Тридцать минут

       Старый электромобиль резко затормозил, огласив округу визгом сдираемых об асфальт шин. — Какого хрена… — скрипнув зубами, Гокудера бросил взгляд на приборную панель, после чего, не утруждаясь объяснениями, разразился нецензурной бранью. — Что случилось? — Ямамото выглянул с заднего сидения, потирая саднящий затылок — инерция от внезапной остановки отбросила его назад, впечатав головой в ободранную до «скелета» спинку кресла. — Приехали, — Гокудера со злостью врезал кулаком по панели, — у этой консервной банки закончился заряд. — Ох. Не повезло.        Хлопнув дверцей, Гокудера вылез наружу и, подняв капот, принялся споро перебирать нутро электромобиля, надеясь как-то поправить ситуацию.        В это время Ямамото проверил состояние кейса, во время торможения улетевшего куда-то под водительское сидение. Облегченно вздохнул, не обнаружив повреждений. Реборн ничего не сообщил о том, что из себя представляет ноша, но емко подчеркнул, что для Вонголы ее благополучная передача имеет стратегическое значение. Посредник оказался параноидальным педантом — в телефонном разговоре он не терпящим возражений голосом уведомил, что будет ожидать доставку груза на набережной Малибу-бич ровно до двадцати двух ноль ноль, после чего немедленно отбудет, независимо от того, успеет ли сторона Вонголы добраться до места.        Выбравшись из машины, Ямамото потянулся и вдохнул полной грудью. Воздух снаружи не сильно отличался от того, которым приходилось дышать в пыльном салоне — несмотря на поздний вечер, в засушливой летней Калифорнии стояла адская духота, а на асфальте можно было жарить яичницу, не разводя огонь. Однако Ямамото ли, просидевшему несколько часов в не проветриваемой металлической коробке, жаловаться? Закончив хрустеть костями, парень расправил широкие, оплетенные мышцами плечи и огляделся.        Электромобиль заглох под тенью моста на пустынной городской трассе в предместье Малибу-бич. Расположившийся впереди густонаселенный район подпирал небеса верхушками небоскребов, зеркальная облицовка которых отражала ясную подсветку улиц. Издали это походило на причудливый золотой оазис, вольготно расположившийся под омутом темно-сиреневого звездного неба. Набережная располагалась на другом конце района и чтобы добраться до назначенного места, ребятам оставалось… Ямамото глянул на наручные часы — да, точно, чуть больше получаса.        Из подземного выезда, расположенного перед мостом, послышался нарастающий моторный гул. Улыбка Ямамото натянулась, его застывший у машины напарник показал злой оскал. — Эти ублюдки когда-нибудь угомонятся? — процедил Гокудера и потянулся к ремню с закрепленными шашками динамита, но Ямамото оказался быстрее.        Обнажив прятавшуюся за поясом катану, парень за пару мгновений пересек расстояние до подземного выезда, откуда, словно подброшенный трамплином, вылетел мотоцикл с водителем, держащим на изготовке пулемет. Очередь, выпущенная без промедления, не успела поразить цель — Ямамото одними губами шепнул название техники — лезвие лизнул мягкий аквамариновый перелив. Мгновение стояла тишина — а затем части мотоцикла, разрубленного вместе с водителем, по инерции пролетели вперед и, соприкоснувшись с асфальтом, взорвались недалеко от электромобиля. Грохот и звуки горения разорвали ночную тишину.        Ямамото взмахом стряхнул кровь с клинка и обтер лезвие полой мокрой от пота футболки, прежде чем убрать его обратно за пояс. Уставший биться с электромобилем Гокудера захлопнул капот, мазнул раздраженным взглядом по горящему металлолому и, перехватив поудобнее пару динамитных шашек, направился к выезду, откуда показался мотоцикл. — Что ты делаешь? — Ямамото смерил озадаченным взглядом решительного и злого парня, занявшего позицию сбоку от выезда. — Подорву часть этих ублюдков, когда подъедут, и заставлю оставшихся отдать мне машину. — Это слишком долго, — Ямамото задумчиво отозвался, почесав затылок, — к тому же, нет гарантии, что мы сможем победить. Когда за нами только погнались, их было… тридцать? С такой толпой нам придется худо. — А что ты предлагаешь?! — прорычал Гокудера. — Знаешь способ, как заставить гребанный тарантас поехать без подзарядки?        Ямамото перевел задумчивый взгляд на электромобиль и, что-то решив, направился к машине. — В десятилетнем будущем я пару раз говорил с Джанинни об электронике. Он упоминал, что определенные пламенные атрибуты по свойствам могут сойти за электричество и, при надобности, заменить его. — отвечая на не заданный вопрос, Ямамото забрался на водительское сидение и с хрустом отделил короб под рулем от общей конструкции. Свету открылась схема из множества проводов, пару из которых парень уверенно поддел ногтем. — Это пламя грозы, неба… и урагана. — Хочешь сказать, я могу завести эту штуку своим пламенем? — голос Гокудеры выражал неприкрытое сомнение. — Ну, мы ничего не потеряем, если попытаемся. — Ямамото вытянул два коротких провода.        Чуть погодя, Гокудера, фыркнув, все-таки оставил место засады. Взяв по проводу в руку, он заставил пламя струиться в инородную конструкцию. Удивленно поморщился, почувствовав отголосок какого-то странного, непонятного ощущения, но не придал этому значения.        Подсветка приборной панели вспыхнула, ознаменовав успех эксперимента — к довольству одного и к досаде другого.        В это время со стороны трассы послышался отдаленный гул. — Быстро в машину! — Гокудера занял водительское сидение и потянулся к рулю, но стоило ему выпустить провода, электромобиль «умер» повторно. Парень скрипнул зубами — гребанный бейсбольный придурок и его «блистательные» идеи! Как он должен управлять этим корытом, если у него заняты обе руки?! — Похоже, вести придется мне. — Не спрашивая Гокудеру, Ямамото вклинился на водительское место, вытеснив напарника на сидение сбоку. Чтобы не выпустить трех сантиметровые провода, парню пришлось вытянуться поперек салона. Поза вышла неустойчивая и достаточно неловкая — Гокудера практически лежал головой на бедре Ямамото, однако менять что-либо было поздно — рев моторов приближающейся погони становился громче с каждой секундой. «Ну, хотя бы бейсбольному придурку все равно».        Беспокойства добавляло странное, тянущее чувство, распространяющееся от рук. Гокудера чувствовал, как его пламя распространяется по проводам, сетью пронизывает весь организм машины, циркулирует по ней, как кровь по венам. Это был всего-лишь кусок железа, но почему-то он ощущался так живо… Как будто он был частью тела Гокудеры. Нет, это не было неприятно… Просто это новое «тело» было абсолютно беззащитно перед чужой волей — волей человека, который сидел в водительском кресле.        Странно, почему-то сам факт этого не казался неприятным.        Выдохнув, Гокудера попытался отвлечься от странных ощущений: — Не знал, что у тебя есть права. — Права?        Гокудера не успел понять, что скрывал за собой озадаченный тон — сорвавшаяся с места машина, повинуясь движениям руля, совершила какое-то совершенно немыслимое пике, заставив парня впечататься головой в приборную панель. — Ох, не та педаль?        Гокудера рта не успел раскрыть — поглощенный изучением неизведанного Ямамото уже с энтузиазмом надавил на заднюю и отогнул поршень.        Подоспевшие водители черных машин собирались взять электромобиль в круг — численное преимущество и свободная местность явно играли им на руку. Да, беглецам не занимать решительности, коли они наотрез отказались отдавать груз и бежали от них целый день, но не пойдут же они на что-то совсем уж безрассудное?        Они даже не успели ничего понять, когда электромобиль на совершенно бешеной скорости тараном врезался в самое плотное скопление машин.        Что за…        Стремясь не раздавить машину с драгоценной ношей, джипы резко дали заднюю, но как оказалось, произошедшее было лишь началом. Пролетая рывками по нескольку метров, электромобиль мотался по какой-то безумной, непредсказуемой траектории, ломая к чертям выстроенный джипами круг. Машины съезжали то назад, то вперед, то вбок, предсказуемо сталкиваясь и образуя зазоры.        Финальным аккордом стал совершенный электромобилем смертоубийственный финт — закрутившись юлой, машина, оглашая всю округу визгом шин, проделала широкую мертвую петлю. Машины, попадавшиеся по пути, торопливо сдавали вбок — в результате, каждый последующий джип в круге таранил собой впереди стоящего, создавая странное сходство с падающими одна за другой фишками домино.        