Хорошие новости! Эти достопочтенные переродились.

Вэй Ина лихорадило весь следующий день. Юноша лежал в лазарете под присмотром целителей Гусу. Он просыпался только для того, чтобы выпить воды, его лицо не покидала нездоровая бледность, одежды и простыни промокли от холодного пота. При любой возможности его посещала А-Ли, тайком иногда заглядывал Цзянь Чен, шепотом матеря брата последними словами. Ши Мэй вызвался помогать с лечением после занятий, но юного целителя вежливо попросили не вмешиваться. Сюэ Мэн, узнав о своем спасении, компенсировал из своего кармана все затраты на восстановление Вэй Усяня. Лань Чжаня после несчастного случая завалили делами, и ему лишь один раз удалось выкрасть время, чтобы проведать Вэй Ина. В глазах Второго Нефрита все еще стояла картина: А-Сянь, окутанный темной ци, рисует неизвестную ему печать и одним заклинанием побеждает водного духа. Ванцзи одолевали вопросы. Как Усянь забрал темную ци у Сюэ Мэна? Почему он решил сделать это? Что это было за заклинание? Как он смог так просто совладать с таким сильным духом? Откуда этот дух вообще взялся и почему решил напасть только когда по близости появились заклинатели? Девушки, у озера не ощутили на себе никакого эффекта темной энергии. Как будто… Кто-то специально натравил на них эту нечисть. Ванцзи было больно смотреть на то, как Усянь мучается после контакта с темной энергией. Его одолевали отвращение перед темной магией и беспокойство за юношу. Когда глава Гусу, Лань Цижэнь, узнал, каким образом Усяню удалось победить водного духа, он сначала пришел в недоумение, а потом высказал свое подозрение по поводу прибывшего ученика. Глава поручил немедленно доложить ему о пробуждении Вэй Ина, чтобы сразу провести допрос. Слово «Допрос» с уст Цижэня звучало угрожающе, и Ванцзи уже успел напридумывать себе самых ужасных картин. К счастью, его брат, Лань Сичень, Первый Нефрит Гусу Лань сразу вступил на защиту молодого господина Вэя и попросил не наседать на юношу после такого ужасного события, дать ему восстановить здоровье. Нехотя, но Глава клана все же поддался на уговоры и дал Усяню фору в пару дней. *** Мо Жань же переживал настоящий экзистенциальный кризис. В ночь после схватки на озере он совсем не мог заснуть. Поступок Вэй Ина глубоко шокировал его. До него, наконец, дошло, что Усянь тоже имеет воспоминания из прошлой жизни. Если бы А-Сянь ничего не помнил, то не смог бы обуздать эту темную ци. Даже зная обо всем, что произошло между ними за те шесть лет, Вэй Ин не попытался отомстить ему. Не подставил и даже не припомнил все прошлые обиды. Напротив, он спас Сюэ Мэна, даже рискуя снова впасть в немилость клана Гусу. Неужто решил… Искупить свои грехи и исправиться в новой жизни? Смотря на себя и на него, Мо Жаню становилось очень неприятно на душе. Вэйюй был уверен, что Усянь просто ничего не помнит, и что если бы при нем была память, то остался бы таким же ублюдком. Но…По итогу ублюдком остался только он. Совесть точила коготки о его сердце, но Мо Жань все еще отказывался поддаваться этому чувству. Он не был готов признать свою ошибку. Не хотел менять свои планы и мириться с поражением. «Это что же получается, я здесь злодеем оказался?» — думал он с усмешкой, опрокидывая в себя очередную чару крепкого вина — «Я просто хочу назад свою жизнь. Что в этом плохого? Вэй Усянь сделал много зла в прошлой жизни. Разве обычной смерти хватит, чтобы расплатиться за все это? Не-ет. Он прикидывается хорошим, думая, что так избежит наказания. Считаешь, тебя просто так воскресили, м, Вэй Усянь? Нет… Я должен проучить тебя как следует…Я…» Однако хмельному разуму было непросто обмануть самого себя. Настоящие чувства, которые он похоронил в себе, начали всплывать на поверхность. Ложь. Все это просто удобная для него ложь, чтобы не признавать своей неправоты. Его месть не имела никакого смысла. Мо Жань вспомнил день, когда Усянь встал перед ним на колени и извинился за смерть Ши Мэя. Вэйюй, ослепленный горем и злостью спросил Вэй Ина: «Что мне с твоих извинений?! Они вернут мне Ши Мэя?! Ничего не вернет мне его!! Ничего!! Ты забрал его у меня, навсегда, безвозвратно, бесповоротно!!» Кто же мог знать, что это окажется неправдой? Только отчаянные безумцы искренне верят, что смогут вернуть мертвых к жизни или вернуться во время, когда