Мишка

      Соседская девчонка Катька – вредная. Она смотрит за Мишкой в те дни, когда мама уходит на работу и не берёт Мишку в сад. Катька злится, когда Мишка плачет, не даёт ему молока, когда тот хочет есть, и врёт о том, что его бабушка умерла.       Нет никого вреднее Катьки. Она гонит его с улицы домой, требует, чтобы Мишка слушался, и пугает немцами.       – Вот отдам тебя немцам, неслух! – грозится Катька, когда Мишка в очередной раз сбегает со двора на улицу. – У них зубища – во! Глазища – во! Ручища – во-о! Они тебя мигом сожрут и косточек не оставят. Будешь знать, как убегать! А ну иди сюда!       Она ловит Мишку в охапку и тащит в дом, тот верещит и пинается: немцев он боится, но Катька – Катька! – страшнее любых немцев.       Мишка убегает снова, и в этот раз дальше, чем обычно – на другой конец улицы. Он прыгает по огромной луже, радуясь, как ловко обманул свою няньку. Он готовится сделать самый громкий плюх на свете, но его с силой выдёргивают из лужи. Катька!       Впервые она не бранится и не сердится, а с Мишкой в охапке прыгает в ближайшие кусты и с ним же падает на землю.       – Тише, дурень, не кричи! – шепчет она испуганно. – Молчи, Мишутка! Немцы!       Мишка сердито ворчит – опять немцами пугает! – но вдруг затихает. Чужие тяжёлые шаги рядом – равномерный топот и лязг железа. Грохоча и пуская чёрный дым из трубы, проносится мотоцикл с коляской, в просветах между листьями мелькают чёрные каски и военная форма с кривыми крестами на рукавах.       Мишка вытягивает шею – страшно, но до чего хочется взглянуть на настоящего немца! – но Катька дёргает обратно и шипит.       Совсем близко, напротив их глаз, останавливаются чёрные, заляпанные грязью сапоги, сверху слышатся голоса – чужие, грубые, непонятные. Страшные.       – Молчи, родненький, – беззвучно выдыхает Катька и прижимает его голову к земле.       В куст летит горящий окурок и попадает на голую Мишкину шею. От боли он взвизгивает.       Голоса сразу же смолкают, а железный лязг, наоборот, усиливается. Выстрелы срезают ветки в полуметре над их головами. Катька, с ужасом глядя на Мишку, отпихивает его вглубь кустов.       – Молчи! Молчи! – шепчет она, и шумно бросается в сторону, и кричит от боли, когда чужие руки за волосы тащат её на дорогу.       Мишка слышит глухие удары и Катькины крики, её светлое платье мелькает в просветах, и Мишка яростно кусает себя за руку: Катька велела молчать!       Громкий хохот, короткая очередь и нечеловеческий вопль пригвождают Мишку к земле.       Он лежит, зажав уши и кривя рот в безмолвном крике, и не знает, что немцы, расправившись с Катькой, оставили её тело в огромной луже и спешно покинули город, прихватив с собой лишь мешок хлеба и козу из ближайшего дома; не знает, что тело Катьки горожане отнесли в её избу и передали деду.       Мишка молчит, когда слышит, как его ищут и зовут по имени. Молчит, слыша голос и плач матери. Молчит, когда его ругают, потому что убежал. Потому что не отзывался, когда звали. Молчит, когда ночами снится белое Катькино платье и чёрные, заляпанные грязью сапоги.       Катька велела молчать.