Потерявший управление электромобиль затих и тюкнулся углом в развороченный джип — едва не улетевший в боковое окно Гокудера наконец-то выпустил провода. — Все, кажется, освоился. Гокудера, ты че… — прежде, чем Ямамото успел закончить, напарник, тряпкой валявшийся у него на коленях, вскинулся и вцепился новоиспеченному водиле в горло. — Ублюдок, я убью тебя!        Однако, Гокудера не успел довести процесс удушения до конца — Ямамото сгреб его в охапку и завалился вбок, заставив парня буквально упасть на себя. В следующий миг стекло треснуло, а в спинке сидения появилось круглое пулевое отверстие. — Хе-хе, если не поспешим, то вместо тебя это сделают те ребята, которым мы только-что помяли машины.        Гокудере хотелось рвать и метать — как этот ублюдок умудряется лыбиться даже в такой ситуации?!        Пихаясь и рыча, парень занял изначальное положение. Однако продержался он в нем недолго — после того, как Ямамото в очередной раз, не мудрствуя лукаво, втопил педаль газа, Гокудера, выпустив провода, впечатался в уже изрядно помятую приборную панель.        Он точно убьет этого придурка. Каким-нибудь очень жестоким и кровавым способом. — Гокудера, если ты каждый раз будешь так выпускать провода, мы далеко не уедем. Что же делать?.. О! — додумавшись до чего-то, Ямамото просиял.        А затем произошло это.        Потянув Гокудеру на себя, Ямамото взял и рывком затащил его к себе на колени. «Какого…» — Вот так вот. В таком положении удобнее, правда? Было бы очень неприятно, если бы ты выпустил провода на полной скорости и тормоза…        Голос Ямамото долетал до Гокудеры словно сквозь вату. Он просто сидел с ошарашенным лицом, телом к телу откинувшись на этого невероятного придурка, с обеих сторон зажимаемый руками, держащими руль, пока чужие губы выдавали какую-то жизнерадостную блажь, опаляя горячим дыханием область за стремительно алеющим ухом. Внезапно, поток речи прервался и большие, мозолистые от катаны руки взяли его бледные ладони и аккуратно сжали вокруг забытых проводов. За ухом раздался беззаботный, теплый смешок. — … потерпи только эти тридцать минут, хорошо? — Ха? — пребывающий в глубокой прострации Гокудера разобрал только самый конец фразы и не мог догадаться, что именно его просили «потерпеть».        Понимание пришло в следующий миг, когда Ямамото сжал руль и втопил педаль газа в пол, пролетая в открывшуюся между помятыми джипами брешь.        Чувство единения с машинным организмом, прежде зыбкое и не вполне четкое, единым, неконтролируемым импульсов разнеслось по всему телу, выбив воздух из легких. Гокудера словно наяву почувствовал этот удар ногой по педали — почувствовал, как если бы этой ногой ему врезали в живот. Однако вместо боли пришло то самое странное чувство, которое прежде жалось в руках нераскрытым цветком, а теперь наконец распустило лепестки — то, которое он улавливал урывками, мотаясь по салону, и которое теперь, когда его поясница чувствует сквозь мокрую от пота ткань мышцы чужого торса, раскрылось ему — в нем — в полной мере. Это было ощущение томительно вытягиваемых из тела сил, от которого по мышцам прокатывала сладковатая дрожь, а под кожей будто натягивались струны. Ощущение, словно кто-то теплый и великий с улыбкой тянет из тебя жилы, но тебе, почему-то, совсем не хочется противиться ему. Хочется отключить мозги, позволить себя опьянить, измотать, и все лишь для того, чтобы все повторилось по кругу, чтобы в какой-то момент разум окончательно сломался, ноги подкосились, а из горла вырвалось… «КАКОГО ХРЕНА?!!!»        Шок осознания выкинул Гокудеру из затянувшейся прострации, вернул контроль над собственным телом. С неожиданной трезвостью парень понял, что мышцы его живота давно свело от напряжения, а по плотно сжатым бедрам бегает мелкая дрожь. Тем временем, этот… бодро крутит баранку и преспокойно насвистывает ему в самое ухо какой-то бравурный мотивчик, даже не подозревая об эффекте, произведенном его гениальной идеей.        Гнев превысил смущение на несколько десятков значений. — Эй. — М? — Ямамото не придал значения рокочущим ноткам в тихом и хмуром оклике Гокудеры.        А затем чужой затылок с размаху врезался ему в лицо — одновременно Ямамото услышал хруст собственного носа. — Какого хера ты творишь, урод?! — громовой рык разнесся по салону, перекрыв гул мотора.        Этот вопрос, в более вежливой форме, Ямамото захотелось задать самому Гокудере — они уже въехали в густо заселенную зону и парень, дезориентированный внезапной атакой, дернул руль, едва не задавив парочку прохожих. — Гокудера, мы только-что едва не попали в аварию! В чем дело? — В чем дело?! Да ты и есть одна сплошная авария!!! — опустив ноги на пол, Гокудера изогнулся, привстав с чужих колен, и обратил на Ямамото перекошенное яростью красное лицо. — Ты водишь так, будто у тебя глаза на затылке! То, что мы до сих пор не разбились — гребанное божественное вмешательство! Кто, блять, так держит руль?! В какой заднице ты откопал свои кривые лапы?! «И с хрена ли из всех возможных поз ты выбрал именно эту?!..»        К удивлению Гокудеры, Ямамото потупил взгляд — поджатые губы и складка, возникшая меж сведенных бровей, выдавали эмоцию искреннего сожаления. — Прости. Это мой первый раз.        Гокудера окаменел. — … я первый раз в жизни управляю машиной, так что для меня все это в новинку…        Смысл сказанного дошел до Гокудеры не сразу, но как только это случилось, ему захотелось пробить лобовое стекло головой. Своей или напарника, он не определился. Какой черт дернул бейсбольного придурка таким образом сформулировать предложение?! И погодите… Какого хрена его это вообще волнует?!..        Он ведь не специально, да?..        Просто на всякий случай Гокудера украдкой глянул в глаза человека позади.        Ха-ха…        Слезы новорожденного младенца не так чисты, как непрошибаемая непосредственность, коей так и лучился взгляд этого типичного «надежного парня».        Осознание беспочвенности своих подозрений всего на миг заставило Гокудеру устыдиться… чтобы после познать новые грани бешенства. — Не умеешь — не берись, мать твою! Убери лапы с руля! — Гокудера, мы разобьемся!        И поделом! Лучше убиться об стену, чем позволить этому безмозглому придурку мучить себя таким образом!        Пытаясь не выпустить провода и при этом не соприкоснуться с чужими бедрами, парень попытался удержать руль зубами. Между тем Ямамото, которому Гокудера загораживал обзор своей спиной, не мог толком разглядеть, куда едет. Развивший немаленькую скорость электромобиль зигзагами вихлял по улицам, снося пластмассовые стулья летних кафе и пугая прохожих. Встречающиеся на пути автомобили совершали хаотичные рывки, чтобы не быть задетыми неизвестным любителем машинного экстрима. Ямамото с Гокудерой мотались по салону, перетягивая несчастный руль каждый в свою сторону.        Позади послышался шум множества моторов. Оглянувшись на зеркало заднего вида, Ямамото заметил черные джипы. Бешеное родео замедлило электромобиль достаточно, чтобы помятые преследователи успели нагнать свою добычу. — Гокудера, нас сейчас догонят! Перестань мешать мне!        Попытка Ямамото воззвать к здравому смыслу была успешно проигнорирована — Гокудера не глядя лягнул его и, стряхнув чужие руки с руля, упрямо резанул в сторону — и едва не столкнулся лоб в лоб с черным джипом, вынырнувшим из-за поворота. — Берегись!        Гокудеру отбросило назад — каким то чудесным образом он умудрился удержать провода и даже не расстаться с зубами, вовремя выпустив руль. Никем не контролируемая баранка закрутилась, потерявший управление электромобиль занесло — навстречу ему стремительно приближалась бетонная стена.        Внезапно, Гокудера вновь оказался заключен в узкое пространство между парой загорелых, увитых мышцами рук — за миг до столкновения Ямамото сжал руль и рывком повернул в противоположное направление, после чего вильнул вокруг джипа и уверенно газанул в извилистую систему узких проулков. Гокудера, не успевший оправиться от едва избегнутой смерти, не следил за тем, куда они направлялись — опомнился только тогда, когда машина резко затормозила в каком-то неосвещенном закутке из кирпичных стен.        