они были еще живы. Все умершие воскресли, все ошибки перестали иметь значение, все карты спутаны, все фишки вернулись в исходную точку. Вэйюй в приступе ярости разбил кувшин с вином. Стоя посреди ночи в своей комнате, он смотрел в окно и злился на самого себя. Ему искренне не хотелось принимать изменения, прожить все по новой, попытаться исправиться. Ему было бы легче, если бы Усянь остался таким же, как и в прошлой жизни. Но нет, этот ублюдок решил встать на путь праведный и сделал из него злодея. Какой удар по самооценке… Протерев ладонями лицо, Вэйюй обессиленно прижимался плечом к стене и вздыхал. Что теперь делать? Отказаться от всех заслуг и успехов, чтобы совесть не мучила, и попытаться прожить жизнь «правильно»? Послать все к черту и продолжить гнуть свою линию, оставить мораль и вернуть то, что по праву принадлежит ему? Мо Жань не мог просто принять такое решение, стоя в этой душной комнате, пьяный и расстроенный. Он решил оставить этот вопрос до лучших времен и лечь спать. *** Усянь очнулся вечером через два дня после инцидента. Он все еще чувствовал себя отвратительно. Раны, оставленные темной энергией, забирали у него все силы. Голова раскалывалась так, что хотелось вскрыть себе мечом череп. Его духовное ядро так активно сопротивлялось темной ци, что Усяню даже показалось это забавным. Если раньше темная энергия напротив делала его мощь неуправляемой, то сейчас он едва мог поднять руку. «Да уж… Если в этой жизни я не планирую терять золотое ядро, то темный путь мне точно не светит» — думал он, пытаясь хотя бы приподнять голову, чтобы осмотреться. В лазарете стоял сильный запах благовоний, просторное светлое помещение разве что не слепило своей чистотой. Усянь ощущал сильный голод, но от одной мысли о еде его начинало воротить. Последний раз он чувствовал себя так отвратительно, когда чуть не умер на проклятой горе. Кряхтя, как столетняя старушка, Вэй Ин все же смог присесть на кровати и сложил ноги в позу лотоса. В состоянии полуовоща единственным, чем он мог успешно заняться - это медитацией. Обычно страдая от переизбытка темной энергии Усяню трудно было сосредоточиться на внутреннем очищении, зато сейчас он был только рад провалиться в небытие. В прошлой жизни он отлично научился проводить «чистку» тела от остатков агрессивной ци, но с духовным ядром все было сложнее. На самом деле, ВСЕ было сложнее в этой жизни с золотым ядром. Вэй Ин никогда не подумал бы, что будет считать свое сильное духовное ядро помехой. Но сейчас, с непривычки, все казалось именно так. Ему нужно было срочно приступать к тренировкам, если он хотел вернуться на «верный» путь и не опозориться по дороге. *** Вэй Ину удалось частично очистить тело от темной энергии. Дышать стало полегче, но конечности все равно ощущались тяжелыми, а разум плохо концентрировался. Даже в таком просторном помещении летний воздух казался слишком душным. Заклинатель свесил ноги с постели, чтобы встать и выйти на улицу, как вдруг на пороге лазарета появился целитель Гусу, который отходил по делам. Увидев, что Вэй Ин проснулся, он тут же всполошился. — Господин Вэй! Громкий голос лекаря пришелся ударом ритуального колокола по бедной голове Усяня. Сморщившись, юноша закивал, машинально прикрывая ухо ладонью. — Господин Вэй на месте… — страдальчески прохрипел Усянь, решив пока повременить с прогулкой. Он лег обратно в постель, тяжело вздыхая. В какой-то момент своей жизни Вэй Ин привык, что каждый раз после очередного обморока он первым делом видит светлый образ своего любимого Лань Чжаня, который тут же спрашивал у него, как он себя чувствует, нежно оглаживая его волосы своей прохладной ладонью, источающей тонкий аромат сандала. От такого яркого воспоминания сердце заклинателя сжалось и он неосознанно положил руку на свою грудь. Когда-то Ванцзи пообещал защищать своего «слабого юношу» во что бы то ни стало. Но в мире, в котором он находился сейчас, все обещания и клятвы сгорели и потеряли свою ценность. Лекарь осмотрел Усяня и дал ему отвратительное на вкус лекарство. Настолько отвратительное, что на секунду Вэй Ину показалось, что он сейчас выплюнет всю темную энергию вместе со своим духом. Однако, на удивление, горькая таблетка помогла, и уже скоро разум Вэй Ина немного прояснился. Лекарь снова ушел, оставляя Усяня наедине