Любовь и вороны

Утренние лучи солнца утопали в золотистых колосках, над которыми порхала одинокая бабочка. Пшеничное поле было единственным местом, где можно было поистине насладиться ранним временем. От постоянного серого вида заснеженных гор, край долины выглядел бесподобно. В отличие от хребтов, дальний район смотрелся теплее. Более свежий воздух, открытая площадь, которая окутывается приветливым светилом, изолированность — значительные плюсы. Один из жучков, что сидел в траве, развернул крылья и подлетел, направляясь к железному сеточному забору, покрытому в некоторых местах ржавчиной, и зацепился за кольцо креплений. Ограждение шло по территории, защищая полуразрушенный завод от посторонних. Чудом стоящие трубы, разбитые окна, хлипкие двери, кучи металла, разбросанные по местности, внушительный комплекс — все это должно будет стать собственностью Гейзенберга, что сидел на излюбленном месте, придерживая за талию Виолетту, которая согласилась понаблюдать за встающим солнцем. До отъезда служанки осталось три дня и этот факт не радовал юношу. Карл не хотел терять первую, являющуюся человеком, а не каким-то существом, подругу. Он мог бы терпеть резкие перепады настроения Димитреску, подчеркивая в них нечто личное, что выплескивается откуда-то из глубины души, однако безопасность девушки с каждым мгновением становилась под вопросом. При всем своем положении Карл не слепой и в какой-то степени ему нравится лицезреть эти вспышки, которые жгучим хлыстом страха били по низу живота, разжигая интерес к продолжению. Видеть разъяренную владыку жутко, но и одновременно захватывающе. Ее пылающие глаза, вены на шее, сжатые кулаки, раздающийся, как раскат грома, голос каждый раз поднимают внутри неопределенные приятные ощущения, что непонятны будущему лорду. Виолетта спокойно находилась рядом с Гейзенбергом и болтала ногами, посматривала на замок, чувствуя тяжелый взгляд на себе. Но, увы, у нее не было такого острого зрения, как у вампирши, что машинально царапала когтями обои на стене от пропитанных ядом мыслей. — Так кто на самом деле госпожа? — повернув голову к подростку, спросила девушка. — Она твоя матушка или?.. — Она сестра, владеет винодельческим хозяйством. — Карл не смотрел на говорящую. — Каждый из членов семьи чем-то занимается… — А ты? — Виолетта пододвинулась ближе. — Пока ничем, но, честно говоря, я и не хочу… — юноша передернул плечами. — Мне не нравится перспектива быть прикованным к этому месту и быть, как они. — Но это же твоя семья… — служанка попыталась заглянуть ему в глаза. — Тогда они должны поддержать меня и понять, что мне не интересно. — Гейзенберг отвернулся, устремляя взор на еще слабое солнце. — Я хочу уехать. — Тебя они так не устраивают? — приемыш не ответил. — Честно говоря, одной из причин, по которой мы когда-то переехали в США — это желание найти лучшую жизнь. Мы были не самыми богатыми на родине, а в штатах попроще обрести себя. — Виолетта приобняла лорда, из-за чего когти смотрящей за парочкой вонзились в каменную кладку. — Потом маме диагностировали рак и мы решили увидеть мир, а заодно где-нибудь устроиться и подзаработать, если есть такая возможность. — Все так говорят про Штаты… — Карл не обращал внимание на руку, что разместилась на боку. — Я читал про США, это очень интересно и, видимо, там действительно не так уж и плохо… По крайней мере получше, чем здесь. Между людьми образовалась неловкая пауза, в которой каждый думал о своем, не решаясь снова начать разговор. Солнце вставало, ослепляя лучами, и скоро придется вернуться в замок. Юноша крутил в голове недавнее происшествие, не понимая, почему Димитреску все ему прощает. Он не знал, что ей движет, ведь любой другой человек на ее месте давно бы преподал несмышленому урок и выпорол, но она ограничивалась лишь словами. — С твоей сестрой что-то не так, да? — девушка нарушила тишину и сжала губы. — Ну… Почему она такая высокая… И бледная… — Она больна. — сделав паузу, Гейзенберг ответил, продолжая смотреть перед собой. — Врачи ей поставили «гигантизм» и заболевание «Витилиго». Она так расстроилась, что решила переехать в тихое место, где сможет насладиться последними минутами наедине с собой. Сколько еще проживет — неизвестно. — Какой ужас… — закрыла лицо ладонями служанка. — Бедная… А, что с глазами? Когда я ее увидела, то подумала про вампиров. — Вампиров не существует, но она носит линзы и считает себя большой фанаткой этого движения. — юноша покачал головой своим словам. — Кажется, у нее еще и шизофрения… — хмыкнул он. — Я думаю, нам пора возвращаться. Подросток спрыгнул с крыши одноэтажного дома и, поставив ящик для девушки, протянул ей руку, помогая спуститься. Димитреску, проследив за действиями Гейзенберга, сощурилась. Миновав заброшенную деревню и ворота, Карл открыл массивную дверь, придерживая ее для Виолетты, которая тихо его поблагодарила. Остановившись на середине зала, прислужница повернулась на стук каблуков по паркету и, поддавшись эмоциям, побежала навстречу вампирше. Уткнувшись ей в ноги, девушка обвила их руками, вызывая непонимание со стороны женщины. Гейзенберг со смешком смотрел за происходящим, подмечая смену цвета глаз. — Мне Вас так жаль! — воскликнула Виолетта, прижимаясь к телу. — Вы настолько сильная, что у меня нет слов! Вы ничего не говорите, не жалуетесь и не сдаетесь при таких диагнозах, это невероятно стойко… Димитреску поглядывала на юношу, стараясь не обращать внимание на приятный аромат девчонки. Отцепив от себя прислугу, Альсина подошла к Карлу и, схватив его за руку, утащила во внутренний двор. — Что это было? — подбоченившись, леди нахмурилась, склоняясь над лордом. — Что ты ей наплел? — Она начала про тебя спрашивать, почему бледная и так далее… Что я должен был ей ответить? — серьезно заявил он. — Ой-й-й, извини, Виолетта, госпожа просто вампир, она убивает людей, пьет кровь и жрет их мясо… — передразнивал мальчик. — Так ты это себе представляла? — Димитреску молчаливо выпрямилась. — Я сказал, что у тебя проблемы со здоровьем… — Ладно, допустим. — женщина развернулась, чтобы уйти. — Даже не поблагодаришь за спасение? — Гейзенберг, надувшись, сложил руки на груди. — …Спасибо. — дама приблизилась к юноше и, улыбнувшись уголками губ, потрепала по его волосам, раззадоривая. — Видишь какой я умный! — весело отпрыгнув назад, подросток встал в боевую позу. — Не льсти себе. — фыркнула вампирша, направляясь в столовую. — Эй! — недовольно отозвался тот, в шутку ударяя по предплечью, обтянутому белой тканью. Димитреску покосилась на дитя и, пройдя в помещение, взяла бутылку со стола. Наполнив содержимым бокал, Альсина отпила и поставила стакан на стол, останавливаясь взглядом на Гейзенберге, что застыл в проеме, держа двери открытыми. Сквозняк поднимал скатерть и занавески, покачивал листья цветов в маленькой вазе, оглаживал подол платья. Засмотревшись на подростка, она погрузилась в чертоги своей памяти, вылавливая короткие отрывки его детства.

***

— Идем кушать — позвала за собой Димитреску, следя за малышом, который только-только научился ходить. — Давай, осталось немножко… — женщина, сильно наклоняясь и вытягивая руки вперед, подстраховывая, двигалась спиной к проходу в столовую, гордясь неуверенными шажками Карла. — Вот так, еще чуть-чуть… — подбадривала она его. Мальчик, неровно ступая, останавливался, выпрямляясь и потирая ручками лицо, но, слыша нежный голос вампирши, пронзительно повизгивал, следуя за леди. Открыв одну из дверей, она, придерживая ее, освободила путь для ребенка, который зацепился за порог и упал. Наступила тишина. Гейзенберг поднял голову на Альсину, и та встретилась с щенячьими, наливающимися слезами глазами. Малыш зажмурился, начиная плакать. — Что ж ты так? — ласково спросила Димитреску, опускаясь на пол, беря на руки приемыша. Откинувшись на дверь, женщина параллельно закрытой двери вытянула ногу, а вторую подогнула под нее. — Сильно ударился? — рассмотрев коленки, дама обнаружила несколько царапин. — О нет!.. Ну все, придется ампутировать… — мальчик, уловив настрой и испугавшись, завыл сильнее. — Да шучу я, даже крови нет. — взглянув на покрасневшее лицо, Альсина, поглаживая по спине, прижала тельце к себе. — Заживет, не переживай. — уложив Гейзенберга на сгиб колена, Димитреску оставила слюну на своем большом пальце и провела им по ранке, убирая крупицы камней. Бесцветная жидкость обладала сильное антибактериальное свойство и способствовала быстрому заживлению. — Вот, а ты уже раскричался. — вампирша для большего эффекта подула на царапинки, охлаждая место и посмотрев на Карла, легко дотронулась до кончика его носа, вызывая улыбку сквозь слезы. — Ты такой балбес… — женщина протяжно вздохнула. — Да? — малыш не отводил взгляда от леди, что стерла с щёк ладонью тонкие дорожки слез. — Глупышка…

***

Придя в себя от шума, Димитреску обнаружила смеющегося на полу Гейзенберга, вокруг которого сновала Виолетта. Губы сжались в полоску, на скулах заходили желваки. Наблюдая за тем, как служанка пытается помочь лорду встать, Альсина вцепилась в край стола, от злости сжимая древесину до хруста. Поднявшись, юноша, улыбаясь от своей неловкости, перевел глаза на женщину, замечая в ней сильное напряжение. Виолетта крутилась рядом, отряхивая одежду Карла, вызывая нескрываемое раздражение у вампирши. Скривившись от данного вида, дама громко проскрипела отодвинувшимся от ее толчка столом и вышла из помещения, направляясь к себе. Гейзенберг проводил ее взглядом и, сказав служанке приготовить завтрак, пошел следом. Открыв дверь, Димитреску прошла в комнату, закрываясь от остальных индивидов, миновав еще один порог, она оказалась в спальне, где, присев на стул перед трельяжем, сняла шляпу и облокотилась на него, прикрывая глаза, запустила пальцы в волосы. Услышав за спиной шаги, Альсина выпрямилась, судорожно оглядывая стол в поисках того, чем бы она могла заняться после резкого побега, чтобы не вызвать множество лишних вопросов. Не найдя ничего, женщина выдвинула ящик и достала деревянный гребень в виде дракона с расправленными крыльями. Держа предмет в руке, она посмотрела на зеркало, стараясь сделать непринужденное лицо. — Можно войти? — Карл высунулся из щелки между дверью и ее коробкой. — Входи. — леди спокойно отложила расческу. Юноша прошел в покои, прикрывая за собой проходы, и остановился за спиной вампирши, что следила за его действиями в отражении. В комнате было светло и тихо, легкое одеяло неровно лежало на матраце. Портновский манекен, одетый в платье, расположился в углу рядом с завернутым в ткань прямоугольным предметом, похожим на картину. Гейзенберг мялся на месте, смотря то на себя, то на Альсину. — Ты что-то хотел? — Димитреску, чтобы занять себя чем-нибудь, выдвинула ящик и достала пилочку, начиная крутить ее в пальцах. — Я хотел спросить… Ты в порядке? — мальчик уже не был уверен в правильности визита. — Вполне. — леди чуть помедлила. Между беседующими сквозила снова возникшая скованность. Качнув головой, Карл не знал, о чем еще спросить. Странное желание поговорить просило выдать любую идею, лишь бы не заканчивать диалог. — Я… еще вот… — юноша обратил внимание на лежащий на столе изогнутый гребешок. — Можно расчесать твои волосы? Димитреску обернулась на приемыша, изумленно уставившись