17. Домино. Часть 2
10 августа 2025 г., 13:43
Сидя в вагоне поезда, следовавшего в сторону Кэнари Уорф, Гермиона поглядывала на телефон. Ответа от Джей пока не было. Решив хоть чем-то занять себя, она решила изучить её соцсети и блог. Если в баре Рори у неё сложилось впечатление, что Джей талантлива как артист, то просмотр блога с разборами песен и вокальных приёмов, роликов с каверами в разных жанрах и постов, в которых та делилась опытом выступлений чуть ли не в каждом городе Великобритании или достижениями своих учеников, некоторые из которых принимали участие в телепроектах, убедил Гермиону, что это и в самом деле «звезда» — может, она и не была слишком популярна и на слуху, но совершенно точно была погружена в музыкальную индустрию. Если бы Джей выступила в «Аттраттике», можно было с уверенностью назвать это выходом на новый уровень. Фантазии о том, как она пронзает взглядом своих прозрачных глаз зрителей, как заставляет их своим голосом, способным исполнить и утробный рык, и звенящие высокие ноты, прокатиться на аттракционе, вызывали мандраж предвкушения. Гермионе хотелось поделиться своими впечатлениями, полученными в «Бритгелле», с как можно большим количеством людей.
Оказавшись на станции, она следовала за маячком на карте, обозначавшим путь к офису Дэвида. Он предложил встретиться и сходить вместе на ланч. Даже если это было платой за оказанную им услугу, Гермиона и не подумала отказываться: кроме того, что ей было приятно, что он всё ещё держал интерес к ней, ей хотелось проверить, как обстояло дело с её интересом. К тому же сидеть в квартире в будний день было непривычно и даже некомфортно, так что она была рада поводу выбраться куда-нибудь.
Приближаясь к огромным небоскрёбам, она усмехнулась своей первой реакции на обозначенный адрес. Ей казалось, что бородатые фотографы в очках должны непременно тусоваться в Шордиче и Камдене в лофтовых пространствах или ангарах, но Дэвид будто и здесь решил не вписаться в стандарт.
«Я чуть задерживаюсь. Можешь подняться? Или подождёшь в кафе?» — написал Дэвид.
Погасив вспыхнувшее раздражение напоминанием себе, что у него-то обычный рабочий день, Гермиона некоторое время стояла на улице, но потом решила всё же подняться к нему. Если он в студии один — можно было даже попробовать что-нибудь из листка с их игрой.
Она ожидала, что он встретит её у лифта — в их бизнес-центре почти все так делали, да и самой ей казалось хорошим тоном не заставлять клиента блуждать в поисках нужного офиса. Но клиентом она не была, так что пришлось ориентироваться по указателям. Дверь в фотостудию была приоткрыта, и в коридор попадал мощный поток солнечного света. Заглянув внутрь, Гермиона увидела Дэвида в конце большого помещения сидящим за столом с тремя мониторами. Он даже не пошевелился, и она привлекла внимание кашлем. Словно очнувшись, Дэвид взглянул на нее поверх монитора и торопливо поднялся.
— Я собирался выходить встретить тебя, — запоздало оправдался он. — Кофе, чай?
— Не заморачивайся, мы же собирались в кафе.
Он кивнул.
— Провести тебе экскурсию?
— Можешь по самым ценным экспонатам, — усмехнулась Гермиона, — Кажется, ты ещё не закончил с работой.
Подойдя к ней, он взял её под руку и повёл вперёд — к панорамным окнам.
— Пожалуй, это главное, — сказал он, чуть повернув её и придерживая за плечи. — На закате и ночью это просто рай.
Вид был изумительным даже при свете дня. По изгибающейся и поблёскивающей на солнце Темзе сновали катеры и баржи. За вторым изгибом реки вырисовывались очертания Тауэрского моста, казавшегося с такой высоты игрушечным, а слева от него, пронзая воздух, поблёскивал на солнце острый шпиль «Осколка». Старые доки и малоэтажные районы терялись на фоне гряды небоскрёбов Сити, неминуемо притягивающей взгляд исполинскими масштабами. Из-за игры перспективы они, казалось, захватили Уайтчепел и были уже на полпути к тому, чтобы добраться к докам Кэнари Уорф и слиться здесь в едином массиве стекла, металла и огромных денег с местными башнями, обрамлявшими передний план.
— Ну как? Только ради этого стоило снять здесь офис.
— Ты неплохо устроился, — заметила Гермиона.
— Да, стоило всего потраченного времени и… Ну, знаешь, возможностей упущенных. Кто-то скажет, что лучше бы дом купил. Но это и есть мой дом, я тут по двенадцать часов иногда провожу.
Повернувшись к Дэвиду, Гермиона заметила, что он как зачарованный смотрит на горизонт. «Мог бы положить голову на плечо или прижаться», — подумала она, не считая его робкое придерживание за плечи достаточным контактом. И было бы совсем неплохо наслаждаться видом, когда город погрузится в сумерки и вечерние огни начнут навевать желание быть с кем-то.
— Не пойми меня неправильно, но не слишком ли дорого такое пространство обходится? — поинтересовалась она, пытаясь стряхнуть с себя что-то очень похожее на романтическое наваждение.
— Мы с дизайнером и рекламным агентством делим аренду этажа. Ну и я не сразу сюда попал. Первые лет пять, пока набивал руку, работать приходилось буквально в подвалах, — сказал Дэвид, приглашая её жестом следовать за ним.
— Понимаю. У меня когда-то был стартап, и мои партнёры хотели крутой офис вроде этого. Прямо сразу. А потом прикинули цены и сошлись… ну, не на подвале, конечно. В конюшни старые заехали.
— Не в Шордиче случайно?
— В Брикстоне.
— А, — протянул Дэвид, остановившись напротив стены, похожей на выставку в галерее. — Это мои удачные работы. Ну, те, которыми сам горжусь.
В большинстве своём это были портреты и Гермионе они напоминали картины Россетти — по крайней мере, те, на которых были запечатлены женщины с роскошными волосами, застывшие в театральных позах. И, кажется, в лучших своих работах Дэвид не стремился сфокусироваться только на моделях: фоны не были размытыми и изобиловали мелкими деталями, но при этом нельзя было упрекнуть его в перенасыщенности или безвкусице. У Гермионы сложилось впечатление, что он хотел ухватить одним кадром всю полноту реальности, хотя реальность эта и была постановочной — при длительном взгляде можно было уловить попытку сплести детали во что-то единое и осмысленное, похожее на узор или витраж.
— Знаешь, а я тоже в своё время работал в конюшнях, но в Шордиче. И это не так уж давно было, когда из подвалов наконец выбрался. Что это за золотой стартап такой, если конюшни для вас были компромиссом?
— Веб-разработка, — разглядывая фотографию с ярко-красными яблоками, лежавшими в траве на фоне заброшенного поместья, отозвалась Гермиона. — Мы решили, что наших знаний после универа достаточно, чтобы заниматься этим, хотя в технических вопросах практически не разбирались. Возьмём кредит, наберём разработчиков и дальше всё само пойдёт, только и успевай находить запросы. Наша работа заключалось только в том, чтобы соединять клиентов со вчерашними фрилансерами. Что-то вроде Тиндера, — хмыкнула она. — А где это? — указала она на снимок.
— В Уэльсе. Когда родословную изучал, выяснил, что его владельцами были мои дальние предки.
Он сказал это так буднично, что Гермиона удивилась.
— Ваша идея не выстрелила? — спросил Дэвид.
Его голос прозвучал слишком далеко и, обернувшись, она обнаружила, что он снова оказался за рабочим столом.
— Да как сказать, — протянула Гермиона. — Она была не новой, но перспективной на тот момент. Схема вполне рабочая. Люди только дерьмовыми оказались. С этой же идеей сбежали новый проект делать.
— Сбежали? — удивился Дэвид.
— Да. Продолжили без меня.
— Я понял. Но почему?
— Отлично помню их совместное заявление, они ещё и письмом всё оформили, — сложив руки на груди, произнесла Гермиона, стараясь, чтобы в голосе не звучала горечь. — Слишком консервативный подход для прогрессивной сферы. Якобы мой отказ от рисков привёл бы к застою. Только вот как-то упустили, что вся финансовая и юридическая ответственность лежала на мне. Я цену риска понимала, но… — она развела руками. — Видимо, объяснить не смогла. А возможно, для тех, кто привык к роскоши и большим деньгам, ставки кажутся смешными, вот они и готовы рисковать направо и налево.
— Что за предубеждение! Я бы не стал всех так обобщать, — надулся Дэвид. — Может показаться, что я тут тоже в роскоши купаюсь, но вообще-то…
— Ты исключение из правил. Или правило в чистом виде. Пока не знаю точно.
— Спасибо, конечно, — рассмеялся Дэвид. — Но я самый обычный человек.
— Интересно, какое у тебя окружение, если ты себя обычным считаешь?
— Разное, на самом деле. Так и что было дальше с твоими приятелями?