со своими мыслями. Тоскливо вздохнув, юноша уже собрался приводить в порядок свои волосы, но вдруг обнаружил, что одного его оставили совсем ненадолго. В лазарет вошли Глава Цижэнь и оба Нефрита. При виде Ванзци у Вэй Ина перехватило дыхание, и он тут же постарался принять как можно более подобающую позу и не слишком страдальческий вид. Во взгляде Лань Чжаня читалось легкое беспокойство вкупе с облегчением, но подозрительный и холодный взгляд Главы перекрывал собой всю теплую энергетику, исходящую от Второго Нефрита. — Рад, что Вы так быстро очнулись, Господин Вэй — заговорил первым Лань Сичень, как и полагается Первому Нефриту. Его голос, словно сладкое вино, мелодично струился по воздуху, и сам он излучал крайнее добродушие и открытость. В очередной раз Усянь давался диву тому, насколько разными выросли братья. На фоне закрытого и скупого на слова Лань Чжаня, Лань Сичень выглядел настоящим оратором и образцом дипломатии. Вэй Ин вежливо поклонился, игнорируя боль в груди. Лань Сичень поклонился в ответ, а Глава и Лань Чжань лишь немного склонили головы. — Благодарю за помощь и лечение… — поблагодарил Ланей заклинатель, чувствуя нарастающую тревогу. Они ведь не проведать его сюда втроем пришли. Они пришли за ответами. — Ты использовал темное заклинательство? — обрубив формальности, холодно спросил Глава. Хотя его тон можно было назвать скорее утвердительным, чем вопросительным — Где ты научился этому? Еще недавно, на моем занятии, ты довольно ярко выразил свое отношение к Темному Пути. Вэй Ин немного нервно улыбнулся, все так же согнувшись в поклоне. Проклятый старик все предусмотрел. Усянь еще не успел придумать себе легенду, и приказал доложить, как только он придет в себя. И хоть с враньем и импровизацией у Вэй Ина никогда проблем не было, сейчас ему нужно быть крайне осторожным. В голове смешались воспоминания из двух жизней, и если он случайно упомянет то, чего не было в этом мире, или то, чего еще не произошло, он будет отвечать на вопросы уже в другом месте. И тут его осенило. — Ах… Достопочтенный Глава… — начал свою песню Вэй Усянь — Если быть честным… Я почти ничего не помню из того, что случилось. Все как в тумане… Мной как будто что-то… Овладело…. Усянь замедлился, случайно уколовшись о взгляд Лань Чжаня. Все внутри тут же словно оборвалось. Он просто не мог в наглую врать, смотря в эти глаза. Ванзци прекрасно все видел, им ничего не овладевало, действия Усяня были осмысленными и четкими. — Хмпф — недовольно фыркнул Глава — Сичень уже выдвигал такую гипотезу. Свидетели утверждают, что ты был в здравом уме. «Свидетели?» — поперхнулся про себя Вэй Ин — «Кто? Мо Жань? Уж он-то точно им всякой ерунды наговорил, к гадалке не ходи. Если бы не Лань Чжань, наплел бы, что я там армию мертвецов поднял…» — Почему молчишь? — уже более раздраженно спросил Цижэнь — Придумываешь отговорки?? — А? Нет-нет-нет, что вы, Глава… Я просто пытаюсь вспомнить… — замямлил Вэй Ин, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную отговорку. Но каша у него в голове уже начинала закипать. — Если у юного господина амнезия, нам стоит подождать, пока воспоминания вернуться — вступился за Усяня Первый Нефрит — Вы не думаете, дядя? — За это время он просто придумает себе хорошую историю. Несите снадобье Оживления Памяти. У и без того бледного Усяня кожа стала совсем как бумага. Дела его были совсем плохи. — Ха-ха, Достопочтенный Глава? Да как я, сын клана Цзянь, осмелился бы врать вам…? Не нужно тратить на меня таких дорогих снадобий. Лань Чжань заметил панику Вэй Ина и сразу понял, что никакой амнезии у него нет. Меж его бровей пролегла морщина. Дело катилось в ад… — Глава! Глава! — раздался вдруг голос одного из юных последователей Гусу. — Что еще? У меня важное дело — недовольно ответил Цижэнь — Говори, быстрее. — Прибыл отец Сюэ Мэна с пика Сышен, господин Сюэ Чжэнъюн! Вэй Ин не знал, плакать ему или смеяться. А Лань Чжань продолжал сверлить его пронзительным взглядом, в котором уже не было прежних теплых чувств. Усяню хотелось выть на Луну от этого холода, спрятаться и удариться головой о стену, чтобы правда все забыть. Больше всего не свете он сейчас не хотел упасть в глазах у Ванцзи. Но он не просто падал - он летел в пропасть, и не виднелось даже камушка, за который можно было бы зацепиться.