на него. — Зачем? — не поняла она, контролируя взглядом то, как Гейзенберг подошел к столу и, потянувшись к предмету, взял его в руку, отходя за спину. Сознательно уловив аромат горелого дерева и корицы, женщина повернулась обратно. — Можно? — Карл выжидающе замер, наблюдая за лицом вампирши в зеркале. — Ну расчеши. — сдалась она, складывая руки на бедрах. Подросток поставил под ноги табуретку для удобства и, ловко уложив в ладони гребень, опустил его на голову, скользя по волосам, огибая уши. Пряди свободно проходили между зубчиками, чьи кончики приятно массировали кожу. Короткая прическа расчесывалась сверху вниз, не доставляя трудностей. Перебравшись на макушку, Гейзенберг поглядывал в зеркало, отмечая, как с каждым новым движением меняется лицо Димитреску. Закрыв глаза, она сосредоточилась на ощущениях. В воздухе витал родной запах мальчика с незначительными примесями Виолетты, от которых разыгрывался жуткий зверь внутри. Выровняв дыхание, Альсина чувствовала острия инструмента, от которого по телу бегали мурашки, и полностью расслабилась. Карл бережно двигался по линии роста волос, учитывая любые изменения в вампирше. Поняв, что можно попробовать что-то другое, юноша положил гребешок на стол. Не успев посмотреть, что произошло, леди замерла, когда ее головы коснулись пальцы. Приемыш стал разминать круговыми движениями зону за ушными раковинами в области сосцевидных отростков и вскоре переместился на височную область. Димитреску сильнее отклонилась на спинку стула, сползая и вытягивая насколько возможно ноги. Закончив на одном месте, Карл взялся за верхнюю точку на макушке, растирая ее. Часы рядом со столом негромко тикали, заполняя собой пространство, погружая в умиротворенную атмосферу. Гейзенберг остановил расставленные под острым углом пальцы рук на лбу, где была линия начала роста волос, и, проводя кончиками по коже, расчесывая шевелюру спустился к затылку, начиная массировать его, переходя к ушам. Женщина наклонила голову и приоткрыла рот, томно выдыхая, когда мальчик нашел точку, от которой по телу расползлась дрожь. Посмотрев на лицо, подросток улыбнулся, любуясь его успокоением и красотой. Почувствовав странную вспышку где-то в груди, юноша в последний раз совершил движение и отошел, настороженно прислушиваться к себе. Альсина открыла глаза, ровно усаживаясь на стуле и глянув в отражение, повернулась. — Ты чего? — сонно спросила она. — Я, наверное, пойду… — Карл неуверенно перевел взор на леди и скрылся за дверью. Быстро спускаясь по лестнице, подросток разминулся с Виолеттой и выбежал из главных ворот, останавливаясь во дворе. Гейзенберг отправился к окраине, где располагалась крутая лестница вниз, ведущая на пшеничное поле. Единственное, что он хотел сейчас — тишины. Спустившись на уровень ниже, мальчик подметил, как легче там дышать. Воздух не пропитан тяжестью и безысходностью, в небе не летают прожорливые птицы, под крышами не кричат существа, а на деревьях есть листья. Взглянув на разрушенную фабрику, Карл не почувствовал никакого предвкушения, в груди ничего не ёкнуло. Было пусто, словно из него вытащили все чувства. Войдя в гущу колосков, Гейзенберг провел по ним ладонью, сравнивая с шелковистыми темными прядями Димитреску. Приблизившись к ржавому забору, он перебрался через него и, дойдя до входа, поднял голову на странное движение. Прищурившись, юноша рассмотрел полностью черную летучую мышь и, сделав шаг, случайно спугнул ее. Зверь взлетел с балки и, не справившись с собой, упал на землю. Подойдя к нему, подросток увидел изогнутое крыло и постарался найти еще какие-нибудь увечья. Небольшое тельце, покрытое темной шерстью с мазками седины, смирно лежало, видимо, устав бороться. Острые коготки на лапках были сломаны, темные глаза-бусинки слипались, а крохотная грудная клетка быстро вздымалась. Встав на коленки перед летучей подругой, мальчик аккуратно взял ее, чтобы не навредить больше. — Устала, да? — погладив по голове зверька, Гейзенберг осмотрел уголок под крышей на случай, если там осталось потомство. — Одна у нас… Как Альсина… Вы так похожи и тоже вампиры! — юноша прыснул в кулак, несильно сжимая мышь в ладонях, оберегая ее от падения. — Назову тебя Феней, ты классно морщишь нос… — новый друг повернулся на голос, принюхиваясь, собирая кожу складками. Не обнаружив опасности, мохнатое тельце успокоилось и зевнуло, показывая маленькую пасть, в которой не доставало зубов, и, не догадываясь, куда его тащат, оно затихло в ладонях. Добравшись до берега горной реки, Карл опустился на камни, поднеся Феню к воде, позволяя ей напиться. Наблюдая за процессом, он задумался, вспоминая былую встречу с животным миром.

***

Поздняя весна наконец-то подарила несколько теплых деньков, пригодных для неспешных прогулок. Птицы громко щебетали на деревьях, завораживая своими окрасками Димитреску, следующую за носившимся от куста к кусту Карлом. Разведя в разные стороны руки, он бегал по траве и жужжал, представляя себя самолетом, про которые рассказывала женщина. Огромные металлические птицы восхищали мальчика, что с упоением слушал Альсину перед сном. А бравые пилоты с героическими трюками заставляли ребенка широко открывать рот в изумлении, отчего улыбалась владыка. Поглядывая на будущего лорда, вампирша шла по дороге, слушая песни птиц и теряя бдительность, чем воспользовался мальчишка, выпрыгнув перед дамой. Димитреску дернулась и неодобрительно покачала головой. Заливисто смеясь, Карл обвил ноги, дотягиваясь только до икр. Цокнув и закатив глаза, Альсина сняла шляпу и, взяв ребенка на руки, усадила на плечи, продолжая идти к замку. Гейзенберг положил подбородок на макушку и стал глядеть по сторонам. С трехметровой высоты поле зрения увеличилось, позволяя замечать больше деталей. — Постой… — вскрикнул он, указывая пальцем на куст. — Ты слышишь? Прислушавшись, Димитреску повернула голову влево, тихо приближаясь к звуку. Подобравшись вплотную, она раздвинула ветки, всматриваясь в глубь. Мальчик на плечах от интереса наклонился вперед, создавая нагрузку на шею. Ничего не найдя, женщина обошла растение, отчетливо разбирая писк. Карл в поисках неизвестного поднял взгляд на ветви ближайших деревьев, обводя их сверху вниз. — Смотри! — дитя подпрыгнуло на месте. — Около корней… Вампирша проследила за объяснениями и, подойдя ближе, спустила ребенка на землю. Перед ними лежала еще совсем молодая птица со сломанными клювом и крылом. Гейзенберг с интересом посмотрел на пернатую и резко занес над ней ногу. — Ты чего?! — Альсина среагировала молниеносно и подняла лорда, что непонимающе уставился на нее. — Я хотел избавить ее от страданий… — спокойно поведал он. — Нельзя обижать животных, даже таких. — поставив тело на ноги, Димитреску присела на колени. — Надо быть милосердными, это же наши друзья… — И что ты хочешь сделать? — Карл поджал губы. — Помочь ей. — серьезно ответила женщина, осматривая птицу. — Но… Я думаю, ей будет лучше у Торговца. — аккуратно уложив пострадавшую, леди встала, поворачивая назад к городку. — Почему ты это делаешь? — Гейзенберг двигался рядом. — Потому что я считаю, что это правильно. Каждое существо имеет право на второй шанс, не важно про жизнь это или нет. — Альсина смотрела перед собой. — Ее можно вылечить, и она продолжит свой путь, может быть, вернется к птенцам, а, возможно, найдет пару… Гуманность — значительный, хороший фактор, что красит душу и ее обладателя.

***

Смотря на то, как пьет летучая мышь, Карл не услышал шагов за спиной. Некто пронаблюдал за редкими гостями к реке и скрылся с берега. Намочив пальцы, юноша вытер корочки из уголков глаз и убрал с шерсти пыль, придавая окраске глубокие тона. Выпрямившись, он не придумал ничего лучше, чем пойти к Герцогу. Виолетта тем временем убирала спальню в северном крыле замка и, зацепив тряпкой за канделябр, привела в движение механизмы стены, открывая путь вниз. Крутая, старая лестница вела в темному и, широко раскрыв глаза, служанка замерла, всматриваясь в неизвестность. Прекрасно помня про наставления, девушка не могла справиться с разрывающим ее интересом. Взяв золотистый подсвечник с тремя концами, итальянка ступила за порог комнаты, держа источник света перед собой, стараясь охватить больше площади. Стены были голой кирпичной кладкой, что приобретала плесень и разные сколы по мере продвижения дальше. Спустившись, Виолетта взвизгнула, ведь проход за ней шумно закрылся. Присев от страха, она боялась позвать на помощь и застыла на месте. Канделябр в руке крупно дрожал, пламя свечей болталось в разные стороны, чудом не затухая. Закрыв рот ладонью, служанка зажмурилась, не зная, что ей делать. Всхлипнув, она встала и, поднявшись обратно, оглядела стены, но на них ничего не было. Положив ладонь на кирпичи, она обшарила поверхности, но тщетно. Паника закрутилась в голове. Вернувшись вниз, девушка вышла вперед и заметила проход налево, что ведет в дугообразный тоннель, повернув голову в другую сторону, она увидела такой же путь. В углах небольшой площадки стояли бочки без маркировок, сырой запах тяжело принимался организмом, откуда-то доносились странные звуки. На свой страх и риск Виолетта свернула налево, стараясь не шуметь, но подошва туфелек перетирала под собой песок, раздавливая склеенные частички. Видимо подобными отделами замка никто давно не пользуется, чему следуют грибковые образования. Прислужница оборачивалась назад, чувствуя на себе взгляд, или это были шутки разыгравшегося воображения — она не знала. С каждым поворотом, девушка боялась столкнуться с неизвестным чудовищем, но такого не происходило, зато тоннель довел до очередного спуска. Остановившись, она огляделась. Множество ящиков и бочек, на одной из которых стоял длинный шандал. Полуразбитые коробы, чьи ряды давно рассохшихся досок были сломаны и сложены по углам, злобно смотрели на непрошенного гостя. Свет пал на резной сундук с пробитой стенкой. Наклонившись и прищурившись, Виолетта пискнула, падая на задницу, из дыры выпрыгнула ободранная крыса и умчалась в тоннель. Ладонь, что все это время до побеления костяшек сжимала канделябр, оставалась единственной защитницей света. Проследив за крысой, служанка попыталась выровнять дыхание, но, услышав надвигающийся на нее шорох, вскочила с холодных камней и рванула вниз по лестнице. Пропуская ступени, она, задыхаясь от страха, выставив руки вперед, бежала в кромешной темноте, загоняя себя в тупик. Свечи потухли, странные звуки остались позади, однако служанка продолжала нестись, приближая себя к концу. С потолков свисали кандалы, бочки перестали пустовать, стены покрыты следами от когтей и засохшей кровью. Споткнувшись об предмет, Виолетта рухнула, разбивая колени. Застонав от боли, она постаралась высмотреть хоть что-то, но безрезультатно. Нашарив на полу причину падения, девушка ощупала ее, хмурясь. Твердая, шероховатая палка с чем-то засохшим на концах. Брезгливо отбросив вещь, итальянка ползком развернулась в пространстве, уже не зная, откуда она прибежала. Ссадины щипало и наверняка будут внушительные гематомы. Опустив руку на пол, служанка, испуганно попискивая от каждого движения, провела ей по поверхности, задев что-то тяжелое, что громко перекатилось. Зажмурившись, она, похлопывая по камням, наткнулась на это снова