Часть 13.
9 августа 2021 г., 01:14
***
В особняке тихо играла музыка, в зале приглушенно падал свет от ламп и со второго этажа доносились хлесткие слова Энджи. Гейзенберг сидел на мягком диване и неторопливо пил чай. Собравшиеся на празднование куклы шумели в беседе друг с другом, стучали приборами и чашками. Неожиданно в гостиной воцарилась тишина, погас свет и заскучавший юноша повернул голову на открывшуюся дверь, из которой вышла Беневенто с подносом в руках. Вслед за ней прошли Моро и Миранда. Не увидев Димитреску, Гейзенберг разочарованно вздохнул и постарался сделать счастливый вид, чтобы не портить всем атмосферу. — С совершеннолетием! — воскликнула Донна, поставив блюдо с тортом на стол. — Загадывай желание и задувай свечки! Все молча смотрели на именинника, ожидая продолжения банкета. Карл уставился на десерт, уверенно зная, что хочет. Зажмурившись, он проговорил заветные мысли про себя и резко угасил огоньки. Гости захлопали, смущая лорда. Поднеся нож к торту, кукольница отрезала кусочек и положила его на тарелку, заглядывая в глаза погрустневшему мальчику. — Все хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась она и, получив одобрительный кивок, стала раскладывать изделие остальным. Члены семьи шумно разговаривали, смеялись и танцевали, занятые только своими интересами. Из картины всеобщего веселья выбивался только угрюмый Карл. Вяло ковыряясь ложкой в десерте, он, подперев подбородок рукой, накручивал себя в голове, желая уйти. Повернувшись на крики, Гейзенберг понял, что Энджи затеяла драку, но это было настолько раздражающе, что мальчик направился на второй этаж, где было намного спокойнее. Проследив за ним, Донна допила вино и через пару минут присоединилась к угнетенному одиночеству. — Что случилось? — закрыв дверь, она присела на кровать рядом с юношей. — Ничего… — тихо произнес Карл, лежа на спине. — …Это из-за Альсины? — Беневенто заметила, как парень изменился в лице, отворачиваясь. — Вы поругались?.. — Я все испортил. — голос дрогнул. — Она меня ненавидит… — Ты не прав… — поняв, что Гейзенберг на грани, Беневенто легла напротив и взяла его за руку. Лорд попытался спрятать лицо, чтобы кукольница не увидела слез, но та заключила его в объятья. — Как бы то ни было, ты ей дорог, Карл. — Она не хочет меня видеть, не то что разговаривать… — юноша всхлипнул. Мастерица прижала именинника к себе, поглаживая его по спине. — Ох, Карл, она за тебя готова отдать жизнь… — Донна ощущала обвивающие её тело руки. — Ты не понимаешь, я задел её за живое. Я видел это по глазам. Она меня не простит… — Карл обречённо скривился. — …Знаешь, я не догадываюсь, что у вас произошло, но у неё был один граф… — после недолгого молчания начала кукольница. — Она, невзирая на запреты Матери, общалась с ним, так сказать, неформально. Ох, шуму-то было-о-о… — протянула хозяйка особняка. Гейзенберг поднял глаза на говорящую, что вытерла дорожки слез с щек. — Не помню уж как его зовут, но я видела этого мужчину пару раз. — Беневенто призадумалась. — Они любили друг друга, а потом что-то случилось… Тогда такой разбитой я еще ее не видела… Казалось, в ней умерла очень важная частица, но, смотря на нее сейчас, я понимаю, что благодаря тебе, она снова ожила, Карл… — Донна провела ладонью по волосам задумавшегося юноши. — А Герцог? — подросток сжимал губы. — Разве они не?.. — Нет, они близкие друзья, хоть с его стороны это до сих пор не так… — кукольница ухмыльнулась. — Герцог ей дорожит, спрятав чересчур сильные чувства, осознавая, что этим он ничего не добьётся. — Гейзенберг нахмурился. — Я думаю тебе нужно расслабиться, пойдем выпьем. — девушка похлопала приемыша по плечу. — Давай, сегодня твой день. Встав с кровати, марионеточница подняла за собой юношу. Гости в зале и не заметили пропажу, увлеченные празднованием. Спустившись, она налила в бокал красного вина и протянула ёмкость лорду. Приняв предоставленный напиток, Карл сделал глоток, задержав терпкую жидкость во рту, и покосился на хозяйку особняка. — Виски я тебе не дам, даже не проси. Тебе еще до замка идти. — засмеялась она и приманила пальцем, заставляя чуть нагнуться. — Не переживай так, всё когда-нибудь наладиться. Гейзенберг отпил и уселся в кресле, наблюдая за Беневенто, что сновала из комнаты в комнату. Бутылка постепенно пустела, а лорд пьянел. Поднявшись с мебели, он, попрощавшись с некоторыми, подошел к двери. — Сам дойдешь? — Донна поймала его за руку. — Да… — неуверенно отозвался юноша. — И… Спасибо за торт. — улыбнулся он и обнял смутившуюся кукольницу. — До скорого. — Удачи, Карл. — мастерица провела именинника взглядом, закрывая за ним дверь. Неровно ступая по земле, приемыш спотыкался о камни, качаясь из стороны в сторону. Дойдя до ворот, он прошел на территорию замка. Алкоголь в организме нашептывал поскорее лечь или заняться чем-нибудь интересным. Мысли, бросаясь из крайности в крайность, препятствовали фокусировке на дверной ручке, и юноша, схватившись за нее, дернулся назад. Ворота шумно ударились о стыки. Не удержавшись на ногах, Гейзенберг упал. Не обратив внимание на стоящих поодаль слуг, он, глупо раскрыв рот, засмеялся и, необдуманным рывком встав, открыл дверь, неудержимо рванув вперед. В замке было тихо, один лишь Карл нетрезво громыхал. Бесконтрольно разложившись на середине зала, лорд не хотел будить вампиршу и попытался двигаться тише. Доползя до лестницы, он поднялся, опираясь на поручни. Организм просил поддержать такое состояние, но в бутылках была кровь. С усердием вспомнив, что на кухне есть что-то похожее на алкоголь, Гейзенберг молниеносно отправился туда, по пути задев кресло, что скрипнуло ножками по полу. Звук, эхом отражаясь от стен, взмыл вверх, растворяясь в пустоте. Не рассчитав угол, именинник ударился бедром о стол, на котором брякнули вазы с канделябром. Добравшись до кухни, юноша оглядел шкафчики и, узнав нужный, открыл его, неожиданно отклонившись назад, чудом не оторвав дверцу. С силой опустив руку на полку, он задел горлышко бутылки, которая двинулась от импульса в стенку и, отскочив от нее, угрожающе укатилась к краю. Поймав сосуд, Карл поставил его на стол и взял дверцу, с хлопком возвращая ее на место. Сервизы и стеклянные предметы рядом затрещали. Найдя нож, приемыш протолкнул пробку внутрь и отхлебнул. Вкуса крови не было, а значит это вино. Тело с каждым глотком становилось все более неуправляемым и ватным. Гейзенберга мотало, как корабль в страшный шторм, голова не держалась ровно, постоянно кренясь, ноги отказывались держать семидесятикилограммовое тело, и его обладателю пришлось присесть. Поджегши фитилек на свече, Карл обнаружил лежащий мундштук с наполовину выкуренной сигаретой. Отставив бутылку, он вытащил никотиновую палочку и покрутил в пальцах, раздумывая остатками адекватного мышления. Поднеся к носу, лорд уловил запах табака и, сжав зубы, подпалил коней от огонька. Наблюдая за тем, как тлеет краешек, Гейзенберг с сомнением, перекрываемым интересом, разместил сигарету между губами, чуть потягивая. Решив затянуться посильнее, Карл неосторожно вдохнул, скрючиваясь в кашле. Глотку разодрал горький, острый дым. Слезы заполнили глаза, парень старательно пытался подавить першащие спазмы. Отдышавшись, он попробовал снова, но на сей раз затягивался медленнее и небольшими дозами. Горечь и сухость стояли во рту. Постепенно понимая методику, Гейзенберг на мгновение смог залюбоваться вспыхивающим кончиком сигареты, а после красивой струйкой дыма. Одурманенный алкоголем организм расслабленно функционировал, насыщаясь никотином. Вскоре на стол опустился бычок, и Карл разочарованно посмотрел на него. Хотелось еще, однако примерное расположение портсигара или чего-то похожего было в покоях Димитреску, куда проход закрыт. Шарить по шкафчикам ночью бесполезная затея, лезть в комнату к вампирше — идея не лучше. Выдохнув и взяв канделябр, юноша с трудом перебирая ногами дошел до своей спальни. Поставив агрегат на стол и плюхнувшись на кровать, он почувствовал что-то под собой. Потянувшись, лорд достал лист бумаги и, поднеся его к свету, сфокусировался насколько возможно.«Завтра в два дня тебя ждет Торговец. Вместе отправитесь в Бухарест. Это моё разрешение и твой подарок. С восемнадцатилетием. А. Димитреску»
Прочитав небольшое послание, Карл улыбнулся, прикладывая лист к груди. Наконец-то он увидит хоть частичку живого, настоящего мира. Заведя будильник на десять, приемыш откинулся на кровать. — …Спасибо… — выдохнул он из легких, покрепче сжимая бумагу, проваливаясь в пьяный сон.***