— Понятия не имею, — пожала плечами Гермиона, продолжая разглядывать его работы. — У меня нет привычки отслеживать бывших друзей или парней.
— Вы не судились, просто разошлись?
— Не до того было. Мне предложили покрыть кредит и долги, и я согласилась.
— Ну хоть совесть у людей есть.
— Какой же ты милый, — хмыкнула Гермиона, повернувшись к нему. — Думаешь, что это они предложили. А мне просто повезло, что нашёлся щедрый папик. Ну, то есть, отец старого друга.
Дэвид явно старался держать доброжелательный вид, но Гермиона уловила на его лице маску неодобрения — такие ей часто приходилось видеть в офисе.
— Насчёт папика это шутка. У меня с ним нет никаких особых отношений, если ты об этом думаешь.
— Да нет, ничего такого.
— Ой, да брось. Ты не единственный, кто так считает.
— И тебя это не задевает?
— Знаешь, мои родители научили меня кое-чему. Быть умнее.
— Как это?
В детстве Гермиона и сама не понимала этих нотаций. И даже обижалась, когда ей раз за разом давали этот совет, как только речь заходила о конфликтах.
— Не распыляться на каждого идиота с особо ценным мнением. Конечно, мне не так говорили, но смысл такой.
— Ага… — протянул Дэвид. — То есть…
— Боишься, не стал ли для меня таким идиотом?
— В общем, да.
— Нет, — пожала плечами Гермиона. — Может потому, что ты — исключение. А может потому, что хотя бы дослушал.
— А другие не слушают, хочешь сказать?
Гермиона задумалась. Вообще-то она и не считала нужным что-то объяснять тем, кто пытался её осуждать.
— Ты тут один. Обычно мне приходится иметь дело с толпой, которая единодушно против.
Услышав себя со стороны, она захотела отмотать время назад и в нужный момент промолчать. Собственные слова звучали категорично и оттого даже жалко. Такое было уместно в ранней юности, когда считать себя непонятым естественно, но сейчас… Гермиона пыталась отбиться от мысли, что на самом деле ей не так уж плевать на мнение «идиотов» и собственное равнодушие было не более, чем бравадой.
Побродив по студии, она села в кресло, похожее на половинку яйца, расположенное рядом со столом Дэвида.
— Ты не хочешь поэкспериментировать?
Гермиона вскинула брови. Услышать такое от Дэвида было неожиданно.
— Мы пока даже базовый уровень не прошли, — ухмыльнулась она. — Но раз ты решил проявить инициативу… Только учти, что я против совсем уж диких фетишей.
— А? Господи, — Дэвид хлопнул себя ладонью по лицу. — Я имел в виду с волосами поэкспериментировать. Подруга ищет моделей для своего курса. У неё там поток по причёскам заканчивается.
— Даже не знаю, — протянула Гермиона, откинувшись в кресле.
Чутьё подсказывало, что ей следовало обидеться и послать Дэвида с намёками, что ей следует что-то сделать со своей внешностью.
— Меня всё устраивает и так.
— Может кто-то из подруг хочет?
— У меня их нет.
Дэвид кивнул, не отлипая от мониторов. Гермиона покосилась на ближайший экран, с которого исподлобья и вверх смотрел бледный парень в почти сливающейся с фоном одежде, стоявший в полутени и придерживавший ладонью запястье другой руки — словно хотел проверить пульс или камера застала его, когда он вот-вот собирался перейти к молитве. Ярким пятном на его кистях выделялись браслет и кольца. Резкость была такая, что, казалось, даже без прикосновения можно было почувствовать и шероховатость орнамента на металле, и каждую пору и складку кожи на руке модели.
— Фотки для рекламы украшений?
Дэвид угукнул, передвигая ползунки. Похоже, на работе он был действительно «повернут». Гермиона выдохнула, поднялась с кресла и вновь принялась расхаживать по студии. Дэвид по-прежнему сидел недвижимой статуей. Полистав раскрытые журналы, Гермиона подумала о том, что вернуть его к реальности поможет только правильная провокация.
— Если я разденусь, успеем сделать пару снимков ню? — с заигрывающими нотками в голосе спросила она.
— Это не так быстро, как кажется, если нет опыта, а мы ещё на ланч хотели успеть, — отстраненным тоном протянул Дэвид. Похоже, намёка он не уловил.
— Я бы рискнула, — Гермиона расстегнула половину пуговиц на рубашке и нависла над столом так, чтобы стиснутая бюстгальтером грудь оказалась в поле зрения Дэвида. — Ты помогаешь моделям раздеваться? — Она завела руку за спину, нащупывая застёжку.
Он наконец обратил на неё взгляд, в котором читалась смесь веселья и удивления.
— Обычно сами справляются.
— Ладно.
Вытащив бюстгальтер из-под рубашки, она положила его на стол.
— Правда хочешь фотографии сделать? — нахмурился Дэвид.
— Можешь глазами снимать, тогда параллельно можем успеть ещё что-нибудь поделать.
Гермиона потянулась к оставшимся пуговицам. Заметив, что Дэвид снова щёлкает мышью, косясь на экран, она резко запахнула полы рубашки и скрестила руки на груди.
— Мне интересно, это что-то вроде профессионального бзика или ты просто не впечатлился?
Услышав, как неестественно и уязвлённо звучит собственный голос, Гермиона опять почувствовала себя жалкой. Унижаться, лезть вон если не из кожи, то из одежды, и бегать за кем-то по городу только ради того, чтобы… Ей ведь даже не хотелось секса прямо сейчас. Она не понимала, зачем делает это, почему так одержима идеей добиться его возбуждения.
«Ты просто животное», — безжалостно констатировал внутренний голос. — «Впрочем, у них в брачных играх хотя бы цель есть».
До её слуха не сразу донеслось «прости-прости-прости».
— Нужно было нам сразу уйти, — сокрушался Дэвид. — У меня правда пунктик доделывать начатое по свежим следам, иначе потом могу упустить что-нибудь.
— Всё нормально, — застёгиваясь, буркнула Гермиона.
Дэвид подъехал на кресле и остановил её, накрыв её пальцы своими.
— Ты прекрасна.
— Ладно, хватит уже извиняться.
— Это не извинение.
Гермиона уставилась на Дэвида, не зная, как реагировать. Ей приходилось слышать разное, но обычно мужчины отмечали в ней отдельные части тела, и никогда в таких оценках не звучало это слово — странное, чужеродное, неясное и веющее опасностью.
— Что-то не так? — спросил Дэвид.
— Не люблю лесть. Особенно если не понимаю ее цель.
— Откуда в тебе столько цинизма?
— Просто я не наивная дурочка, готовая слушать любую чушь.
— Или дикарка, не знающая слова «комплимент».
— Давай уже просто пойдём.
Гермиона оттолкнулась от стола, подошла к зеркалу и принялась поправлять рубашку. Дэвид встал за её спиной. На контрасте с ней он казался огромным медведем.
— Можно? — спросил он, убирая её волосы назад.
— Что именно?
Расстегнутые верхние пуговицы позволили ему без труда спустить рубашку с её плеч.
— Смотри, как падает тень, — Дэвид провел пальцем по её ключице, по границе тени и света. — А здесь… — Пальцы скользнули ниже, касаясь выступающих верхних рёбер и обводя узор вен, заметных в ярком свете, заливавшем студию. — Такая тонкая кожа, почти прозрачная. Ты похожа на бабочку.
Перед глазами вырисовывался образ глупого мотылька — летящего к пламени, в котором почти со стопроцентной гарантией может сгореть.
— Бледная, как моль? — с усмешкой спросила Гермиона.
— Хрупкая, легкая… и как будто всегда готова ускользнуть.
Дэвид слегка подвинул её, подставив под лучи света, и, похоже, собирался продолжить плести высокохудожественный бред, но Гермиона развернулась к нему и заявила:
— Хватит, просто поцелуй меня.
Он наконец-то подчинился и сделал то, чего она ожидала с самого начала их встречи. Лёгкими касаниями Дэвид стал выводить на её спине узоры. Когда мысли о том, что он мог бы быть понастойчивее и уже начать лапать её за грудь, отступили, а сознание стало отслеживать движения его пальцев, Гермиона поняла, что он в зеркале видит её татуировку.
— Так ты ангел? — спросил он.
— Скорее гарпия.
— Что-то про перья… А это слово похоже на «уязвимость», — протянул Дэвид, водя пальцами по её спине. — Это латынь?
Какой же у него зоркий взгляд, раз он смог прочитать надпись между крыльями в отражении, подумала Гермиона.
— Да. «Самый страшный удар их перьям не страшен, и ранить их нельзя».
— Сама придумала?
— Это строка из «Энеиды».
Дэвид с задумчивым видом покивал.
— Прости, не уверен, что знаю, о чём это… стихотворение, да?
— Не бери в голову.
— Мне же интересно! — возразил Дэвид. — Явно что-то стоящее, если хочется носить на себе всю жизнь.