и, осторожно подняв неизвестное, положила на него ладонь, ведя ей вниз. Пальцы неожиданно провалились в два отверстия. Широко раскрыв глаза, девушка, с трудом сдерживая себя от крика, продолжила осмотр и, соприкоснувшись с очередной прорехой, добралась до подвижной части, угодив в расщелину и чувствуя на коже зубы. Дикий вопль вырвался из груди, казалось, что даже мертвецы вздрогнули от него. Наугад кинув череп, Виолетта отползла к стене и, подтянув к себе колени, уткнулась в них, начиная плакать. Стены старого подземелья с интересом наблюдали за гостьей. Вытерев слезы, служанка замерла, услышав раздавшийся эхом полустон. Уставившись по направлению звука, она не спускала с места глаз, чувствуя, как колышется сердце словно выпрыгивает из груди, ломая ребра. Неизвестное шло, царапая чем-то пол. Виолетта отступила влево, забиваясь в угол. Задев случайно останки, она взвизгнула и тут же заткнула рот рукой. Шорох на секунду прекратился, но вскоре стал приближаться. Нечто, хромая и освещая себе путь, двигалось по коридору и, заглянув в просторное помещение, остановилось на пороге. Девушка видела потрепанный, дырявый балахон, накинутый на голое, сухое тело. Костлявая, серая рука держала факел, тонкие ноги были полусогнуты, лицо искривлено, а на плече держалось чье-то тело. Существо принюхивалось, и, когда перевело глаза ровно на служанку, встречаясь с ней взглядом, та забыла, как дышать. Не найдя ничего, создание бросило труп, что с глухим ударом расположилось на полу, и развернулось, продолжая путь. За несколько мгновений в свете огня, человек рассмотрел распоротое брюхо со сломанными, выкрученными в разные стороны ребрами. Скальп был снят, как и вся кожа, глазницы пусты, органы, видимо, вынуты. Сочное мясо вместе с мышцами, сухожилиями срезано с костей, оставив на них жалкие ошметки. Кисти оторваны, а шея перебита. Виолетта не отрывала взор от скелета, стараясь справится с рвотными позывами и плачем. С каждым шагом существа, отдалялся свет, и вскоре она осталась наедине с неизвестной жертвой. Погрузившись в полною тишину, девушка боялась двинуться, но новый шум вогнал ее в истеричную дрожь. Изо всех щелей и дыр с писком выбежали крысы и накинулись на добычу, начиная громко обгладывать кости, отрывать от них куски мяса, так любезно оставленные. Чавканье и фырканье заполнили помещение, и служанка могла только догадываться о разворачивающейся сцене трапезы. Сознание вкупе с воображением выдавали гадкие картины поедания человеческого мяса крысой, что испачкала в крови мордочку. Ее черные глаза хищно сверкали, на углах пасти еще осталась пена бешенства, смешанная с красным. Острые зубы, всегда готовые впиться в плоть, чесались, а на коже под темной шерстью пролегли укусы голодных собратьев. Одна из особей, набив брюшко, отошла в сторону, исследуя помещение, в котором появился неизвестный запах. Почувствовав на своей ноге движение, Виолетта дернулась и, ударившись головой, потеряла сознание. Дойдя до Торговца, Гейзенберг постучал в дверь и вошел внутрь, застав мужчину за поиском какой-то вещи. Филин на жердочке повернул голову на лорда. — Привет. — коротко бросил мальчик, дожидаясь, когда шкаф займет свое место, и присел на кресло перед хозяином барахолки. — Не поможешь? — положив летучую мышь на стол, Карл взглянул на Герцога. Надев золотистые пенсне на нос, толстяк посмотрел на зверька. — Конечно, но я завтра отъезжаю в город… — сказал он, замечая, как загорелись глаза юноши. — К сожалению, не смогу контролировать процесс выздоровления лично, однако, думаю, что пташки не оставят эту бедолагу, не переживай. И не надо на меня так смотреть, Карл… — мужчина работал с рычагами, устанавливая свет и стол, чтобы выпрямить крыло. — Я не возьму тебя, пока ты не получишь разрешение от Альсины, извини. — Но я уже взрослый и могу сам решать, что делать! — Гейзенберг обиженно топнул ногой. — Если ты уедешь, даже не предупредив об этом, Альсине это не понравится. — Герцог ощупывал мышь и, обнаружив вывих, вставил суставы на место. — Поверь мне, у нас будут такие неприятности, которые нам и не снились. — Но я ведь уже взрослый! — отстаивал свое Карл. Филин ухнул и распушился. — Не спорю. — Торговец осматривал зверя на наличие других повреждений. — Видишь, даже Феофан с этим согласен. — …Его так зовут? — лорд отвлекся от капризов, впервые услышав имя. — Да, вообще я купил его у какого-то русского. — отмахнулся мужчина. — Карл… — закончив с летучей, Герцог обратил на себя внимание. — Лучше спроси разрешение у Альсины. — отпустив нового временного жителя лавки, толстяк увидел, как поник мальчик. — Не грусти, если не получится, потом съездим. Ничего не ответив, Гейзенберг покинул помещение, игнорируя оклики. Смотря себе под ноги, он не заметил прохожего и, задев того плечом, качнулся в сторону. Житель городка на секунду снял пелену с глаз и неодобрительно забубнил, но юноша был занят своими мыслями. «Почему я должен спрашивать у нее разрешение?». — зло пронеслось в голове. — «Я сам могу действовать. Не понимаю, почему она не может пойти на уступки, я ведь не один уезжаю… Да и какая разница гулять в долине или быть с Герцогом — по сути одно и то же». — Потому что в долине она может прийти на помощь, а, если ты будешь далеко — не успеет. — ответил голос где-то внутри черепной коробки. — К тому же не осталось толком опасности в долине, все, что было, покинуло края. «Мне не нравится ее опека, словно я маленький какой-то…». — подумал Гейзенберг, но не получил ничего на мысль. Вернувшись в замок к вечеру, Карл застиг Димитреску за обеденным столом. Сигаретный дым витал в воздухе, заполнив столовую полностью, и лорд, вдохнув разъедающий легкие концентрат, закашлялся. Женщина сидела и поедала мясо, чередуя его с сигаретой и кровью. Подняв взгляд на вошедшего, вампирша безэмоционально поднесла мундштук к губам, затягиваясь, и выпустила сизое облако, разбивая его кольцами. Карл впал в ступор от разворачивающейся сцены. Дама была слишком равнодушной и вызывала слепую тревогу. Разрезав плоть ножом, леди наколола на острие кусочек, отправляя его в рот, и продолжила смотреть на мальчика. На столе помимо еды стоял канделябр и ваза с фруктами, над которыми летали мошки. Пальцы с аккуратными коготками постукивали по деревянной плоскости до тех пор, пока Гейзенберг не решился начать разговор. — Альсина, можно я поеду с Герцогом в другой город? — тихо начал он. — Нет. — серьезно ответила женщина, сжав ладонь и случайно сцарапав покрытие со стола. Цокнув языком, она снова посмотрела на подростка. — Да почему-у-у… — протянул Карл. — Ты еще дитя. — Димитреску заменила сигарету, подпаляя ее от свечки. — Нет! — крикнул юноша и подошел ближе. Обернувшись, вампирша посмотрела на грязные тарелки в раковине. — Я просила тебя убирать за собой. — спокойно вернувшись к блюду, леди, зажав мундштук между двумя пальцами, взяла бокал и сделала несколько крупных глотков. — Это не показатель моей взрослости! — стал спорить Гейзенберг. — Как раз наоборот. Ты безответственный мальчишка, у меня нет к тебе доверия. — Альсине надоедали бестолковые пререкания. — Даже если ты будешь с Торговцем, нет никакой гарантии, что ничего не случится… Что ты будешь делать? Что будет делать он? Раздавит кого-нибудь своей огромной тушей? Да он пошевелиться не может, и в случае чего не обеспечит защиту. — А кого бояться?! — всплеснул руками подросток. — Сейчас совершенно другое время, а ты как жила в прошлом, так и остаешься в нем. — Нет и точка! — ударив ладонью по столу, Димитреску раздраженно сверкнула глазами. — Мир остается прежним, как ни крути. И если кто-то узнает, кем ты являешься, реакция может быть непредсказуемой. — Ты не понимаешь!.. — Гейзенберг повторил за вампиршей и опустил кулак на деревянную поверхность. — Это ты не понимаешь. — Альсина отодвинулась на стуле, и ножки протяжно проскрипели по полу. Встав, она нависла над мальчиком. — До двадцати пяти лет я несу за тебя ответственность, и за все твои года не произошло ничего хорошего! Как ты хочешь, чтобы я отвечала на твои необдуманные желания? Ты несколько раз попадал в такое дерьмо, из которого я с трудом тебя вытаскивала, и я не собираюсь повторять свои ошибки. Каким бы взрослым ты себя не мнил, для меня ты остаешься ребенком. — с каждым словом, Димитреску приближалась к Карлу. — Я не вижу никакого прогресса, никакой инициативы, никакого ума, — каждое замечание леди представало щелчком пальцев по лбу лорда. -Никакого понимая, только эгоизм, который, как я понимаю, будет расти, верно? Я устала идти тебе на уступки и развивать твою распущенность… Ты здесь вообще ничего не делаешь, лишь требуешь и возмущаешься. Попросил отстать от Виолетты — сделала, хотя, как попросил… Выдвинул свои условия, свои претензии! — хлопнув по бедру, Альсина фыркнула в отвращении. — Поставил меня в ужасное положение перед этой служанкой! — схватив бокал, дама кинула его в стену. Гейзенберг дернулся, увидев, как разлетелось стекло, а содержимое окрасило обои. — Я каждый день терплю твою музыку, потому что она тебе нравится, и меня учили уважать чужое!.. Получить граммофон было твоей мечтой, и я не препятствовала, однако, знаешь, за твое поведение такие подарки не предусматриваются. Вот, когда ты достигнешь двадцати пяти, тогда делай, что хочешь, но учти, пока я не увижу, что ты действительно стал взрослым, для меня ты так и останешься пятилетним дитём. — Карл обиженно поджал губы, опуская глаза в пол. — И, если вдруг что-то измениться, и я пересмотрю свое мнение в лучшую сторону, то с гордостью отпущу тебя. — Димитреску наклонилась и прошипела слова на ухо. — А пока ты остаешься в замке. — выпрямившись, Альсина посмотрела на осколки. Пелена злости спала так же быстро, как и заволокла сознание. — Где девчонка? — оторопела она, и Гейзенберг подхватил сменившееся настроение. Наступило минутное молчание. — Может спит? — подал голос юноша. Вампирша взглянула на часы. — Рано еще… — ответила она, проходя в зал. — Виолетта! — крикнула дама и прислушалась. В замке было как никогда тихо. Выйдя в главный двор, Димитреску свистнула, привлекая слугу, который сразу же проковылял к леди. Спросив про девушку, она получила отрицательное мотание головой и вернулась в холл. Приезжая могла быть в любой части огромного сооружения и это бесило владыку, ведь существуют не только множественные комнаты и коридоры, но и витиеватые подземные ходы, по которым не ходят даже ее прислужники. Поднявшись на второй этаж, Альсина окликнула итальянку и быстро прошла все двери, заглядывая в помещения. Карл стоял посередине зала, не зная, куда себя деть. — Ты долго будешь бездельничать? — донеслось с лестницы. — Ищи свою подругу, если она еще жива. Гейзенберг растерянно потоптался на месте. В его глазах откровенно плясала паника, перемешанная со страхом за чужого человека, что стал походить на друга. Рухнувшие, буквально пять минут назад, тяжелым грузом слова Димитреску отпечатались в памяти, выбивая мальчика из эмоционального равновесия. Беззащитно посмотрев на вампиршу, он был готов расплакаться в любую секунду. Спустившись, Альсина подошла к Гейзенбергу и наклонилась, беря его на руки. — Так, давай успокаиваться. — попытавшись придать голосу спокойствие, дама одновременно думала, где может быть