордости. — Видишь, печать и подпись. Завтра на пункт сбора — и на фронт! То не брали, мол, маленький! Теперь всё — вырос!       Бабушка долго качает головой, а после тяжело поднимается на ноги и, по привычке бормоча молитву, бредёт к старому шифоньеру.       — Бери! — она решительно суёт Тимохе в руки величайшее своё сокровище: бережно завёрнутую в льняную тряпицу расписную дедову гармонь.       — Не, ба, не могу! — пугается Тимоха. После смерти деда бабушка никому не позволяла даже пальцем касаться инструмента.       — Бери! — хмурится она. — Дед с ней всю войну прошёл и домой вернулся. И говорил, что его гармонь всем солдатам сил придавала. Отцу бы твому отдала, так он за всю жисть так и не сподобился, а ты свой струмент дома оставь, а дедову с собой возьми. Бери, говорят те!       Тимоха молча принимает гармонь, не зная, как благодарить бабушку за такой подарок.       — И штоб гармонь своими руками домой вернул! — добавляет та.       Тимоха улыбается и, развернув тряпицу, осторожно растягивает меха гармони, пальцы привычно пробегают по правому ряду клавиш. Мишка радуется музыке, хохочет и прыгает в кроватке, крепко держась за деревянный бортик.       Бабушка беззвучно плачет, пряча лицо в усталых, натруженных ладонях.