Потушив окурок о ворота, юноша окинул взглядом замок. Парень не мог знать, догадывается ли леди о его вредной привычке или нет, ведь никаких разговоров или осуждающих взглядов он не находил, однако вампирша не могла не заметить, как потихоньку пропадают ее сигареты. К сожалению, не обладая такой сильной регенерацией, Гейзенберг, безусловно, губит свое здоровье, но, быстро подсев на табачную зависимость и некую игру в секретики, он втянулся в процесс, отказываться от которого не собирается. Герцог, узнав про курение, неодобрительно покачал головой и пообещал никому не рассказывать, изредка идя на уступки в виде скромных поставок смертельных палочек. Пройдя в главный зал, Карл расстегнул рубашку на две пуговицы и отправился в столовую, где его ждало остывшее мясо. Готовить теперь целиком и полностью приходилось самому, чему юноша был довольно рад, хоть временами и было жутко лень. Базовые умения в любом случае понадобятся в дальнейшей жизни, как и рецепты Герцога. Его овощное рагу настолько сытное и вкусное, что стало фирменным блюдом, которым он по-настоящему может гордиться. С трудом покончив с мясом, Гейзенберг положил посуду в раковину и залил ее водой в надежде, что когда-нибудь ее помоет. Из библиотеки слабо доносились отзвуки рояля, и лорд спокойно проследовал за ними, обнаружив там Димитреску. Выбивая из струн мрачные, тяжелые ноты, переплетающиеся в печальную мелодию, рассказывающую до глубины души слезную историю, Альсина склонилась над клавишами, не замечая ничего вокруг. На инструменте стояла черно-белая фотография в рамке, и Карлу стало интересно, кто на ней. Он бы не лез, если бы так часто не встречал владыку наедине с ней. Рассмотреть с большого расстояние не было возможно и, сделав шаг, юноша наступил на единственную скрипучую доску, что истошно вскрикнула под ботинком, испугав увлекшуюся вампиршу. Резко остановившись, женщина опустила рамку стеклом вниз и выпрямилась, не оборачиваясь на вошедшего. — Привет. — сконфужено улыбнулся Карл, переминаясь с ноги на ногу. Леди не ответила. — Ты помнишь, я уезжаю завтра вечером в Залэу, вернусь через пять дней. Тебе взять чего-нибудь? — Димитреску продолжала сидеть, держа руку на фотографии. — Ладно, я понял. — лорд мусолил губы, возвращаясь во внутренний дворик. Застыв около лавки, он думал о том, кто же изображен. Дикая идея, разузнать об этом человеке хоть что-то и не попасться Альсине, закрутилась в голове. Но где искать информацию? Помня, что сказал Герцог, человек был настоящим бабником, но этого недостаточно. Как они встретились? Как полюбили друг друга и что же случилось? В библиотеке снова воцарилась музыка, и Карл побежал в покои женщины. Добравшись до двери, он подергал ее, однако та была закрыта. Выругавшись, юноша двинулся к себе за старым ржавым ключом от спальни другого корпуса. Вставив его наполовину в замочную скважину, приемыш попытался пошурудить им, проталкивая вперед. Сделав прокрутку влево, он вернул ключ обратно, ведь тот встал. Попробовав снова, Карл нервно шевелил им и вскоре вынул, убежав через дворик в восточное крыло, где располагалась еще одна почивальня. В данном месте он редко бывал из-за ненадобности, но в комнатах находил множество вещей, трогать которые не разрешали. Отворив дверь, Гейзенберг прошел в просторное помещение с большой кроватью. По углам были разложены упакованные в бумагу предметы, похожие на картины, а также коробки. Шкафы наполнены книгами и тетрадями, рядом с ними покоились пустые рамки и разные фигурки, выполненные из фарфора и дерева. Подойдя ближе, Карл поднял оправу, стекло которой оказалось разбитым. Положив ее на место, лорд взял другую и увидел крепко сложенного мужчину в модном костюме. Темноволосый незнакомец слегка улыбался, ветер растрепал его прическу, из-за чего пряди лезли в глаза. На пальцах сидели кольца и придавали образу каноничности. Вынув фотографию, Гейзенберг спрятал ее в набедренную сумку и продолжил обыск, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Тетради были заполнены рукописями и какими-то отрывками фраз. Подчерк был Димитреску, так как только она пишет курсивом. Пролистав до конца, Карл заметил смену настроения. В начале были чистые и опрятные страницы, а после их поверхность заняли кляксы, разводы, зачеркивания. Открыв самый первый лист, приемыш прочитал запись, удивляясь, как давно это было. «Май, 1927. Никогда не считала ведение дневником и запись своих мыслей на бумагу своими хобби, но, кажется, это практично, ведь Матери такое говорить запретно, а остальным глупо. Дорогой дневник, этот виконт Гросу настолько идиот, что каждое появление превращается в пытку… И за что мне это?». На книгах лежали другие тетради, и Гейзенберг решил взять их с собой. Сложив их в стопку, он повернулся на коробки, что привлекли его внимание. Обнаружив в одной из них пыльные диски с пленкой, Карл знал куда с ними идти. У Герцога был старый кинопроектор, подходящий для воспроизведения находки. В близстоящих ящиках находились кассеты и свертки, оказавшиеся письмами. Развернув лист, лорд нахмурился, вчитываясь в строчки. В отличие от вампирши, Гросу выводил буквы просто, без всяких завитков и прочего, но жирно выделял знаки, оставляя между словами большое расстояние. «Бесценная, ненаглядная Альсина, с последней встречи прошел месяц… Тягучий месяц без тебя… Я так и не получил ответа на письмо, боюсь, что обидел. Прошу меня простить, я не со зла. Могу ли я просить встречи? Было бы замечательно снова тебя повидать. Отец выкупил виноградник, мы могли бы сходить туда, если желаешь. Я так скучаю по тебе, надеюсь, в своих чувствах не одинок. А. Гросу». Кинув лист в коробку и проводив взглядом его пикирование, Карл почувствовал укол в груди и сильное желание разобраться во всем. Подумав, что стоило бы посмотреть на пленку, он оставил тетради на полке шкафа, и, сдув пыль, взял в руки закрытые в пластиковые футляры диски. Осталось пройти к выходу незамеченным, а дальше к Торговцу. Выбравшись в коридор, Гейзенберг закрыл дверь и двинулся в сторону внутреннего двора. Музыки не было слышно, а значит Димитреску где-то внутри главных помещений. Преодолев двор, юноша приоткрыл дверь, заглядывая в столовую. Убедившись, что путь свободен, он молниеносно понесся к воротам, но вышедшая из них Альсина, заставила свернуть к часа. Затаившись между старинным механизмом и выступом стены, Карл проводил взглядом уходящую на второй этаж вампиршу. Не теряя времени, он на цыпочках пробежал к выходу и, выбравшись на свежий воздух, бросился к Торговцу. Погода стояла пасмурная, небо заволокли тучи, и обитатели леса радовались наступившей прохладе. Гейзенберг торопился к городку, крепко держа футляры. И, добравшись до лавки за нерекордные два часа, он влетел в нее, напугав читающего мужчину. — Привет, нужен проектор для этого! — воскликнул юноша, показывая вещи в руках. — Боже… Ты хотя бы стучи, напугал меня до ужаса… — пытался унять сердце Герцог. — Посмотри наверху… Карл положил диски на стол и поднялся на второй этаж, где сразу же загремел хламом. Торговец, надев пенсне, рассматривал принесенные предметы и, когда завидел лорда с аппаратом, попросил спустить полотно напротив. Выполнив сказанное, парень установил устройство перед мужчиной и передал футляры. Вытащив катушку, Герцог зарядил ее в механизм, проведя пленку от одного обода к другому. Подключив проектор к розетке за собой в углу, хозяин лавки активировал некоторые тумблеры и нажал на кнопку включения. Зажглась лампочка и появился свет, перебиваемый естественным. Щелкнув цепочкой, крепящейся к конструкциям, Торговец убедился, что ничего не заело и плотные шторы закрыли окно. В помещении моментально стало темнее, что позволило лучше разглядеть происходящее. Застыв в просмотре, Карл бессознательно сжимал ладони. Проектор, шумя от работы, резко выдал картинку, где молодой человек стоит близко к объективу, приводя что-то в порядок, после он отошел, предоставляя зрителям вид на прекрасный лес. Внезапно на полотне появился Гросу, Карл узнал его, достав фотографию из сумки. Виконт красовался, перешагивая с ноги на ногу. Видеоряд был склеен, ведь через пару секунд картинка сменилась на прогулку вокруг пруда, после бал в поместье и снова пруд. Мужчина наслаждался своей жизнью, гордо ступая по земле, держа то бокал, то букет цветов. Неожиданно катушка стала проматываться, чиркая концом пленки по своей структуре, и Гейзенберг незамедлительно поставил следующий диск, на котором увидел счастливого Гросу, обнимающего за талию высокую девушку, что стояла к камере спиной. — Это Альсина! — хлопнул по коленям Герцог. — Я видел ее платье, точно она. Карл собраннее уставился на экран, чуть поддавшись вперед. Следующий показ был в лесу, и юноша смог разглядеть молодое лицо, смущенно поглядывающее в объектив. Держа леди за руку, виконт шел рядом, рассказывая ей что-то, из-за чего Димитреску посмеивалась. Лорд заметил, как она была счастлива. Ее улыбка была искренней и теплой. В груди сжалось сердце и вспыхнуло завистью при виде ее кавалера. Чем он мог ее заинтересовать? Пленка перекинула события во дворик за поместьем, где они пили из чашечек, прячась от солнца под зонтиками. — Я думал, вампиры не отражаются… — меняя кассету, Гейзенберг глянул на