девушка. — Слышишь меня? Найдем ее, не переживай. — Альсина направилась во внутренний двор. — «Живой или мертвой, обязательно найдем…». — хотела добавить она, но не стала. Опустив подростка на пол, Димитреску сказала проверить оперный зал и библиотеку, принюхиваясь и неохотно двигаясь в другое крыло замка, боясь встретить забытое. За пустой комнатой следовала ожидаемая копия, коридоры, по доскам которых ходят некоторые слуги и изредка хозяйка, приветствуют тишиной, стены с их тайными жильцами ждут вестей о находке, заключая пари о том, в каком виде подадут Виолетту: жареном, сыром, обглоданном или все же живом. Вампирша отворила последнюю дверь, прячущую за собой лифт, что ведет на крышу. Сняв с крючка лампу со свечой, женщина ступила на скрипучий пол и через несколько шагов вошла в кабину. Нажав на кнопку, она почувствовала легкий толчок. Старые, давно не использовавшиеся механизмы, натужно громыхая, попытались вспомнить свои предназначения, поднимая даму. С треском остановившись, клеть дернулась, автоматически открывая дверь, пропуская Альсину, что тут же вышла, оглядывая площадки между башен. Аромата служанки не было, как в самом здании, из-за ветра или еще чего-нибудь, поэтому проверить необходимо. — Виолетта! — крикнула она, распугав обитающих под крышами существ. Пройдясь до первой башенки, Димитреску взялась за ручку и, нажав вниз, распахнула дверь, проходя в помещение. Пыль летала в воздухе, разнообразные стулья и прочий хлам наполняли комнату. Темно-фиолетовые шторы висели на гардине, не давая свету просочиться. Пауки с успехом оккупировали углы под потолком, собирая в своих сетях несмышленых жертв. Опустив лампу ближе к полу, вампирша не заметила следов, а значит — девчонки здесь нет. Выйдя на площадку, дама направилась к другой башне, но и там было пусто. Вернувшись к лифту, она спустилась и, дойдя до внутреннего дворика, увидела Карла на скамье и встала рядом с ним. — У меня есть две новости, плохая и хорошая. — начала Альсина. — Наверху ее нет, но есть подземелье. Однако я бы не назвала нахождение в катакомбах хорошей новостью… — Почему? — Гейзенберг поднял на Димитреску взгляд и, завидев, как она уходит, двинулся за ней. — Что я могу тебе сказать о голодных крысах, достигающих размера моей ладони?.. — вампирша оглянулась на сглотнувшего мальчика. Держа в руке лампу, женщина опустилась на нижний уровень, где хранятся бочки с «вином», свернув в другую сторону и продолжив путь, они добрались до тоннеля с множеством проходов, предстающих лабиринтом, карта которого потерялась еще тридцать лет назад. Отправившись в темноту, Альсина не знала расположения всех помещений и надеялась на удачу. — Мне страшно… — прошептал подросток, и Димитреску хмыкнула. — Кого ты боишься? — посмотрела она на него. — Самое опасное здесь — это я. — дернув плечом, леди самоуверенно прибавила шаг. Поиски девчонки раздражали владыку не меньше, чем она сама. Поведя носом, вампирша скривилась от отвратного запаха, понимая, что бродить придется вслепую. Повернув направо, они стали проходили мимо клеток, в которых раньше держали непослушных слуг. Кандалы, солома, разные шкафы с препаратами для усмирения — все это надолго отложилось в голове Альсины, наблюдавшей за превращениями и муками людей. Отойдя от применения насилия к персоналу и массового завлечения новеньких на работу, Димитреску больше не появлялась в этой части подземелья, возложив на себя задачу лишь следить за количеством жертв, приносимых прислужниками для поддержания нормы в производстве вина и личном потреблении. Окровавленные камни до сих пор помнят тела, что лежали на них без единого шанса на выживание. Гейзенберг чуть отставал от леди, разглядывая незнакомые ему места. Наткнувшись на кости, он остановился, погружаясь в темноту и ощутив словно легкое прикосновение, испуганно добежал до вампирши. — Когда-то давно эти клетки были последним, что видели люди… — скорбно оповестила женщина, стараясь не вспоминать былое, и осветила очередное кованое сооружение, где на петле покачивался скелет. Поймав себя в свете свечи, останки замерли на веревке, отвалив нижнюю челюсть. Миновав импровизированную тюрьму через открытую решетчатую дверь с вентилем, Димитреску наступила на воняющую гнилью субстанцию и, закатив глаза, со свистом выдохнула. Подняв ногу, дама с отвращением вытерла подошву о порог под недовольные возгласы Карла, что скривился, затыкая нос. На полу лежало что-то отдаленно похожее на крысу. Оборванные кишки, куски кожи, копошащиеся личинки в раздавленном брюхе. Поднеся лампу к трупику, Альсина перекосила лицо, с трудом справляясь с рвотным спазмом, когда из глазницы выпал темный червяк, облепленный слизью. Закрываясь сгибом локтя от гадкого запаха, леди двинулась дальше, поглядывая на повторившего Гейзенберга. Вдалеке послышался хрип, и вампирша напряженно остановилась. Юноша вцепился в ее платье, прячась за широким бедром. — Кто здесь?! — хлестко разнеслось эхом по тоннелю. — Виолетта? В ответ донеслись шоркающие шаги и полустон. Выпустив лезвия, Димитреску отдала лампу и, провожаемая оторопевшим Карлом, бесстрашно направилась навстречу неизвестному. Занеся руку над собой, она полоснула клинками по стене, высекая искры, чьи свечения показали выскочившего из-за угла, успевшего уклониться слугу. Существо споткнулось и, завалившись в бок, упало, вытягивая руки перед собой. — Черт тебя дери, ты ненормальный? — вскрикнула женщина, хватаясь за сердце. — Что ты здесь делаешь? Подоспевший подросток встал рядом, трясущимися руками наставляя свет на фигуры. Прислужник открыл рот, убеждая хозяйку в отсутствии языка, и поднялся. — Проверь погреб и канализацию. — скомандовала Альсина, толкая получеловека в сторону выхода. Пройдя туда, откуда вышел прихвостень, дама наткнулась на разделение путей. Свернув направо по совету Карла, они преодолели несколько дверей и вернулись к началу. Задумавшись, Димитреску обернулась, не понимая, как это произошло. Голые коридоры везде были одинаковыми, как и прочные двери, не закрывавшиеся на ключ со временем постройки замка. — …Мне это надоело. — сдалась она, ставя лампу на бочку. — Если ее найдут, то сообщат. — Нет, пожалуйста, не бросай дело!.. — оживился Гейзенберг, перегородив дорогу. — Послушай, я понятия не имею, где она может быть… И так потратила несколько часов впустую. — вампирша обошла мальчика, удаляясь наверх. — Я устала, испачкала платье и от меня воняет. — последнее, что донеслось с лестницы. Очнувшись на сыром полу, Виолетта попыталась пошевелиться. Голова пульсировала болью, мешая сосредоточиться. Подняв тело и опершись спиной на стену, девушку зашипела, хватаясь за затылок, где уже твердой коркой засохла кровь, слипая вместе волосы. Тошнота накатывала волнами, и служанка с трудом держалась, чтобы не вывернуться наизнанку. Пустой желудок требовал пищи, скручиваясь в узел. Вспомнив уведенное, Виолетта напряженно начала всматриваться в темноту и прислушиваться. Помещение было пустым, ни один шорох не нарушал тишину. Собравшись, итальянка не знала, что ей делать, ведь, узнав о страшных жителях замка, что ходят по подземелью, привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Перевалившись на колени и встав, она, не отрывая ладоней от стены, постаралась пройти вперед, но, задев на полу кости, с ужасом сжалась. Поняв, что никто не придет ее убивать, девушка продолжила путь в поисках выхода. Наткнувшись на угол, она нашла проход в коридор, ставя перед собой вопросы: в какую сторону направляться и направляться ли? Оправдается ли этот риск или ее сожрут быстрее? Зацепившись за порожек, Виолетта рванула вперед, падая и раздирая колени об каменную крошку. Голову от резких движений пробила молния и, оскалившись от боли, служанка зашипела, выпуская сквозь зубы воздух. Отдышавшись и встав, она дотронулась до стены, нашарив выступ трубы — один из шансов выбраться. Не отпуская важную зацепку, девушка ползла неизвестно куда, надеясь спастись. Повернув по направлению, итальянка прислушалась. В коридоре разносились приглушенные звуки, похожие на разговор, но слишком невнятный для человека. Запомнив какие люди здесь обитают, Виолетта старалась не поддаться панике и не зашуметь. Замерев на месте, она с ужасом отметила, что бурчание становится громче, а значит существа приближаются. Дыхание перехватило, когда вдалеке прошли слуги, один из которых держал в руке факел. Чудовища направились дальше, не заметив девушку, что готова была потерять сознание от страха. Дождавшись, пока они скроются за одним из поворотов, Виолетта добралась до перекрестия. Идти за существами было самоубийством, но плутать по лабиринту до стычки с остальными особями — тоже не самый лучший вариант. Решив двинуться туда, откуда показались приспешники, девушка нашла стену и по ней отправилась разведывать подземелье. Через несколько долгих минут ходьбы в темноте, что показались вечностью, она вышла в круглое помещение и, неаккуратно наступив на камень, активировала внушительную напольную жаровню, предстающую в виде чаши на толстой длинной ноге. В блюдце вспыхнул огонь, освещая пространство, и Виолетта ахнула, увидев замурованные в стенах останки людей. Черепа, ребра, руки и ноги, перемешанные с бетоном, держали в себе секреты гибели. На нижних кладках были написаны слова на латыни, чей перевод девушка не знала. Присев на колени от нахлынувших эмоций, она, пытаясь не глазеть на скелеты, не сдержала слез, не усмотрев подкравшегося со спины слугу. Ощутив на себе пристальный взгляд, девчонка обернулась и завизжала, напугав существо, что не ожидало оглушительного вопля. Казалось, что мирно спящие до этого момента почившие неодобрительно загудели. Высокий крик разбежался по всему подземелью, отскакивая от стен, полов и потолков, привлекая заскучавших прихвостней и уносясь по трубам ввысь. Выскочив из-под теплой воды, Димитреску сделала глубокий вдох и напряженно прислушалась, поднеся ухо к водопроводу, располагающемуся за ванной. Существо приблизилось к Виолетте, что снова завопила и попятилась, натыкаясь спиной на жаровню, благо та была закреплена. Альсина уловила отдаленные странные звуки и быстро выбралась из резервуара, хватая полотенце. Стерев с себя влагу, она, не теряя ни минуты, надела платье и туфли и вышла из покоев, спускаясь в зал к напольному стенду со всеми картами. Пролистывая их, вампирша отыскала схему северного крыла с находящимися там комнатами. Прищурившись, леди увидела выделенную жирным часть стены и постаралась найти план, имеющий к этому причастность, но тщетно. На шум выглянул Гейзенберг и проследил за тем, как дама схватила бумагу и вбежала в столовую, а после во двор. Не став мешкать, мальчик догнал ее, пытаясь понять причину такого порыва. Волосы Димитреску все еще были мокрыми, и изредка с кончиков падали капли, оставаясь на ткани темными пятнами. Добравшись до нужной спальни, Альсина застыла напротив стены, оглядывая ее и все, что рядом. Глаза сразу же зацепились за отсутствие шандала на тумбе, и переведя их обратно на отметку на карте. Карл молча наблюдал за происходящим. Взяв настенный канделябр за отходящие золотистые концы, леди повернула его, открывая проход, и посмотрела на шокированного подростка. — Принеси лампу. — заглянув в темноту, сказала вампирша и, дождавшись, когда