Многочисленные свежие синяки дали знать о себе и заставили поморщиться, когда парень приподнялся, чтобы оглядеться. Странно — место, где они остановились, никак не относилось к назначенному им маршруту. Почему бейсбольный придурок вдруг…        Сильные руки без обиняков сжали Гокудеру за талию и властно притянули, заставив буквально опрокинуться на чужие колени. Это довольно сильно отличалось от первого раза — если раньше Ямамото просто и без притязаний сграбастал его в удобную позицию, ведя себя, впрочем, достаточно мягко, то теперь он, казалось, совершенно потерял интерес к чужому удобству. Чужие руки деловито соскользнули с талии на бедра — вдоль позвоночника пробежала волна ледяных мурашек — бесстыдно сжали — воздух застрял в легких — а затем плотно прижали к телу позади.        Сердце ухнуло куда-то в пятки.        Надо сказать, день действительно выдался очень жаркий — ребята успели насквозь пропотеть еще когда у дрянного корыта не закончился заряд. Футболку Ямамото давно следовало отжать, рубаха же Гокудеры и вовсе стала прозрачна, как целлофановый пакет. Промокшие вещи липли, как вторая кожа, позволяя почувствовать каждое прикосновение, как будто бы оно было сделано не через ткань.        Два крепких, липких от пота тела, оказавшись тесно прижаты друг к другу, осязались как одно — вот пульсируют под кожей не остывшие от адреналина рельефные мышцы; вот вздымается и опадает от тяжелого, глубокого дыхания широкая грудь; вот расходится по венам ток, идущий прямиком от сердца, что у обоих бьется в одном бешеном ритме.        Из своего положения Гокудера не мог видеть лица Ямамото, но на ум легко приходила бесячая, расслабленно-уверенная ухмылка. Гребанная маска, за которой невозможно рассмотреть ни одной настоящей эмоции, даже глядя в упор. Гокудера терпеть не мог лицемеров, и вот он оказался буквально приклеен к одному такому — которого он никогда не мог разгадать. Беззащитный, дезориентированный, не способный даже при очень большом старании догадаться, какую гадость замыслил скверный тип, бесстыдно облапивший его бедра.        Хотя, учитывая последнее, придти к определенным выводам было совсем не сложно.        Будто в подтверждение навязчивой догадки, загорелая рука скользнула к белой шее, уверенно провела, заставив склонить голову вбок. Затылок оказался в области между плечом и шеей, а совсем близко к уху, в массу жестких, серебристых волос лег чужой подбородок. — Хм, — глубокий, чуть хрипловатый голос, раздавшийся прямо под ухом Гокудеры, выдавал спокойное довольство владельца, — так-то лучше. Может, пристегнемся одним ремнем, чтобы тебя не дернуло опять порулить зубами? — Какого хрена ты… — Гокудера сам поразился тому, как слабо и хрипло прозвучал его непонятно от чего севший голос.        Попытка отодвинуться была пресечена безобидным внешне движением руки, легшей на солнечное сплетение. — Гокудера, тебе правда стоит посидеть смирно, — горячее дыхание опаляло и без того красное ухо, — а то мы и так уже едва не разбились.        Спокойный, даже немного ленивый голос и извечная ухмылка в уголках губ — Гокудера увидел ее, словно воочию.        Странные ощущения, навеянные случайным слиянием с механизмом машины, подливали масла в огонь сковавшего тело напряжения. Тягучая слабость словно яд разливалась по венам, от рук до сердца, от сердца к мозгу. Совокупные ощущения от этого и чужих прикосновений, внезапно, не вызывающих отторжения, грозили привести к опасному результату.        Гокудера сжал зубы от мучительной неопределенности. Ему ведь кажется? Бейсбольный придурок — просто придурок, который лыбится и творит стремную фигню исключительно от отсутствия в черепной коробке мозга? Он ведь не мог ничего понять? — Отпусти. — Нет. — Сломаю нос. — Уже.        Гокудера зарычал и рванулся из чужого захвата, но хватка на его животе усилилась. Парень не мог понять, чего в нем больше — ярости от того, на что бейсбольный придурок посмел посягнуть, или, внезапно, мрачного торжества от того, что наконец-то его гнилая суть проявила себя? Зачем бы еще, черт возьми, этому надоедливому насекомому понадобилось увиваться за ним и боссом, куда бы они ни пошли? А ведь именно он, Гокудера, всегда нутром чуял, что в этом парне нет ни лоскутка истины и от него стоит держаться подальше! Он всегда знал, что… — Гокудера, ты можешь мешать мне сколько хочешь, но тогда ты подведешь Вонголу. Вспомни о том, ради чего мы все это делаем.        Гокудера застыл, сбитый с толку. — … Вонголу?        Что за Вонгола? Какая Вонгола? А. Точно. Вонгола. Стоп, а как же торжественное разоблачение проклятого лицемера?..        … Или мозг Ямамото в самом деле чист и незапятнан, как листы тетради в начале учебного года, а единственный придурок в этой машине не имеет никакого отношения к бейсболу? — У нас в запасе двадцать минут, — размеренно продолжал Ямамото, — постарайся расслабиться или, если на то пошло, хотя бы не мешать мне. Я могу представить, как тебе неприятно иметь со мной дело, но мы должны докончить то, что начали. Иначе задание не выполнить.        Тем временем Гокудере больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю. Да, черт возьми, бейсбольный придурок говорит правильные вещи. Да, черт возьми, Гокудере, как правой руке Десятого, стоило бы мыслить в том же ключе. Но вместо этого, черт возьми, он надумал себе невесть что и спроецировал свои больные фантазии на Ямамото.        Внезапно парень почувствовал, что его гордость готова дать немаленькую трещину. Это испугало его настолько, что он решил, пожалуй, повременить с вынесением вердикта.        Что если он в самом деле прав? Может Вонгола — просто удобный предлог? Гокудере ведь не могло показаться, что последние слова Ямамото прозвучали очень двусмысленно? Парень с натяжкой признавал, что на самом деле, возможно, не очень хорошо умеет читать людей… но не мог же он ошибиться настолько?!        Молчание затянулось. Ямамото постучал пальцем по рулю. Безобидный жест, скрывающий нетерпение, вырвал Гокудеру из размышлений, обратив к насущной проблеме.        Даже если его подозрения верны, с какого перепугу прямо сейчас он робеет и мнется, как принужденная к двойной культивации девица из сянся?! Что если бейсбольный придурок, видя безынициативность напарника, возьмет дело в свои руки? Вздумает руководить, как начальник подчиненным? Черта с два! — Поехали, — чуть погодя, хрипло прорычал Гокудера. — О, — послышалось удивленное, — ты и правда согласился. — Газуй, мать твою! — разозленный Гокудера придавил ногу Ямамото, поставленную на педаль газа.        Придурок есть придурок, но в одном он прав — если они не успеют, Вонгола понесет ущерб — а вместе с ней и Десятый. Последнего Гокудера не мог допустить ни при каких обстоятельствах — даже если всю оставшуюся поездку ему придется терпеть приставания.        Которые, вполне возможно, являются лишь плодом его воспаленного воображения.        Что, если задуматься, вообще не делает ситуацию легче…        …Гокудера со злостью тряхнул головой. Не думать!        Некоторое время Ямамото плавно и быстро, насколько это было возможно, лавировал по узким извилистым улочкам. Гокудера сидел смирно. На его лице все еще читалось недовольство, но желания вцепиться в руль зубами не возникало — бейсбольный придурок действительно довольно быстро освоил совершенно новый для себя механизм. На самом деле, Гокудере даже хотелось бы, чтобы он вел чуть хуже. Исключительно потому, что трудности могли бы смыть с тупого лица раздражающую беззаботную улыбку, на которую стоит посмотреть — испортится настроение!..        Совсем не потому, что слишком жирно для такого придурка учиться всему, за что бы ни взялся, с такой поразительной скоростью…        И вовсе не из-за того, что сладковатый ток, бегущий по венам, отдавался в мозгу в разы мощнее, когда машина делала резкие развороты и срывалась на стремительный дрифт…        Гокудера тряхнул головой повторно. Идея побиться о лобовое стекло, чтобы прочистить мозги от навязшей ерунды, казалась все более привлекательной.        Электромобиль остановился в тени билборда, расположившегося у перехода узкой улочки в широкий проспект. Ямамото осторожно вырулил чуть вперед — разведать обстановку. — Хреново? — Гокудера поинтересовался, напустив в голос безразличия. — Ну… — по тону Ямамото было едва заметно, что он посерьезнел, — их двадцать и они перекрыли выезды… — Я не слепой, идиот. — Гокудера уставил в глаза напарника презрительный острый взгляд. — Я спрашивал о том, насколько хреново ты справишься с тем, чтобы раздолбать их чертовы тачки. — Хм? — ничуть не смущенный резкими словами Ямамото приподнял бровь. — С чего ты решил, что у меня не получится справиться с этим хорошо? — С того, что ты охрененно впервые сел за руль. Башка до сих пор болит. — Гокудера тряхнул головой, смахивая растрепавшиеся пряди с саднящего лба.        