Герцога, что не отрывался от полотна. — В зеркалах… На пленке вполне могут. — мужчина потер переносицу, убрав пенсне. — Ты достал их из ее замка… — толстяк строго сверкнул глазами. — Боже… А если она узнает?.. Ты подумал, что будешь делать?.. — Не узнает, если никто не будет палиться, успокойся. Она ведь не знает, что я стал курить и об этом не узнает. — спокойной крепя пленку, поведал Карл. — Все равно она не заходит в ту комнату, там все в пыли. — Герцог хотел вклиниться со своими опасениями, но его перебили. — Да и разве тебе неинтересно? — владелец лавки замешкался. — Вот-вот, и мне. Этот человек явно умер не от старости. — заключил лорд, переключаясь на запись. Старые развалины где-то в лесу. Двое парней осматривают остатки форта, в изумлении размахивая руками и усердно комментируя свои действия. К сожалению, звук не предусмотрен, из-за чего приходилось лишь гадать, что они говорят. Недолгие моменты около пунктов изменились на съемку сквозь щель и судя по расположению, это был чердак. Нервные вздрагивания выдавали тревогу. Около стола стояла блондинка с грудным ребенком и рьяно жестикулировала одной рукой, после она отошла и дернулась, попытавшись отбиться от стражников, что ловко увели ее. Герцог, сощурившись, подпер кулаком подбородок. На экране показался староватый мужчина с бородой, и изображение поплыло, обрываясь. — Да уж, заинтригованно… — протянул Торговец. — Есть еще футляры, которые мы не смотрели? — Да, вот. — Карл передал предмет мужчине, и тот сразу же поставил его на нужное место. В кромешной темноте мелькала полоска света, что скоро стала дверным проемом. Припав к очередной щели, оператор направил камеру на стоящих на веранде людей, освещаемых ярким, холодным светом, отражающимся от полной луны. Пара стояла около массивных перил на фоне черного, громадного леса, и Гейзенберг понял, что на экране Димитреску с Гросу. Из-за съемки с расстояния Карл сомневался в росте вампирши и, обхватив себя руками, продолжил просмотр. Молодой человек о чем-то говорил и, сделав шаг навстречу, взял ладони вампирши в свои. Леди отвернула лицо, медленно выскальзывая из контакта. Волосы на непокрытой голове чуть качнулись вслед за серьгами. Альсина оперлась на перила, поворачиваясь к камере спиной. Было видно, как волнуется виконт. Переминаясь на месте, он подошел ближе, дотрагиваясь рукой до плеча девушки и заглядывая ей в глаза. Димитреску повернулась и застыла, вероятно, подбирая слова. Оператор удачно прибавил зум, и Карл смог разглядеть эмоции на ее лице. Герцог сидел, постукивая пальцами по полке, наблюдая за происходящим. Альсина не могла сосредоточиться на одном объекте и, избегая взглядом Гросу, смотрела куда угодно. Взяв ее за руку, виконт прикоснулся пальцами к подбородку, переводя на себя лицо и начиная говорить. Дама опустила голову, закрыв глаза. Оператор неуклюже дернул камерой, задевая ей дверь, и вампирша повернулась на звук, заставив снимающего спрятаться. Через несколько мгновений осмелевший хозяин видеоаппарата вернулся на удобное место, продолжая запечатлевать заветный разговор. Гросу осторожно поглаживал зону плеча, перебирая пальцы Димитреску. Посмотрев на человека, Альсина произнесла что-то горькое, и Карл увидел растерянность на лице кавалера. Поддавшись вперед, юноша ответил, нервно схватив ладони леди, но та, скривившись, отвернулась. Герцог сменил положение тела, не отрываясь от просмотра и, когда мужчина поймал девушку, положив ладони на ее скулы, поворачивая на себя голову, устанавливая зрительный контакт, приоткрыл рот от удивления. Гросу огладил ее щеку большим пальцем и, встав на носочки, приблизился к губам, легко докоснувшись их, почти незаметно. Помня прошлый опыт, он медленно отстранился, но Альсина накрыла рукой его спину, не отпуская далеко и дав разрешение на задуманное, наклонилась, чтобы ему снова не пришлось тянуться. Человек поглаживал ее талию, чувственно целуя, пока вампирша не подняла его над землей, усаживая на перила для удобства. Широко улыбнувшись, Гросу раздвинул ноги, чтобы Димитреску смогла подойти вплотную к ограждающей конструкции. Завлекши обратно в поцелуй, Альсина, наклоняясь чуть вперед, придерживала виконта за спину, оберегая его от падения, когда тот обвил руками ее шею. Гейзенберг неосознанно наклонял голову, ощущая внутри бурю эмоций, от гнева до дикой зависти. Оператор потрясывал камеру и вдруг распахнул ворота, на съемке которых закончилась плёнка. На полотне стало пусто, а лавку наполнял только шум работающего проектора. Выключив аппарат, Герцог пораженно выдохнул. — Так, и что теперь? — мужчина скрестил руки на груди. — Теперь… Надо смотреть ее тетради… — нетвердо произнес Карл, собирая диски в футляры. — Ох, будь аккуратен. — Торговец похлопал юношу по плечу. — И не забудь, завтра вечером жду здесь. — Да, я помню. — Гейзенберг взял кинопроектор и отнес его на второй этаж. Заметив фотоаппарат на книжках, он схватил его и спустился. — Одолжу? — Бери что хочешь. — ответил хозяин лавки, копаясь с сервизом. — Спасибо! — сграбастав вещи, лорд, прижимая их крепче к себе, вышел из помещения, отправляясь домой. Повесив на шею камеру, Карл достал из сумки сигарету, зажал ее губами и, вытащив спички, закурил. В голове кружилось много вопросов, кто та девушка, почему съемка была с чердака, почему откровенный разговор был запечатлен, да и что же все-таки произошло? Сделав затяжку, парень крутил молодой образ Димитреску. Она была так юна и красива, худее и утонченнее. Случившееся вместе с долгими годами жизни сказались на ней, превратив в не самую лучшую форму себя. «Возможно всему виной еще и Миранда…». — фраза всплыла сама собой. Выпустив из легких дым, Карл представил Альсину вне замка в проклятой деревне. Разумеется, что ее выдаст облик, но на пленках у нее были совершенно нормальные глаза, и цвет кожи не отличался от остальных. «Если переехать куда-нибудь, где потеплее и солнечнее? Куда-нибудь, где не будет рамок и Миранды, где Альсина будет счастливее?». — Гейзенберг прокусил фильтр зубами. — «Но она же вампир… С другой стороны, она не обязана угасать в замке вечность… Можно отправиться на время, взять припасы и уехать отдохнуть, или хотя бы на озеро, чтобы сменить обстановку многого не требуется. Согласиться ли она?». Окунувшись в мысли, будущий лорд не заметил как дошел до деревни. Поудобнее перехватившись за ношу, он ступил по пустующей земле, готовой к холодам. Вечерело и покинутые избы тревожно стояли, неторопливо умирая, покрываясь грибком и дырами. Дойдя до ворот, Карл прошел дальше и вскоре оказался внутри замка. Выйдя в зал, он остановился, уставившись на кресло, на котором сидела леди, вытянув ноги к камину. Женщина не двигалась, и не было понятно, что же произойдет дальше. «Надо незаметно вернуть диски». — подумал юноша, поглядывая на Димитреску, он медленно ускользнул через столовую во двор. Добежав до комнаты, Гейзенберг проник в нее и, приблизившись к коробкам, положил находки в верхнюю. Заметив одиноко лежащую круглую кассету, он взял ее в руку, осматривая. Из открытой двери в помещение проникал свет и, вытащив фотопленку, Карл направил ее на канделябр, разглядывая кадры. На ней была молодая Альсина, представленная в полный рост, анфас и профиль. Она улыбалась, завораживающе смотрела в объектив, наслаждалась природой, гуляла и дурачилась. Изучая изображенное, лорд не мог налюбоваться той, что разжигала в его груди пожар. Аккуратно сложив и спрятав полоски плёнки, он захватил тетради и, закрыв дверь, спустился во дворик. Осторожно преодолев леди, Карл двинулся к себе. Спрятав предметы в повидавшем полет в дверной проем комоде, парень потихоньку спустился в зал и подошел к женщине. Голова Димитреску была повернута в бок и поднята чуть вверх, руки покоились на подлокотниках, а грудная клетка размеренно вздымалась. Шляпа лежала на столике рядом. Обойдя кресло, Гейзенберг остановился напротив, затаив дыхание. Вампирша спала. Лицо ее было расслабленным, помада на губах стерлась, а на коже лба заметно расползлись трещинки. Открыв крышку фотоаппарата, Карл проверил наличие плёнки и, взглянув на даму через видоискатель, настроил объектив и, выключив вспышку, нажал на спусковую кнопку, с ужасом замерев. Камера щелкнула, и звук на секунду заполнил тишину холла. Альсина изменила положение, расположившись ровнее и скрестив руки, но закрытые глаза говорили о продолжавшейся дрёме. Отойдя чуть назад, юноша, выбрав красивый ракурс, сфотографировал спящую женщину. Перебравшись на другую сторону, он зафиксировал спокойствие и умиротворенность. Заботливо убрав прядь волос за ухо, Гейзенберг встал на фоне вампирши, позируя, и на плёнке увековечилось забавное изображение. Снова переведя взгляд на даму, Карл подметил ускорение дыхания. Глаза Димитреску бегали под веками, а пальцы сжимались. Решив вернуться в спальню, лорд развернулся, направляясь к лестнице, но, услышав бормотание, задержался, прислушиваясь. Альсина тревожилась, хмурилась и неразборчиво шептала, ворочаясь на кресле. Сквозь снившееся произнеся громче имя Гейзенберга, она неосознанно выпустила лезвия, напугав юношу. Тихо приблизившись сзади, приемыш аккуратно положил ладонь на макушку, начиная перебирать ее волосы сильными от работы с топором и металлом пальцами, успокаивая. — Тише… Я здесь… — вполголоса повторял он. Его слова через некоторое время подействовали на вампиршу, и та прекратила скалиться и ёрзать на сиденье. Поправив ее прическу, Карл задержался на разгладившемся от глубоких морщин лице и, оставив быстрый поцелуй на виске, отправился к себе. Закрыв за собой дверь, он присел на кровать, замирая на мгновение. Достав плёнку из сумки, юноша лег на противоположную сторону от лампы, раскрутив и подняв ее к свету, отдался просмотру изображений. Тишина окутывала все окружение, позволяя мыслям разрастаться и переступать дозволенные границы морали. Проведя пальцем по плотному материалу, Гейзенберг, покусывая губу, рассматривал Альсину, ощущая приятное, движущееся внутри тепло. — Красива как никогда… — очертив пальцем скулы, перейдя на линию ключиц, Карл перевел глаза на потолок, представляя себя рядом с ней, не замечая подкрадывающийся сон.***