среагирует Карл, ступила за порог, освещая путь. — Жди меня в комнате. Через некоторое время механизмы вернули все на свои места, заставляя юношу занервничать. Уверенно двигаясь вперед, слыша не только сильный запах страха, но и крики Виолетты, Димитреску раздумывала, как бы проучить непослушную дурёху. Минуя повороты, женщина столкнулась с девушкой, что с визгом вылетела из-за угла и с широко распахнутыми глазами уставилась на владыку, откровенно не понимая, кто перед ней. Не растерявшись, Альсина, молниеносно прихватив ее за голову, ударила об стену, выбивая сознание. Служанка, пискнув, упала. Следовавшее за ней существо остановилось и, завидев хозяйку, расстроено вернулось к прогулке по подземелью, но окликнувшая его леди приказала прийти в зал замка. Подняв тело, дама вернулась к Карлу, который активировал устройства платформы и нахмурился, заметив окровавленные голову и колени. Открыв глаза, Виолетта увидела люстру и долго ее разглядывала, не понимая, что это и где она сама находится. Мысли путались и ускользали от девушки, что лежала на кровати своей спальни. — Как себя чувствуешь? — словно сквозь воду послышалось сбоку. Медленно повернув голову, служанка узнала Карла и захотела что-то сказать, но во рту пересохло. Дотронувшись пальцами до губ, она умоляюще посмотрела на юношу, что потянулся к стакану с водой и, взяв его, поднес ёмкость, позволяя сделать несколько глотков. За дверью слышался разговор, что с каждой секунду становился громче. Хлесткие слова разгневанной вампирши кашей доходили до сознания, однако распознать общий настрой не так уж и трудно. В один момент по холлу разлетелись треск кинутого в стену бокала и оглушительное «Прочь!». Нашарив ладонь Гейзенберга, Виолетта сжала ее. — В подвалах чудовища… — прошептала она. Лицо лорда изменилось, и девушка по смеющимся глазам поняла, что ей не верят. — Слышишь? Надо бежать… — ее голос дрожал. Подросток заведомо знал одну вещь — Альсине не понравится информация о том, что кто-то постигал чертоги ее замка и видел кроющиеся за крепкими стенами тайны. — Подземелье чисто место, там никого нет. — Карл оставался спокойным перед содрогающейся служанкой. — Что-о-о?.. Ты один из них, да? — итальянка отпустила руку подростка, отодвигаясь от него. Бредовые мысли вытеснили разумные. — Тебе все это показалось, Ви. — мальчик старался переубедить пострадавшую. — Ты упала с лестницы и ударилась головой, помнишь? — прислужница задумалась. — Мы нашли тебя и принесли сюда. — смятение кружилось в черепной коробке. Виолетта не могла определить, что было явью, а что нет. — Ты пролежала в отключке день… — Но…но… — заикалась девушка, переводя взгляд с лорда на расставленные в комнате предметы. Неожиданно открылась дверь, и в спальню зашла Димитреску, яростно сверкнув на девушку огненными глазами. Расшатанная психика не выдержала взора, и служанка потеряла сознание. Убедившись, что девчонка уже не с ними, Альсина позвала Карла в зал. — Она утверждает, что в подземелье чудовища. — первым оповестил Гейзенберг, закрыв за собой дверь и отойдя подальше. — Я постарался ее запутать, она понятия не имеет, что было. — Значит так, отлежится еще день и пусть проваливает из замка… Слишком много видела, да и уговор был на неделю. — уперев руки в бока, строго сказала дама и удалилась к себе. Гейзенберг послушно кивнул и вернулся в комнату, присаживаясь рядом с кроватью. Белое одеяло окутывало настрадавшееся тело. Грудная клетка спокойно вздымалась, закладывая в голову юноши, что любуется ключицами, неодобрительные мысли. Оставшись наедине с собой, он, переместившись взглядом на личико с аккуратным, маленьким носом и тонкими губами, откинулся на спинку стула, подмечая, что Димитреску выглядит получше. Крепкая, смелая, но в то же время женственная и ранимая, вампирша, ступив навстречу неизвестности в полной темноте, восхитила его, заставила сердце вспыхнуть, как тогда на обрыве. Воспользовавшись положением, мальчик откинул покрывало, наслаждаясь видом осторожной, небольшой груди, однако, помня, обнаженную владыку, признал ее уверенную победу. Приблизившись к лицу, Карл метался в своих желаниях. С одной стороны, ему хотелось новых ощущений, с другой, не с ней. Где-то внутри кричала тоненьким голоском личность, умоляя остановиться, напоминая, кто приоритет. Сдвинув наверх веко, юноша посмотрел на глаз очаровательного голубого цвета и нахмурился, давно упиваясь особенностями вампирши менять оттенки. Виолетта была привлекательной, но не той, кто ему нужен. Осознать это тяжело, и Гейзенберг, путаясь в себе и своих «хочу», не мог понять, что действительно ему необходимо. Подростковая неосмысленность, к сожалению, ухудшала отношения с Димитреску. Слабенькие порывы поговорить с ней, побыть рядом, а не спрятаться в комнате, спросить о периодах в жизни все-таки не могли конкурировать с жаждой отстраниться, но при каждом теплом воспоминании Гейзенберг ощущал разгорающийся в груди еще маленький огонек, что согревает сердце, одновременно настораживая и загоняя в тупик. Прошлая ссора оставила осадок у обоих лордов, склонив Альсину к обдумыванию своих чувств и когда-то сказанных Торговцем советов, а Карла к разрыванию между желаниями: уехать или все же остаться. Ухватившись за хвост обрывка, когда дама подняла его на руки, мальчик заметил смешанные ощущения: это и защищенность, и нежность, и доброта. Хотелось не отпускать владыку, но ее яростные речи… Отмахнув навалившиеся мысли, Гейзенберг остановился напротив губ служанки и медленно опустился, соприкасаясь с ними в поцелуе. Отпрянув, он замер, стараясь найти что-то необычное в себе. Сморщившись от незнания, что должен чувствовать, юноша повторил действие, положив ладонь на левую грудь девушки, сжимая. Пробравшись языком внутрь, он провел им по органу служанки, терзая своим ротовую полость, но в груди ничего не ёкнуло. Отстранившись, Карл ощутил лишь возбуждение без тягучего огня, что словно медом покрывает грудную клетку, заволакивая сердце. «Может, она должна быть в сознании?». — пронеслось в голове. Потерянно встав со стула, Гейзенберг направился наверх и, чуть подумав, свернул в покои Димитреску. Тихо отворив дверь, он на цыпочках прошел в помещение и, приоткрыв вторую дверь, заглянул через щелку в спальню, где ее не было. Огорченно выйдя в коридор, подросток услышал сигаретный запах и подоспел к соседней комнате, в которой был только раз в своей жизни. Припав к замочной скважине, он увидел вампиршу в кровавом бассейне и заткнул рот ладонью. Альсина была по грудь в жидкости и, опершись спиной о круглый бортик, пила «вино», параллельно покуривая сигарету, элегантно держа мундштук между пальцами. Поднеся подарок юноши к губам, леди затянулась и, подержав дым в легких, выпустила его в потолок, стряхнув пепел на кафель, небрежно хлебнула из любимого бокала с медным основанием, что вьется по стеклу лепестками. Красная струйка стекла с уголка рта на подбородок, а после на шею, уходя к груди. Проследив за кровавой нитью, Карл напрягся, но, когда Димитреску освободила руки и медленно погрузилась с головой, оставляя на поверхности несколько крупных пузырей, юноша завороженно замер в ожидании. Через несколько мгновений, дама показалась. Кровь сбегала с волос на плечи, капала с носа на гладь, окутывала тело. Подняв голову, Альсина открыла глаза, наслаждаясь насыщением организма. Поведя плечом, она не подозревала, что за ней следят и, игриво вытянув ногу, позволила Гейзенбергу засмотреться на нее. Сдвинувшись с места, подросток постарался перевести дыхание, отправляясь к себе и жалея, что у него нет фотоаппарата, чтобы навсегда запечатлеть эту красоту. Улегшись на кровать, он, перебирая в памяти увиденное, незаметно для себя растягивал рот в улыбке, представляя, как в фантазии присоединился бы к принятию столь экстравагантной ванны, и вскоре провалился в сон. За ночь смяв одеяло, Гейзенберг неохотно проснулся. Часть подушки, что располагалась под ртом, была мокрой, и Карл отодвинул вещь подальше. Спустив ноги с кровати и дотронувшись ступнями до холодного паркета, он встал и поплелся к стулу с наваленной на сидение одеждой. Сменив майку на чистую, мальчик вышел в пустой коридор. Пройдя в зал, а после и в столовую, он никого не нашел и, заглянув в спальню Виолетты, обнаружил ее дремлющей. Перекусив яблоком с водой, подросток вышел во двор, помня про отъезд Герцога. Поговорить обо всем и ни о чем не с кем, гулять по окрестностям не хотелось точно так же, как и посещать Беневенто, а уж тем более Моро. Этот жалкий слизняк с бестолковыми, смешными порывами грозности никогда не вызывал у Гейзенберга уважения. Бросаясь от ничтожности к попыткам показаться сильнее характером, Сальваторе закапывал себя еще глубже. Однако нельзя не отметить неработающий телевизор, вкуснейшую сушеную рыбу и пиво, которое мужчина дал однажды хлебнуть, пока Димитреску не видела. К Донне и ее чокнутой кукле юноша относился получше, благодаря действительно хорошей атмосфере с чаем, печеньем и остроумными выпадами последней, от которой он неплохо научился язвить, но, к сожалению, практиковаться в словесные перепалки с вампиршей — самоубийство, а с Моро скучно. Остановившись на середине беседки, Карл стал разминаться, разогревая связки перед небольшой тренировкой. Растягиваясь наклонами, разными выпадами и поворотами, лорд снял майку и положил ее на камни для будущего упражнения. Убедившись, что тело готово, он, закончив, встал на лавку и подпрыгнул, хватаясь за балку навеса, начиная подтягиваться. После пяти раз подросток слез передохнуть секунд десять и занял упор лежа. Отжавшись десять раз, Гейзенберг перевернулся на спину для двадцати поднятий корпуса. Прервавшись на минуту, он продлил импровизированную программу четырьмя подходами. Но странное чувство не покидало его с тех пор, как он вышел во двор. В свободное время бросив взгляд на выходящие окна, мальчик не заметил двинувшихся штор, как и чего-то странного и принялся за несколько видов приседаний. Поставив ногу на скамью, он опускался только на одной. Завершив неспешную тренировку берпи, он снова покосился на окна, выравнивая дыхание. Достаточно спортивное тело покрылось потом, к которому прилипли мелкие камушки и песок. Мышцы налились кровью, венозность стала заметней, соблазняя подглядывающего. Подняв майку, Карл быстро направился в душ и, смыв с себя грязь, столкнулся с Димитреску в коридоре. Суетливый вид вампирши остался под вопросом и после того, как она спустилась в зал, скрываясь за одной из дверей. Хмыкнув непонятному поведению, Гейзенберг отправился на кухню приготавливать себе завтрак, состоящий из четырех яиц, хлеба и кофе. Справившись с пищей, он не стал отвлекать владыку от дел и вышел из замка, останавливаясь на пороге. День не предвещал ничего интересного, тем более без Герцога, его историй и огромного количества методичек и инструкций. От безысходности юноша поплелся в затопленную часть долины и, добравшись до мельницы, вошел и активировал лифт, что принес мальчика в шахту. — Моро! — окликнул он лорда., двигаясь к будке управления тем, что здесь когда-то было. Стены заросли вонючим скоплением пузырящийся слизи, принуждающей заткнуть нос. С потолка капала вода, было сыро и некомфортно. Камни сыпались, что сулило о возможных