На самом деле бейсбольный придурок много с чем справлялся хорошо, но хах, он действительно рассчитывал услышать об этом от Гокудеры?        Над ухом раздался многообещающий смешок. — С твоего позволения.        Внезапно, Ямамото опять облапил чужие бедра, притянув успевшего чуть отодвинуться Гокудеру телом к телу.        Парню захотелось взвыть. Да сколько можно?! Этот безмозглый придурок вообще не задумывается о том, чем и как он к нему прижимается?!.. Ах, да… — Считай.        Прежде, чем Гокудера успел уточнить, что именно, машина сорвалась с места. От резкого толчка парень задохнулся, рефлекторно откинулся на чужую грудь. Ток прошил тело — волна жара прокатилась по мышцам, отозвавшимся мелкой дрожью.        Джипы стояли на каждом из возможных выездов, перекрыв путь даже машинам простых горожан. Выбраться из создавшегося оцепления было возможно, разве что, протаранив врага, что, исходя из размерного соотношения джипа и электромобиля, равнялось самоубийству. На что, черт возьми, рассчитывал бейсбольный придурок, выехав прямиком на встречу неминуемой смерти?..        Не заданный вопрос так и не успел оформиться в голове — произошедшее дальше выбило парня из колеи.        Ямамото резко крутанул руль и ударил по газам — дыхание сперло, будто Гокудере с размаху зарядили под дых. Шины надсадно взвизгнули. Преодолев ширину проспекта, электромобиль развернулся в совершенно смертоубийственной мертвой петле — эта же петля затянулась на горле так и не успевшего оклематься и вдохнуть воздуха парня. Сильная, покрытая бронзовым загаром рука взяла белое горло в крепкий захват — Ямамото просто пытался удержать беспомощное тело, когда машину занесло, но пораженные электрическим током мозги дорисовали картинку. Гокудера издал приглушенный хрип — впившиеся в горло пальцы беззастенчиво тянули жизнь из плененного тела, но каким-то неведомым образом эта грубая асфиксия оказалась… Приятна? Нет, не так… Это, черт возьми, невероятно горячо!        Ни преследователи на джипах, ни тем более утонувший в ощущениях Гокудера не смогли понять смысла безрассудного маневра Ямамото. Стоит отдать должное, времени на это он им не дал — показав довольную полуулыбку-полуоскал, парень, притормозивший у знакомого билборда, нырнул в лабиринт узких улочек, откуда только-что появился.        Спустя короткую заминку джипы устремились в погоню.        Ямамото уверенно гнал по прямой, когда Гокудера наконец-то пришел в себя. — Ты решил нас убить? — голос Гокудеры звучал хрипло, с надломом. — Они перехватят нас тут… Зажмут как… — Спокойно-спокойно, — Ямамото аккуратно, но твердо, как больного в лихорадке, придержал мелко подрагивающего напарника, собравшегося было сорваться с чужих колен, — все под контролем. Не волнуйся и считай.        Назревающее негодование Гокудеры пресек рев моторов настигающих их машин.        Ширина улочки была так мала, что проехать по ней за раз могла только одна машина — разъехаться было нереально, потому джипам, пустившимся в погоню, оставалось только выстроиться в линию друг за другом. Джипы превосходили электромобиль по скорости, так что понять, на что надеялся Ямамото, загоняя себя в неудобное пространство, было все еще невозможно — рано или поздно, преследователи прижмут их вплотную и, чтобы избежать аварии, беглецам останется только сдаться.        Гокудера задыхался. Чем стремительнее летел электромобиль, тем более резко ощущалась боль от вытягиваемого из жил пламени — будто кто-то снял кожу с его рук и теперь дотошно, по нитке, отделял мышцы от костей. Ток пламени в теле путался, то обостряя ощущения до предела, то оглушая, дезориентируя все пять чувств.        Как ни старался, Гокудера просто физически не мог возобладать над захватившим его ментально-тактильным хаосом. Прямо сейчас машиной управлял другой человек, чьи действия парень не мог ни проконтролировать, ни понять — мог только принимать все то, что ему давали и тонуть в выжигающем сознание водовороте боли и удовольствия.        Впереди показался тупик. — Ах! — Гокудера сперва не понял, откуда послышался панический вскрик. Давно же он настолько не терял над собой контроль.        В самый последний момент Ямамото крутанул руль вбок. В витрину закрытого магазина.        Дезориентированный, растерянный Гокудера зажмурился и вжался в тело человека позади.        Магазин оказался стеклянным с двух сторон. Снеся пластиковые стулья и столы, под градом осколков электромобиль пулей вылетел в переулок, располагающийся параллельно улочке, по которой все еще гнали движимые инерцией джипы…        Обостренный слух уловил грохот столкновений даже сквозь рев электромобиля. — Сколько? — чтобы перекрыть шум, Ямамото повысил голос. Звучал он, при этом, сосредоточенно и прагматично. — Три. — потерянный Гокудера отозвался чисто по инерции. Он едва осознавал происходящее. — Гм. Могло быть лучше.        Фраза была произнесена с обычной для Ямамото беззаботностью и легким оттенком досады. Гокудера, услышав ее, возмутился настолько, что даже ненадолго вернул себе ясность ума. — Лучше? Лучше?! То, что мы до сих пор живы после того, что ты только-что учудил — уже повод поверить в Бога! Прекрати выеживаться и просто постарайся доехать до места, не убив нас! — Как сказать, — Ямамото мазнул взглядом по зеркалу бокового видения, — ход назад уже перекрыт, так что без пары трюков обойтись не получится. И потом, разве я плохо веду? — Ты, мать твою, первый раз за рулем!        Гокудера осекся — какого черта он именно так сформулировал эту фразу?! Стоп… Какого черта это его вообще смутило?!        Ямамото беззлобно усмехнулся. — И мы оба до сих пор в порядке!        Возмущения застряли у Гокудеры в горле — оспорить последнее заявление он не мог. Хотя парню очень, просто невероятно хотелось высказаться, для этого был необходим повод. Которого бейсбольный придурок ему не дал.        Последовавшая заминка автоматически ознаменовала победу Ямамото и конец спора. Гокудера стиснул зубы от охватившей его беспомощности. В последние годы ее вкус парень испытывал с удручающей частотой, но ничего не мог с этим поделать. Только стоять в сторонке и позволять одному снисходительно лыбящемуся ублюдку затмевать его блеском своей удачи.        «Удачи», хах?.. «Не думать…»        Позади послышался гул моторов — джипы обнаружили их, и теперь стремительно нагоняли по прямой. — Нас сейчас догонять. — хрипло предупредил Гокудера.        Ямамото неопределенно хмыкнул и кроме этого ничего не предпринял. Между тем, враг подобрался совсем близко и практически дышал им в затылок.        Ямамото без предупреждения сдал назад.        Более менее пришедший в себя Гокудера почувствовал, будто его хорошенько приложили о стену. Каким-то невероятным усилием заставил себя подавить выступившие слезы.        Позади послышался визг шин и звуки столкновений. Не фатальных — джипы кое-как успели затормозить.        Ямамото только довольно усмехнулся и уже привычно газанул вперед.        Гокудера хотел бы возмутиться, но отмел идею, почувствовав упадок сил. Он и так тратил их слишком много — просто на то, чтобы не «поплыть» во время процесса зарядки трижды клятого механизма.        Впереди показался поворот, ведущий на очередную узкую коридорообразную улочку. Ямамото, существенно замедливший преследование, вырулил в открывшееся пространство и, отчего-то игнорируя множество боковых порталов, ведущих в извилистую систему переулков, погнал в конец коридора. Откуда навстречу им из тени вынырнул вражеский джип.        Вместо того, чтобы сбавить ход и свернуть, Ямамото бодро помчал лоб в лоб к врагу. Тот, видимо, желая перекрыть беглецу пути отступления, также погнал вперед. Позади послышался гул моторов — отставшие джипы стремительно догоняли.        Электромобиль оказался окружен спереди и сзади, но Ямамото упрямо гнал навстречу врагу. Расстояние между машинами стремительно сокращалось.        Гокудера напрягся всем телом и зажмурился в ожидании сокрушительного удара. А потом задохнулся от обжегшего внутренности жара — за секунду до лобового столкновения Ямамото рванул в боковую арку так, что от резкой смены курса машину занесло — угол бампера лязгнул о стену. Позади раздался грохот, сопровождаемый звуками резкого торможения. — Сколько? — Два. — голос Гокудеры подрагивал — не то от прошибшего тело адреналина, не то от подступающего отчаяния.        