— Просто когда-то я была фанаткой античности. Друзья даже напечатали мне поэмы Вергилия в оригинале.
— Ого! И ты свободно владеешь латынью?
— Этот сборник пылился на полке, пока я не решила сделать татуировку и мне не понадобился перевод с английского, — фыркнула Гермиона. — Знаешь, я даже не уверена, что выбрала нужные слова, очень может быть, что там вообще другое получилось. Тем более, друзья у меня с фантазией были — впихнули похабные самодельные комиксы как иллюстрации, может и над текстом поработали, кто знает?
Дэвид рассмеялся.
— Я бы взглянул на этот шедевр.
Не ответив ему, Гермиона отвернулась и начала одеваться. Делиться с ним этой брошюрой она точно не собиралась. И не из-за какой-то сентиментальной привязанности к ней, а из-за того, что она была вещью той Гермионы, которой уже давно не существовало и которая едва ли могла воскреснуть. Артефактом ушедшей эпохи. В глубине души Гермиона признавала, что говорить о прошлом отчасти было боязно и поэтому: не хотелось, чтобы прежняя версия её самой очаровывала, затмевала и хотя бы в чём-то казалась лучше настоящей. Не только в глазах других людей, но и в собственных.
— Когда твоей подруге нужны модели? — спросила она, придирчиво всматриваясь в отражение. Бабочка? Обычно её звали «мышиным личиком», но чаще — «богомолихой», и она так привыкла к этому образу, что внутри даже соглашалась с прозвищем.
— Завтра утром.
«А может стоит создать новую версию?» — спрашивала себя Гермиона. Порой было неуютно жить в собственной шкуре, оставаться наедине со своими мыслями и чувствами. Если бы были салоны, где можно было перекрасить сознание и отрезать воспоминания, она бы согласилась, не раздумывая. Смогла бы она так же решительно что-то делать с оболочкой, которая пока ещё справлялась со всеми задачами? С зубами однажды решилась, а это явно было сложнее, дольше и дороже.
— Думаю, что смогу, — задумчиво протянула она, повернувшись к Дэвиду. — Может, посоветуешь, что можно с этим сделать?
— Я ведь не стилист, — поморщился он. — Это лучше у Олив спросить, когда придёшь.
— Ты художник. Смог разглядеть здесь бабочку. И работы твои мне понравились, так что я не против довериться твоему взгляду.
Он смущённо улыбнулся и поправил очки, а затем, склонив голову на бок, озадаченно посмотрел на неё.
— Тебе идут волосы у лица, как ты в прошлый раз их собрала. Так получается контраст с кожей и глаза становятся ярче.
— Так? — скрутив волосы рукой и прижав их к затылку, спросила Гермиона.
— Можно чуть-чуть объёмнее, — Дэвид протянул руку и поправил несколько прядей. — Да, — удовлетворённо покивал он. — Вот это взгляд! Вылитая леди Шалот Уотерхауса. А если добавить цветов — уже «la femme Muchas» получается.
— Кто?
— Ты наверняка их видела, — он подошёл к столу и достал из ящика альбом.
— Ты снова льстишь, — вздохнула Гермиона, разглядывая мягкие формы женщин, облачённых в струящиеся ткани и утопающих в цветах. Похоже, этим он вдохновлялся, потому что в портретах на стене были похожие мотивы.
— Да? Когда ты уснула у меня, то выглядела так же. — Он указал на картину с подписью «Ночной отдых».
Гермиона рассмеялась. Вряд ли в его огромной толстовке, пьяная и помятая, она могла быть похожа на свернувшуюся калачиком нимфу.
— Пойдём уже пообедаем, — сказала она.
Времени на ланч оставалось не так уж много. Взяв кофе и сэндвичи, они решили прогуляться по набережной.
— Представляешь, в вашем клубе работает моя знакомая, — сообщил Дэвид. — Правда я её не видел там в эти выходные.
— С чего ты тогда взял, что она там работает?
— Отсматривал сегодня снимки и заметил на одном её фотографию в холле.
— Там могли быть фотки гостей, — сказала Гермиона.
— Нет же, я про ту стену, у которой диван стоит, с портретами ребят. Там ещё подпись «Семья Аттраттик».
За три недели знакомства с клубом Гермиона ни разу не обратила внимания на ту стену. Оно и неудивительно, учитывая изобилие украшений в холле, где на стенах не было ни единого пустого участка.
— А ты её откуда знаешь?
— Была моделью пару раз. Как же её звали… — Дэвид постукивал себя стаканчиком с кофе по переносице. — Фамилия такая необычная, это помню. Кваттрокки, кажется.
Услышав итальянскую фамилию и вспомнив, что говорил Фред о родстве Блейза, Гермиона спросила:
— Патриция?
— Да, что-то похожее.
— Ну, она уже не работает в клубе, — протянула Гермиона. — А ты… Может, подписан на неё где-нибудь или номер остался? Я хотела с ней поговорить, но она уволилась раньше, чем я успела.
— Не проще спросить контакты у твоего приятеля?
— У Драко? У него жёсткая политика насчёт бывших сотрудников и общения с ними, — без тени сомнения соврала Гермиона. — Даже если речь идёт о функционировании бизнеса. А я хотела аналитику по всем сотрудникам провести и обратную связь собрать.
— Я с ней года два-три назад работал. Попробую поискать, конечно, но вот по частным лицам я не вёл никаких баз, чтобы это так быстро сделать.
— Я подожду. — Дожевав сэндвич, Гермиона спросила: — А как там твой личный проект поживает?
— Ну, за день ничего не поменялось.
— А ты только бары и клубы ищешь?
Дэвид покивал.
— Просто есть один кинотеатр… — начала Гермиона. — Не знаю, что имеется в виду под андеграундом у тебя, но его владелец похож на хиппи, само заведение спрятано во дворе спальника, внутри всё в зелёном неоне, бар встроен в старую кабину лифта, и там… что-то вроде тематических залов, но ремонт ещё не закончен.
— Тематические — это вроде…
— С отсылками на фильмы в интерьере. Правда, в том зале, где я была, только ковёр был примечательный. Как у Лебовски. Может, деталей было больше, но я не заметила.
Дэвид достал телефон.
— Как называется?
Гермиона напрягла память. Вряд ли «крутой кинотеатр Сэма» так и назывался.
— Ну хотя бы адрес?
— В районе Тафнелл Парка, но я не уверена, что на картах он есть.
— Я заинтригован, — усмехнулся Дэвид. — Похоже на то, что я ищу.
Гермиона поджала губы. Ей хотелось заинтересовать Дэвида, но совсем не такими вещами.
— Давай я разузнаю и пришлю тебе все контакты?
— Было бы круто.
— А вообще знаешь, что? — озарённо протянула Гермиона. — Сэм, владелец этого кинотеатра, в воскресенье будет у нас в клубе вести квиз. Можешь тоже прийти и пообщаться с ним лично.
После встречи с Дэвидом Гермиона не знала, чем себя занять, и решила задержаться в Кэнари Уорф, прогуливаясь вдоль каналов.
Мыслями она возвращалась к отчётам и Блейзу, пытаясь представить себя на его месте. Для этого ей пришлось вспомнить студенческие времена и их театральную студию, вызвать в памяти все прочитанные книги о погружении в роль. Но влезть в шкуру вспыльчивого и экзальтированного Блейза было непросто. Как и ощутить себя близким приятелем Драко, с которым можно было и на матчи спортивные сходить, и вместе кадрить девиц, и вести пространные споры о поэзии. Да даже на уровне движений она не могла прочувствовать, каково это — быть пластичным и подвижным, свободным и естественным, с лёгкостью входить в пространство другого человека и неприруждённо касаться без того, чтобы в этом обнаружился дурной или однозначно пошлый подтекст.
Джинни как-то назвала Блейза «скользким», но Гермиона, хотя её и бесило, как он поддевал Драко на авантюры, которые могли сказаться на учёбе, и бесило, что Блейза было легко задеть и он открыто это демонстрировал, так что все вокруг знали, на кого он обижен и почему, не могла согласиться с такой характеристикой. «Скользкими» она считала гаденьких типов вроде Филлипса, которые умудрялись изворачиваться и из любой ситуации выходить с видом победителя, прятали камни в рукаве и невинно демонстрировали пустые карманы, если кто-то посмел их обвинить. Надо было уточнить у Джинни, что она под этим имела в виду. Вроде она говорила, что Блейз ко всем «подлизывался», но Гермиона такого вспомнить не могла — может под этим словом Джинни подразумевала склонность изящно флиртовать со всеми подряд или обаяние, перед которым мало кто мог устоять.
Прокручивая последние события в обратном порядке, Гермиона вернулась ко дню, когда она решила купить долю Блейза после того, как Драко высказал ей свои опасения. Её сознание зацепилось за одну деталь, а точнее фразу, которая даже не относилась к Блейзу: «У нас не все документы есть в электронном виде». Да, отчёты, которые она получила вчера, отражали только последние пять месяцев работы клуба. Что, если Блейз заметил что-то не в них, а в тех старых бумажных версиях, которые хранились в папке Драко?