обвалах. С лестницы послышались хрипы и на повторный возглас появился хозяин отвратительного места. — Карл… Не знал, что ты придешь… — удивился мужчина, пропуская юношу к помещению. Дверь была открыта настежь, и Гейзенберг, пытаясь не принюхиваться, прошел. «На свежем воздухе от него не так уж и несет…». — подумал подросток, присаживаясь на стул. — Решил заглянуть, может заняться чем-нибудь… — осматриваясь, ответил Карл, на что многозначительное промычал Сальваторе. — Помнишь, у тебя был телевизор, он еще здесь? — мужчина указал пальцем на лежавший под столом аппарат, который был накрыт плотной тканью. — Я могу его отремонтировать? — сняв материал и оглядев экран, оживился Гейзенберг. — Делай, что хочешь. — отозвался Моро и, схватив секач, отрубил рыбе голову. — Рядом ящик с какими-то инструментами. Подросток покосился на мужчину, разделывающего тушку, и выдвинул телевизор из-под стола. За техникой был еще и целёхенький видеомагнитофон, чему Карл обрадовался. Просидев за починкой до вечера, Гейзенберг добился результата, отыскав на заводской свалке электронную пушку, про которую когда-то прочитал, а после задолбал Герцога вопросами об этой штуке. Заменив ее, юноша также нашел новые аноды, антенну и корпус с кнопками. Собрав все вместе, вспотевший и перепачканный в графите-аквадаге Карл подключил телевизор к розетке и, нажав на «пуск», на всякий случай отошел подальше. Экран загорелся рябью и привлек внимание Моро. Подождав какое-то время, мальчик убедился, что взрыва не будет и подполз ближе, переключая каналы, но везде были помехи. — Так, он не дымится, уже классно… — тыкая на все подряд, сказал Гейзенберг и, вспомнив про приемник, хлопнул по лбу. — Кассеты! У тебя есть кассеты? — Сальваторе встал в долгом мыслительном процессе и указал на полку. Забравшись на стул, подросток выудил из коробки футляр без названия, как и сама вещь в ней. Вставив кассету, он присел на корточки и, включив аппаратуру, замер у экрана. Сначала были шипение и рябь, но спустя время стала проглядываться картинка. Подкрутив звук, лорды расположились напротив техники и увидели обнаженных женщин, что игриво терлись друг об друга. Моро наклонил голову, завороженно смотря на запись очень интересного и познавательного фильма. Гейзенберг пытался избавиться от помех, но, испробовав все, ударил в конце концов по крышке, и картинка стала чистой. Две актрисы, посмеиваясь, сплелись в страстном, влажном поцелуе, перетекающим вниз по подтянутым телам с одних губ на другие. Оглаживая свои формы, девушки переместились на кровать, и очнувшийся Сальваторе перегородил телевизор, выключая его. — Иди-ка ты в замок, тебе еще рано… — мужчина пытался придать дрожащему голосу строгости. — Я тебе телек починил, ало! — возмутился Карл, поднявшись на ноги. — Значит так, либо я могу приходить сюда и смотреть эту кассету, либо я говорю Альсине, что ты меня лапал за всякие места, и она тебя вскроет. — серьезно закончил юноша, замечая, как Моро занервничал. — Что-о-о… — растерялся тот, не веря своим ушам. — Это бред… — А-то, кому она поверит, мне или тебе, а? — самодовольно ухмыльнулся Гейзенберг. — Нечестно. — насупился хозяин затопленностей и, бросив взгляд на подростка, застонал, выплевывая зеленую слюну. — Ладно… Только это между нами. — Договорились. — подросток протянул руку и пожал склизкую, перепончатую, покрытую тонкими чешуйками ладонь старшего брата, пытаясь не скривить лицо от омерзения. Вернувшись в потемках в замок, Карл нашел Виолетту в столовой. Служанка медленно передвигалась, но покорно выполняла свои обязанности. Вспомнив, что сегодня был последний день ее пребывания в крепости, мальчик захотел попрощаться с ней. Зайдя в помещение, он посмотрел на сидевшую за столом Димитреску, которая что-то увлеченно читала, и подошел к девушке. — Как освободишься поднимись ко мне. — шепнул лорд и, отмыв с рук и лица грязь, присоединился к столу. На обед была крольчатина с сырным соусом. Альсина сжалилась над пострадавшей и помогла приготовить бурый рис и овощной салат. Не став трапезничать вместе с остальными, вампирша сверкнула глазами в сторону приемыша, взяла две бутылки и удалилась к себе. В тишине расправившись с едой, подросток помог помыть посуду и также ушел в комнату, дожидаясь, когда появится Виолетта. Расставив все блюда по местам, вытерев стол и разложив тряпки, служанка выполнила просьбу. — Присаживайся… — Карл сдвинулся с кровати, предоставляя часть для девушки. — Как себя чувствуешь? — Лучше. — коротко ответила та, располагаясь на матраце. — Хорошо. — поджал губы Гейзенберг, раздумывая над продолжением разговора. — Ты завтра уже уезжаешь… Хотел поблагодарить за проведенное время… — Виолетта смущенно улыбнулась. — Не за что. — подняла взор на юношу, итальянка. — Вернешься в Штаты? — Карл сцепил пальцы в замок. — К матери, но загадывать — плохая примета… — приезжая приблизилась к мальчику и наклонилась к нему. — В Бухарест. — прошептала она, опаляя ухо дыханием, и тихо засмеялась. Лорд почтенно опустил голову. — Никогда там не был. — расстроенно оповестил он, чуть подсаживаясь. — Хочу когда-нибудь посетить столицу и, может быть, найти друзей… — Виолетта дотронулась до его плеча. — Еще настанет твой день, обязательно. — подбодрила девушка, успокаивая поглаживаниями. — А у тебя есть друзья? — Карл взглянул на юницу. — Да, их правда немного, но зато есть пополнение… — прислужница потрепала подростка по волосам, улыбнувшись. Приемыш покраснел, пытаясь отбиться от рук девчонки, и, в шутку навалившись, уложил ее на кровать, нависая над ней. В комнате образовалась неловкая пауза, тишина волной ухнула в помещение, и сомнительные мысли заполнили голову Гейзенберга. «Хочешь новых ощущений? Давай! Сейчас или никогда!». — пулей пронеслось в сознании. Наклонившись, он прильнул к ее губам, чувствуя их мягкость и удивившись, что ему ответили, позволяя пустить в ход язык, воспользовался этим, проникая им в полость и встречаясь с органом Виолетты, обведя его по кругу, подмечая, как приятное тепло упало к низу живота. Расположившись между согнутых в коленях ног служанки, Карл отпрянул, чтобы вдохнуть и снова погрузился в пучину наслаждения, сплетаясь с девушкой. Руки подростка переместились на спину и талию. Решив взять инициативу, Ви закинула ногу на расслабленного умом и телом юношу и рывком поменяла положение, оказываясь сверху. Проведя ладонями от груди к ребрам, слуга улыбнулась, продолжая прерванный поцелуй. Прикусив губу мальчика, юница оттянула ее, слыша, как тот застонал. Схватив итальянку за концы маечки, лорд снял ее и огладил ладонями ее обнаженное, нежное тело, наблюдая за покорными изгибами ее фигуры. Подставляясь под прикосновения неумелых, но возбуждающих пальцев, Виолетта терлась заднице о вставший член подростка и вскоре потребовала новую порцию губ Карла, что был и не против. Посасывая и причмокивая, обводя зубы, выдумывая узоры языком на шее, они жарко дурачились, и Гейзенбергу это нравилось. Нравилось чувствовать тело, что готово отдаться целиком и полностью, нравилось жгучее дыхание, что пробивало на мурашки, нравилось ощущать дикое возбуждение с пламенем внизу, но сердце, отплясывая ритм, оставалось пустым. Никакой искры, ни дыма, ни углей, ничего. Карл, пытаясь изо всех сил обнаружить что-то новое и неповторимое, не заметил шагов в коридоре. — Знаешь, я подумала, ты можешь поехать в другой р… — зайдя внутрь, выпрямившись и взглянув из-под шляпы на происходящее, Димитреску замерла. В груди больно кольнуло, словно вонзили серебряное шило. Казалось, что-то важное, что долгие годы связывалось хрупкими ниточками, нещадно оборвалось. Люди на кровати очнулись от сладкой неги и с испугом обернулись на вошедшую. Сердце подростка пропустило несколько ударов и упало куда-то в пятки, Виолетта оставалась сидеть на лорде, не зная, что делать. Резко вернувшись в коридор, захлопнув дверь, Альсина встала как вкопанная. Смотря перед собой, она не видела ничего. Предательские слезы навернулись на глазах, но взамен им накатила разрушительная ярость. Руки крупно задрожали, радужки заполыхали, а лицо искривилось, оскалившись. Слезинки быстро пробежались по щекам вниз, падая с подбородка. Схватив дверную ручку, Димитреску с заволоченным злостью сознанием, что не выдержало больше эмоциональных потрясений, нажала на нее, отрывая. Обнажив клыки, женщина выбила дверь, что криво зависла на нижних петлях, грозно останавливаясь в проёме. — Значит так вы мне благодарны! — прорычала она. Девушка была готова упасть в обморок от вида разгневанной вампирши. Приблизившись в два шага к кровати, леди поймала Виолетту за шею, сжимая до посинения и подняв над собой, с силой впечатала ее в стену. Карл попытался успокоить владыку, но его не слышали. Он осознавал, что служанку могут убить. Озверев от запаха девчонки и страха, исходящего от молодого тела, Димитреску ударила ее еще раз, оставляя на стене паутину трещин. — Альсина, пожалуйста! Отпусти ее! — молил Гейзенберг. Упав на пол, он подполз к ногам дамы, обхватывая их, слезно прося прощение. — Почему ты такой монстр! — закричал юноша, впадая в истерику. Ладонь на шее девушки перекрыла кислород и поступление крови. Владыка, вбирая носом дурманящий чудища внутри аромат, наслаждалась тем, как та хрипит и задыхается. Услышав возглас, вампирша откинула от себя Виолетту, что закашлялась, извиваясь на полу и хватаясь за передавленные участки. — Я монстр?! — голос громом раздался по помещению. Частички разбитого адекватного сознания потеряли последний контроль. Димитреску выпустила лезвия и, замахнувшись, вонзила их по бокам от шеи Карла. Ужаснувшись ухудшению ситуации, Гейзенберг запаниковал сильнее, выплакивая все слезы. — Да, ты-ы-ы!.. — истерил он, берясь за острые клинки. — Ты чудовище-е-е!.. Слова правды полосовали душу, заставляя рвать и метать от безысходности. Оскалившись, Альсина с рыком занесла руку над головой и вбивала когти по линии тела мальчика. Увидев, что торчит из пальцев женщины, Виолетта сипло завизжала, и, резко развернувшись, леди схватила тельце, бросая его к лестнице. — Чтобы духу твоего здесь не было! — орала она вдогонку убегающей служанке. — Расскажешь кому, я убью тебя! Повернувшись к лорду, Димитреску безжалостно схватила его за руку и захотела кинуть со второго этажа вниз, но собравшееся, кускообразное, избитое, покорёженное, деформированное страданиями сознание подало голос. Тряханув подростка на весу, Альсина отшвырнула его к перилам. — Раз я такая тварь, проваливай! — плевалась леди. — Убирайся! Пошел во-о-о-н! — в сердцах подняв тумбу, она кинула ее в сторону юноши. Встретившись с дверным проемом, мебель с грохотом ударилась об коробку и пол, ящики выпали, щепки вместе с листами и чертежами разлетелись навстречу Карлу. С диким страхом в глазах, Гейзенберг поднялся на ноги, убегая из замка. Дама бессильно опустилась на колени, сгибаясь в раздирающих ее рыданиях. Серебряное шило зашло слишком глубоко, распространяясь своим ядом по всему организму, убивая его. С силой воткнув лезвия в пол, владыка не могла успокоиться, содрогаясь в слезах боли. — За что-о-о?! — вопросила она, кривя рот. — Чем я заслужила это?! — обращаясь неизвестно к кому, хозяйка измучено легла, подтягивая к себе ноги. — Чем?.. — прошептала Альсина, теряя