После ухода парня, Герцог провел оставшийся день, словно в прострации, и, если бы его спросили, чем он занимался все это время и какие, в целом, были его планы, мужчина бы не ответил, потерявшись в чертогах памяти. Выбивший его из колеи Гейзенберг запустил крупный мыслительный процесс, мотивированный непостижимым интересом. Вопреки принципам и опасениям, Торговец, нацепив пенсне, решился помочь лорду, да и самому во всём разобраться, снова отыскав сборник графов. Виконт Алексэндр Гросу был поистине неприятным человеком, смерть которого окутана дымкой таинственности, впрочем, как и смерти остальных членов рода. Не имея ни семьи, ни постоянной спутницы, как писалось в книге, он прожигал жизнь за спорами и выпивкой. Подтверждали эти факты его единственные друзья: Антон Виршев и Артур Скрип. Герцог, смочив подушечку указательного пальца, перелистнул страницу на выписки из писем, втягиваясь в чтение. — «Гросу — оторва и душа компании в одном. Знакомых у него было хоть отбавляй, но все они считались им противны…». — отзывался о товарище Антон. Мужчина усмехнулся его фотографии рядом со строчками. Каштановые волосы до плеч, узко посаженные глаза зеленого цвета, тонкий нос на вытянутом лице и такие же тонкие губы, сливающиеся с кожей. Удлиненные бакенбарды вызывали жалость, и Герцог посоветовал бы ему их сбрить. Белая рубашка с расклешенными рукавами и черные брюки, прикрывающие модные туфли. Продолжив поиск информации, толстяк не нашел даже намека на случившееся после смерти Гросу. И, если действительно ничего не произошло, то фамильный особняк должен сейчас быть заброшенным. Оглядев следующую страницу, мужчина, пропуская ненужные абзацы, наткнулся на слова другого близкого человека. — «Последний год был, как в страшной сказке. Алексэндр нервничал и не появлялся на людях. Его мучали кошмары, и везде что-то да мерещилось. Никто не знал причины такого поведения. Граф желал уехать, предполагая место проклятым, ведь в темные ночи слышалось пение девы. Поместье стремительно пустело». — Артур был помногословнее, но вместо ответов Герцог нашел еще больше вопросов. Сам Скрип выглядел симпатичнее Антона. Светло-русая шевелюра, выразительные темно-карие глаза, широкие скулы, гармоничный нос, мощный подбородок. Торговец открыл конец сборника в поисках описания друзей Гросу. Как оказалось, Антон Виршев — сын влиятельного землевладельца, имеющего в своем распоряжении усадьбу рядом с городом Залэу. Прочитав это, Герцог громко хлопнул ладонями по коленям, не веря удаче. «Если этот человек жив, можно расспросить его об Алексэндре и остальном». — подумал мужчина. Уткнувшись в сборник, он не увидел точного местоположения огромного дома и, протерев лицо платком, вернулся к Гросу. — Странно, что ни одного слова про Альсину, будто ее и не было… — вслух сказал мужчина и его тут же осенило. Отыскав знаменитых виноделов, он углубился в строчки потертых страниц. «Анна и Виктор Димитреску. Молодая семья аристократов, прославившихся своими винами в девятнадцатом и двадцатом веках. Стали известными тем, что вывели свои напитки в мировые лидеры, успешно конкурируют с мастодонтами Испании и Франции. Их огромные виноградники входят в список самых красивых винных посевов мира». Закончив этот крошечный абзац, Герцог скептически сощурился. Подозрительно мало сведений для таких знаменитых людей. Торговец не мог понять, говорится ли это про настоящую родню Альсины или они однофамильцы? Существуя с ней рядом больше пятидесяти лет, мужчина ни разу не слышал про родителей. Выдохнув и сняв пенсне, он, потерев переносицу, отбросил книгу на стол и устремил взгляд в окно. «Всё мутно, мудрёно и таинственно». — пронеслось в голове. — «Собственно, как мы и любим». — нервно хмыкнул.***
Проснувшись от грохота за дверью, Карл ощутил невыносимую сухость во рту. Посмотрев на затекшие руки, он с трудом убрал плёнку в сумку и медленно вышел в коридор, где было пусто. Рубашка неприятно прилипала к вспотевшему за ночь телу, и юноша поплелся в ванную комнату. Раздевшись, он встал на дно резервуара и включил воду, выравнивая температуру. Гейзенберг подставился под струи, после чего, полностью намылившись, смысл с себя приятно пахнувшую пену, проводя ладонями по крепкой груди, покрытой темными волосками, так же идущими от пупа к паху. Быстро вымыв отросшие пряди, Гейзенберг в последний раз ополоснул себя и вылез, подходя к зеркалу. Из пятнадцатилетнего мальчика Карл вырос в серьезного, крупного парня. Продолжая заниматься физическими упражнениями наравне с рубкой дров и прочего, он заметил рельефность тела, что порадовала его. На животе пролегли кубики пресса, грудные мышцы хорошо развились, ноги стали стройнее, а руки сильнее. На лице уже нет и намёка на детскую невинность, что теперь перекрывается щетиной. Появилась явная очерченность контуров, остро выдавался кадык на мощной шее, кожа уплотнилась, радужки окончательно потеряли белизну от эксперимента Миранды. Спросив однажды у Альсины о белых ореолах, он увидел в ее глазах проблеск настоящего ужаса, но вскоре она успокоила его тем, что это вторая особенность тела, и стремительно ушла. Переодевшись в чистое, Гейзенберг, крепя на бедре сумку, вышел из комнаты и, сбежав в столовую, где читала Димитреску, попивая «вино» из любимого бокала, поприветствовал ее. Не подняв на вошедшего голову, леди игнорировала его до самого ухода, а после закурила, сверля взглядом дверной проём. Отправившись в особняк Беневенто, Карл пытался смоделировать в голове правильный диалог, чтобы не вызвать лишних вопросов, но, постучав в дверь, засомневался в нужности разговора. На пороге появилась Донна, и пути назад уже нет. — Что-то случилось? — кукольница пропустила юношу внутрь, выжидающе на него смотря. Она была в белом фартуке и закрепленными на затылке заколкой волосами. — Нет, я хотел посидеть у тебя до ухода к Герцогу, в замке скучно. — Карл прятал глаза. — Ты как раз вовремя, я пеку печенье. — Беневенто ускользнула в кухню. — Можешь разместиться в зале. Вытерев подошву об коврик, Гейзенберг прошёл дальше в дом и присел на кресло. Из кухни доносились неразборчивые слова и звяканье посуды. Вкусный запах корицы, от которого уже текли слюнки, заполнял особняк. Поудобнее устроившись, Карл вытянул ноги к столу, обдумывая вопросы Донне. Со второго этажа, прыгуче по лестнице, спустилась фарфоровая девчушка и, завидев лорда, кокетливо улыбнулась. Юноша уже привык к живущим куклам и их гадким уловкам. Не получив взаимности, игрушка обиженно ушла, больше не попадаясь на глаза. Вскоре к заскучавшему юноше присоединилась Беневенто с тарелкой горячего печенья и чашкой ароматного мятного чая. — Спасибо. — поблагодарил ее Гейзенберг, пододвигая к себе предоставленное. Мучные изделия были невероятно аппетитными и хрустящими, и Карл с удовольствием уменьшал их количество. Донна занималась оставшейся порцией и, закончив, присела напротив, оставляя на столе добавку. Энджи, на удивление, не язвила, а спокойно прохлаждалась на кушетке у окна. Время неумолимо шло, члены семьи болтали о разных вещах, слушали музыку, но Гейзенберг так и не мог воплотить свою задумку в жизнь. Взяв себя в руки, он в момент молчанья вытащил из сумки черно-белую фотографию и положил ее на стол. Кукольница сделала глоток и вопросительно посмотрела на изображение, а после на юношу. — Кто это? — поставив чашку, спросила она, наклоняясь к потертому квадрату. — Это Гросу, помнишь? Ты, видимо, его упоминала на моем дне рождении. — Карл сложил руки в замок. Беневенто перевернула фотографию — «Алексэндр Гросу, 1925 г», было написано ручкой. — Карл… — начала