Это ведь не правда, да? Бейсбольный придурок пошутил, да? Он ведь не может ТАК водить, впервые сев за руль?! Никто, черт возьми, не может! Даже Гокудера не мог! Каким образом этот чертов ублюдок справляется лучше, чем он?!        …Хотя, если подумать, быть лучше всех — вполне в его духе?        Пускай сам Ямамото называет это «удачей», для постороннего наблюдателя будет очевидно, что парень чертовски талантлив. Не в какой-то одной сфере — будь то спорт, общение, готовка или боевые искусства, Ямамото умудрялся с беззаботной улыбкой достигать виртуозного мастерства во всем, за что бы ни взялся, за рекордно короткое время.        Память немилосердно подбросила Гокудере воспоминание о битве за кольцо дождя — то самое, которое он отчаянно пытался забыть уже несколько лет. Свой бой за кольцо урагана Гокудера проиграл — на подготовку у него была вся жизнь с момента, когда он впервые взял в руки динамит. У Ямамото было десять дней. За это время он успел впервые взять в руки настоящую катану, выучить восемь форм «Шигуре соэн рю» и от себя добавить девятую.        Ямамото победил, практически не будучи ранен, тем временем как Гокудере пришлось под отчаянные уговоры босса бежать с поля боя, чтобы спасти свою жизнь.        Гокудера ненавидел эти воспоминания. Ненавидел бейсбольного придурка, который играючи обесценивал все его заслуги и достижения. Ненавидел и до дрожи боялся быть слабым. Не только как ребенок, выросший в среде опасных взрослых, но как человек, не имеющий за плечами ничего, кроме своих личных заслуг. Сотри их — что вообще останется от человека, по имени Хаято Гокудера?        Не подозревая о том, что за мысли снедают напарника, Ямамото оглянулся на зеркало бокового вида. Как он и думал, позади их уже гнал джип с разбитой фарой. Ямамото поднажал, надеясь за поворотами скрыться от погони, но всякий раз встречал преграду в виде черной машины, преграждающей путь к отступлению. Похоже, враги успели перегруппироваться и теперь целенаправленно загоняли их в ловушку. По воспоминаниям о первом проезде через лабиринт улочек, парень примерно прикинул расположение предполагаемой засады. До нельзя удобное место — прямоугольный колодец, куда вел только один узкий вход. Загони добычу внутрь, перекрой единственную лазейку и празднуй победу.        Ямамото весело хмыкнул, развивая скорость — он никогда не отказывался от брошенных ему вызовов.        Гокудера смутно осознавал происходящее, так что не успел понять, что преследователи вознамерились загнать их в капкан. Все его внимание было сосредоточено на том, чтобы остаться в здравом уме и твердой памяти. Получалось откровенно хреново — странная, похожая на дурманящий яд боль свободно гуляла по венам, скручивала мышцы, электрическим током вспыхивала в голове, подбираясь к мозгу. Чтобы не выдать омерзительных ощущений рвущимся с языка возгласом, Гокудера стиснул зубы. Всего того, что с ним уже сделали, вполне достаточно, чтобы умереть со стыда, не хватало только пасть еще ниже, позволив бейсбольному придурку услышать свой голос.        Въезд в прямоугольный колодец, где гудели с ожидании четыре джипа, тогда как в спину им гнал пятый, стал для Гокудеры полной неожиданностью. Но испугаться парень не успел — потому что почувствовал, как чужая рука забралась ему под рубашку и зашарила в области пояса. «Ха?..»        Под взглядом опешившего Гокудеры рука вынула из секции на его ремне динамит. Фитиль зажегся аквамариновым огоньком пламени дождя.        А затем электромобиль с маневренностью, сделавшей честь трюкам фигуристов, вильнул назад по дуге, пропуская загонявший их джип перед собой. Не размениваясь на прощания, Ямамото рванул задом вперед — к выходу, через опущенное окно бросив динамит в колодец, откуда не успели убраться джипы.        Разорвавший темноту взрыв отразился в глазах Гокудеры пламенем ядерного реактора. — Пять. — Ямамото озвучил счет сам, не дождавшись реакции от дрожащего непонятно от чего напарника.        Довольный собой, парень проделал остаток пути из лабиринта в том же положении — багажником вперед, следя за дорогой через зеркала бокового вида. По его расчетам, последний сюрприз должен был ожидать их на месте самой первой засады — у выезда на проспект. Догадку укрепляло то, что прямо сейчас за ними увязалось два джипа, загонявших электромобиль аккурат к обозначенному месту. Так как иного выхода из лабиринта не существовало, а гонять на машине оказалось очень даже весело, Ямамото не имел ничего против того, чтобы прорываться с боем.        Оказавшись у выезда, скрытого со стороны наблюдателя билбордом, Ямамато резво крутанул вбок от прикрытия. Поравнявшись с билбордом, джипы последовали за ними, но менее расторопно — и были с грохотом сметены собственными союзниками, под прикрытием рекламной растяжки не отличившими своих от чужих. — Четыре, — посчитал Ямамото и, победно ухмыльнувшись, подытожил — и того четырнадцать! Круто мы их… — Прекрати. — прервал хриплый, надломленный голос. — Гокудера? — впервые за долгое время Ямамото взглянул на напарника.        Увиденное ему совсем не понравилось — парень у него на коленях лихорадочно дрожал, согнувшись в три погибели, бледную кожу, порозовевшую от температуры, покрывал пот, волосы скрывали лицо, но оставляли на виду кончик болезненно алого уха. — Пожалуйста… Прекрати… — Гокудера выдохнул так, будто был готов умереть.        Скверное состояние напарника подействовало на Ямамото, как вылитый на голову ушат холодной воды. Завернув в первый попавшийся закуток, чтобы не попасться на глаза преследователям, он остановил машину и попытался отцепить руки парня от проводов. Пришлось приложить усилие — тот, кажется, сам того не желая, сжал ладони так, что ногти врезались в плоть. — Все хорошо, мы оторвались. Гокудера, тебе следовало сказать, если эта штука причиняла тебе боль. Дурак-я и моя дурацкая идея, — ласково и сбивчиво увещевал Ямамото, поддерживая руками дрожащее, сжавшееся тело. — Попытайся расслабиться и скажи, что и где болит. Я попробую… — Не прикасайся! — Гокудера рявкнул на весь салон и сжался еще сильнее, чем прежде.        …Так что же останется от Хаято Гокудеры, если забрать у него его гордость?        Останется бейсбольный придурок, который, несмотря на то, как прямо и люто его ненавидели, всегда приходил на помощь, если что-то в жизни шло наперекосяк.        Ах, да.        Сильнее всего Гокудера ненавидел то, насколько он зависим от этого придурка.        Как-то так получилось, что в составе команды из семи человек Ямамото с Гокудерой выступали несколько обособленно — в качестве чего-то вроде боевого дуэта. Босс по сей день не дал ответа, кого из них двоих он сделает своей правой рукой официально, потому на все важные мероприятия посылал обоих. В суммарном пересчете получалось, что друг с другом напарники провели больше времени, чем со всей остальной командой. И как-то так получилось, что отправляясь на какие-то задания в одиночку, Гокудера чувствовал себя неуютно. И возвращался куда более потрепанным, чем обычно — как в физическом, так и в моральном плане. А после подолгу бранил одного бейсбольного придурка на чем свет стоит, пока этот самый придурок оказывал ему первую медицинскую помощь и отпаивал горячим чаем.        Гокудера храбрился изо всех сил, но все явственнее ощущал, что пасует. Что придурок, которого он ненавидит, превосходит его все чаще. Становится сильнее и значимее него. Это понимание заставляло Гокудеру ощущать собственную слабость, пробуждавшую неуверенность в себе и другие предтечи грядущего кризиса — что было закономерно и понятно. Что было не понятно, так это причина, по которой превосходство ненавистного придурка, в дополнение к перечисленному, вызывало у него болезненное, иррациональное… удовольствие.        Почувствовав это в первый раз, Гокудера сперва ничего не понял. Второй раз списал на разыгравшееся воображение. Третий раз — на спарринге, когда парень, будучи побежден, был придавлен к земле чужой ногой — онемел от ужаса, поняв, что означала неожиданно давшая о себе знать характерная тяжесть в штанах.        Громче всех «Держи вора!» кричит сам вор, вот и Гокудера с той поры стал высматривать в Ямамото греховные начала. Абсолютно, впрочем, безуспешно, что делало положение несчастного еще более отчаянным, утруждая спасительное перекладывание ответственности.        В данный момент проблема парня встала в полный рост — и в буквальном, и в переносном смысле.        