смысл существования. Гейзенберг бежал по дороге, не обращая внимание на шорохи вокруг него. Луна с интересом смотрела за мальчиком, освещая ему путь неизвестно куда, ведь Герцог как день отъехал, и ломиться в лавку бессмысленно. Стирая слезы с глаз, Карл хотел исчезнуть навсегда, чтобы не мучить ни себя, ни Димитреску. — «Молодец, Карл, ты безвозвратно испортил с ней отношения…». — пронеслось в голове. — «Может, это и к лучшему? Зачем ей так беситься, ненормальная что ли?». — ехидно послышался другой голос. Споткнувшись, Гейзенберг распугал мысли в черепной коробке и продолжил путь без них. Добравшись до городка, мальчик, хлюпая, обходил теней стороной. «Интересно, а как они убивают?..». — подумал он, поглядывая на сонных призраков. Один из силуэтов, открыв рот, обернулся на лорда, который смог рассмотреть белёсую бороду, кривой, прогнивший посередине нос. Единственный глаз с толстой, порванной бровью уставился на безэмоционального юношу и, принюхавшись, тень вернулась к скитанию. Феофан по просьбе Герцога сидел на крыше здания и, заметив подростка, стал следить за ним. Потеряв интерес к обитателю городка, Карл ступил за пределы, направляясь к обрывам. Филин не отставал от друга, незаметно перелетая с дерева на дерево. Через несколько часов непрерывной ходьбы приемыш выбился из сил и, с трудом переставляя цепляющиеся за все камни ноги, он решил переночевать. Лес перестал быть таким опасным, и лорд, отойдя не слишком далеко от дороги, упал под лежащим стволом, проваливаясь в сон. Открыв глаза, юноша не понял, почему до сих пор темно. Голова гудела, раскалываясь на две части, во рту пересохло, спина болела от неудобной позы на земле, вся одежда, по которой ползали букашки, была в грязи. Поднявшись, опираясь на поваленное дерево, Карл отряхнул себя и постарался расчесать пальцами спутавшиеся волосы, но безрезультатно. Плюнув на это, он вышел на главный путь и посмотрел на небо. Была действительно ночь. Не в состоянии назвать, что сегодня за день и сколько времени, Гейзенберг чувствовал лишь голод и нытье тела. Желание повернуть назад так тихо пищало, что его, к сожалению, не было слышно, и подросток поплелся дальше, не замечая ничего вокруг. Кроны спокойно покачивались от ветерка, создавая напрягающий шум, от которого разыгрывается воображение. Опустив голову, Карл пародировал ветви, неровно идя по дороге, приближая себя к тому, чтобы угодить в яму из-за невнимательности. Мысли кружились в черепной коробке, но они были настолько бесполезными и жалкими, что хотелось открутить себе голову в попытке перестать их слышать. Сделав шаг, Гейзенберг дрогнул от раздавшегося хруста, однако, подняв ногу, он не нашел под ней ветки. Испуганно оглянувшись, всматриваясь в проемы между стволов, окутанных тьмой, лорд занервничал, останавливаясь. Звук повторился, но только с другой стороны, вынуждая мальчика, затаив дыхание, повернуться. Феофан, сидящий недалеко на суку, потоптался на месте. — Ну здарова. — раздалось за спиной, и Карл отшатнулся назад, забыв, как кричать. Дыхание сперло, перед ним стоял тот мужик, которого он порезал ножом во время неудачной охоты. — Эй! Смотри на кого мы наткнулись… — улыбнулся он, обнажая желтые зубы. В руке он покручивал обрез, самодовольно ухмыляясь. — Опачки… — из леса вышел деревенский постарше, крупно облысев за все это время. — А ты, Нил, нам не верил. — старик харкнул и вытер рот рукавом грязной рубахи, кладя ружье на плечо. — Эта шавка на нас напала… — Да, Петр, ты оказался прав. — к товарищам присоединился мужчина средних лет с зелеными глазами, серой майке и протертых штанах. — Ну что за красавица… — протянул он, дотрагиваясь до отросших волос Гейзенберга, что дернулся. Страх заковал приемыша. — Где та мамаша, м? Слышь, Фирс, где баба? — возмутился деревенщина, в ответ ему пожали плечами. — Ладно, куколка, мы и с тобой вдоволь навеселимся… — сально растянув рот от вида испуганного мальчика, Нил хотел взять того за руку, но Карл вовремя очнулся, бросившись убегать. — Стой! — крикнул Петр, сняв ружье, взвел курок и нажал на спусковой крючок, однако оружие заклинило. Выругавшись, человек повторил действия, и выстрел неожиданно прозвучал на всю поляну, уходя в лес бешеными отголосками, дробь разлетелась, попадая по стволам и траве, не достав до Гейзенберг, который успел скрыться между деревьями. Феофан быстро взмахнул крыльями, улетая к замку за помощью. — Хочешь поиграть в прятки, урод?! — заржал Фирс. — Игра началась! — юноша прекрасно слышал слова, что нагоняли панику. Пробираясь сквозь природный массив в поисках укромного места, он падал и поднимался, задыхаясь от страха и бега. Сердце билось о ребра, а в голове была лишь одна мысль — спастись. Сев на выступ окна, филин ударил клювом по стеклу, стараясь привлечь внимание. Из замка доносилась перебивающая все звуки музыка. Перебравшись на другое окно, он всматривался внутрь, но нигде не мог найти вампиршу. Пища и стучась, Феофан приземлился на подоконник второго этажа и заметил валяющуюся вместе с бутылками на полу женщину, пьющую из горла. Мундштук в пальцах дымился сигареткой, и по количеству разбросанных окурков, явно не первой. Граммофон рядом с ней выдавал оркестровую мелодию, завлекая владыку в свои объятья. Поцарапав поверхность стекла, пернатый понял, что не достучится до леди и, вспорхнув, отправился в долину туманов. — Чек. — коротко бросила Энджи, пропуская ход. Куклы за столом погрузились в раздумья. Кто-то поднял ставку, кто-то подыграл. Фарфоровый мальчик, напротив невестки, сдался, оставляя карты на столе. Беневенто сидела на кресле, наблюдая за игрой, попивая чай. На фоне шуршала тихая музычка, чтобы не было так тоскливо. Нежданно в окно поскребся филин, и Донна, встав, открыла ему путь в дом. Феофан лихорадочно стал свистеть и хвататься за одежду, потягивая в сторону выхода. — Что это с ним? — подала голос куколка в черном платьице. — Может бешеный? — предположила Энджи. — Никто не хочет на ужин цыпленка? — пошутила она. Все начали шуметь и предлагать свои варианты приготовления птицы. Пернатый судорожно думал, как поступить, и, встав на стол, начал отбивать ритм. — Тихо. — подала голос маленькая однорукая подружка. — Да заткнитесь вы! — обитатели дома замерли, прислушиваясь. Филин не прекращал стучать клювом по деревянной поверхности. — …Три точки с короткими паузами, три с большими и еще раз короткие… — зацепилась за закономерность кукла. — Это сигнал «SOS»! — взвизгнула она. Феофан оживился, подтверждая догадки. — Кому нужна помощь в столь поздний час? — пробасил мальчик с трещинами на спине. Птица предоставила стук, повторяя его по кругу. Донна стояла поодаль и хмурила брови, выжидая ответа. — Так… К… А… Это «Р»… Л… — по буквам продиктовала игрушка. — Карл. — заключила она. — Кто это? — послышалось из толпы. Жильцы особняка зашептались. — Карл?! — крикнул паренек за столом. — Здесь есть Карл?! — Да!.. — донеслось с лестницы, и все повернулись на откликнувшегося. — Тебе нужная помощь? — поинтересовался играющий. — Н-нет… — задумался тот, неуверенно переминаясь на ступенях. — Отлично, я все разрулил. — гордо улыбнулся фарфоровый бой. — Ну ты и гений конечно. — саркастически оповестила невестка. — Что ж мы бы без тебя делали-то… До Беневенто наконец дошла суть визита филина. Рванув из дома, она со всех ног кинулась к замку. — А я не понял… — почесал затылок одноглазый, провожая взглядом хозяйку. — И не поймешь. — перебила его Энджи, собирая карты. — Раздавай по новой. Добежав до ворот, девушка отворила их и, приблизившись к другим, стала ломиться внутрь. Подоспевший слуга, проснувшийся от грохота, любезно открыл путь, пропуская лорда. — Альсина! — окликнула вампиршу кукольница. Заглянув в столовую, мастерица никого не нашла и взбежала вверх по лестнице, натыкаясь на тело в куче окурков и бутылок. Музыка лилась громким потоком и, не выдержав, девушка отставила резец. Тишина ухнула на голову, в ушах зазвенело. — Альсина. — Беневенто встала на колени перед ней, всматриваясь в расслабленное лицо, что молниеносно изменилось. — Какого дьявола… — открыв глаза и попытавшись дотянуться до аппарата, леди с трудом оторвала корпус от пола. Шустро отодвинув технику, Донна пресекла попытку вернуть музыку. — Карл в опасности. — сказала марионеточница, Димитреску хмыкнула. — Ты должна ему помочь… — Я?.. — удивилась вампирша. — Я ему ничего не должна. Он, видите ли, взрослый, пусть сам и разбирается. Я больше палец об палец не ударю… — не собираясь вставать, женщина подкурила сигарету. — Но он ведь погибнет… — воскликнула Беневенто. — Ну и пусть, Миранда все равно найдет точно такого же. Мне какое дело?! — выдохнула струю дыма дама. — Альсина, пожалуйста, как же твое «надо помогать семье», ты забыла? — взмолила Донна и взяла владыку за плечи. — Он мне больше не «семья». — безжизненно ответила сестра. — Прошу, ради меня… Помоги ему в последний раз, он еще маленький и глупенький мальчик и не справится без тебя… — кукольница, в чьем глазу стояли слезы, видела неподъемность хозяйки замка и положила ладони на щеки вампирши, поворачивая ее голову на себя. — …Я поклялась ему, что не скажу тебе, но он спрашивал про твое любимое печенье, хотел испечь… — откровение не помогло, и Беневенто решила пойти по острому краю. — Да вставай уже! — пихнула она женщину. — В кого ты превратилась?! Ты, видимо, целый день провялалась на полу… Строишь из себя обиженную!.. Ну строй дальше, только не будет потом твоего Гейзенберга! — Димитреску резко отреагировала, схватив за шею и уложив под собой, пискнувшую девушку. — Следи за языком. — прорычала Альсина, не давая шансов освободиться. — Я не знаю, что у вас случилось… — хрипела мастерица. — …Но, если ты так дорожишь им, тебе лучше поторопиться… — леди злобно убрала руку, и Донна сделала глубокий вдох. — Как же вы мне все осточертели… — ударив по перилам, ядовито и членораздельно сказала вампирша, поднимаясь. — Филин Герцога покажет дорогу. — отдышавшись, Беневенто отползла, наблюдая, как уходит владыка. По знакомым коридорам добравшись до лестницы в одну из самых высоких башен с разрушенным окном, Альсина размяла шею и плечи, расстегивая верхние пуговицы на платье. Феофан, завидев даму, приземлился на выступ камня, запищав. Заложив руки к лопаткам, Димитреску, выдохнув, всадила в кожу когти, раздирая ее. Спустив ладони по возможности ниже, она отрывала лишнюю плоть, под которой виднелись забытые отростки. Наклонившись, женщина, сжав челюсти, почувствовала их, заставляя мышцы работать, выталкивая спрятанные конечности. Кровь из ран стекала по спине, пачкая одежду. Послышался хруст суставов, и тяжелое дыхание леди. Выпрямившись, она снова наклонилась и наружу вырвалось крыло, вытягиваясь и распрямляясь. Филин неотрывно смотрел на превращение. Подвигав органом, обтянутым кожной перепонкой, на которой видны сосуды, Димитреску с облегчением освободила второе. Конечности были внушительными с вырывающимися острыми костными шипами. Стряхнув с себя кровь и куски кожи, Альсина перевела глаза на птицу. — Показывай. — коротко скомандовала она и, подождав, когда сообразит филин. Бесстрашно шагнула с края башни. В один момент, чувствуя полную свободу, она, расправив крылья, стала парить над землей. Поток ветра зарывался в волосы и, вампирша