Пролог.
10 мая 2021 г., 21:51
Холодное зимнее солнце только-только спряталось за горизонт, когда в старинном замке на холме раздался детский плач. Вороны, сидевшие на ветках голых деревьев, испуганно взлетели и понеслись прочь от своих мест. Густой туман удушливым покрывалом окутал заброшенную деревню. Воцарившуюся тишину снова пронзил надрывный крик ребенка, требовавшего молока. Поднявшийся ветер смел с мощенных дорог ворох загнивающих листьев, часть которых пересекла переулок и прилипла к сапожкам прохожей. Женщина отдернула серое пальто и пренебрежительно фыркнула разворачивающейся погоде. Поправив складку на своем воротнике, она передернула плечами, и от полуразрушенных домов отразилось цоканье ее каблучков и длительный скрежет железных полозьев саней по камням. Подходя к замку, она услышала пронзительный вой, доносящийся из окна третьего этажа, и вздохнула. Оказавшись около ржавых ворот, дама подняла голову и тут же об этом пожалела. Резкий прохладный ветер кинулся ей в лицо, царапая привязавшимися к нему песчинкам и срывая ее головной убор. Придерживая шляпу, женщина совершила несколько тяжелых ударов о железный массив, но ответа не последовало. Выругавшись, она потянулась к карману, выуживая золотой ключ. Запахнув пальто, дама, проклиная свой рост, нагнулась, вставляя ключ в замочную скважину. Прокрутив три раза влево, она отворила ворота и прошла внутрь двора. Двери за ней закрылись сами собой, но этому женщина ничуть не удивилась. За стенами все еще гулял ветер, разбрасывая кругом песок и пожухшие листья. Пройдя мимо мертвых служанок, она подошла к дверям замка, но, не успев даже наклониться, чтобы постучать, была прервана вышедшей куклой Энджи.
— Ой, Альсина, наконец-то ты пришла, — писклявым голосом отозвалась кукла, — Проходи быстрее, тебя уже все заждались.
— В следующий раз сами пойдете за этим чертовым молоком, — раздраженно проговорила леди, еле втискиваясь в проход.
Мертвая кукла тут же подпрыгнула к саням, вытаскивая стеклянные бутыли с белой жидкостью. Бросив шнуры на холодные плиты, Альсина выпрямилась во весь рост, похрустывая суставами. Поднеся ладонь к свету, женщина разглядела небольшие царапины от бечевки и цокнула языком. На третьем этаже снова раздался оглушительный плач ребенка, от которого у Альсины задергался глаз.
— Невыносимо, — раздраженно прошептала дама.
Проследив за быстро поднимающейся куклой, женщина последовала за ней. Подойдя к своим покоям, она остановилась на пороге и нагнулась, следя за происходящим в комнате. Около детской кроватки собрались все: Донна Беневенто, Сальваторе Моро и, самое главное, Матерь Миранда. Колдовавшая над молоком Энджи старалась быстрее надеть соску на бутылку и дать ее Матери. Справившись с этим заданием, Энджи протянула бутылочку в руки Миранде и прыгнула на плечи к Беневенто. Все замерли, когда Матерь, взяв младенца, поднесла к его губам емкость со спасительным молоком. Прокричав последнее требование, ребенок принялся употреблять жидкость. Все, залюбовавшись процессом, и думать забыли про стоявшую в коридоре Альсину, что прожигала взглядом младенца и тихо шептала проклятья. Однако веселый голос Матери Миранды заставил ее вздрогнуть и остановиться.
— Альсина, иди посмотри на это чудо, — нежно проговорила Миранда.
Леди, вздохнув, протиснулась сквозь дверной проём и обдала всех ледяным взором. Подойдя к кроватке, женщина презрительно вздернула нос, когда Матерь показала ей ребенка.
— Ну не упрямься. — сказала хозяйка и поймала выпавшую из маленькой ручки бутылку.
Младенец радостно улыбнулся и сощурился. Леди лишь фыркнула на это и отошла к креслу.
— А, как мы его назовем? — спросил Сальваторе.
— Приемыш. — резко кинула Альсина и закурила.
— Ты что творишь?! Тут же ребенок! — крикнула Беневенто и, подскочив, отобрала сигарету, за что получила испепеляющий взгляд вампирши.
— Ради меня, хватит ссориться! — прикрикнула Матерь. — Я решила, мы назовем это чудо Карлом. Карлом Гейзенбергом. — сказала она и опустила ребенка на кроватку.
Все присутствующие захлопали в ладоши, но только одна Альсина Димитреску мрачной тенью сидела на кресле. Ее глаза непрерывно смотрели на дитя, а руки непроизвольно сжимались. Она понимала, что спокойным денькам настал конец.