Согнувшись в три погибели, Гокудера молился всем известным богам, чтобы осторожно — как хрустального! — поддерживающий его бейсбольный придурок не заметил отчетливую выпуклость в определенном месте. Они остановились в самый последний момент — продлись эта пытка еще хоть минуту, гордость парня можно было бы соскребать прямо с изнанки его штанов. Впрочем, уже случившегося вполне хватало, чтобы тот зарекся сотрудничать, видеться и дышать с бейсбольным придурком одним воздухом, существуй у него такая возможность.        «Пожалуйста… Прекрати…».        Слова отдавались в голове Гокудеры колокольным набатом. Он действительно это сделал. Он, мать его, попросил пощады. Бездна!        На самом деле, поступку Гокудеры существовало две причины, причем обе состояли в том, что он достиг предела своей выносливости.        Никогда раньше Гокудере не приходилось работать зарядкой для адских механизмов и, спроси кто об этом самого Гокудеру, он бы ответил, что рассчитывал продержаться гораздо дольше. Но это оказалось просто нереально. Нет, парень привык терпеть боль, и та, что он испытал чуть раннее, была отнюдь не самым страшным, что ему довелось пережить. Даже не близко. Другое дело, что причинял ему эту боль Ямамото. Нет, не так. Он, черт возьми, пользовал его, как какую-то вещь, при этом не придавая значения тому, что чувствовал напарник. Это возбуждало. До дрожи в поджилках, до вязкого предсемени на нижнем белье. А возбуждение, как известно, совершенно никак не способствует концентрации.        Чем сильнее Гокудера терял контроль над своим телом, тем тяжелее было стабильно подавать пламя в механизм, стоит ему перейти черту, и машина потеряет управление. Если они оба не разобьются, то провалят миссию. Точнее, Ямамото провалит миссию, из-за того, что его напарник не смог справиться с возложенной на него частью. А Гокудера скорее предпочел бы отдельный котел в аду, чем звание обузы в дуэте с этим человеком.        Вторая причина заключалась в том, что Гокудеру окутывал суеверный ужас, стоило ему представить, что бы произошло, кончи он на коленях у человека, которого ненавидит, и что бы тот предпринял.        Гокудера давно считал, что бейсбольный придурок, конечно, придурок, но не настолько, как хочет показать. Он привык к тому, что за напускной глупостью и улыбкой люди прятали острые ножи. Ямамото, конечно, успел зарекомендовать себя, как человек, которому можно доверять, однако Гокудера ни разу за жизнь так и не увидел его «дна».        Ямамото, безусловно, хороший парень.        А еще он как-то раз, когда какой-то мафиози похитил Киоко, вместе с ответами вырезал ему пару органов. Ну, как пару. Предай мафиози своих, соратники отправили бы его на тот свет наиболее болезненным способом, так что мужик продержался довольно долго.        Пока Ямамото орудовал катаной, взгляд его был спокоен, как если бы тот погожим утром запускал в небо бумажного змея.        У Гокудеры по коже пробегал мороз, стоило ему представить, что за демоны могут обитать в разуме его напарника и что будет, если они найдут его реакцию на боль забавной. Гокудера смог бы выдержать боль. Обычную. Не ту, от которой ему хочется, наплевав на все на свете, стонать, как последняя шлюха и просить еще.        Черт, этот человек вполне мог бы уничтожить его!        В данный момент опасения Гокудеры были велики, как никогда. Этим гребанным «Пожалуйста… Прекрати…» он подал бейсбольному придурку ключ к разгадке своей самой опасной слабости. А стоит тому увидеть дурацкий орган, который просто не желал опускаться, понимание придет само и без промедления. — Хорошо, я не буду тебя касаться.        Ямамото все еще звучал как профессиональный санитар, разговаривающий с больным.        Неожиданно, он перегнулся через салон и, подхватив с заднего сидения кофту на молнии, набросил ее на Гокудеру. — Только немного подлечу.        Загорелые ладони легли на чужие руки, накрытые тканью. Гокудера, сжавшийся от обуревающих страхов, сперва не понял, откуда взялось ощущение успокаивающей прохлады. Оно распространялось по горящему от нежеланного возбуждения телу нежно и мягко, как сон после долгого, напряженного дня. Понемногу к Гокудере вернулось самообладание, бешено бьющееся об грудную клетку сердце пошло спокойнее.        В момент, когда ранки на ладонях покрылись тонкой коркой, до Гокудеры дошло, что Ямамото передал ему немного пламени дождя. В минимальных дозах оно могло оказывать на тело и психику лечебный эффект.        Только успокоившийся Гокудера встрепенулся, когда его внезапно крепко ухватили за талию, но, как оказалось, сделано то было лишь для того, чтобы аккуратно пересадить парня на соседнее сидение. — Прости. Мне следовало подумать, что будет с тобой, прежде чем предлагать всякие рискованные затеи. — по хмурому взгляду, направленному куда-то внутрь себя, можно было предположить, что Ямамото терзают угрызения совести. — Ничего… — автоматически отозвался обескураженный Гокудера. Быстро сняв кофту, он прикрыл ею так и не исчезнувшую окончательно выпуклость на штанах.        Этот парень действительно сожалеет? Сейчас ему не перед кем притворяться, так что, узнав о слабости Гокудеры, он бы уже мог ею воспользоваться. Может, он не заметил? А может, выжидает момент поудобнее? Хотя, куда уж…        Не замечая недоверчивых взглядов напарника, Ямамото продолжил: — Подожди тут, а я найду укрытие, где мы сможем переждать ночь. Позже, можно будет раздобыть денег, чтобы…        На лице Гокудеры отразилось недоумение. — Постой… какое еще укрытие? А как же миссия? — Мы не можем продолжать ее, пока ты в таком состоянии, — безапеляционно отбил Ямамото, собираясь выйти из машины, — я объясню Реборну, что мы провалились из-за моей идеи, так что ответственность за провал понесу я.        Ямамото не успел покинуть салон — вокруг его руки стальной хваткой сомкнулись бледные пальцы. — Погоди-ка, — рокочущие нотки в голосе Гокудеры выдавали назревающий гнев, — то есть ты, после того, как заставил меня пройти через… все это ради Вонголы, теперь вот так просто заявляешь, что «понесешь ответственность за провал»? — … Ну да. А что с этим не так?        Кажется еще никогда эта непосредственность, коей так и светились глаза Ямамото, не бесила Гокудеру так сильно. — Ха-ха… В самом деле, — Гокудера наклонил голову так, что волосы закрыли лицо, усиливая пугающее впечатление, — ты, ублюдок, довел меня до такого состояния, а теперь с благородной миной сворачиваешь удочки, как будто не ты давил на меня «Вонголой», заставляя сидеть на твоих чертовых коленях… будто ты тут ни при чем…        …И почему ему кажется, будто его бесстыдно использовали, а потом, получив желаемое, ушли, не заплатив?        Накипевший в душе гнев поднял голову. Гокудера нащупал в секции ремня последнюю динамитную шашку. Самое оно для красивого прощального жеста.        Ямамото смерил напарника изучающим взглядом, а потом просто взял и вывернул руку из захвата! — Толкуй мои действия, как тебе угодно, я просто хочу, чтобы с тобой было все в порядке.        И открыв дверь, вышагнул из машины! — Стоять!        Гокудера буквально прыгнул на напарника, схватив того за плечи. Ямамото выжидающе застыл, впрочем, не растеряв серьезный настрой.        Гокудера путался в своих чувствах. Если этот ублюдок что-то заметил, то очень хорошо отыгрывал незнание. Нет, он все еще не доверял. В конце концов у бейсбольного придурка никогда не было проблем с актерством. Но это его «… хочу, чтобы с тобой было все в порядке»…        Гокудера почувствовал, как в груди растекается странное тепло.        Нет, он определенно не доверял. Но если бейсбольный придурок играл, то выбрал весьма трогательный сценарий. «Ответственность за провал понесу я» — ха!        Парень стиснул зубы. — В машину. Осталось десять минут.        Подумав, Ямамото легко припечатал: — Нет. За один провал меня не казнят. — Идиот, при чем тут ты?! — Гокудера почувствовал, как на щеках распускается предательский румянец. — Ха-ха, Гокудера, ты такой сердобольный! Даже не скажешь, что мафиози. — рассмеявшись, Ямамото как ни в чем ни бывало потрепал напарника по макушке.        Гокудера не знал, что возмутило его больше — фривольный жест или то, что его обозвали сердобольным. Может, стоит затолкать динамитную шашку бейсбольному придурку напрямую в желудок, чтобы тот на деле узнал, какой его напарник «сердобольный»?        