Scales of You

      Феликсу нравится только небольшая горстка вещей. Море, когда оно спокойно и наполнено вкусной едой, когда ласковые волны направляют его по течению. Его друзья — Ин и Мин — а иногда даже Бин, если только старший русал не ругает его и не обращается с ним, как с ребёнком.       Но больше всего Феликсу нравится его новое имя. Крис назвал его в честь близкого водного друга, который жил в стеклянном кубе в доме Криса, а потом умер от старости, так что это вдвойне важно для него. Феликс обожает, как губы его пары растягиваются в доброй улыбке, когда он зовёт его. Ему даже нравится, когда его ругают за то, что он ведёт себя слишком по-русалочьи. Он гораздо мягче, чем Бин, и даже красивее, чем обычно, когда его брови хмурятся в непостоянных человеческих эмоциях.       Феликсу нравится смотреть на Криса. Он может смотреть на него много лун и ни разу не заскучать, потому что всегда можно было увидеть что-то новое. Феликс хочет увидеть, как волосы Криса снова поменяют цвет, как иностранные слова скатываются с его языка, как он будет держать Феликса своими большими руками, когда они целуются, как люди, и размножаются, как русалки…       Ин плывёт рядом с Феликсом, глаза широко раскрыты, а вопросы клокочут из глубины его горла. И так уже несколько недель. Его друзья хотят знать каждую мельчайшую деталь его пребывания на земле, о еде, которую он ел, о том, что он видел. Они бесконечно интересуются его человеческой парой и его жизнью, даже его телом.       Они спрашивают, каково это — прижиматься ртами с человеком, не кажется ли это странным и противным.       Возможно ли русалу и земельному человеку быть вместе в таком плане.       Когда возникают такие вопросы, Феликс надевает маску невинности и притворяется, что ничего не знает. Но он знает, что Крис хочет его. Он знает, что целовать его вовсе не противно.       — Когда ты вернёшься? — спрашивает Ин. Хвост у него мускулистый, блестящий и красный. Он мог бы заполучить любого, кого захочет, но сейчас он, похоже, довольствуется тем, что просто плавает по морям и наслаждается солнцем на спине. Мин — что-то похожее.       Они просто ещё не встретили такого человека, как Крис. Они не знают, насколько это может быть приятно.       Феликс не сразу отвечает на этот вопрос, потому что они поднимаются на воздух. Как только они оказываются наверху, Феликс ловким взмахом хвоста брызгает водой в лицо друга. Его друг бросает на него раздражённый взгляд, прежде чем они снова ныряют под воду.       — Я вернусь, когда Бин позволит, — дипломатично отвечает он.       — Ты ведь знаешь, что мы скоро поплывём на Юго-Восток?       Феликс напевает.       — В этом году я не поплыву.       Тот цокает языком.       — Бин не позволит тебе остаться. Ты его ребёнок.       — Он не сможет тащить меня за хвост весь океан. Я останусь. В человеческом мире существует множество опасностей, которые могут добраться до моей пары, пока меня не будет. Есть куски металла, которые движутся быстрее молнии. Есть люди, которые считают, что нельзя спариваться с русалами. Они кричат гадости, когда я держусь за руки со своей парой. Злые слова слишком легко могут обернуться насилием, — объясняет Феликс.       Вихрь пузырьков слева от них возвещает о прибытии Мина. В зубах у него изящно зажата целая рыба.       — На вид вкусная, — похвалил Феликс, желая сменить тему. Мин закатывает глаза и что-то ворчит вокруг мёртвой рыбы.       Феликс будет скучать по своим друзьям.

***

      Бин разрешает Феликсу остаться. Позволяет это без крика и уговоров. Феликс был готов упасть на дно моря, как камень, и отказаться двигаться в знак протеста, но, в конце концов, в этом не было необходимости. Бин говорит, что с возрастом он стал мягким, слишком сентиментальным из-за романтических приключений своего прошлого. Когда Феликс предлагает русалу забыть о традициях и снова отправиться на поиски своего человека, Бин только смеётся и ерошит ему волосы. Может быть, Феликс снова заговорит об этом через несколько лет, когда тот станет ещё мягче.       Ин и Мин поднимают огромный шум и кормят Феликса жиром из лучших частей рыбы, опасаясь, что Феликс умрёт с голоду. Феликс всё время принимает подарки, думая, что с радостью поголодал бы несколько лун, если бы это означало, что он сможет оставаться ближе к Крису. Бин крепко обнимает Феликса, обвивает хвостом его торс и выжимает воздух из здоровых лёгких. Это похоже на человеческий жест и очень непохоже на Бина, но Феликс принимает его с благодарностью. После встречи с Крисом он полюбил объятия.       Итак, теперь Феликс впервые в жизни совершенно один, и он не очень хорошо справляется. Море настолько велико, что он чувствует себя ничтожным, как песчинка на морском дне или крошечный морской конёк в многотысячном стаде. Море полно опасных тварей, полно водяных людей и их приспособлений для ловли рыбы, больших хищников с острыми зубами, которые соперничают с зубами Феликса.       