кукольница, схватившись за виски. — Донна, прошу… — лорд, потянувшись через стол, прикоснулся к ее ладони. — Я ничего страшного не желаю, мне интересно узнать его, его судьбу, хоть что-нибудь. Хочу понять, что случилось между ним и Альсиной. — мастерица поглядывала на него с сомнениями. Вздохнув, она потерла лоб в волнении и сглотнула, переведя глаза на умоляющего, словно щенок косточку, парня. — Я надеюсь ты осознаешь, чем это может все закончиться. — сдавшись, Донна подбирала слова. Прочистив горло, она села ровнее и, взглянув на фотографию, посмотрела на Карла. — Учти, я видела его два раза и почти ничего не знаю. — Любая информация важна. — лорд расцвел и сосредоточился. — Был неприятный момент, который я запомнила на всю жизнь. Как-то раз Альсина пришла замок намного позже обычного. Я тогда должна была уже спать, но, выглянув в окно, увидела огонь фонаря и поняла, что около ворот стояла карета, как ты мог уже догадаться, Гросу был там. — Беневенто мусолила губы. — Тогда Матерь не на шутку разозлилась, она пыталась не кричать, но я слышала ее шипение в зале. Она обвиняла Альсину во всех бедах, говорила, что она разрушит бизнес, ведь любовь — это ничто, пустой звук. Не представляю, как Ди было тяжело и больно… Миранда грозилась жестоко преподать ей урок, впрочем, она это и сделала. Тогда Матерь схватила ее за руку и потащила вниз, я… Разумеется, что я пошла за ними… И лучше бы я этого не делала. — Донна отпила чай, пока Карл внимательно слушал. — Миранда нанесла двадцать ударов плетью, рыча, что отношения с человеком ни к чему хорошему не приведут и она своими похотливыми выходками лишит семью дохода. — Гейзенберг сжал челюсти. — Альсина изо всех сил пыталась не вопить, но под конец сдалась. Карл, это было ужасно… — мастерица закрыла лицо руками. — А, что за бизнес? — юноша нервно отстукивал ногой ритм. — Как я помню, был договор на финансирование. От Димитреску требовался лишь товар — вино. Миранда хотела расширить площадь потребления и известности. — Беневенто откинулась на спинку кресла. — Предугадав твой следующий вопрос, я скажу, что нет, ничего из этого не вышло, и я не уверена, причастна ли к этому Миранда или нет. — Где ты видела его еще? — парень не отводил глаз с кукольницы. — Через месяц после порки около леса, он ждал ее. Знаешь, Карл… — Донна выдохнула через рот. — Альсина рисковала всем, она закрашивала бледность кожи, носила линзы и всё это ради какого-то виконта, которого она невзлюбила с первой же встречи… — усмехнулась Беневенто. — Но потом она крепко в него втюрилась! — вклинилась Энджи. — Но какой же союз между вампиром и человеком, м? Она не выдержала и сожрала его! — засмеялась кукла. — Серьезно? — не понял Карл. — Да кто его знает, может он ее убить пытался, может она его грохнула, может еще что-нибудь?! — встав с кушетки, невестка пугающе приближалась к столу. — Друзья говорят, Димитреску так боялась расставания, что в полнолуние она на очередной прогулке вонзила в его плоть свои клыки и выпила всю кровь, оставив лишь оболочку, которую и захоронила в своем замке… — Энджи понижала голос с каждым словом. Забравшись на стол, она приставила указательный палец к губам. — В одной из ее башен находится каменный гроб, где лежит ее любимый… И в каждое полнолуние можно встретить его гуляющий силуэт… У-у-у! — протянула кукла. — Страшно? — забавлялась она. Карл замялся. — Но это все догадки. — Донна махнула рукой. — Эта мамаша еще и разговаривает с ветром, будто с этим чуваком. — Энджи покрутила у виска. — Совсем уже чокнулась. Гейзенберг потупился. Глянув на часы, он суматошно встал и, поблагодарив за угощения и рассказы, выбежал из особняка к городку. — Такой же шлёпнутый, как и вампирша. — прыснула кукла. — Эй! А бицуху показать?! — выкрикнула она вдогонку. — Хватит, не видишь, ему на нее не все равно. — Беневенто укоризненно покачала головой. — Вдруг они действительно созданы друг для друга, но пока еще оба не могут сделать первый шаг… — Фу! — скрипнула невестка и, чуть подумав, добавила. — А ты когда найдешь себе половину? — Донна вопросительно уставилась на говорящую. — Ты прими к сведению, что годы идут, лучше ты не становишься, но спешу тебя обрадовать! — Энджи спрыгнула на колени мастерицы и вальяжно облокотилась на ее плечо, начиная наигранно рассматривать свои ногти. — Вот считай под боком изумруд лежит ни дать ни взять, ух-х-х, какой мужчина тухнет в своем болоте и совершенно один, ха-ха-ха! — пихнула она под бок владыку и залилась противным смехом. — О, боже… — закатила глаза Беневенто и, сняв с себя истеричную шутницу, скрылась в кухне. — Когда-нибудь и на нашей улице будет праздник… — прошептала она себе, ставя посуду в раковину. Добравшись до городка, Карл вошел в лавку, где подготавливался к поездке Герцог, и, перекинувшись с ним взглядом, плюхнулся на диванчик в углу. Мужчина собирал в мешочек монеты, после чего крепко завязывал его и прятал под сиденье. Филин Феофан ходил по паркету, высматривая спрятавшуюся мышь. Найдя добычу, он резко рванул в ее сторону и точно нанес удар клювом, прокусив мягкое тельце. Зверюшка испуганно запищала, дергая хвостом, что вскоре повис веревочкой. Наблюдавший за развернувшийся сценой юноша понимающе состроил мину, пока птица поедала коричневого грызуна. — Какая драма, правда? — поймав взгляд парня, сказал Герцог, сверкнув стеклами пенсне. С этими очками он был похож на мудрого профессора. — Скорее триллер. — ответил Гейзенберг, и Торговец хмыкнул. — Феофану тоже стоит бояться, всегда найдется рыбка покрупнее… — мужчина расправился с последним мешком и упер руки в бока. — Я вчера смотрел про графов и, возможно, нам повезло. — Карл заинтересованно повернул голову на хозяина барахолки. — Антон Виршев был другом Алексэндра и жил он в Залэу… — Это же отлично! — воскликнул лорд. — Мы можем найти его. — Да, но, Карл, прошло больше шестидесяти лет… — шатко вещал Герцог. — На тот момент ему было двадцать четыре года, сейчас ему девяносто один, и, если он до сих пор жив и сможет нас выслушать — это будет настоящим чудом. — дернув за рычаги, владелец лавки активировал механизмы, перемещающие его в повозку. — Залезай. Гейзенберг уверенно прошел в другую постройку и встал около телеги, дожидаясь Торговца. — Привет, Феус. — поздоровался парень с повернувшимся на него конем и тот махнул гривой, ударив по камням копытом. Расположившись на месте кучера, мужчина освободил большую часть кузова, в котором разместился Карл. — Ну что, поехали! — Герцог ударил поводьями, и конь двинулся на выход, вытаскивая транспортное средство на улицу. В кузове лежали немногочисленные вещи в виде передвигающихся вниз коробок с припасами, теплой накидки и найденным на втором этаже патефон с виниловыми пластинками. На стенках были небольшие полочки с инструментами, на крючках рядом висели сушеная рыба и травы, а также черный котелок с широкими полями, в которых остались прорези для ушей. Увидев головной убор, приемыш улыбнулся, прыснув в кулак. Мужчина молча управлял конем, выезжая из городка на грунтовую дорогу. Увидев оставшийся после последней поездки музыкальный проигрыватель, Гейзенберг обрадовался и, подскочив к нему, завел его с помощью ручки и поставил любимый диск, вспоминая как это было в первый раз.***
— Зачем ты это несешь? — Торговец приготовился к отъезду и уже сидел в повозке, наблюдая за тем, как лорд тащит в руках пыльный агрегат с картонками пластинок. Из набедренной сумки торчали солнцезащитные очки и выпирали карты. — Чтобы было повеселее. — поставив все на пол кузова, Карл вытер пот со лба. Герцог не ответил, развернувшись вперед и взяв вожжи. Юноша залез внутрь и разместил проигрыватель на открепляющийся от стенки столик. Сдув сор с бумажных чехлов и аппарата, он изучающе рассматривал находки. Телегу трясло на кочках и ухабах, но Герцог предвещал скорую ровную дорогу. Увидев весьма обаятельное лицо на одной из обложек, Карл перевесился через диван, показывая его мужчине. — Кто это? — спросил он. Толстяк повернулся на слова. — О, покойный Элвис Пресли. — ответил Торговец. — Король рок-н-ролла, один из самых коммерчески успешных исполнителей. — Гейзенберг присвистнул. — Настоящий сердцеед. — хмыкнул мужчина. — Тебе нравится его музыка? — лорд вернулся на место и, крутанув заводную рукоятку около тридцати раз, привел в действие механизмы и положил пластинку на диск. Вытащив тонарм из держателя и проверив мембрану, он плотно вставил иглу и отвел тонарм вправо, включая этим вращение, после чего опустил мембрану с иглой на саму пластинку, и через несколько помех с выравниванием звука и расположением винила в кузове заиграла мелодия. — Я не фанат его творчества, но несколько песен обожаю. — донеслось в ответ. Первой композицией была «Tutti Frutti». Гейзенберга удивила ее легкость вкупе с приятным и неподражаемым голосом. Навсегда вгрызающаяся строчка, веселый мотив заворожили привыкшему к металлу