Гермиона схватилась за телефон. Она ведь снимала какие-то документы в тот день. Долистав снимки в галерее, она обнаружила, что из финансовых отчётов сфотографировала только график и сводную таблицу. Выходит, нужно попробовать заполучить остальное. Краем глаза она заметила в папке скриншотов пост Блейза с фотографией залива на закате и открыла его. «Второй большой побег в этом году». Что бы это могло значить? Для склонного к обидам и поэзии Блейза было бы вполне вероятно спрятать за этими словами шифр.
«Это ты бы прятала что-то», — напомнил ей внутренний голос. — «Блейз, в отличие от тебя, всегда всё делал и говорил напоказ».
«Ну а если он высказался прямо, то первым побегом мог стать выход из клуба», — подумала Гермиона. Хотя она бы подобрала для этого какое-то другое слово, ведь если верить тому, что он сказал Фреду, ему за молчание заплатили и заставили подписать бумаги. С другой стороны, если он обнаружил что-то неладное, то выход из игры, пока какая-нибудь проверка не повесила на весь клуб штрафы, можно было назвать и побегом.
Её взгляд зацепился за отражение фонарей в воде на фотографии. Решив, что слишком погрузилась в поиск скрытых знаков, Гермиона отмахнулась от мысли, что эти огни напоминают буквы.
Заставший её мелкий дождь вынудил искать укрытие. Устроившись на веранде одного из кафе, Гермиона решила проверить, не ответила ли Джей. Пока всё было тихо, и она снова принялась читать её посты. Перейдя по ссылке на сайт музыкальной школы, она обнаружила, что Джей Доу — это творческий псевдоним, и на самом деле «малышку Джей» звали Джессикой Мур. В описании её биографии говорилось об учёбе в Академии искусств, двух собственных группах, последняя из которых просуществовала пять лет, педагогических курсах и открытии школы. «Я прошла большой путь и совершала все ошибки новичка, решившего ступить на путь рок-н-ролла. Моя миссия — не уберечь вас от них, но научиться справляться и брать своё эго под контроль, потому что ничто так не портит артиста, как непомерные запросы на самом старте. Моя авторская методика обучения включает в себя не только освоение навыков и техническую подготовку, но и моральную закалку студентов, и только самые смелые и стойкие смогут пройти этот путь до конца», — цитировалось под её фотографией. Гермиона прониклась ещё большим уважением к этой женщине. Она не давала иллюзорных обещаний о лёгкости обучения и трепетном обращении, как некоторые преподаватели в этой же школе, и всё же её рейтинг был самым высоким, а отзывы студентов походили на записи с форума какого-нибудь фан-клуба.
Телефон зазвонил, и Гермиона приняла вызов:
— Здорóво! — сказала Джинни. — Тут такое дело… Не до объявлений сейчас, я к четырём точно не освобожусь. Давай завтра.
— Я Драко обещала, что завтра уже буду размещать вакансию. Можем сегодня вечером этим заняться.
— Потерпит! Он меня вообще припахал вместо Верити ездить за реквизитом, а сам умотал в Бирмингем за платами. И я тебе скажу, что ни фига не просто отыскать всё это барахло, которое Фред там напридумывал, поэтому я вечером сегодня планирую в ванной откисать после всей этой беготни, иначе завтра сдохну на смене. Так что давай утром быстро состряпаем объявление.
— Утром я занята, — сказала Гермиона, вспомнив о том, что собралась идти к подруге Дэвида. — И не могу сказать, когда именно освобожусь.
— Ну ты же не сказала, во сколько завтра будешь публиковать. Разберёмся, чай, до полуночи. Позвонишь там, как освободишься, окей? Поке…
— Подожди!
— Что?
— А с Верити-то что?
— Отравилась или что-то такое. Блюёт, короче. Ну покеда, я тут в метро спускаюсь.
— Ага… — протянула Гермиона уже после того, как Джинни сбросила вызов.
Остаток дня прошёл в подготовке черновиков объявлений о вакансиях и составлении подробного плана стажировки новых официантов. Гермионе всё это не слишком нравилось, но она опасалась, что Джинни со своим подходом к завтрашнему дню не успеет, и Драко снова начнёт паниковать. К тому же заняться было совсем нечем. Даже Фред, несмотря на свою угрозу завалить её спамом, после её сообщения ничего больше не писал. От Дэвида новостей тоже не было, и Гермиона решила, что о Патриции он уже забыл и наверняка до сих пор сидел в своём офисе, поглощённый ретушью фотографий. Похоже, на свидании он не соврал о своей одержимости работой, и отчасти это вызывало у неё зависть. Она тоже проводила большую часть суток на работе, перерабатывала, основательно погружалась в каждый новый кейс, была готова выходить на связь с клиентами даже в нерабочие часы, но едва ли питала такую страсть к своему делу. Скорее она бежала в работу и выдавала чуть ли не самые эффективные показатели во всей компании, чтобы укрыться от реальности — такой, какую она обнаружила сейчас, выйдя в отпуск: скучной и пустой. Потому и проблемы клуба, какими бы раздражающими не казались, становились спасением.
Уже ближе к вечеру от Джей пришёл ответ:
«Спасибо за интерес, но я не выступаю в подобных заведениях».
Сначала Гермиона опешила от такого резкого отказа. «Подобных»? Что это значило? Неужели всё сорвётся вот так просто? Заправившись кофе и настроив себя, что не даст этой рыбке шанса просто проплыть мимо, она набрала ответ:
«Я недавно была на вашем выступлении в баре «Бритгелла». По масштабам он мало отличается от нашего клуба. Единственная разница — вместо фортепиано на сцене будет синтезатор».
«Существенная разница в том, что я приятельствую с владельцем «Бритгеллы» и просто оказываю время от времени услугу его бару. Это исключение».
Было бы до крайности нелепо после того, как Драко и Фред заинтриговались тем, кого она пригласит, сообщить им, что затея провалилась. Представив самодовольную тираду Фреда о том, что она не понимает, как устроена их внутренняя кухня, Гермиона решила продолжить уговоры.
«Тогда как вы смотрите на то, чтобы сделать исключение и для нашего случая?»
«Давайте прямо: я не выступаю в кабаках, и уж тем более на окраинах. Это профессиональный принцип, если угодно».
Столкнуться с таким снобизмом было не то чтобы удивительно, учитывая послужной список Джей, но Гермиона ощутила прилив неудовольствия: в конце концов, кто писал о непомерных запросах и необходимости брать эго под контроль? Даже если допустить, что это просто рекламный слоган, не соответствовать ему в деловых переписках было нелепой ошибкой.
На время Гермиона задумалась, чем сможет отбиться и одновременно подманить Джей. Она вспомнила разговор с Дэвидом в баре Рори. Пожалуй, не стало бы большим обманом забежать вперёд и слегка приукрасить реальность. Даже крупная рыба клюёт на блесну.
«Наш клуб — не какой-нибудь кабак на окраинах. Он входит в десятку молодых андеграудных заведений города, и скоро выйдет проект, посвящённый им. Мне кажется, что ваш талант и мастерство могут повлиять на то, как будет развиваться площадка. Вы сможете задать новый уровень, и нашими совместными усилиями в Лондоне на одно достойное место станет больше».
«Трогательная честность. За мой счёт вы сможете заведение продвинуть. И что же я за это получу?»
Вряд ли ящик пива или пара коктейлей удовлетворят её аппетиты. Об этом стоило подумать заранее. Похоже, нужно было дожимать образ перспективного и прогрессивного заведения.
«Гонорары как таковые мы никому предлагаем. Тоже профессиональный принцип. Обычно работаем по бартеру на взаимную рекламу. Наша миссия — создание сообщества «клуб-артисты-публика» и расширение аудитории для каждой стороны. У вас, если я верно поняла, есть школа. Можем договориться на упоминания в соцсетях, объявление со сцены, размещение листовок на стенде. Если есть ещё какой-то формат, который я не упомянула, вы можете предложить на рассмотрение», — написала Гермиона, прикрепив все ссылки на соцсети клуба.
Стенда в клубе она не видела, но решила, что кто-нибудь из ребят до пятницы сможет его достать, да даже она сама за это возьмётся, если Джей согласится на эти условия. Пока та молчала, она решила отправить ещё одно сообщение:
«Я упоминала, что формат будет в стиле радиоэфира. Это предполагает в том числе разговорный жанр. Было бы неожиданно, если бы вы устроили на нашей сцене перфоманс вроде того, что был в понедельник. Клянусь, я такого раньше не видела. Если вы встряхнёте наш клуб как следует, мы только за. Можем даже условиться, что об этом будем знать только я и вы, чтобы эффект был самым настоящим»
Глупая попытка, тут же укорила себя Гермиона. Джей на такое не поведётся, и это подлизывание и создание иллюзии сговора выглядели слишком уж наивно.