Это нелегко признать, но иногда он пугается и зовёт Бина, как родную мать, если бы она была ещё жива. Но много лет назад её съела акула, и Феликс научился жить дальше. С течением дней Феликс учится переставать посылать бесполезные сигналы бедствия и Бину. Он большой русал, и не так уж редко встречаются одинокие путешественники вроде него.       Чтобы чем-то занять себя, Феликс собирает кучу красивых вещей для своей хорошенькой пары. Ракушки, жемчуг и камни, которые переливаются всеми цветами, когда свет падает на них под водой. Феликс не уверен, понравится ли его паре то, что он нашёл, или он сочтёт его подарки глупыми. Феликс лишь хочет, чтобы Крис считал его умным, способным и достойным.       Однажды ночью Феликс тщательно организует свой тайник, раскладывая всё от самого маленького до самого большого и пытаясь решить, что он должен принести на землю, когда придёт время и Бин позволит ему снова отрастить ноги.       В середине своей работы он отвлекается на странное явление. Вода начинает вибрировать без предупреждения, сильно, как от вздоха синего кита. Что-то шевелится в воде, что-то металлическое, судя по жёсткому лязгу предметов, ударяющихся друг о друга, ударяющихся о морское дно. Феликс осторожно поднимается на поверхность, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Волны сегодня высокие, краски мира приглушены и уменьшены до чёрно-серых, и Феликс не может определить источник странного звука, хотя он должен быть рядом.       Вопреки учению Бина, он позволяет любопытству взять верх над собой и начинает плыть к звуку, всё ещё исходящему из воды в непрерывном потоке скрипов и ударов. Он так зациклен на том, чтобы выяснить, что произошло, что не замечает вовремя, как вода меняется и становится чем-то таким, чего Феликс никогда раньше не видел и не чувствовал.       Плавание вскоре становится трудоёмкой задачей. Неизвестное вещество цепляется за кожу, чешую и волосы Феликса, заставляя его чешуйки прилипать друг к другу, вызывая острую боль, как и всякий раз, когда он слишком сильно крутит хвостом. Он чувствует себя скользким и грязным, и внутренняя часть его носа горит с каждым вдохом. Он пытается потереть слезящиеся глаза руками, но это приносит лишь лёгкую боль. Феликсу холодно, он замерзает, и даже плавание быстрыми движениями не может его согреть.       Феликс ныряет и начинает плыть в другую сторону, подальше от посторонней материи, но его силы быстро убывают. Когда он поднимается на поверхность, вода там тоже странная. От странного запаха у него кружится голова, а кожу начинает покалывать. Впереди огни города, который Крис называет Сидней. Там также есть несколько огней поменьше, приближающихся вместе с водяными людьми. Он чувствует вибрации больших кусков металла, которые приближают их.       Бин научил Феликса всему о переменчивой погоде, о тайнах огромного моря, но это — лучи резкого искусственного света, разделяющие воду, предметы, летящие в небе с оглушительным звуком, волны горящего, пахнущего ядом, бьющие его по шее и голове, когда он плавает на поверхности — Феликс не знает, что делать. Он чувствует себя в опасности.       И когда Феликс чувствует себя в безопасности, он думает о Крисе, о его больших руках и широкой улыбке.       Из последних сил Феликс ныряет.

***

      Обычно, когда Крис выпьет, он не водит машину. Это может быть только одно пиво, но в глубине души Крис знает, что он не в том состоянии, чтобы вести машину, ведь алкоголь проходит через его организм.       Но сейчас он едет, 80 в час по узким, извилистым дорогам с гравием, стреляющим в бок из-под шин. Он ведёт машину, видя вспышки Феликса в своём сознании, раненого и страдающего от боли, кашляющего маслом из лёгких, его прекрасная чешуя полна ожогов. Сэм звонил ему пять раз — Крис считает, но не останавливается, чтобы перезвонить. Ему нечего предложить своему другу, который остался в баре, растерянный и, вероятно, немного разозлённый.       Крис прибывает на пляж в рекордно короткие сроки, его сердце бешено колотится где-то в горле. Стальные серые тучи низко висят на небе, не открывая ни одной звезды. Море чёрное и неспокойное, сильные порывы ветра взбивают воду в бурлящую пену.       Крис задаётся вопросом, распространится ли нефть так далеко, что уничтожит пляж, их пляж.       После этой мысли Крис опускается на прохладный песок. Его ноги просто прогибаются и складываются пополам, как хрупкие кусочки картона. Он сидит, ждёт и чувствует себя так, словно страдает от острой аритмии. Он чувствует себя бесполезным и беспомощным, пальцы скользят по песку, пока он пытается разглядеть какие-либо признаки того, что лист масла скользящий по поверхности воды расступится, но кроме бесконечных волн, безжалостно разбивающихся о песок и камни ничего нет.       