лорда. Он не мог до конца понять своих ощущений, найдя что-то интересное. Глянув на Герцога, юноша улыбнулся его слегка покачивающейся голове. Пластинки представляли собой сборники различных песен разных лет и Торговец сам забыл, что на них записано. Переполненный чувствами Карл сидел на открепляющейся табуретке и отстукивал ногой ритм. Когда закончилось произведение, он передвинул иглу чуть вверх и застыл в предвкушении. Веяния «Blue Suede Shoes» заставляли броситься в пляс, и парень подтанцовывал на месте. Наконец-то он смог испытать некую свободу, находясь далеко от деревни и городка. Волшебный жанр музыки ему понравился и, внимая каждому слову и звуку, юноша восхищенно представлял, как прибудет в Бухарест. «My Way» и «It's Now or Never» поразили его сменой настроения. Их более спокойная и романтическая атмосфера окутывали лорда, погружая в океан наслаждения. Гейзенберг уловил то, как изумительно Пресли может управлять своим голосом, это видно в композиции «Can't Help Falling in Love». Услышав, как тихо подпевает Герцог, Карл тепло посмотрел на него. На душе становилось приятно, словно она снова расцветала и покрывалась зеленой, мягкой травой, но, когда в кузове заиграла «Love Me Tender», в голову забрались сердечные мысли. Неторопливая, любовная песня покорила парня, который отдал бы многое за то, чтобы сейчас с ним была Димитреску. Забравшись глубоко в фантазии, он рисовал в них то, как умиротворенно бы лежал рядом с ней на песчаном берегу лазурного моря, встречая яркий, красный закат. Из граммофона бы лилась эта песня, открывающая самые спрятанные нежные чувства. Он бы смотрел в ее пламенные глаза, и никто не смог бы нарушить стойкую идиллию, а после оставил бы на губах пропитанный любовью поцелуй. Ничто бы не волновало их и не связывало по рукам и ногам, утягивая на дно, ломая и выворачивая кости чертовым, выдуманным Мирандой предназначением. Злость вспышкой вытащила Гейзенберга из мыслей. — Прекрасная песня. — Торговец стер катящуюся слезинку. Карл согласился. — Давай следующую и сделай громче, там должна быть моя любимая. — попросил Герцог. «Jailhouse Rock» — заводная, танцевальная композиция, к которой мужчина был неравнодушен. Подпевая в голос, он разошелся на своем диване, постукивая пяткой по мебели. Настроение поползло вверх, и лорд подхватил его. Найденная на втором этаже коллекция пластинок состояла из таких исполнителей, как Пресли, Луи Армстронг, Чак Бэрри, Тина Тёрнер, Джонни Кэш, Джерри Ли Льюис, а также представляла несколько групп — это Nirvana и Queen. Лорд отметил отличный вкус в музыке и подобрал для себе множество песен, а с «Great Balls of Fire» заливисто смеялся, подхватывая вместе с Герцогом припев. Выбрав другой путь, мужчина добрался до столицы за два с половиной дня. За все время Карл и позабыл про гложущие его проблемы, отдаваясь сменяющими друг друга песням, анекдотам и рассказам Торговца, живописным рассветам, закатам и пейзажам минувших их городов. На середине поездки, юноша шел рядом с Феусом и подтанцовывал кричащей из кузова музыке. Соорудив усилитель из подручных материалов, он улучшил качество звука и его громкость. Конь ровно вышагивал, качая гривой под заливистые гитарные риффы. Однажды, когда на пути был небольшой рыночный пункт, Гейзенберг с трудом уговорил Герцога ему подыграть и, тогда к остановке подошел конь в черных круглых очках и котелке на голове, таща за собой крытую телегу, откуда звонко доносилось «Drinking Wine, Spo-Dee-O-Dee», деревенский народ замер в ступоре, не отрывая глаз от вызывающей повозки, кучером которой предстал чересчур огромный мужчина с тяжелым цветочным венком на шее и такими же темными очками. Люд, забыв, что они хотели купить и где они находятся, застыли, жадно разглядывая проезжающих. Коробки с овощами и фруктами остались без присмотра, чем и воспользовался Карл, взяв все необходимое, он не забыл и про самого экстравагантного коня, что, двигая телегу дальше, красовался, наслаждаясь своей минутой. Встав на дыбы, Феус заржал, а после чиркнул подковой по дороге, вприпрыжку уходя. Деревенщины провожали странных людей с открытыми ртами, не заметив кражи продуктов. Выскочив из опушки, Гейзенберг запрыгнул в кузов, забросив мешок с овощами и крикнув ускориться, засмеялся. Торговец подхихикивал, а после подхватил настрой. — Ты видел лицо того мужика? — сквозь слезы и смех спросил Карл. — Так перекосило… — Классно ты придумал. Давно я так не смеялся, уже и не помню, когда в последний раз что-то подобное вытворял. — Герцог широко улыбался, отчего глаза почти скрылись в складках жира. Въехав в Бухарест, они нашли тихое место, припасенное Торговцем на случай переезда. Юноша с нескрываемым интересом смотрел по сторонам, спрашивая о предназначениях некоторых вещей. Всё было в новинку, всё вызывало восторг и казалось невероятно прогрессивным. На улицах постепенно ложилась темнота, и включались фонари. Вывески, привлекая к себе внимание, пестрили яркими лампочками, из-за чего рябило в глазах. Цветные фонарики были повсюду, они висели на деревьях, на балконах красивых зданий, располагались на столбах. Предупредив Герцога о прогулке, Карл, взяв любезно предоставленные деньги, вышел в центр, поражаясь царящей вокруг атмосфере. Глянув в окно, он удивился лампам без свечей, стоящим приборам под диковинными названиями, которых он никогда не слышал, стилю самих граждан. Зайдя в магазин электроприборов, парень не знал, куда себя деть. Он настолько сильно отличался от остальных, что становилось некомфортно. Местным не было до него дела, но некоторые обходили его стороной из-за мятой, непонятной одежды, неопрятной прически и широко открытых глаз, поглощающих неизвестное. Микроволновка, фен, вентилятор, пылесос, электрообогреватель и еще множество всего было для лорда чем-то непостижимым. — Подсказать что-нибудь? — к Карлу подошла симпатичная девушка и дружелюбно улыбнулась. Перестав все трогать и разглядывать, Гейзенберг повернул на нее голову, замечая, как за ее спиной смеются другие ассистенты. — Эм, понимаете, я здесь впервые и ещё не знаю… — стеснялся парень. — Ничего страшного, давайте я Вам помогу. Меня зовут Леона, пойдёмте. — консультантка показала рукой на товары. — Я сделаю небольшую экскурсию. Сейчас мы в зоне бытовой техники, здесь есть как простые, так и электрические чайники, печки, посуда, грили… — Грили? — Карл вопросительно уставился на девушку. — Да, вот они. Есть большие, маленькие, с дополнительными функциями, с насадками и без. — вещала она, указывая на устройства. Гейзенберг с удовольствием слушал Леону, следуя за ней. — В этом отделе Вы можете посмотреть на телевизоры, приставки, экраны, гарнитуры. — Ого… — прошептал юноша, оглядывая технологические богатства. — Что это? — указал он пальцем на витрину. — Это мобильный телефон. — взяв в руку аппарат, Леона откинула экранчик, показывая спрятанную часть. — Хотите приобрести? — К сожалению, нет. — расстроился Карл. В деревне ему с этим интересным предметом делать совершенно нечего, как и с остальным. Нигде нет розеток, а на старой фабрике он не задержится. — Я могу показать Вам провода и лампы. — девушка чуть повернулась в их сторону. — А микросхемы есть? — Гейзенберг хотел уже уходить. — Что? — не поняла ассистентка. — Ну микросхема… С проводками там… Накопителями… — замялся лорд. — Боюсь, что нет. — задумалась Леона. — А паяльник? — Карл сделал последнюю попытку, но та отрицательно покачала головой. — Спросите в строительном магазине. — посоветовала девушка. — Хорошо. Спасибо за помощь, до скорого. — парень двинулся к выходу, продолжая осматриваться. — Приходите ещё. — донеслось вслед. Проводив клиента взглядом, Леона вернулась к товарищам, все это время наблюдавшим за ними. — Ну что? — спросил один из консультантов. — Ничего. — цокнула она. — Поинтересовался про микросхемы и паяльник… Странный какой-то, не знает даже что такое телефон. — продавцы прыснули. Услышав бы подобные слова, Гейзенберг нисколько бы не обиделся. Наслаждаясь своей временной свободой, он гулял по главной улице, впитывая в себя веяния столицы. Приблизившись к ресторану, приемыш остановился около окна, вглядываясь внутрь. Красиво одетые люди сидели за столиками, неспешно поедали принесенные блюда, общались и пили. Приглушенный свет плавно спускался на окружение, делая красные скатерти темно-кровавыми. Живот жалостливо заурчал, и Карл двинулся в помещение. — Здравствуйте, у Вас забронировано? — не успел он зайти, как вопросительно уставился на серьезного хостеса. Мужчина пренебрежительно оглядел лорда. — Что? — юноша встал как истукан. — У Вас бронь? — повторил человек за стойкой. Посмотрев на него, Гейзенберг смутился. Пробитая мочка, в которой висит заметная, стальная серьга с крестиком на цепочке, солидный черный костюм, бантик на шее, ухоженная борода, отполированные туфли, многочисленные перстни и выходящие из-под рукавов