«Я просмотрела видео в ваших профилях. Как вы угодили в свою десятку?»
«У нас тоже есть приятели с услугами. Один из них посоветовал вас и поделился контактами», — почти честно ответила Гермиона.
«Ожидаемо. Встряска вам и правда необходима, особенно в плане программы. Но на сцене у вас одни и те же лица, так о каком сообществе и обмене аудиториями вы говорили?».
Самонадеянно было полагать, что подвоха Джей не заметит. Но слишком уж прогибаться и унижаться перед ней явно не стоило. А вот ткнуть пальцем в её же слова со сцены «Бритгеллы» или страницы сайта — почему бы и нет? Напрягая память и стараясь избегать излишней дерзости, Гермиона принялась сочинять ответ.
«Как я говорила, заведение ещё молодое. Пока мы в поисках своего голоса и образа. И хотя мы новички, непомерных запросов у нас нет, зато есть энтузиазм и дерзость. В том числе в том, что касается стремления приглашать выступать на нашей сцене опытных артистов — таких, как вы, чтобы перенимать опыт. Критику в адрес программы я понимаю, но могу вас уверить, что мы не боимся экспериментировать и ошибаться, потому что делаем своё дело со страстью, не стремясь выглядеть стерильно и не притворяясь пафосным заведением. И может пока мы не можем похвастать большими охватами, но за небольшой срок у нас уже сформировалась лояльная аудитория, и в основном это молодые люди до тридцати лет. Думаю, они попадают в целевую аудиторию вашей школы. Если, конечно, я верно поняла, и вы обучаете только совершеннолетних», — написала она и с удовлетворенным выдохом нажала кнопку отправки.
Какое-то время Джей молчала. Потом долго набирала сообщение.
«Могу предложить вам своих студентов, им будет полезно попрактиковаться в живых выступлениях. Они подойдут вам по настроению и уровню»
Голос разума подсказывал соглашаться на студентов — ведь главной проблемой было отсутствие музыкантов. Но Гермиона не хотела останавливаться на этом.
«Если вы согласитесь выступить, то мы согласны выделить время на два или три двадцатиминутных сета ваших студентов. Разумеется, если они успеют подготовиться к пятнице, смогут импровизировать и исполнить что-нибудь по заявкам гостей»
«Слишком много условий, дорогуша. Это я и называю непомерными запросами»
Гермиона задумала пойти на дерзость, которая могла бы оставить её и клуб ни с чем, а могла помочь заполучить Джей. В душе она ставила на второе, потому что если бы эта «звезда» и в самом деле не хотела сотрудничать, то не стала бы продолжать выделываться и давно прекратила разговор. Снова открыв сайт школы, Гермиона пролистала главную страницу, подыскивая имена.
«У меня не так много времени до пятницы, так что я надеюсь, вы не будете в обиде, если я обращусь с предложением к кому-нибудь из ваших коллег. Возможно, ваша школа и получит рекламу, но это будет заслугой Рассела Кирка или Сандры Уолш. В любом случае, была рада пообщаться с вами, и мне жаль, что не удалось сделать это лично. Я действительно вдохновилась вашим образом и рассчитывала на настоящий «рок-н-ролл». И вы правда были самым предпочтительным вариантом»
Джей снова держала паузу. Гермионе казалось, что она тоже играет и не хочет продешевить, выдавая быстрые реакции. Но это значило и то, что уловка хотя бы заставила её задуматься и начать взвешивать варианты. В конце концов Джей ответила:
«Это даже трогательно. Вы так изворачиваетесь и стараетесь, что не наградить это рвение было бы несправедливо. Но давайте сойдёмся на моих условиях: вы не подгоняете моё выступление под эту вашу концепцию с эфиром. Никаких разговоров на сцене со мной не будет, я просто отыгрываю короткий сет, а весь фокус будет на моих ребятах. Будет дуэт, группа и одна соло-исполнительница — все новички без громких проектов за плечами. Реклама — минимум два поста с упоминанием по утвержденному тексту, объявление в начале и после выступления и наши джинглы в перерывах не менее трёх раз».
Обсудив подробности с Джей и оповестив Драко о том, что вопрос с пятницей решён, Гермиона поспешила поделиться новостями с Фредом. Её распирало от гордости.
«Радуйся. Пятница закрыта, выступать будет Джей Доу со своими студентами, только для её сета нужно будет сценарий подправить, просит обойтись без разговорной части. И рекламу устроить», — написала Гермиона, прикрепив ссылку на страницу Джей.
«Где ты её откопала?» — ответил Фред.
«В театральном джаз-баре»
«Извини, но это не годится. Отменяй»
Читая его ответ, Гермиона не верила своим глазам. Какого чёрта он заворачивал отличный вариант? И если Джей могла себе позволить привередничать, то у Фреда такой возможности не было — уж точно не сейчас, когда время поджимает и когда всё уже утверждено. Она не ожидала от него восторженных визгов и благодарностей, это уже обеспечил Драко, но хотя бы какое-то уважение проявить стоило.
«Ты, похоже, видео с ней не посмотрел. Как ознакомишься — передумаешь. Она профи, у неё своя школа есть. И я уже обо всём договорилась, а Драко одобрил»
«И? Драко думает только о том, чтобы хоть чем-то программу заткнуть. Я сказал уже, что не подходит»
Возмущению Гермионы не было предела. Ей стоило больших усилий не написать гневных или оскорбительных сообщений и подавить желание сказать, что она его просто информирует и его мнение никого не волнует.
«Почему?»
«Мне правда нужно что-то объяснять?»
«Это ты сейчас пытаешься выставить меня дурой? Не выйдет. Объясняй»
«У нас другая концепция»
«По-моему, для концепции «Свободного вещания» в самый раз. И уступить с болтовнёй одной Джей, заполучив при этом ещё трёх исполнителей, будет разумно. А если ты про клуб, то у нас внятной концепции вообще нет, намешано всё подряд. И я уже проверила: импровизируют на ходу, репертуар большой, найдётся что-нибудь в тему, если уж ты музыкального сноба решил врубить»
«Ищем других. В этих двух словах есть что-то непонятное?»
«Каких других? Что-то я не заметила, чтобы вы с Ли нашли варианты, сам же жаловался. А она со своими ребятами сможет закрыть четыре слота выступлений»
«Я знаю, что она нам не подойдёт. Не наш формат. Поверь моему опыту просто и не задавай глупых вопросов»
«А я была на её выступлении. И поверь моему опыту, эта Джей из тех, кого называют настоящими артистами. Она умеет с публикой работать и с образом, а не просто поёт и играет»
«Ты смотришь на всё с позиции зрителя и слушателя»
«Да, потому что мы для зрителя шоу устраиваем, и за это он нам деньги несёт. Едва ли ты этого не понимаешь. Или «не наш формат» — это твоя попытка прикрыть, что ты не можешь вынести, если на твоей сцене кто-то талантливый будет, пока тебя нет? Если так и ты из-за своего эго упираешься, то это верх непрофессионализма, и я даже не про арт-директора сейчас»
Фред то набирал сообщение, то прекращал, это длилось несколько минут.
«Не осталось аргументов?» — написала Гермиона.
«Хорошо, если так хочешь рулить — пожалуйста. Только бери тогда на себя полное сопровождение всей этой банды. И не дёргай меня вопросами, я серьёзно. Отвечать не буду. Ты — их нянька. Ты отвечаешь за всё, что будет на сцене, внесёшь правки в сценарий и пропишешь для них подводки. Ты будешь возиться с их капризами. Вуди в помощь или Драко, раз он одобрил»
Следом Фред написал ещё одно сообщение:
«Если им нужен саундчек назначай его отдельно от всех остальных, не на вечер, чтобы с нормальными людьми они даже не пересекались»
«Здорово, ультиматумы пошли. Очень профессионально», — ответила Гермиона.
«Это компромисс. Хочешь видеть именно её со всей свитой — отвечай за них сама, потому что я не собираюсь к этому иметь никакого отношения»
«Ты и так не имеешь, тебя здесь всё равно не будет. Вот и не бесись. Увидишь — она выстрелит, для клуба это новый уровень будет»
Фред ничего не ответил.