Несмотря на то, что Феликс мог охотиться где угодно в Тихом океане, мог быть на полпути к Гавайям, чувство страха не рассеивается, когда минуты растягиваются до получаса, а затем и больше. Что, если Феликс останется рядом, выполняя своё обещание Чанбину, но не уйдёт слишком далеко — точно так же, как Феликс постоянно находится в голове Криса, заполняя его сны и моменты бодрствования. Эта мысль сводит его с ума от беспокойства и иррационального самообвинения.       Телефон Криса пингует уведомления с новостных сайтов, Твиттера и различных групповых чатов, но он не смотрит ни на один из них, не хочет знать, насколько всё плохо. Он ничего не может сделать, только в тревоге грызёт ногти до кровавых обрубков.       Его родители купили билеты на какую-то новую пьесу в городе, так что они не будут скучать по нему по крайней мере несколько часов. Он может ждать, ждать и ждать того слабого шанса, что Феликс придёт к нему за помощью или, возможно, просто скажет ему, что с ним всё в порядке. Он должен знать, что с Феликсом всё в порядке, чтобы жить дальше. Может быть, это в высшей степени эгоистично, но сейчас Крис не способен ни на что другое.       В этот момент, свесившись с края утёса на кончиках пальцев, Крис видит, как копна светлых волос пробивается на поверхность воды. Это Феликс, запыхавшийся, кашляющий и брызгающий солёной водой из носа, как человек после долгого погружения, и Крис мгновенно понимает, что что-то не так, и первоначальная волна облегчения сменяется ледяным ужасом.       Крис выкрикивает имя Феликса так громко, что оно отскакивает от камней. Это заставляет Феликса встретиться взглядом с покрасневшими от отчаяния глазами Криса, и время, кажется, на мгновение останавливается. Крис бежит сквозь застывшее время по мягкому песку, чуть не спотыкаясь в спешке. Феликс борется с волнами и терпит неудачу. Его хвост безвольно лежит под водой, вне поля зрения, руки напрасно плещут по воде.       — Крис, — хрипит Феликс, как только Крис входит в воду, полностью одетый, но не обращающий на это внимания. Острые зубы русала выглядят ужасающе белыми на фоне мутных разводов и чёрной воды.       — Ш-ш-ш, детка, всё в порядке. Я рядом.       — Мои… мои друзья ушли в море на охоту, но я хотел остаться на всякий случай, а потом… — Феликс разражается тихими рыданиями. Крис добирается до Феликса, который плавает между несколькими камнями, пытаясь ухватиться за скользкие края, всё ещё хватая ртом воздух. Там довольно темно, но Крис видит, что всё его тело и волосы покрыты жирным блеском.       — Я знаю, Феликс, мне очень жаль, — говорит Крис. Он хватает Феликса за талию, где чешуя встречается с гладкой кожей живота, и начинает бесцеремонно тащить его к берегу. Феликс пытается помочь, взмахивая хвостом, но его усилия слабы и бессильны. Он, кажется, на грани истощения. Волны тянут их во все стороны, делая их продвижение намного медленнее, чем хотелось бы Крису.       — Как ты догадался прийти? — спрашивает Феликс. Его голос становится странным, скрипучим и пугающе тихим. Теперь по его щекам текут слёзы, стекая по маслянистой плёнке, уже покрывающей его кожу.       — Произошёл несчастный случай. В море упал большой корабль. Я беспокоился, что ты всё ещё можешь быть в этом районе.       Феликс издаёт хриплый смешок.       — Каким-то образом я знал, что найду здесь свою пару.       Крис чувствует в глубине души незваную гордость. Он хочет сказать это в ответ, но сейчас не время, не тогда, когда тело Феликса холодно и безвольно в его руках, а вода активно пытается убить их обоих.       — Ты знаешь, как мне помочь? — спрашивает Феликс. — Как бы быстро я ни плыл, эта штука не отваливается.       Крис хмурится. Пляж действительно близко, поэтому он ждёт большой волны и использует импульс, чтобы столкнуть Феликса на песок. Русал переворачивается, как выдра, и пытается выбраться из воды. В первый раз он, кажется, более чем жаждет выбраться из воды.       — Я думаю, тебе нужно её смыть. Я постараюсь изо всех сил, но нам нужно проконсультироваться с морским ветеринаром, чтобы быть уверенными.       — Что такое ветеринар… — лицо Феликса искажается на полуслове, и он начинает сухо вздыхать. Крису удаётся встать на колени рядом с ним и помочь его телу принять сидячее положение, прежде чем Феликса рвёт на собственную грудь. Лишь вода и желчь.       — Только не это, — стонет русал.       — Феликс, ты ведь не проглотил масло?       Феликс останавливается, чтобы вытереть рот тыльной стороной ладони. Вид у него хреновый, глаза красные и налиты кровью.       — Не думаю? — говорит он, но в его голосе нет уверенности.       — Хорошо, — говорит Крис, стараясь не паниковать. — Я… сейчас отвезу тебя домой. Мы разберёмся с этим вместе.       — Отвези меня в своё гнездо, — бормочет Феликс и его снова начинает рвать.