ощутила небольшое успокоение. Совершив мощный взмах, она поднялась на уровень выше и, отыскав по свисту филина, последовала за ним. Беневенто, выскочив из замка, смогла лицезреть эту картину, восхитившую ее до глубины души. Гейзенберг тем временем прислушивался к шороху сухих ветвей, прячась под корнями. Деревенские включили фонари, разыскивая жертву. С ружьями наперевес, они осматривали каждый куст, и Карл молился, чтобы его не поймали. Справиться с тремя здоровыми мужиками он не представлял как, и от этого было еще страшнее. «Лучше бы я не начинал к ней лезть… Какой же я идиот…». — ныл про себя мальчик. — Ага! Попался! — Петр неожиданно выскочил сверху и схватил парня за руку, вытаскивая наружу. — Нет! Нет, отпусти! — брыкался лорд и удачно ударил носком ботинка старику в коленную чашечку. Человек завыл от боли, теряя добычу, но к ним прибежал Фирс и отвесил хлесткую пощечину подростку, разбивая тому губу. Юноша, скуля, упал и сжался, когда нога мужчины с силой достигла живота. — Полегче, попортишь нашу принцесску… — к компашке подоспел Нил. Приблизившись к Гейзенбергу, он приказал поднять тело и, проведя пальцами по нижней челюсти, сжал ее, заставляя смотреть только в свои глаза, пока другие ухмылялись, отпуская пошлые шутки. Подарив на другую сторону пощечину, человек наслаждался всхлипами лорда. Взяв того за скуловую дугу, Нил прошелся языком по губам мальчика, что скривился от отвратного запаха изо рта. — Что? Не нравится? — наигранно поинтересовался мужчина. Проигнорировав дерганья, деревенщина припал в поцелуе, пробиваясь органом в полость, начиная грязно водить им, вызывая тошноту у Карла. Сомкнув зубы, юноша защемил язык мучителя и под смех двоих получил еще одну пощечину, от которой зазвенело в ушах. Щека с внутренней стороны стала кровоточить, окрашивая зубы. Плюнув в лицо мужику, Гейзенберг довольно улыбнулся и, приняв носом подошву ботинка, что сильно поцарапала кожу, на мгновение забыл, где он. — А ты дерзкий, да? — фыркнул Нил, расстегивая ремень вместе с ширинкой и пуговицами. — Хочешь запомнить, что мы делаем с тем, кто сопротивляется? — вытащив кривой эрегированный член, не знающий, что такое мыло и вода, человек болезненно открыл рот парня, рывком вдолбив орган в глотку. Карл забрыкался, но крепкие руки не позволяли вырваться. Вонючий член вызывал тошноту. Держа челюсть, мужлан вставлял глубоко, утыкая нос мальчика себе в заросший пах, слушая хрипы и рвотные позывы. Обливаясь слюной, которая сбегала с подбородка и капала на землю, Гейзенберг плакал, не в силах, что-либо изменить. Гадкий вкус немытого органа, сочащегося такой же ужасной смазкой, подначивающие по бокам товарищи педофила, нахождение в какой-то глуши, куда никто не придет — все это закапывало в могилу с головой. Высунув член, Нил побил им по щекам подростка и снова вошел внутрь до самого основания, надавливая на затылок, выпрашивая еще миллиметры наслаждения. Зажав в кулак волосы, он оттянул их и, как поршень, вошел в ритм, подхватывая податливой головой, скользя по мягкому языку лорда. Через несколько рваных толчков, деревенский приказал развернуть тело. Поняв, что сейчас будет, Гейзенберг завопил, моля о пощаде, но мужики только ржали на все просьбы. Сняв носок, Фирс запихал его в рот парню, и вместо криков было слышно надрывное мычание. Кровавые слюни стекали вниз, впитываясь в ткань, вместе со слюной. Спустив штаны Карлу, Нил пристроился сзади, оглядывая подсвеченные фонарем друга места. Шлепнув приемыша по заднице, мужик дождался проявления красноты и опустил на след ладонь, оглаживая. Оставив такую же отметину на нетронутой ягодице, он раздвинул их. — Ну что за красота… — предвкушая незабываемое наслаждение узкой дырочкой, сельчанин облизнул губы. Харкнув на анус, он размазал жидкость головкой, игнорируя дикие рыдания и направив большим пальцем член прямиком внутрь, чтобы он не соскользну по плотному кольцу мышц, принялся растягивать Гейзенберга. Товарищи наблюдали за процессом, запоминая каждую деталь для дальнейшего самоудовлетворения в полуразваленном сортире. Но, когда в горячем отверстии скрылась головка, лес содрогнулся от истошного вопля. Молниеносный удар лезвием отсек член от тела. Кровь брызнула на спину и задницу. Перепугавшиеся мужчины отпустили Карла, что упал, чувствуя оставшийся орган в своем анусе. Казалось, он прошел глубже, разрывая нежные стенки изнутри. Пробившая тошнота скрутила успевшего убрать изо рта носок юношу. Нил схватился за гладкое место, широко раскрыв глаза, и повернулся на разъяренную вампиршу, что одним взмахом лишила того головы. Тело, выплескивая свое содержимое, покосилось и рухнуло на землю. Бросив огненный взгляд на разбежавшихся, Димитреску обнажила клыки. Крылья, выполнив свою задачу, сложились, начиная срастаться на своих местах со спиной. Приготовив ружье, Петр выстрелил в надвигающуюся женщину, попадая ей в живот. Альсина согнулась и, продолжив идти, схватила жертву за глотку, легко проткнув когтями тонкую плоть и вырвав шейные позвонки. Палец на крючке судорожно сжался, приводя в действие ударник, что лупанул по капсюлю. Дробь вгрызлась в бок отплевывающей кровь дамы. Платье разодралось и стало впитывать в себя обильно текущую кровь. Голова быстро умирающего человека, потеряв основу, повисла на остатках кожи, и Димитреску, подняв полутруп, кинула его в Фирса. С трудом успокоившийся Карл потянулся к своему заду и с болью вытащил член, в отвращении отбрасывая его от себя, сворачиваясь в истеричном плаче при виде убитых людей. Фонарики попадали из рук, освещая кровь и тела на траве. Перед глазами все плыло, и, найдя вампиршу, Гейзенберг улыбнулся, с ужасом отмечая ее жестокость. Быстро приблизившись к последнему, владыка вонзила лезвия в его туловище и рывком разорвала на две части. Кишки грудой бесполезных шлангов выпали на землю, прилепляя к себе грязь и листья. Из порезов вытекали желудочный сок вместе с остатками еды. Согнувшись, Альсина выплюнула кровь, берясь за живот, на котором поработала мелкая дробь, разрезав мягкие ткани. Одолжив фонарик, подросток направил луч света на ее спину, заметив скрывающиеся крылья и затягивающиеся раны. Повернувшись к мальчику, леди злобно на него посмотрела. — Альсина… — прошептал он, продолжая лежать с голой задницей, и улыбнулся. Димитреску видела побитое лицо и гадкое положение, ощущая, как сжимается настрадавшееся сердце. Пройдя мимо юноши, она проигнорировала его и ступила к дороге, всем видом показывая, что больше помогать, а уж тем более нести его не собирается. С трудом встав из-за боли, Карл натянул штаны и поплелся за вампиршей, которая часто сплевывала и сгибалась от попаданий. Трупы троих мужчин к утру съедят волки или еще кто-нибудь пострашнее обычного зверья. Покосившись на ветку, где ухнул филин, Гейзенберг узнал Феофана и помахал ему рукой. Убедившись, что мальчик в безопасности, пернатый с чувством выполненного долга уселся поудобнее, дожидаясь хозяина. Глубокая ночь прибрала всех сельчан, и Димитреску, зная политику Джои, спокойно прошлась до кабака, не задумываясь о свидетелях. Распахнув двери, она под удивленно-напуганные взоры двинулась к барной стойке. — Нихера себе, я тебя только на портрете видела… — воскликнула Виктория, позабыв, как себя вести. — Кхм, в смысле, Вы… Э-э-э… Так неожиданно. — Гэврил неодобрительно цыкнул. Альсина не обратила внимание на ведьму. Присев на стул и навалившись на поверхность, вампирша откашляла бурый сгусток крови. Организм стал восстанавливаться, но дробь из брюшной полости лучше удалить для ускорения процесса. За женщиной зашел Карл, стараясь быть аккуратнее. К леди приблизился владелец заведения. — Чем могу помочь, госпожа Димитреску? — любезно спросил Джои. — Обработай ему раны. — дама указала пальцем на подростка, не желая и смотреть на него. — Что случилось, если не секрет? — подал голос оборотень. — Трое деревенских его изнасиловали. — Альсина пыталась не шевелиться. По помещению разнеслось шокированное мычание. Откупорив бутылку со спиртом, Джои смочил тряпку и провел ей по ссадинам, стирая корочки и кровоподтеки. Заметив, как тот странно стоит, здоровяк наклонился. — Успели? — деликатно поинтересовался он и получил кивок. — Пойдем, я посмотрю на наличие серьезных повреждений. — Карл замялся. — Будет не больно, обещаю. Посмотрев на разговаривающую с Гэврилом вампиршу, подросток неохотно согласился. Поднявшись на второй этаж, мужчина пригласил Гейзенберга на кровать и попросил снять штаны. Поставив того задницей вверх, владелец кабака осторожно раздвинул ягодицы, разглядывая анус. — Это твоя кровь? — спросил он, но мальчик только пожал плечами. Намочив лоскут ткани водой, Джои стер все лишнее, продолжая осмотр. Лорд дергался, не издавая звуков. — Ничего у тебя такого нет, болит день-два и заживет. — заключил бармен. — Я так понимаю, вы остаетесь до утра… Можешь располагаться здесь. — здоровяк вышел в главное помещение. — Парень на втором этаже, левая комната в самом конце. — Димитреску кивнула. — Сможешь дробь из меня вытащить? — Альсина посмотрела на мужчину. — Вообще я не нанимался врачом, но ради такой нежданной встречи, попрошу лечь на стойку… К сожалению, у меня нет под Вас стола… — убирая стаканы и бутылки, хозяин постучал по поверхности. Вампирша медленно забралась, раздирая платье. Дробь не была глубоко вбита в тело и уже постепенно выходила наружу. Достав ножичек, полотенце и бинт, Джои плеснул спирта на живот, заставляя женщину вздрогнуть и зашипеть, приступая к спокойному извлечению остатков. Виктория и Гэврил доигрывали в карты. — Что-о-о? Это же не святая вода… — засмеялся он, разряжая обстановку. Закончив, мужчина промокнул кровь, перевязал все бинтом и отпустил леди наверх. — Благодарю. — напоследок произнесла она, скрываясь на лестнице. Обессиленно ступив за порог комнаты, Димитреску поставила вместе несколько кроватей, чтобы разместить себя полностью. Одолжив из соседнего помещения еще парочку, она, закрыв дверь и задув свечи, без всяких слов и взглядов легла спиной к наблюдающему за ней Гейзенбергу, будто его и не было. Пробыв в тишине около получаса, Карл встал и на цыпочках дошел до ее ложа. Вампирша ровно дышала и, думая, что она спит, юноша опустился рядом с ней, начиная поглаживать ее фигуру, чувствуя под ладонью складки платья и бинты. В голове закопошились мысли, выуживающие из памяти роковую ошибку, стоящую не только доверия, но и благополучных отношений. Нашарив руку дамы, приемыш сплел пальцы, прижимаясь в объятии к спине. — Спасибо тебе. — прошептал он и, поднявшись, осторожно перевалился, чтобы оставить нежный поцелуй на щеке. Помедлив, разглядывая лицо, Карл провел тыльной стороной пальцев от виска к подбородку и вернулся к себе, ощущая жгучее тепло в груди. Открыв глаза, когда пружины пискнули под телом, Димитреску уставилась перед собой, слезы, собираясь в уголках, стекали каплями на подушку. Простив его еще в лесу, она боялась сделать шаг навстречу, не позволяли свежие шрамы на душе, что заполнилась мучительным осадком, требующим время для успокоения. — «Не за что…». — мысленно ответила вампирша, проклиная себя за несдержанность. Если бы не ее бесконтрольность, он бы не убежал… «Я ей противен…». — пронеслось в голове Гейзенберга, и пламя в сердце опасно колыхнулось.