***
Утро четверга выдалось не самым лучшим. Из-за условия Фреда Гермиона полностью ушла в заботы о том, как устроить выступление Джей и команды, и потратила час на переписку с Вуди, чтобы уточнить вопросы по оборудованию и соотнести всё с требованиями Джей, и для этого пришлось на ходу разбираться в видах усилителей, кабинетов, барабанных тарелок, переходников и кабелей. Поэтому в студию Оливии, подруги Дэвида, она пришла в совершенно растерянном и загруженном состоянии, коротко и почти на пальцах объяснила её ученице то, что хотела бы видеть на голове, и продолжила уточнять рекламные тексты, общаясь по этому поводу уже с Ли. Очнулась она, когда к её креслу подошла Оливия и стала в разных направлениях расчёсывать её волосы. С ужасом и неверием Гермиона смотрела в отражение: длиной волосы теперь доходили до подбородка, а на лбу появилась чёлка. Когда Оливия сообщила ученице что-то про завиток и градуировку и потребовала доработать стрижку, Гермиона, испугавшись, что волосы станут ещё короче, запротестовала. В процессе разбор полётов она почувствовала ещё большую неловкость — сначала чуть ли не плачущая практикантка, а потом и Оливия заключили: то, как она объяснила и показала желаемую стрижку, так и должно было выглядеть. В конце концов, Оливия убедила её согласиться продолжить работу, заверив, что волосы станут лежать как нужно даже без укладки и подчеркнут форму лица, а в качестве бонуса предложила закрасить седину. «Легко рассуждать, когда твоя причёска не делает тебя похожей на лорда Фаркуада», — ругалась про себя Гермиона. Но справедливости ради, к концу всех процедур это сходство стало менее заметным, и длина, по крайней мере, осталась той же. Оливия продолжила убеждать её, что теперь не нужно будет по утрам думать об укладке, что чуть более глубокий цвет освежил лицо, а вдобавок прочитала мини-лекцию о мытье и правильной сушке волос. Гермиона хотя и слушала, всё это время думала только о том, что привычно собранные в хвост или узел волосы не требовали от неё раньше особых усилий. Выйдя из студии и ощутив прохладный ветер на шее и слишком уж полегчавшую голову, Гермиона пыталась привыкнуть к этим ощущениям, и поймала себя на мысли, что ей хочется как можно скорее добраться до дома и не высовываться оттуда, пока не смирится с новым образом или снова не отрастит волосы. Вспомнив об уговоре с Джинни, она позвонила ей: — Ну что там с требованиями? Всё готово? — Да, набросала список. Когда встретимся? — Встретимся? Зачем? — Нам же это всё надо напечатать, а наш ноут у Фреда, вот и подумала, что мы с твоего всё будем делать. Хотя я могу скинуть тебе сообщением или фотку списка прислать, а ты всё там заполнишь сама. — Ну уж нет, — выдохнула Гермиона, ощутив вскипающее раздражение: она и так вчера сделала большую часть работы. — Я хочу, чтобы ты в этом участвовала, потому что тебе потом отбор проводить. А я только помогаю. — Ага… И какой план тогда? — Приходи ко мне через час. Только не как в понедельник, а точно ко времени. И обещай… хотя ладно, на месте скажу. Добираясь до дома, Гермиона то и дело бросала взгляд на своё отражение в окнах вагона и на экране телефона, вызывавшее у неё только одну мысль: «Это не я». И какого чёрта она вообще решилась ввязаться в эту авантюру? Купилась на дурацкие комплименты Дэвида? Сойдя на своей станции и шагая по Хай-роуд в сторону дома, она наткнулась на Джинни, возвращавшуюся с пробежки. Сначала та прошла мимо, но затем резко остановилась и, повернувшись, выпалила: — Вот это ни хрена себе! — Без комментариев, — мрачно отозвалась Гермиона, радуясь, что хотя бы обошлось без насмешек. — Но я так же хотела сказать, когда этот кошмар увидела. — Да я в хорошем смысле! — воскликнула Джинни. — Мать честная… А мне говорила, что не хочешь ничего менять, когда я тебе предлагала. Гермиона пожала плечами. — Похоже, я и в самом деле не хотела. — Но тебе идёт, как будто даже помолодела. То есть… — осеклась Джинни. — Ну, старой ты и не выглядела, уставшей скорее. — Спасибо, — усмехнулась Гермиона. — Я в душ сгоняю, поем и прибегу к тебе, окей? — Давай по еде я соображу нам что-нибудь? Хочу быстрее уже разобраться со всем. — Замётано, — махнув рукой, Джинни свернула в сторону своего дома. Стоя у холодильника, Гермиона без особого энтузиазма смотрела на полки, и в итоге решила, что размороженных лазаний будет достаточно в качестве обеда. Наверняка разбалованная кухней Джорджа Джинни не будет в восторге, но задачи впечатлить её и не стояло. Пока лазаньи разогревались в микроволновке, Гермиона решила быстро перекурить до прихода Джинни. Но ей пришлось прерваться, когда раздался стук в дверь. — Открыто! — крикнула она, торопливо затушив окурок и размахивая руками, пытаясь заставить дым исчезнуть за окном. — Ну и запах, господи! — раздался из прихожей голос Джинни. — Ты это специально? — У меня было тяжелое утро. И ты пришла раньше времени. — Я вовремя, как и договаривались, — пройдя в гостиную, буркнула Джинни. — Стрельнёшь тогда, что ли? — И не подумаю, — хмыкнула Гермиона, пряча пачку в карман джинсов. — Да ладно тебе! Перекурим и начнём. — Ты бросаешь, не забыла? — Я уже сто раз бросала, — махнула рукой Джинни. — Я спонсором твоих срывов не стану, — отозвалась Гермиона, вытаскивая из микроволновки горячие лотки. — Я это тебе ещё припомню… Ого, лазанья! Кайф! — с довольным видом воскликнула Джинни. — Сто лет не ела таких! Гермиона улыбнулась. Даже если это был сарказм, то, по крайней мере, беззлобный. Она уселась за стойкой и открыла ноутбук. — А что я тебе должна была обещать? — напомнила Джинни. — Ты по телефону не договорила. — Да я хотела взять слово, что ты ржать не будешь, когда меня увидишь с этим гнездом. — Да… — протянула Джинни, подперев рукой голову и качая ногой. — Тебе бы голову надо было ещё перетряхнуть в салоне. Откуда такие загоны? — Нет у меня никаких загонов, — фыркнула Гермиона. — Давай свой список. Джинни вытащила из кармана рубашки маленький блокнот и протянула его Гермионе. — С этой странички и дальше, — сказала она, увлеченно расправляясь с лазаньей. Гермиона пробежалась взглядом по трем крошечным листкам, где крупным почерком были написаны наброски объявлений о поиске уборщика и официантов. — И всё? — спросила она. — Где опыт, навыки? Вот как должна выглядеть вакансия, — она открыла документ и развернула ноутбук к Джинни. — А мы каких-то академиков ищем, что ли? — сосредоточенно глядя на экран, спросила та. — Почему? — Вот почему, — Джинни повернула ноутбук, так чтобы обеим было видно, и пролистала страницы вниз. — Это ж, блин, энциклопедия какая-то. Почему бы просто не написать, что требуется официант с такой-то ставкой в час и месяцем стажировки? — Нужно подходить к этому стратегически, — возразила Гермиона. — И выбирать из лучших вариантов. — Я тебя умоляю! От новичков я хочу только чтобы у них руки не из задницы росли, чтобы гостям не хамили и памяти хватало столы запомнить. Остальному научатся. — А над тем, как онбординг проводить и оценку стажировки, ты подумала? — уже без особых надежд поинтересовалась Гермиона. — А ты любишь всё усложнять, да? Понимаешь… Тут дело всё в практике: кто наловчился, тот и прошёл. Всё. — Они должны понимать, что им нужно делать и к каким результатам стремиться. Нужно расписать конкретные пункты. — Давай ты тогда займешься всей этой конторской вознёй и скажешь потом, что делать? У меня только сегодня есть время этим заниматься, а до конца недели я с полыхающей задницей бегать буду, потому что лишних рук у нас нет, а Верити ещё не факт что на подхвате будет. Драко сказал — как можно скорее, я предложила быстрый вариант, всего полчаса на него потратила. — Тебе нужно сменить подход, если стать руководителем хочешь. — Важной шишкой как ты или Драко? — хмыкнула Джинни. — Меня бы кто еще спросил, хочу я этого или нет. Мне и так нормально, вообще-то. — Ну ты же не до старости собираешься в официантках бегать? Пора и за голову взяться когда-то, ответственности научиться. На кухне повисла звенящая тишина. — Шикарно! — язвительно усмехнулась Джинни. — Ты снова врубаешь мамочку. Давай без