***

      — В одной статье, которую я нашел в Интернете, говорится, что морских птиц, пострадавших от разлива нефти, следует многократно мыть средством для мытья посуды, — говорит Крис, свободной рукой вытирая пот со лба. Рубашка прилипла к коже в том месте, где он прижимал Феликса к груди, и смешанный запах гнилистого масла и морской соли был невыносим в маленьком пространстве.       Феликса больше не тошнило после того, как он принял человеческий облик в машине и выблевал остатки своих внутренностей на свежеиспечённые ноги, которые каким-то образом были покрыты маслом.       — Я… я не птица, — возражает Феликс, стуча зубами так громко, что звук отражается от кафельных стен. Согласно статье, слой масла не даёт его телу управлять температурой, из-за чего он медленно замерзнет до смерти.       Русал лежит в пустой ванне, сложив человеческие ноги пополам и свернувшись в защитный клубок. Он дрожит с головы до ног, хотя в ванной тепло и влажно. Его глаза округлились от страха, и каждая попытка прикоснуться к нему с тех пор, как он положил его в ванну, которую он теперь, кажется, считает своим безопасным местом, приводила к паническому рычанию и скулежу.       — Мне очень жаль, но информации о млекопитающих с рыбьей чешуёй не так уж много, — говорит Крис слишком резко. Он тут же сожалеет о своём тоне. — Тебя ещё тошнит?       Феликс качает головой. В этот момент в желудке у него, вероятно, не осталось ничего, что могло бы вызвать рвоту.       — Очень хорошо, — Крис размахивает мочалкой и бутылкой Fairy в воздухе, чтобы Феликс мог видеть их. — Давай просто попробуем, ладно?       Феликс смотрит вверх огромными глазами, лениво моргая. Его нижняя губа дрожит в унисон с остальным телом.       Крис видит, как драгоценные секунды утекают в канализацию, и ему хочется кричать и вопить, хочется схватить Феликса за костлявые плечи и растирать его тело мылом, пока он снова не станет выглядеть и пахнуть точно так же, как его Феликс. Но он не может позволить себе причинить Феликсу больше беспокойства и завести его ещё дальше в его звериное пространство, не тогда, когда русал перед ним — раненое животное. Феликс пришёл к Крису и добровольно отдал свою жизнь в его крайне неквалифицированные руки, разыскал его, когда был наиболее уязвим, так что Крис должен был действовать соответственно.       — Тёплая вода звучит очень мило, да? — пытается он, голосом искусственно мягким.       Феликс немного оживляется от слов Криса, и его спина издаёт скрипучий звук, трясь о край ванны. Но затем его взгляд возвращается к средству для мытья посуды в руке Криса, сужаясь в явном замешательстве.       — Почему он такой зелёный? Я ему не доверяю.       Крис знает, что он на грани победы, ему нужно только правильно разыграть свою последнюю комбинацию карт.       — Мы используем его, чтобы чистить то, на чём едим. В отличие от воды он способен расщеплять нефть. Ты почувствуешь себя намного лучше, когда вся эта жирная штука исчезнет, обещаю, — Крис заканчивает своё объяснение, неопределённо указывая на скользкую фигуру Феликса, в то время как русал ёрзает на дне ванны.       Феликс облизывает потрескавшиеся губы, но во рту у него, кажется, не хватает слюны, чтобы даже смочить их. Крис пытался заставить его выпить немного воды по дороге домой, но Феликс отказался и сказал, что русалкам не нужно пить воду, как людям.       Упрямый маленький засранец.       Секунды тикают, и у Криса остаётся достаточно времени, чтобы обдумать, что, чёрт возьми, он собирается сказать своим родителям, которые придут в этот беспорядок. Ему также нужно сжечь салон своей машины или, по крайней мере, купить совершенно новое пассажирское сиденье.       — Феликс? Можно? — пытается он ещё раз, жестикулируя чистой тряпкой.       Русал прислоняет голову к краю ванны и глубоко, с хрипом втягивает воздух.       — Ладно. Я доверяю тебе, Крис.       — Спасибо, — говорит Крис со вздохом облегчения. Он открывает кран и пускает в ванну тёплую воду. Феликсу требуется всего несколько секунд, чтобы начать превращение, и, хотя Крис уже видел это раньше, процесс всё равно поражает его. Судя по страдальческому выражению лица русала, он ещё больше устал от постоянных превращений.       Крис проглатывает рваный комок сочувствия, который затем оседает в его груди, царапая её изнутри. Он выдавливает в воду щедрое количество средства для мытья посуды, и оно пенится, пузырится и пахнет, как в те времена, когда он стоял на табурете и помогал маме чистить те причудливые деревянные кухонные принадлежности, которые не полагается класть в посудомоечную машину. Феликс тычет пальцами в пузырьки, но никакого реального волнения по этому поводу нет, только усталое любопытство и, возможно, некоторый страх.       — Он больше не зелёный. Он стал белым, — комментирует Феликс, и Крис говорит, что заметил то же самое. Это, кажется, удовлетворяет русала, так как он оседает в воде.       Крис надевает пару жёлтых резиновых перчаток, которые ему немного тесноваты, и обхватывает голову Феликса руками. Его волосы блестят от масла.       — Закрой глазки, — шепчет Крис.       Феликс повинуется, как и обещал, и его плечи опускаются. Хвост у Феликса такой длинный, что торчит из воды на другом конце ванны. Маслянистая вода капает на пол с кончика его плавника.       Крис снова сжимает бутылку и позволяет моющей жидкости стекать по волосам и шее Феликса зелёными струйками. Феликс вздрагивает от этого ощущения, но не открывает глаз. Его рука вслепую находит запястье Криса и сжимает. Крис делает всё медленно и точно, чтобы хватка Феликса не соскользнула. Он берёт мочалку и смачивает её теплой водой с добавлением средства.       — Сейчас я дотронусь до тебя, — предупреждает Крис.       Феликс кивает, закусив губу и собравшись с духом. Его зубы слепо щёлкают в воздухе, когда Крис начинает тщательно обтирать его тело мочалкой, но ему удаётся не укусить Криса. Мускулы русала напряжены, и дрожат под руками старшего.       