Кое как подавив порыв, Гокудера принялся думать. Мысль о том, что Ямамото волнуется о нем, в определенной степени грела душу, но не меняла того факта, что прими Гокудера щедрый жест, на нем повиснет долг — который, даже если его не заставят отрабатывать, будет тяготить сильнее камня на шее. Конечно, чтобы закончить долбанную миссию, Гокудере вновь придется столкнуться с риском быть пойманным на странных наклонностях, однако, каким-то образом, после того, как бейсбольный придурок продемонстрировал свою хорошую сторону, эта перспектива уже не так пугала.        Безусловно, бейсбольный придурок мог врать. Но, почему-то, страх того, что человек, желающий «чтобы с ним все было хорошо», попадет в опалу, был сильнее страха быть обманутым.        От осознания причин этого Гокудере хотелось проклясть самого себя и послать все к черту. Будь на то его воля, так бы он и сделал.        Оставался вопрос — как переубедить этого невозможного добряка, вознамерившегося броситься грудью на амбразуру? Давить на важность задания для Вонголы? Ха, да Гокудера до сих пор не понимал, почему Ямамото вообще вступил в семью! Гораздо больше интересов Вонголы его заботило состояние конкретного узкого круга хранителей во главе с боссом. Угрожать? Не поможет — такого упертого болвана остановит только смерть, и то не факт. Солгать на счет степени перенесенного дискомфорта? Нет — бейсбольный придурок, конечно, придурок, но не слепой же! — Гокудера? — окликнул Ямамото, обеспокоенный напряженным состоянием напарника. — Аррр! Как же ты меня достал! — так и не найдя приемлемого решения, Гокудера зло треснул боль своей жизни по макушке. — Гокудера?! — Ямамото отшатнулся и непонимающе воззрился на напарника. — Вечно расхаживаешь со своей тупой-тупой улыбкой, помогаешь каждому бомжу, и при этом выходишь весь в белом из любого дерьма! Даже когда просираешь все полимеры! Чертов икемен! — … А что плохого в том, чтобы помогать людям? — Ямамото недоуменно поднял бровь. — Меня уже тошнит от этого твоего «ореола белого лотоса»! — распалялся Гокудера. — Вечно строишь из себя невесть что, при любом случае пытаешься героически самоубиться ради незнамо чего! Знаешь, как меня задолбало вытаскивать тебя из могилы, а потом смотреть, как ты почем зря рвешься обратно?! — Э… Прости? — Ямамото все еще слабо понимал претензии напарника, но решил извиниться на всякий случай. — Засунь себе в задницу свое «прости»! Я знаю, что на самом деле ты притворяешься! Но при этом все равно заставляешь меня участвовать в этом гребанном цирке! Хочешь извиниться — веди себя так, как на самом деле хочешь! — Да я, вроде бы, так себя и веду? — Ямамото неуверенно почесал в затылке. — Ни черта подобного! Люди, у которых все на свете получается с первого раза просто не ведут себя так по-дурацки! У них, черт возьми, должна быть гордость! Корысть! Тщеславие! Да хоть одно из этого! А с тебя хоть иконы пиши! — переведя дух, Гокудера зло уставился в глаза Ямамото. — Я не понимаю, что у тебя на уме на самом деле, но это твое «святейшество» бесит. Ты, мать твою, первый раз сел за руль, но уже водишь лучше меня — так покажи уже, что думаешь по этому поводу! Не надо делать мне одолжение и притворяться, что «в этом ничего такого нет, все так могут»! Это вообще не успокаивает!.. Хотя, если ты пытался таким образом меня унизить, то поздравляю — у тебя получилось.        Понурив голову, Гокудера, устало ссутулившись, осел на сидение. Он вовсе не собирался так откровенничать, но, видимо, под влиянием ситуации долго сдерживаемые эмоции нашли путь наружу. Понемногу приходило осознание, что в ближайшее время разговаривать с бейсбольным придурком ему будет невероятно тяжело. Может, ему следует взять выходной? Хотя, кто ему его даст после того, как они завалят сегодняшнюю миссию? Нет, если он и будет работать, то, разве что, с сигаретой в зубах — не иначе. Хах, а ведь ему было так тяжело бросить курить… — Гокудера. — Ямамото наклонился, легонько тронул плечо напарника.        Парень поднял хмурый взгляд. Если ему захотели вернуть удар, он не станет прятаться. — Ты обиделся на меня из-за того, что я вожу лучше тебя?        Что. — Просто ты часто сердишься, когда у меня что-то получается хорошо, — Ямамото пустился в объяснения, увидев, что уровень эмоций на лице Гокудеры упал до значения такового у кирпича, — и я не могу понять… а почему тебя это так задевает? Я же делал все эти трюки на машине ради миссии… и чтобы спасти нас. Я не хотел тебя оскорбить.        Гокудера смерил Ямамото долгим взглядом. — Или ты уже все понял сам, или, если ты и правда такой придурок, не поймешь, даже если я объясню. — наконец отозвался он. — Черт… Как же это все бесит… Это, черт возьми, физически больно. Даже когда я просто говорю с тобой, у меня начинается мигрень, а когда ты начинаешь откалывать штуки вроде тех, что сегодня, мне начинает казаться, что у меня взорвется голова. Почему ты не можешь быть не таким сложным? Или, хотя бы, не таким «идеальным»? Хотя, это ж ты…        Гокудера устало потер лоб. Похоже, его мозги не слабо ошпарило током, раз он на голубом глазу мелет такую пургу. — Получается, — Ямамото звучал так, будто пришел к какой-то неожиданной догадке, — тебе стало плохо не из-за машины, а из-за того, что ты сердился, что я хорошо вел?        Настала очередь Гокудеры недоуменно пялиться на собеседника. — Просто объем твоего пламенного ресурса должен быть довольно велик, — задумчиво рассуждал Ямамото, — так что такая короткая поездка не могла измотать тебя до критического состояния. Это показалось мне странным еще когда я только заметил твое состояние. Выходит, ты просто чересчур сильно расстроился из-за того, что у меня что-то хорошо получилось?        Гокудера окаменел.        Чушь. Бред. Такую ахинею мог выдумать только этот придурок.        Парень уже собирался изложить напарнику свое мнение об озвученных им умозаключениях, как в его голове перемкнуло.        Это же шанс! Гокудере требовалось каким-то образом усадить бейсбольного придурка обратно в машину, но тот не соглашался, так как не хотел причинять напарнику вред. Но ведь с этим не будет никаких проблем, если выяснится, что урон понесет не тело, а исключительно гордость!        С другой стороны, все равно не ахти какой выход из положения, но, по крайней мере, главная цель будет достигнута.        Выдохнув и напомнив себе, что в случае провала миссии ответственность также ляжет на Десятого, Гокудера мужественно поднял голову и прямо ответил: — Да.        Казалось, даже Ямамото был поражен такой сокрушительной прямотой.        Пока тот не выдал какую нибудь еще чушь, от которой Гокудере захочется провалиться под землю, он быстро продолжил: — Так что хрена лысого ты до сих пор ждешь? Нам осталось десять… семь или шесть минут? Короче! Я не сдохну оттого, что позлюсь на тебя еще немного, а Реборн, если мы провалим задание, вполне может всадить нам по пуле в лоб!        Судя по уверенной лыбе, возникшей на тупом лице, лед наконец-то тронулся. — Ха-ха, Гокудера, я все еще не могу понять причин, но сама твоя реакция, если закрыть глаза на физическое недомогание… она довольно милая.        Гокудера уставился на Ямамото страшными глазами.        Этот садист сам понял, что только что спорол? Он серьезно считает милым то, как его напарнику плохеет, когда кто-то топчет его гордость? — … Но если тебя это так задевает, — продолжил Ямамото, усаживаясь на водительское сидение, — то я постараюсь не справляться со всем так уж хорошо. Если, конечно, от этого не зависит наша жизнь.        Гокудера закатил глаза. И как ему на это реагировать? Отвесить поклон за оказанное одолжение?        Прийти к решению парень не успел — устроившись поудобнее, Ямамото без предисловий облапил напарника, чтобы усадить себе на колени. Опять! — Ублюдок, тебе жить надоело?! — Гокудера едва успел потуже затянуть кофту на поясе. — Почему снова эта поза?! — Гокудера, без обид, но если ты опять ударишься лбом о панель, она сломается.        Словно в подтверждение, от треснувшего экранчика отвалилась пара стекол.        Что ж… Аргумент. — …Просто поехали. — Гокудера раздраженно махнул рукой и взялся за провода. Боль от прошившего тело тока вернулась, как будто не уходила, а только опавший орган дернулся. Парень скривился. Положение не радовало, оставалось надеяться, что поездка закончится раньше, чем его выдержка.        Кивнув, Ямамото уверенно вдавил педаль в пол.        И врезался в стоявший позади мусорный бак.        Который, в свою очередь, врезался в притаившийся за поворотом джип.        