этого, голова. «Ответственности научиться»! — передразнила она. — Я согласилась на это всё, потому что знаю, что некому больше учить новичков, а не потому что звезду поймала. И я знаю, какой путь их ждёт, потому что сама его прошла. Вся эта эффективность, коэффициенты и прочая лабуда на хрен идут, когда в зале полная посадка. Задача одна: всех посетителей обслужить и не обосраться. — То есть ты предлагаешь набрать десяток кого попало и отсеять их в процессе? А ты учитываешь, что мы каждому из них за отработанные часы платить должны? Для этого и нужен отбор, чтобы на собеседовании и тестовой смене остались только толковые ребята и не пришлось переплачивать за нашу лень. Джинни нахмурилась. — Я с тобой не собираюсь из-за какой-то ерунды ругаться. — Только это не ерунда, а бизнес. — Раньше всеми вопросами с деньгами и стратегиями Драко и Верити занимались. Зачем менять это всё, если оно работает? Гермиона вздохнула. У неё были вопросы к тому, почему она должна придумывать объяснения вместо них. — Ну представь, что они решат свадьбу сыграть, а потом уедут на медовый месяц куда-нибудь в Испанию. Здесь всё должно и без них работать. — Если только так… Слушай, а ведь правда! — резко оживилась Джинни, бросив вилку в наполовину опустевший лоток с лазаньей. — Это секрет, но я недавно увидела у Верити образцы приглашений. Она жаловалась, что их долго печатали, а в итоге всё равно не то вышло, и времени переделывать мало, потому что они в августе хотят пожениться. Ты только об этом никому, ладно? Я там типа поклялась молчать. Гермиона с важным видом покивала. Вспомнив, что Драко назначил отцу встречу на десятого июня, она задумалась, не было ли у этой даты ещё какой-то подоплёки, кроме года со дня увольнения. — Ты говорила, что Верити загруженная и сама не своя в последнее время. Может из-за свадьбы? — Ну, может, — пожала плечами Джинни. — Хотя я, если честно, думаю, что это Драко её душит. — Что? — Ну они же всегда вместе. Я с ней даже сходить потусоваться никуда не могу, потому что либо Драко с нами увяжется, либо по телефону донимать начнёт. Да и не сболтнёшь ей лишнего, потому что они всем друг с другом делятся. Даже переписки читают, представляешь? — Это всегда так было? — Да оно как-то постепенно… Они в один комок слиплись, блин. Это мило, наверное, но я такого не понимаю. И ладно бы, если Верити хоть немного старый запал сохранила, а так… Она ему все вожжи отдала, «как скажешь, так и будет, милый». Ну и раньше она больше интересовалась всеми, режим мамочки врубала, иногда даже перегибала с этим, но она типа… Не знаю, другом для всех старалась быть. И не как Блейз, лишь бы подмазаться и получить что-нибудь, а по-настоящему. Ей правда было дело до того, как мы живём, и не только в клубе, а вообще. А теперь от этой Верити не осталось ничего. — Думаешь, она несчастна с Драко? — Ха! — хлопнув ладонью по колену, воскликнула Джинни. — В том-то и прикол, что нет. Просто у неё теперь свет клином весь сошёлся на нём. — А ты… — Гермиона задумалась, стоит ли об этом говорить, но продолжила: — Ты не думала никогда, что проецируешь просто свои истории с подругами на неё? Ну, вроде ревнуешь, что он всё её внимание на себя забрал? — Ой, поглядите-ка, ещё психолог нарисовался! — фыркнула Джинни. — Может и так, только я думаю, что любовь должна к лучшему менять, а не делать из одного призрака, а из второго — чуть ли не пуп земли. Это ж мы по инициативе Верити тут носимся с его днём рождения ещё, квест выдумываем, хотя и так дел хватает. Никому таких почестей не положено, всегда тортом и обедом обходились. Ну ты видела, была же на дне рождения Хосе. Гермиона снова почувствовала себя за бортом. Фред упоминал о подготовке, и ей казалось, что она тоже приглашена в этом участвовать. — Я думала, всё перенеслось. Из-за того, что Фред заболел. — А! Это общий сбор перенёсся на следующую неделю, а так я вот вчера закупалась всяким для вечеринки, а не только с реквизитом разбиралась. — Если хочешь, я могу чем-нибудь тоже помогать. — Ну вот сейчас с этим, — кивнув на ноутбук, сказала Джинни и вновь принялась за еду. — Если объяснишь всё нормально без усложнений, это офигеть как жизнь облегчит.***
Появившись в клубе и встретив однозначно положительную реакцию на её перемены, Гермиона приободрилась. Её даже не так задевало, что из-за упрямства Фреда, устроившего ей со вчерашнего дня бойкот, приходилось самой общаться с Джессикой и утверждать чуть ли не каждую минуту выступления её команды. И нервозность Эвана, которую тот излучал, явившись за час до открытия клуба, не вызывала желания уязвить его. Впрочем, это объяснялось не столько хорошим расположением духа, сколько тем, что Джинни всячески подбадривала Эвана и стояла на его защите от нападок Джорджа и Ли, обращая все шутки против них, и вступать с ней в противостояние у Гермионы не было желания. — Ну как у нас дела? — подсев к ней, спросил Драко. — Всё по плану, хотя и немного задерживаемся, — ответила Гермиона и, заметив на его лице недовольство, поспешила добавить: — Я потратила немного больше времени, чтобы Джинни с вакансиями помочь. Мы тут по ставкам спорили с ней… В общем, мне бы старые отчеты по финансам поднять, чтобы полную сводку оценить и выбрать оптимальный вариант. Она затаила дыхание, стараясь не выдать волнение и надеясь, что Драко не начнёт аппелировать к тому, что в прошлый уикенд она уже должна была сделать прикидки по цифрам. — Назначьте такую же, как Луне. Гермиона объяснила, что их основанный на опыте Джинни план предполагал, что они возьмут больше стажёров, чтобы по окончании испытательного срока в штате точно остались двое, а потому со ставками нужно быть аккуратнее. — Ладно-ладно! — вскинул руки Драко. — Принесу сейчас. А это у тебя что? — заглянув в её ноутбук, спросил он. — Сценарий? Ты и Фреду помогаешь? — Мы просто поделили половинки жопы с музыкантами. — Чего? — Не бери в голову. Ему не понравился мой выбор, так что он потребовал перекроить сценарий под неё самой. Я не против, да и там ничего принципиально не изменится. — Вот ведь упёртый! — вспыхнул Драко. — Никак не смирится с мыслью, что кроме его «замысла» есть вещи поважнее. Ничего, я ему сейчас выскажу всё. Он потянулся за телефоном, но Гермиона остановила его. — И чего ты добиться хочешь? Чтобы он тебя слушался? — Примерно так. — А тебе не кажется, что вы оба ведёте себя, как бараны упёртые? Проблемы никакой нет, но ничего не стоит взять её из воздуха, да? Я тебе уже говорила про самостоятельность, Лучше пусть он сам ошибается и делает выводы. — Его ошибки денег нам будут стоить. — Не в этом случае. И ты знаешь, что я права. Драко запустил пальцы в волосы и шумно выдохнул. — У тебя все нормально? — спросила Гермиона. — Кажется, ты прям ищешь повод пар выпустить. — Нормально, — с хмурым видом отозвался Драко. — Пойду за твоими отчётами. Заполучив документы, Гермиона стала их изучать, записывая все крупные платежи. Открытый микрофон стартовал не слишком гладко, но приемлемо — Эван следовал сценарию, но иногда не слишком попадал в тему и не успевал подстраиваться. Впрочем, ни у кого это не вызвало неудобств — те, кто выступал с шутками, даже в чём-то помогали, перехватывая инициативу и создавалось ощущение, что гости прониклись темой пиратского вещания. В какой-то момент стало слишком шумно, и Гермиона отправилась в служебку. Отсняв на всякий случай все отчёты, Гермиона снова вернулась к фотографии Блейза. Может, в воде и правда можно было разглядеть буквы? Стоя перед зеркалом и пытаясь заставить себя привыкнуть к новому облику, она вдруг вспомнила, как Дэвид смог прочитать надпись на её спине в отражении. Повернув экран телефона к зеркалу, она всмотрелась в фото. Теперь это точно не было похоже на буквы, но ухватившись за мысль, она зашла в редактор, отразила картинку в другой плоскости и усилила резкость. Теперь в самом деле можно было разглядеть некоторые буквы, но большая часть из-за сильной ряби на воде оказалась слишком размытой. Гермиона решила записать хотя бы видимые и подумать, чем можно было бы заполнить пробелы. Вышло два слова:«_ _ _ _ _ t o _»
«_ i e r».