После этого идёт бесконечный цикл: он моет кожу и волосы, опустошает ванну, затем быстро наполняет её чистой водой, прежде чем Феликс превратится в человека и устанет ещё больше.       В воздухе всё ещё витает отвратительный запах масла. Он прилипает к порам Феликса и трещинам между чешуйками даже после трех раундов мытья. Его человеческая кожа розовая, как у свинки, от энергичной чистки.       Феликс прислонился щекой к краю ванны. Его глаза полузакрыты и сонны, и он дышит через рот, потому что немного масла попало в нос.       Крис с трудом поднимается на ноги. Его колени горят от долгого сидения на холодных плитках.       — Я открою окно, чтобы впустить немного свежего воздуха.       — Ладно, — бормочет Феликс, не двигаясь.       — Тебе нужно ненадолго отпустить меня, — мягко напоминает Крис, слегка похлопывая Феликса по тонкому запястью.       Феликс ещё немного приоткрывает глаза. Кажется, это требует больших усилий, но он справляется. Русал смотрит на свою руку, всё ещё держащую руку Криса, а затем, поморщившись, отпускает её под воду.       — Я ополосну тебя ещё раз и отнесу в свою постель. Хорошо?       Феликс кивает и что-то утвердительно бормочет. Он не мог сформировывать полные предложения уже после первого мытья.       Это требует немалых усилий, но Крис несёт Феликса в постель, пока тот ещё в форме русала. Хвост у него длинный и тяжёлый, и при каждом шаге он задевает половицы, разбрызгивая повсюду воду. Он как раз заканчивает засовывать высыхающий хвост Феликса под гору одеял, когда внизу открывается входная дверь.       — Крис, ты дома? — окликает его отец.       — Да, наверху! — Крис похлопывает по краю одеяла, пытаясь распушить его, чтобы скрыть форму хвоста Феликса и создать иллюзию человеческих ног.       — Всё хорошо? Что это за странный запах? — вмешивается мама Криса.       Бан бросает взгляд на Феликса, который уже засыпает, не интересуясь разговором. Его пальцы сжимают край самого верхнего одеяла, как будто это рука Криса. Уходить больно, но он с глубоким вздохом встаёт с пола, в последний раз убеждаясь, что ни одной чешуйки Феликса не видно. Он спускается вниз и сочиняет замысловатую историю о том, как Феликс учит его рисовать масляными красками, и что после этого они так устали, что тот просто отключился в постели Криса.       Через несколько минут мама отводит его в сторону и поздравляет Криса с тем, что у него появился парень. Он не уверен, купились ли его родители на эту историю про краски, но, по крайней мере, они позволяют русалу спать спокойно.

***

      — Доброе утро, моя дорогая пара.       Крис резко просыпается, вываливаясь из ватного облака сна, где его мысли были приятно рассеяны, и видит Феликса, нависшего над его верхней частью тела, стоящего на коленях на кровати, полностью обнажённого, поскольку Крис не смог натянуть на хвост человеческую одежду. Щёки Феликса пылают здоровым румянцем, а в глазах появился обычный тёплый блеск.       Между носом и горлом Криса ощущается странное давление, когда его взгляд скользит по исцелённому телу Феликса. Желание сказать что-нибудь глупое, поцеловать Феликса и, может быть, даже укусить его. Но вместо этого он обхватывает ладонью тёплую щеку Феликса и прикладывает немного силы. Ресницы русала трепещут, и он наклоняется навстречу прикосновению.       — Ты выглядишь намного лучше, — тихо замечает Крис.       — Я быстро выздоравливаю, — говорит Феликс. Он смотрит на Криса сверху вниз с тоской, которая зажигает его тело, как лесной пожар. — Спасибо, что помог мне вчера. Не знаю, выжил бы я сам.       Слова Феликса, словно удар в грудь. Давление поднимается до невероятных высот и доходит до глазниц Криса. Он чувствует, что вот-вот разразится невысказанными словами.       — Феликс, — говорит он, наслаждаясь тем, как имя слетает с его языка.       — Да, Крис?       Крису хочется прикоснуться к любой части Феликса, поэтому он протягивает руку, чтобы сжать его колено.       — Ты и вправду моя пара, да? — голос Криса ломается и хрипит, но улыбка Феликса показывает, что он всё прекрасно слышал.       — Да, я твоя пара. Значит ли это, что ты наконец-то ответишь на мою приманку?       Крис издаёт тихий смешок и позволяет своей руке блуждать по рёбрам Феликса.       — Да, отвечу. Ты так умело заманил меня, Феликс.       Феликс слегка надувает губы.       — Но я даже не принёс тебе подарки, которые приготовил. Я должен был вернуться с сокровищами и свежей рыбой. Я планировал, что мои друзья поручатся за меня, и-       Крис останавливает Феликса, притягивая его к себе для целомудренного поцелуя. Это заставляет их обоих на секунду задохнуться.       — Есть ли какой-то ритуал, который мы должны выполнить, какие-то заклинания? — спрашивает он Феликса, садясь на кровати.       Русал качает головой с натянутой ухмылкой, как будто сам вопрос немного глуп.       — Что же нам тогда делать?       — Теперь мы пара. Ты только что ответил на мою приманку, — ровным голосом говорит Феликс, пожимая плечами.       — Вот так… просто?       Русал смотрит на него, уголки его губ кривятся.       — Тебе нужно что-то ещё?       Крис моргает, думая, что, возможно, краснеет.       — Я… не знаю. Я не знал, чего ожидать… Погоди, мы теперь действительно пара? Нет никакой причудливой магии родственных душ, которая позволит нам знать эмоции друг друга или типа того? Или какие-то родовые метки, выгравированные на нашей коже? Я немного разочарован?       Феликс улыбается.       — Ты уже знаешь, что я чувствую, глупенький. И я обещаю принести тебе кучу подарков, заставить тебя почувствовать себя избалованной парой, которой ты заслуживаешь быть. Я даже могу укусить тебя, если хочешь. У меня очень острые зубы.       Сейчас девять тридцать утра, если верить часам. Дом пуст. Феликс голый, и их разделяет только тонкое одеяло. Мысли Криса идут под откос. Ему хочется прижать руку к шее, где он уже чувствует призрачный отпечаток зубов Феликса, претендующего на него.       — Где именно ты хочешь укусить меня? — спрашивает Крис, прежде чем ему удаётся взять себя в руки.       — Хочешь, я продемонстрирую?       Крис откидывает голову назад и смеётся, отчасти чтобы скрыть эффект, который производит на него глупый флирт Феликса.       — Где ты… где ты научился чему-то настолько ужасному? Кто научил тебя говорить по-английски? — требует Крис.       — Ты, — просто отвечает Феликс, а затем вскарабкивается на колени Криса с кривым изяществом и озорной улыбкой. Он обхватывает лицо Криса двумя тёплыми ладонями и начинает целовать его, как человек, с лёгкой уверенностью. Он снова пахнет морем, солнцем, ветром и волнами, и у Криса быстро развивается какой-то странный морской кинк.       Отчаяние накатывает внутри Криса. Эти прикосновения непривычны. Нет дразнящих предисловий, нет липких колебаний. Феликс просто берёт то, что хочет, то, что у него уже есть.       Крис кладёт руки на талию Феликса, и русал сильно дрожит. Его кожа обжигающе горячая и идеально гладкая.       — Подожди, — бормочет он в полуоткрытый рот Феликса.       Феликс издаёт недовольный звук и опускается ниже, чтобы пососать отметину над ключицей Криса. Глаза Криса закатываются, но он держит Феликса на расстоянии, обхватив пальцами его рёбра.       — Подожди… ах, Ф-Феликс, мы действительно собираемся заняться сексом?       Феликс останавливается как вкопанный и влажно дышит Крису в шею. Его язык продолжает скользить по шее и плечу Криса, и так чертовски трудно оставаться неподвижным.       — Да, я хочу размножаться с тобой. Разве я не могу сделать это со своей красивой парой? — спрашивает Феликс, затуманенным похотью голосом, но в ней всё же слышится забота.       Крису реально нужно поработать над словарным запасом Феликса. И ему также нужно преодолеть себя, свои запреты, которые тянут его вниз, как камень, прикованный к лодыжке.       — Давай, ах. Я хочу. Хочу тебя, — заикается он, и Феликс понимает.       После этих слов, спустя короткое время, с потливыми руками, тяжёлым дыханием и трущимися друг о друга телами, Феликс выясняет, как работает его временно изменённая биология, и обнаруживает, что ему становится хорошо.       Вскоре Феликс толкает его вниз, заставляет Криса лежать на кровати, в то время как он облизывает длинные полосы на горле и заставляет Криса хныкать. Феликсу определенно нравится то, что они делают — Крис чувствует это, когда тот прижимается своим телом к его голому бедру. Это успокаивает, как ничто другое — желать и быть желанным.       После нескольких неудачных попыток найти устойчивый ритм, русал начинает тереться бёдрами о Криса — круговые, неистовые движения с резким толчком в конце, и Крис на мгновение задаётся вопросом, каково это — видеть Феликса, расположенного между его бёдер, с милой хмурой сосредоточенностью на розовом и взволнованном лице.       Но это, пожалуй, в другой день. Крис хочет доставить Феликсу как человеку его первый оргазм.       Он кладёт руки на бёдра Феликса и крепко сжимает их.       — Пока нет, — говорит Крис, — будет лучше, если ты будешь терпелив со мной.       — Терпеть не могу быть терпеливым, — фыркает Феликс. Его руки снова повсюду, касаясь каждого дюйма кожи.       С Крисом, оказавшимся совершенно беззащитным, Феликс продолжает усеивать его шею укусами, которые должны расцвести ярко-фиолетовым к тому времени, когда они закончат. Мир сжимается и превращается в туннель с Феликсом на другом конце, с протянутыми в приглашении руками. Они занимаются сексом вот так, с переплетёнными конечностями, и сердцебиение Феликса наполняет уши Криса музыкальным тук-тук-тук.       Крис ожидал, что это будет неловкая возня между двумя разными видами. Какая-то часть его души ожидала, что он каким-то образом потерпит неудачу, но он не возражал. Он был бы готов сражаться за него зубами, ногтями и, возможно, членом.       Но с самого начала всё великолепно.       Как будто Феликс снял с Криса все слои, его нежные руки находятся в прямом контакте с обнажёнными нервами и костным мозгом. Такого рода ощущения не должно быть возможно проявить в пределах человеческого тела.       Через некоторое время их движения становятся небрежными. Феликс прижимает руки Криса к кровати и рычит, как морское существо, которым он является, пот стекает по его лбу яркими бусинками, и Крис ничего не может сделать — он кончает с отчаянным криком, а вскоре Феликс следует за ним.       Они лежат и вместе греются в лучах солнца. Шея Криса так болит, что больно класть голову на подушку, но он всё равно поднимает челюсть, сдаваясь. Его ноги — две свинцовые палочки, безвольно свисающие с края кровати. Феликс всё ещё приходит в себя, его губы покусаны почти до крови, не только им самим, но и Крисом. Светлые волосы растрёпаны там, где недавно Крис схватил их и дёрнул, кончая. Зрачки расширены, поглощая коричневую радужку целиком.       Между их телами засохла сперма, и они скользкие от пота, но Феликса, кажется, это не волнует. Он удовлетворённо смотрит на Криса и изучает выражение его лица.       — Я заставил свою пару чувствовать себя хорошо? — спрашивает он, по-видимому, отчаянно нуждаясь в каком-то подтверждении.       Крис сокращает расстояние между ними и притягивает его в сокрушительный поцелуй, который заставляет Феликса задыхаться, несмотря на то, что они только что сделали. Целоваться с русалом — это всегда что-то новенькое: другой полон энтузиазма и небрежен в своих действиях, хватает Криса за подбородок, чтобы тот не отстранился, или впивается пальцами в бицепс Криса, чтобы поддержать. Это никогда не бывает просто сладко или просто грязно, это и то, и другое, и ни то, ни другое.       Потому что он целует не человека.       И он всё больше и больше с этим мирится.       — Блять, ты был идеален, детка, — говорит он, в последний раз целуя Феликса в уголок рта.       Русал гордо улыбается.       — Это хорошо. Я хочу, чтобы моя пара была счастлива. Я хочу, чтобы мы жили счастливо столько лун, сколько нам дано.       Несмотря на огромные различия между ними, в этот момент Крис с пугающей ясностью видит в мыслях Феликса свои.