цветные татуировки. Подойдя ближе, парень увидел чуть накрашенные ресницы и подведенные глаза, смотрящие на него с заметным превосходством. — Нет, я хочу поесть. — лорд запахнул мятую рубашку. Сотрудник поднял бровь и цыкнул. — У нас дорогой ресторан. — поведал он, явно утружденный разговором с деревенщиной. Карл фыркнул и, достав приличную сумму, помахал ей перед лицом мужчины. — Прошу, пройдемте. — хостес, закатив глаза, вышел из-за стойки и показал свободный столик. — Приятного вечера. В зале тихо играла расслабляющая музыка, люди звякали посудой, переговариваясь вполголоса. Сев за столик, Гейзенберг взял меню и стал пролистывать его. Во рту скопилась слюна от аппетитных картинок и непонятных названий. Хотелось попробовать всё и сразу, но, посмотрев на цены, парень присвистнул. За триста граммов салата, как ему казалось, берут слишком много, однако, если оно того стоит, можно и вкусить. Блюда из гусиной печени, горячие закуски, холодные и алкогольные напитки, десерты, салаты — всё было таким изысканным. Заказав ровно на все деньги фаршированную в яблоках утку и латте, Карл мысленно поблагодарил Альсину за то, что она научила его считать и показала несколько уловок, рассказывая о мясе и его приготовлении. Сев поудобнее, он начал осматриваться, подмечая интересные элементы декора. Светильники вполне обычной формы, темные обои Посетители и не видели совершенно не вписывающегося в такое элитное место парнишку, что изучает каждое лицо, выхватывая разные манеры общения, держания вилки или ножа. Повернув голову в сторону бармена, Гейзенберг загляделся на его отточенные движения. Через несколько минут официантка принесла кофе. — Утка будет готова примерно через два часа, Вы хотите что-нибудь еще? — любезно сказала она, наклонившись. — Нет. — Карл пододвинул к себе тарелочку с чашкой и бумажными палочками сахара. Взяв ёмкость за ушко, он поднес ее к лицу, вдыхая приятный запах. Цвет немного смутил его. Привыкнув исключительно к крепкому черному кофе, организм воспринял новый напиток, как ничто великолепное. Горячий напиток с отличным вкусом молока на голову опередил ту бурду, что он пил в замке. Латте хотелось наслаждаться, а не молниеносно проглотить, чтобы не чувствовать противную горечь. Жаль, что всему хорошему быстро приходит конец. Расстроившись маленькой порции, Гейзенберг поставил бокальчик на тарелку. «Альсине бы тут понравилось». — подумал он. Ресторан хоть и дорогой, но спокойный. У стен можно разместиться на диванчиках. До утки оставалось еще полтора часа и Карл решил пройтись к Герцогу. Встав с мягкого стула, юноша прошел к хостесу. — Я вернусь, седьмой стол, отметьте. — облокотился на стойку парень. Мужчина покосился на него. — Это невозможно. Какова гарантия, что Вы заплатите потом? — скрестив руки на груди, высокомерно ответил сотрудник. Юноша прочистил горло и, подозвал человека ближе. — Знаешь, серьгу в ухе носят либо пираты, либо пидоры… — работник изменился в лице. — Но что-то я корабля не вижу. — Гейзенберг усмехнулся, наблюдая за ходящими желваками. — Ты же знаешь, что будет, если я скажу одним ребяткам, кто ты, м? Боюсь, мои друзья оценят тебя сполна… — лорд, блефуя, посмотрел на бейдж. — …Роберт. — мужчина сглотнул. — Ладно. — сквозь зубы сдался тот. — Учти, сопляк, я тебя запомнил. Если не вернешься через час, вызову полицию. — Славненько, вот так бы сразу и согласился, Робби! — Карл подмигнул хостесу и вышел на улицу. Ночь полностью завладела местом. Подняв голову, приемыш понял еще одно различие: в городах не видно звезд. Нет этого невообразимого полотна, испещренного светящимися точками. Смотря на небо, он почувствовал укол тоски по своей глуши. Вздохнув, Гейзенберг двинулся к Торговцу, осознавая, что жизнь мечты кардинально изменит его, ведь там не будет звезд и природной умиротворенности, наполненной пением птиц, стрекотанием насекомых и кваканьем лягушек. Но за свободу от нескончаемой привязанности к одному месту придется заплатить. — Ну как впечатления? — завидев парня, воскликнул Герцог, испугав задумавшегося друга. — Шокирует, но интересно, мне нравится. — энтузиазм снова наплыл волной. — Все еще хочешь уехать? — мужчина заглянул тому в глаза. Карл остановился. — Да. — твердо заявил юноша. Торговец откинулся на диван. — И почему ты так решил? — опустив взгляд, хозяин повозки стал крутить на пальце перстень. — Я не хочу загнуться в деревне, нет желания быть каким-то лордом полуразваленной фабрики вдали от цивилизации. Меня не привлекает такое будущее без технологий. — Гейзенберг подошел ближе к телеге. — Я вижу город, вижу возможности и понимаю, чего я могу достичь. Поверь, Герцог, я каждый день, сколько себя помню, становлюсь свидетелем дикой скуки. Димитреску совершает всё в одно и то же время, словно по расписанию. Ей невыносимо тоскливо, все ее книги уже перечитаны сотни раз, а клавиши рояля стерлись, но она не может покинуть своё место, я не знаю почему она это терпит. Беневенто точно такая же, однако у нее хоть друзья есть. А про Моро я молчу… Я слышал, как он стонет имя Матери. Он жалкое существо, ищущее любви у Миранды, однако ей плевать на всех. Быть ее сыном для меня — полное унижение. Я человек, а не ее раб. — Ох, Карл… — Торговец с сочувствием посмотрел на парня, понимая, что правда закопает в нем веру Альсине и в себя. — Как же твои в… Врожденные способности?.. — мужчина осекся, ощущая себя законченным подлецом. — С этим я справлюсь, тем более сейчас другое время. — отрезал парень, и конь качнул гривой. — Прости, меня ждут. — сказал он, убегая. — Да… Я очень надеюсь, что сейчас все изменилось… — прошептал Герцог, помрачнев.***
Сделав тише патефон, Гейзенберг глянул через плечо кучера. Перед ними уже стоял средненький по населению, около пятидесяти шести тысяч человек, городок — Залэу. Залэу является одним из важнейших городских центров региона. Торговец несколько раз был на ежегодных летних фестивалях, да и только. — Почти приехали. — оповестил мужчина. — Ты сразу будешь искать Виршева? — Сначала осмотрюсь. — Карл отставил иглу в сторону, останавливая прокрутку пластинки. Феус заметно устал и с трудом перебирал ногами. В зиму по заснеженным дорогам он не справится и придется отложить рождественскую поездку на весну. — Потерпи еще немного. — мягко обратился Герцог к коню, и тот махнул длинным хвостом. Добравшись до города, Гейзенберг спрыгнул из кузова. — Я спрошу у некоторых людей о семье Виршева. — донеслось в спину юноши. Лорд тем временем отправился на главную улицу, где расположены таблички с картами местности. В центре было шумно, по дорожкам вяло сновал народ, ездили немногочисленные машины. Где-то играли музыканты, зарабатывая себе на хлеб. Примерно поняв структуру, приемыш решил перекусить и обдумать план поиска Антона. Найдя небольшое кафе, Карл вошел внутрь, вдыхая запах кофе и выпечки. В эту поездку он выглядел поопрятнее. — Латте и… — напиток пал в душу. Глянув в меню, Гейзенберг забегал глазами. — …Пирожок с вишней, пожалуйста. — положив оплату на монетницу, он развернулся к залу. Посетителей почти не было, но среди молодого населения за столиком в самом углу сидел пожилой господин и неспешно поедал свой чизкейк с чаем. Его черный цилиндр покоился рядом с пестрым журналом, золотистые очки сидели на кончике носа, а трость висела на выступе спинки стула. Рука, держащая десертную ложечку, дрожала, возможно, из-за проблем с нервной системой. На вид ему около семидесяти пяти. Полностью седые волосы скользили по бокам, очерчивая лысину на макушке, а густые серебряные брови хмуро сдвинулись. Прожевав кусочек, старик поднял взгляд и встретился с юношей. Под мутным взором Карл оказался чуть дольше приличного. Заметив длинный осколочный шрам от виска к глазу, чей зрачок заплыл серым, парень забрал принесенный заказ и замешкался, стоит ли подходить к человеку или нет. Набравшись смелости, он, прочистив горло, подошел к столику. — Могу присесть? — вопрос звучал хлипко. Старик оглядел Гейзенберга. — Пожалуйста. — махнул тот рукой, вернувшись к десерту. Лорд опустился на стул и поставил перед собой еду, не зная, что ему делать дальше. Взяв пирожок в руку, он откусил кусочек, немного испачкавшись в начинке. Пожилой человек видел то, как мистер напротив ёрзает и оглядывается и любезно подал ему салфетку, на что парень покраснел. — Спасибо… — Карл вытер уголки губ. — Вы неместный? — положив ложечку на тарелку, спросил незнакомец, рассматривая собеседника. — Простите, совсем забыл представиться. Я — Вальтер. — Скотт? — пошутил парень, в какой раз отдав дань Альсине за знания. Старик засмеялся, разряжая обстановку. — Почти… Вальтер Элфорд. — улыбнулся он. — Очень приятно, Карл Гейзенберг. — протянув руку, приемыш пожал сухую и тонкую ладонь. — И Вы угадали, я приехал сюда в поисках одного человека. — Вальтер поднял бровь. — Антон Виршев. Может быть, Вы знаете его? — человек задумался. — Виршев… Не