Контур последней буквы в первом слове напоминал «U», и получавшееся окончание навевало ассоциации с французским языком. Вооружившись переводчиком и поисковиком, Гермиона принялась подбирать варианты, начав со второго слова. Это могло быть французское «fier», что означало «доверять» или «гордый». Но если она ошиблась с языком, то подходило и немецкое «bier». После получаса бесплодных попыток подобрать комбинацию и найти хоть какой-то смысл в надписи и вообще в затее выяснить местоположение Блейза, Гермиона вышла из служебки и ощутила резкую перемену в зале — ропот и обрывки фраз «Да как он смеет!» и «Что за хрень?» наводили на мысль, что шутка покрасневшего от выпивки бугая на сцене оказалась так себе. — А чё вы скисли — зассали правду слушать? — хмыкнул он. Эван взял у Вуди второй микрофон: — Мы за толерантность и уважение, — слегка дрожащим голосом произнёс он. — Пожалуйста, давайте без оскорблений. — Ой, извини, мистер Толерантность. У нас тут эфир без границ, слыхал? И кто ты такой, чтобы меня затыкать? Или сам из этих… — Микрофон бугая отключили, и договорил он уже неразборчиво. — Пожалуйста, спуститесь со сцены. — Чего? Вуди включил шум помех, заглушив его голос. Эван сделал шаг в сторону сцены, увещевая бузотёра, но тот, уже шедший навстречу, резко дёрнулся вперёд и врезал ему в нос так, что на рубашку Эвана тут же брызнула кровь. Зал сошёл с ума в один момент. Джинни с грохотом опрокинула поднос и в два шага оказалась рядом, напрыгнув на бугая, кое-кто из зрителей пытался помочь его скрутить, но по большей части люди доставали телефоны, шумели, ахали и смеялись. Драко, стоявший у стойки, перегородил путь Верити, заслонив её собой, и что-то говорил по рации. В конце концов появились охранники и поволокли выкрикивавшего оскорбления комика к выходу. К удивлению Гермионы, единодушия среди гостей не было: пока одни выкрикивали оскорбления ему в ответ, другие вопили что-то про произвол. Вскочив на сцену, Драко попытался угомонить публику, но выбрал для этого не самые подходящие слова: «Добро пожаловать на борт! Кто следующим желает выступить?» и не вызвал этим ни у кого энтузиазма. В итоге Вуди пришлось пораньше начать сет, но и на танцпол никто особо не рвался. Часть публики потянулась к бару, а часть — к лестнице, и оставалось надеяться, что они просто собирались перекурить после такого представления. Когда Гермиона вошла в служебку, то застала там хлопочущую над Эваном Верити и смертельно-бледного Драко. — Ну и вечер, да? — спросила она. — Пираты, вроде как… на самом деле захватили нашу лодку. Эван слабо усмехнулся, а вот Драко взглянул на неё так, что заставил внутренне сжаться. — Тебе сильно досталось? — обратилась она к Эвану. — Да ничего, — прогнусавил он. — Без переломов. У меня просто сосуды слабые, вот кровь и льётся… Зато эффектно выгляжу в любой драке. Гермиона засмеялась, Верити неуверенно улыбнулась, а Драко так и продолжал демонстрировать холодную ярость. — Драко, тебе бы лучше там сейчас быть, — сказала Гермиона, кивнув на дверь. — Вуди за пультом не слишком быстро сможет отреагировать, если что. — Ли на подхвате. — Милый, Ли на ночную смену ушёл, — напомнила Верити. Он кивнул и поднялся со стула. — Без обид, Эван? — Разумеется. Драко вышел в зал и Гермиона последовала за ним. — Я же говорил, что это идиотское правило так сыграет! — процедил он, встав у окна с пластинками. — «Никаких границ», «свободное вещание», управляемый, мать его, беспорядок! Видишь, во что всё вылилось? Насрать мне, что там у Фреда — пусть завтра же приезжает и сам пытается управлять этим дерьмом, которое он же и придумал! — Слушай, ситуация так себе, согласна, но ведь ничего катастрофичного не… — Ничего?! — прошипел Драко. — Серьёзно — ничего? Очнись! — он пощёлкал пальцами перед её лицом. — Тут у каждого в кармане камера, Грейнджер! И если хоть один ролик кто-то запостит, мы в такой жопе окажемся! «Аттраттик» не способен обеспечить безопасность, мелкий клуб ради хайпа стал площадкой для расистов, фанатиков и их громких лозунгов, вот о чём будут люди говорить. И ладно если так, а то ведь и политику прицепят, потому что этот ушлёпок про Брексит орал. Одни начнут выть, что мы тут ненависть распространяем, вторые — что затыкаем людям рты и свободы нарушаем, а третьи… Третьи просто начнут лепить наше имя рядом с громкими хештегами. Это «ничего катастрофичного», по-твоему? Уверена? — Почему ты на мне срываешься? — холодно спросила Гермиона. — Да потому что я тебе доверился! — прошипел Драко. — Повёлся на твоё «он со мной справился», но забыл, что ты понятия не имеешь, что к чему здесь. Где, блин, твоё чутьё было, когда Эвана предлагала? Мне теперь молиться остаётся, чтобы он претензий к клубу не предъявил, а если захочет этого засранца достать — то хотя бы обойдётся всё без того, чтобы здесь полиция околачивалась. Давай честно сейчас: с завтрашними выступлениями твоих артистов тоже лажи стоит ждать? — Знаешь, иди-ка ты в задницу, — выдохнула Гермиона. — Поговорим, когда остынешь. — Спасибо, подруга, — ядовито протянул Драко. — Ты как всегда слышишь и понимаешь, блин, что я тебе говорю! Браво! Всегда проще в жопу послать, когда правда для тебя слишком неудобна? Гермиона похолодела и почувствовала подступающий к горлу ком. Она слышала тот же язвительный и упрекающий тон, что уже звучал однажды в прошлом и заставлял её оцепенеть. — Фреда предупреди, чтобы завтра же был здесь, — бросил Драко и направился к стойке, даже не дав возможности что-то ответить. «Псих!» — подумала Гермиона, спускаясь по лестнице. Желудок сводило от голода, и, намереваясь перебить аппетит сигаретой, она направилась к чёрному выходу — той самой двери, которую она считала ведущей в подсобку и которую Вуди открыл днём в ожидании пожарной инспекции. Сидя на тележке и пиная колёса, Гермиона ощущала только обиду и одиночество. Может, у Фреда и был повод её игнорировать, потому что она влезла на его территорию и поставила перед фактом выступления Джей, а у Джинни были основания считать её выскочкой-бюрократом, но вот Драко взъелся на неё на пустом месте. И ведь выставил виноватой с такой поразительной уверенностью, что на долю секунды она в самом деле решила, что где-то просчиталась. Ей было совершенно непонятно, почему он решил использовать именно её как помойное ведро для собственных истерик. Дверь кухни открылась, и в освещённом участке двора показался Джордж с мусорными мешками. — У нас есть что-нибудь перекусить? — спросила Гермиона, шмыгнув носом. — Смотря что хочешь, — отозвался Джордж, запихивая мешки в бак. — Да без разницы. Хоть кусок хлеба. Джордж повернулся к ней и оценивающе взглянул. — Что это с тобой? — спросил он. — Плачешь, что ли? — Нет, — соврала Гермиона. — Так что насчёт хлеба? — Может, ветчины хотя бы добавить? Гермиона пожала плечами. Джордж покивал и вернулся на кухню, а спустя время вышел с завёрнутым в салфетку многослойным бутербродом. — Из-за Эвана распереживалась? — Ты уже знаешь? — Конечно. Джинни такой шухер подняла! — хмыкнул он, сев рядом. — Забей ты. Всегда есть риск с неадекватом столкнуться. — Ну раньше ведь такого не было. — И что? Это не гарантия какая-то. Будь на месте Эвана хоть сам чёрт — получил бы так же в пятак. — А Драко так не думает, похоже, — пожаловалась Гермиона. — Сказал, что скандалы в сети начнутся и я должна была предугадать, что Эван не справится. Типа… чутья у меня нет. Джордж посмотрел на неё с недоверчивым видом, словно бы говоря: «И ты повелась?». — Вообще-то он сам утвердил Эвана. Может, струхнул признать, что облажался? У него бывают заскоки, — покрутив пальцем у виска, сказал он. Гермиона пожала плечами. Дверь кухни распахнулась и выглянувший из-за неё Хосе затараторил что-то на испанском. Джордж поднялся. — Работа кипит. Не дуйся тут, ладно? — Эй, — окликнула его Гермиона, помахав зажатым в руке бутербродом. — Спасибо. Успокоившись и переступив гордость, она набрала Фреду сообщение, решив рассказать о произошедшем на сцене и надеясь, что это встряхнёт его и заставит забыть о бойкоте. «Да, увидел уже видео. Такой момент для импровизации упустили! Почему никто не додумался сказать, что «сигнал перехватили» и врубить гудок? Этого типа нужно было обыграть или прожарить жёстко, а не про уважение мямлить» Самодовольства в этих словах было не занимать. «И как он только не лопнул от своего величия?» — подумала Гермиона. «Ну прости, к твоему пиратскому эфиру никто не был готов. В общем, покажешь завтра мастер-класс, потому что Драко требует, чтобы ты вернулся», — написала она. «Знаю. Он уже позвонил». «Вот зараза! Зачем меня просить, если сам всё делает?» «Он просто на панике. Наш уговор на завтра тот же. С тебя саундчек для этой певички и её команды, время ставь на обед, чтобы духу их не было, когда я приду». «Я на четыре договорилась». «Ну так меняй». Сжав зубы до скрипа, Гермиона едва сдержалась, чтобы не наорать на телефон. Она едва уговорила Джессику на это время, прикрываясь проверками и надуманными отговорками. «Ведёшь себя, как истеричка. Сам позже приезжай, если у тебя бзик какой-то. Только учти, что ты с ними на сцене всё равно пересечёшься», — написала она. Фред снова перестал отвечать.