***

Несколько месяцев спустя

      Катастрофы, как правило, поражают самым неожиданным образом.       Один из старых школьных друзей Криса устраивает вечеринку у бассейна, которая включает в себя двадцать с чем-то пьяниц, купальные костюмы и дешёвые коктейли, а хуже всего — обильное количество воды. Крис пытается придумать любой предлог, чтобы отклонить приглашение. Он даже заходит так далеко, что начинает притворяться, будто с ним приключилась какая-то ужасная болезнь. Однако все эти усилия пропадают даром, потому что Феликс, у которого есть собственный телефон, купленный на имя Криса, слышит об этом от его невежественных предателей-друзей и требует, чтобы они присутствовали на вечеринке.       Феликс суетится над каждой мелочью — над тем, что ему надеть (что-то зелёное и красивое, как его чешуя, — это ответ в девяноста процентах случаев), что он должен сказать и сделать, и, возможно, принести с собой в подарок свежую рыбу (ответ — твёрдое «нет»).       Русал никогда не бывал на вечеринках у людей и находит эту идею бесконечно забавной. Он таскает Криса по всему Сиднею, подпрыгивая в объятиях Криса в страхе и детском изумлении всякий раз, когда мимо них проносится машина или мотоцикл. Они посещают разные магазины и покупают солнцезащитные очки, шлёпанцы и солнцезащитный крем, потому что он увидел эти вещи в Интернете и сразу же счёл их необходимыми.       Феликс неустанно пытается убедить Криса в его грандиозном плане, а Крис — слабый сукин сын, поэтому он неохотно соглашается. Феликс может пойти на вечеринку, но ему нельзя выходить на задний двор. Он должен сидеть на диване и выглядеть красиво, и никогда не ходить даже в радиусе пяти метров от бассейна и людей, которые разбрызгивают воду вокруг, как сумасшедшие.       К приятному удивлению Криса, в ночь вечеринки Феликс смешался с толпой лучше, чем обычно. Он медленно привыкает играть человека благодаря не кому иному, как матери Криса. Он часто обсуждает с ней разные темы, потому что женщина совершенно очарована новым бойфрендом своего сына и прощает его постоянные странности. Однажды она застала Феликса на кухне, жующего сырую лососину, но просто вежливо попятилась в прачечную и принялась насвистывать старую корейскую народную песню.       К счастью, люди на вечеринке, как правило, тоже хорошие, а также достаточно пьяные, чтобы не оглядываться, когда Феликс начинает объяснять, как его зелёная куртка-бомбер идеально сочетается с остальной частью его тела, или когда он издаёт шипящий звук за зубами, когда какой-нибудь старый знакомый подходит к Крису для объятий. Крис сидит рядом с Феликсом, как его тень, потягивая слабоалкогольный напиток и чувствуя себя немного нянькой, но ему нравится, что Феликс так весело проводит время.       Но идеальный план рассыпается на куски, когда уровень алкоголя продолжает расти, и Феликс начинает жаловаться, что в гостиной душно и слишком жарко. В приступе слабости Крис позволяет Феликсу сделать глоток напитка от Питера — сладкой смеси с виски. По-видимому, русалки сверхлёгкие, поэтому всё лицо Феликса от одного этого становится ярко-розовым, а взгляд превращается в тусклую дымку человека на полпути к опьянению.       Вторая ошибка произошла не позже, чем через минуту. Никто больше не плавает. Солнце уже зашло, и алкоголь течёт свободно, поэтому Крис решает вывести Феликса на свежий воздух, попытаться заставить его протрезветь.       Как только они вышли, Феликс направился к бассейну, присев над водой и указывая на светящиеся огни бассейна под поверхностью.       — Там четыре луны! Ты видишь?       — Отойди от края, Феликс, — рявкает Крис, от чего Феликс вздрагивает, и в течение бесконечной секунды его конечности бьются в воздухе.       Раздаётся большой всплеск, вода бьёт Криса по лодыжкам.       Ебать-колотить, или как там говорится.       Крис роняет свой бокал на кафель, но каким-то чудом стакан не разбивается. Он стоит в луже джина с тоником, руки потные и онемевшие.       Феликс не возвращается на поверхность, прячась на дне бассейна. Должно быть, он смущён.       Как он, блять, и должен.       Или, может быть, он просто слишком увлечён огнями бассейна, думает Крис в горькой панике.       — Йо, приятель, куда делся Феликс? Я сделал ему виски с колой, потому что ему это очень понравилось, — кричит Питер.       Крис замирает, язык во рту словно кирпич. Он стоит между своим другом и Феликсом. Сэм тоже появляется в двери.       Крис всё ещё стоит, замерев. Питер идёт, Сэм поворачивается с лёгкой улыбкой на лице.       — Феликса слегка затошнило. Возвращайтесь на вечеринку. Я прослежу, чтобы он выпил воды.       