думаю, лучше спросите на рынке, это главный пункт разных сплетен и интриг. — ухмыльнулся Элфорд. — Хорошо, благодарю. — не дав шанса на продолжение разговора, Гейзенберг встал и, съев на ходу заказ, вышел на улицу, устремляясь к рынку. Повозку Герцога было сложно не заметить. Поравнявшись с ней, Карл притормозил коня. — Надо расспросить людей на рынке. — крикнул он Торговцу. — Думаешь? — мужчина очень сомневался, что они смогут найти почти столетнего друга какого-то мутного виконта. Парень кивнул и пошел в нужную сторону, ведя за собой Феуса. Люди оглядывались на телегу, перешептываясь, но искателям было наплевать на косые взгляды. Рыночный проспект был больше полон, чем пуст, причиной этому служила надвигающаяся зима. Каждый старался урвать последний товар, чтобы спокойно его приготовить или закатать. Гейзенберг, как и Герцог, высматривал граждан преклонного возраста, ведь они знают информацию куда значительнее молодежи. Торговцы перекрикивали друг друга, втюхивая всякий ненужный шлак простачкам. От всего обилия и шума болела голова, однако, найдя сидящего на табуретке мужчину с седыми закрученными усами, парень подошел к нему. — Берите петрушку, всего пять лей. — поднял он глаза на подоспевшего. — Простите, Вы не знаете Антона Виршева? — Карл наклонился, чтобы его было лучше слышно. — Нет. — отрезал торгаш. Гейзенберг прикусил губу, оставляя человека наедине со своей зеленью. Ряды прилавков с товарами разного назначения рябили в глазах, завлекая купить то, чего тебе не надо. Множество запахов приятных и нет, резких и слабых, смешивающихся друг с другом, создавая великолепные произведения или наоборот, тянущие прочисть желудок. К кому Карл не обращался, все не понимали, о ком он говорит. Понятно лишь было то, что рынке присутствовало огромное скопление акцентов, свидетельствующее об отличие людей, их регионе, их достатке. Сомнения плотно засели в голове, нашептывая прекратить весь цирк. Подбежав к полной женщине, торгующей мясом и больше похожей на цыганку, Карл с отчаянием остановился перед ней. — Вы знаете Антона Виршева? — юноша поглядывал на остальных, держа руки на карманах. Дама отрицательно покачала головой, и лорд хотел бы уже всё бросить, но уловил лучик надежды. — Виршев? — подал голос смуглый молодой человек, затормозив Гейзенберга. — Это тот, который утопил свою дочь? Приемыш смутился, ведь не знал всех подробностей. — Возможно… — Карл развернулся к говорящему. — Ему же лет пятьдесят, верно? Вы про него? — цыган тёр руки грязным полотенцем. Гейзенберг расстроенно сжал губы, последний лучик надежды скрылся за плотным полотном туч, предвещающим ливень. Пора возвращаться к повозке. — Болван! Он спрашивал об Антоне Виршеве, о человеке, что лежал в психушке, утверждая о вампирах. — из небольшого шатра, накрытого плотной тканью, повалил сизый дым. Парень и не заметил эту палатку в куче остальных. — Что, простите? — приемыш перевел взгляд на постройку, из которой вышел загорел старик, курящий внушительную трубку. Волосы как снег, глаза — куски льда. Мужчину можно назвать исключением из правил. Подоспевшая женщина что-то сказала ему на своем языке, но тот лишь отмахнулся. — Виршев, девяносто однолетний старик, ты ведь его ищешь? — крепко затянувшись, он выдохнул дым в лицо. Карл, потеряв дар речи, кивнул, следуя за поманившим его старым цыганом. — Присаживайся. — незнакомец указал рукой на табурет. Парень послушно выполнил сказанное. — Зачем он тебе нужен? — в лоб задал вопрос он. — Я хочу узнать правду, почему он попал в больницу, что случилось с его другом. — Карл оперся на колени, поддавшись вперёд. Человек напротив даже не смотрел на него, молча покуривая. — Где он проживает? — Тебе он не обрадуется. — усмехнулся седовласый. — Мне нужно с ним поговорить… — Гейзенберг постарался придать голосу стальных ноток, но это лишь позабавило старика. — О чем же, о вампирах? — мужчина покосился на лорда. — А Вы не верите в них? — вопрос рассмешил цыгана. — Я не говорил, верю или нет. — повернулся он к приемышу. — Ты не умеешь слушать, значит не услышишь и его. — Вы не правы. — сжал челюсти Карл, человек повернулся, чтобы оспорить это. — Поймите, мне нужно найти Виршева. — Зачем тебе нужен этот выживший из ума? — старший сощурился, держа в зубах трубку. Дым странно окутывал тело, спускаясь по корпусу к ногам, обвивая их, словно змеи. — Я уже говорил… — юноша провел ладонями по лицу, понимая, что встретил такого же ненормального. — Ты думаешь, что этого хочешь, когда на самом деле желаешь другого. — седой хохотнул. — Нет тебе дела до Антона, другая причина теплится в сердце, я угадал? — улыбнулся он, подходя к кастрюлям. — Откуда ты родом? Преисподняя? — взяв одну, цыган резко бросил ее в Гейзенберга. Дернувшись, парень выставил руку, поймав посуду в магнитные поля, заставляя ее левитировать. Человек остановился. Карл опустил руку, и ёмкость звонко упала. — «Строптивый конь лягнется больно, вырываясь из плена огненного и к свободе направится». — процитировал старик, не отводя глаз от лорда. — Я не понимаю… — Гейзенберг, заметно нервничая, вскочил с табурета, отходя к выходу. — Карл! — донеслось со стороны рынка. — Карл! Цыган рванул к парню, хватая того за плечи. — От себя не убежишь. — его зрачки сузились в полоски. — Твоя вампирша разве не говорила, кто ты? Оттолкнув от себя незнакомца, парень выбежал наружу, где стояла повозка Герцога. Феус волновался и ржал, поднимаясь на дыбы, распугивая людей. Местные освистывали нарушителей порядка, убегая с дороги. Запрыгнув внутрь, приемыш крикнул уезжать. Ударив поводьями, Торговец направил коня к выходу, уклоняясь от тухлых помидоров. — Забудь все, что он тебе наговорил. — мужчина впервые был настолько серьезным, что взглядом давил каждого встречного. — Это темные друиды, ни верить, ни слушать их нельзя. — слова тяжело оседали в голове перепугавшегося Гейзенберга. — Он сказал, что от себя не убежать и что-то про вырвавшегося коня… — юноша, походя на жалкого щенка, оглядывался и, перевалившись через диван, непонимающе уставился на друга. — Не знаю, о чем он. Не придавай значения. — Герцог не смотрел на парня, проклиная себя за ложь. — Я узнал, где проживает Виршев, отдохни пока. Я сделаю тебе поесть. — толстяк вывел повозку из города, погоняя коня на северо-восток, в лес. Достав необходимые компоненты в виде зелени, помидоров и небольших кусочков вяленого мяса, он спешно покрошил их в миску, перемешивая с несколькими ложками оливкового масла. Отыскав мешочек с сушеной травой, приобретенной у Георга, Торговец, нехотя, бросил горстку и, вздохнув, отдал лорду. Через минут десять Карл спокойно заснул, а после пробуждения уже и не вспомнит ни о стрессовой ситуации, ни о словах цыгана. — Ложь во благо, Торговец, во имя спасения. — с горечью говорила Альсина. — Когда-нибудь он узнает. — ответил Герцог, и Димитреску молча кивнула, затягиваясь. — Надеюсь, меня тогда не будет на этом свете. — женщина выдохнула дым в потолок, закрывая глаза. Огонек зажигалки осветил лицо хозяина лавки, и вскоре вверх устремилось еще одно сизое облако. — Славный мальчик… — вампирша лежала поперек кресла. Открыв глаза, она задумчиво разглядывала тлеющий конец сигаретки. — …Эксперимент номер триста два… Припомнив ночной разговор, Герцог резко затормозил и, скрыв лицо в ладонях, наклонился вперед, опершись локтями о брюхо. Слезы проступили в уголках, и мужчина сдался, позволяя истерике утопись себя. Феус повернулся, опустив уши и сочувствующе пискнув. — Я сама виновата в том, что сейчас есть… — Альсина бессильно вздохнула, стряхнув пепел с сигареты. — Ты тут ни при чем. — Торговец коротко посмотрел на нее. — Кто и грешен, так это Миранда. Ты спасла его… — Вот именно, он бы погиб, и все бы о нем забыли. — леди осеклась. — Разве без него было бы лучше? — Герцог сощурился. Вампирша молчала. — Тогда бы ты не вспомнила о некоторых вещах. — Тогда бы я и не наврала. — рыкнула Димитреску. — Тогда бы и не привязалась… — прошептала она, отворачиваясь, из-за чего мужчина не услышал последних слов. — Он так доверчиво на меня смотрел… Как маленький зверек на свою мать… Я не могла сказать, «эй, чувак, вообще-то ты помер, но воскрес, над тобой издевались, били током и закапывали в могилу». — передразнила она, кривляясь. — …Он рос мечтателем, был счастливым мальчиком, хоть и находил на свою задницу кучу проблем… Как я могла разрушить это все ублюдской правдой? — под конец рявкнула женщина, кинув бокал в сторону выхода, закрывая лицо рукой. Герцог опустил голову. — Мы загнали себя в ловушку… — Торговец сожалел. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, мужчина высморкался в платок, подергиваясь от истерических судорог. — Все хорошо. — сказал он коню, и тот махнул хвостом. Повернувшись к Карлу, толстяк увидел его расслабленное, спящее лицо и, промокнув уголки глаз, ударил поводьями, продолжая путь к особняку Виршева.