Застигнутый врасплох Гокудера ахнул, откинутый толчком на тело позади.        Пытаясь избежать столкновения с мусорным баком, джип по инерции сдал назад. В бетонную стену.        Раздавшиеся грохот и писк сигнализации звучали уже привычно для уха. — Кхм. Видимо, мне следует еще попрактиковаться. — Ямамото смущенно поскреб в затылке, завидев учиненный беспорядок. — Твое счастье, что эти ублюдки дохнут, как мобы в играх, — Гокудера накрыл лицо рукой и сквозь пальцы мрачно проследил за черными крышами джипов, замелькавшими меж городских надстроек, — плохо, что у нас нет времени разобраться с оставшимся мусором. — Да, будет нехорошо привести их прямо к посреднику. — Ямамото задумался, наморщив лоб. — Хм, а что если мы покончим с ними на месте? — Что ты имеешь в виду? — Гокудера с сомнением поднял бровь в преддверии очередной«гениальной» идеи. — Когда готовился к заданию, я слышал, что недавно на набережной случилась авария — столкнулись две баржи и чтобы не портить вид обломками администрация закрыла вид на море ограждениями. — И? — Гокудера все еще смутно понимал, куда клонит напарник. — У меня есть план, — отозвался Ямамото, — но чтобы он сработал, нам придется ехать очень быстро.        Почувствовав, как брови сами собой сходятся к переносице, Гокудера тяжело вздохнул. — Просто постарайся не убить нас в процессе.        Немного погодя, Ямамото кивнул и уверенно крутанул руль.        Электромобиль вылетел на открытое пространство и сделал широкий круг, привлекая внимание преследователей. Те, не медля, устремились вслед за целью. Ямамото, подобрался и, выдохнув, ударил по газам.        Гокудере показалось, что в один этот миг весь мир сделал кувырок и его вот-вот раздавит внезапно поменявшая полярность гравитация. Скорость электромобиля опережала скорость звука, с которым он несся по дороге. Не будь сейчас так малолюдно из-за ночного времени, ребята уже давно бы тараном снесли несколько машин. Ток, подобно тысяче игл, враз прошил все тело Гокудеры — обездвижил суставы, сжал мускулы, сколлапсировал в мозгу, лишив возможности думать о чем либо, кроме положения, в котором парень оказался в настоящий момент. Человек, по вине которого ему приходилось испытывать все это, даже не представлял, какой муке подвергает напарника.        Гокудера просто не понимал, как можно одновременно беспокоиться о человеке, и при этом позволять ему испытывать такую явную боль. Он в принципе не понимал большинства решений Ямамото — этот человек будто состоял из противоречий. С одной стороны, он ведет себя, как глуповатый добряк, а с другой он может со спокойным лицом покромсать человека, как ингредиент для суши. В одно время он уважает чужие решения и не станет препятствовать, если кто-то ради чего-то решит пожертвовать собой, а в другое он может просто запретить ему сделать это, увещевая, что жизнь дороже. С одной стороны он кажется чутким и проницательным, с другой в упор не замечает направленных на него чувств. Или замечает, но вместо того, чтобы отвергнуть или принять, бросает дело на самотек? Но так делают только трусливые люди, а Ямамото таким не является.        Пытаться понять, что творится в чертовой башке напарника, для Гокудеры было гораздо более неподъемной задачей, чем терпеть пытку машинным током.        Набережная представляла собой заасфальтированную, не предназначенную для машин площадь за сеточным ограждением. Вид на море был закрыт четырехметровыми рекламными растяжками, тянущимися от одного конца площади к другому. Площадь должна была оканчиваться забетонированным скатом, погруженным в прибрежные воды. Из-за сплошного характера растяжек было невозможно рассмотреть, насколько близко они расположены к отвесному краю.        На отдаленном краю площади можно было заметить притаившуюся в тени фигурку отдыхающего в широкополой шляпе — оговоренный опознавательный знак.        Ямамото, как ни в чем не бывало, гнал прямо к оградительной сетке. Прежде, чем неспособный соображать от гуляющего по телу тока Гокудера успел испугаться, ему на лицо, прикрыв глаза, мягко легла большая мозолистая рука. — Прости, сейчас будет немного резко. Ты молодец, осталось совсем немного. — шепнул ему на ухо теплый, как будто бы бархатный голос.        В сознании Гокудеры этот голос начисто заглушил треск металлической сетки и звон стекол. Показалось, будто на кожу попали холодные капли — видимо, то были ворвавшиеся в салон осколки. Ни один из них не достиг лица парня — его закрывала теплая, широкая ладонь.        Джипы на секунду притормозили, но тут же последовали за электромобилем в образовавшуюся пробоину. После столкновения электромобиль так и не сменил курса и на полной скорости несся к рекламным растяжкам, грозя свалиться за притаившийся на неясном расстоянии от них отвесной склон. Преследователей терзали сомнения — не может же этот сумасшедший так безрассудно мчаться прямо на встречу неминуемой смерти! Должно быть, ему известно расстояние за растяжками и оно настолько велико, что оставляет место для маневра, а расчет беглецов идет на то, что погоня не разгадает их замысла и будет осторожничать, из-за чего электромобиль сможет ускользнуть. Между тем джипы находились в сложном положении — в данный момент охота перешла на пешеходную территорию, так что не сейчас, так в следующую минуту на площадь нагрянет полиция. Нельзя дать изворотливым беглецам сбежать сейчас!        Не теряя времени, джипы на полном ходу устремились за электромобилем.        Машина прорвала край растяжки, когда Ямамото развернул руль и одновременно со всей силы ударил по тормозам.        Сильнейший импульс вжал Гокудеру в человека позади. Гравитация сколлапсировала вокруг них, как будто поставив цель расплющить одно тело о другое, чтобы даже плоть их слилась воедино. Болезненное помешательство слилось с плавающей на краю сознания горько-сладкой чувственной эйфорией, порождая нечто совершенно новое.        Плеск, обозначающий что в воду упало несколько больших объектов, был проигнорирован как нечто совершенно незначительное.        Борясь с собой, плавающий на периферии Гокудера почувствовал, что его глаза все еще прикрывает большая и теплая рука.        В этот момент тело окончательно подвело его — невыносимая судорога оргазма пронеслась по организму, иссушая последние остатки сил. Сквозь стиснутые зубы вырвался приглушенный на сколько это возможно хриплый стон.        А потом мозг будто выключили — исчезло сознание, волнения, удовольствие, боль — слышалось только хриплое, шумное дыхание. Его или Ямамото — Гокудера определить не мог.        Кажется, его аккуратно уложили на передние сидения. Повеяло прохладой. — … ра, я передам кейс и сразу вернусь!        Послышался звук захлопнувшейся двери.        Придурок и его придурошная забота… и так дышать нечем…        Понемногу Гокудера начал приходить в себя. Первым порывом было перевязать кофту другим боком, чтобы скрыть образовавшееся на ткани мокрое пятно. Движения выходили дерганными и вялыми — парень не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким слабым. Казалось, сил не осталось даже на дрожь, которая, тем не менее, не желала отпускать перенапряженные мышцы.        Кое-как приняв вертикальное положение, Гокудера заметил спешащего к машине Ямамото. Быстро опустил лицо, чтобы волосы закрыли горящие щеки и маслянистый блеск в глазах. Наверное, будь у парня чуть больше сил, он не медля сбежал бы от этого невыносимого человека на другой край Земли. — Гокудера, я передал кейс, но появилась еще одна проблема. — выпалил Ямамото и уже привычным движением посадил к себе на колени обмякшего напарника.        Гокудера вздрогнул. Более в своем состоянии он ничего сделать и не мог. — Мы устроили заварушку на пешеходной территории и сюда уже подъезжает полиция. Придется проехаться еще немного, чтобы нас не поймали!        Гокудера почувствовал, как эти почти родные, такие надежные и приятные руки заставляют его сжать провода все еще дрожащими ладонями. — Нет… — всхлип вырвался сам собой — как и попытки отшатнуться от страшных проводов, но получилось только, что Гокудера плотнее прижался к аккуратно, но крепко удерживающему его напарнику. — Это в последний раз, — ласково уговаривал тот, не давая парню отстраниться, — если выживем, я приготовлю тебе роял-набор суши!        Он убьет его. С особой жестокостью. Но сперва заставит показать свое настоящее лицо — чтобы можно было изо всех сил, от души по нему врезать.