Питер поднимает бровь.       — Разве он не сделал один глоток? О чём ты?       — Он что, в кустики убежал? — спрашивает Сэм, тоже не убеждённый. Он делает шаг ближе, и блять, нет-       — М-м-м, а что это плавает в воде?       Крис поворачивает голову ровно настолько, чтобы заглянуть через плечо. Это шорты Феликса, скорее всего разорванные пополам.       Питер тоже подходит ближе. Темно, но бассейн хорошо освещён. Им просто нужно посмотреть вниз, бросить мимолетный взгляд на дно бассейна.       И это именно то, что они делают.       — Ох, блять, это что за хуйня? — восклицает Питер, хватаясь свободной рукой за грудь.       Сэм прибегает к проклятиям, словно корейский моряк, глядя через край бассейна взглядом, который напоминает Крису испуганного домашнего кота.       Феликс, должно быть, услышал шум, потому что вынырнул на поверхность, лениво помахивая хвостом. Он с отвращением причмокивает губами.       — У этой воды довольно странный вкус, Крис.       Всё ещё в оцепенении, Крис качает головой.       — Не глотай её, детка.       — Да, это хлорка. Тебе не следует её пить, — тихо добавляет Сэм.       Феликс хватается за край бассейна и поднимает хвост на поверхность. Друзья Криса издали ещё один громкий вздох, когда свет упал на полупрозрачную паутину между чешуйками Феликса.       — Крис, он… — начинает Питер, но слова теряются в вечернем ветерке.       — Ага, — подтверждает Крис.       Сверчки поют как сумасшедшие в ночи, подчёркивая ужасающую тишину. Крис знает, что он должен что-то сделать, что угодно, лишь бы вытащить Феликса из воды в безопасное место. Но он ничего не делает, только смотрит и сжимает кулаки.       Сэм откашливается, и Крис резко поворачивает голову в направлении звука. Дверь во внутренний дворик закрыта, но кто угодно может выйти в любой момент.       — Это ведь не костюм? — спрашивает Сэм нехарактерно писклявым голосом.       — Нет.       — Значит, не костюм… Бля, — стонет Питер. — Что нам делать? — Крис даже не поворачивает голову, чтобы посмотреть на выражение его лица.       — Мы должны вытащить его, — говорит Крис, побеждённый, сдувшийся, как грустный воздушный шарик на день рождения.       Питер подходит к краю и опускается на колени над решёткой, куда падает вода, перелезая через край.       — Феликс, с тобой всё в порядке? — спрашивает он.       — Я в порядке. Это был несчастный случай. Крис очень зол на меня, — коротко говорит Феликс и кладёт подбородок на край рядом с ногой Питера.       — Я не сержусь, милый, — машинально отвечает Крис. — Это случилось из-за воды, так что нам нужно высушить его и… — он давится остатками своих слов, и Сэм одаривает его одним из своих многозначительных взглядов, — он гораздо тяжелее, чем кажется, так что давайте поторопимся.       И вот они все трое поднимают его, Феликс всё время жалуется, что они щиплют его за чешую и тянут за хвост. Крис хотел бы закричать или утопиться в бассейне, но ни то, ни другое сейчас не является реальным вариантом.       Они несут его за угол и прячут за длинным столом во внутреннем дворике. Питер говорит, что у него есть идея, и что остальные должны стоять на страже. Феликс игриво похлопывает хвостом по деревянным доскам, издавая влажный стук. Он, кажется, не слишком обеспокоен тем, что друзья Криса узнали его секрет. За последние месяцы Феликс проникся к ним симпатией.       — Что ещё мы должны знать о твоём… парне? — спрашивает Сэм после молчания. Питер притащил фен, и теперь он подключён к длинному удлинителю. Он направляет тёплый воздух на чешую Феликса, и русал ёрзает и жалуется, что ему щекотно, поэтому Питеру приходится немного его придерживать. Из вежливости Феликс не откусывает Питеру пальцы.       — Формально он не мой парень. Мы — пара.       — Что это значит?       — Это значит, что он всё для меня, — говорит Крис, указывая на хихикающего Феликса, который пытается увернуться от фена.       — Типа… навсегда? — говорит Сэм, приподняв бровь. В его голосе слышится удивление.       Крис смеётся, может это и звучит смешно, и странно, но, когда он признаётся, в его голосе нет сокрушительного отчаяния.       — Да, можно сказать, навсегда. У русалок нет такого понятия как «развод».       — Ты собираешься жениться?       Улыбка Криса не угасает, она почти болезненно растягивает уголки его губ.       — Может быть, в какой-то момент. Думаю, Феликс согласится, если я спрошу.       — Почему ты так спокойно к этому относишься? — спрашивает Сэм. Он не может отвести глаз от Феликса, чешуя которого блестит в тёплом свете, льющемся из окон верхнего этажа.       — Ну, я влюблён, — отвечает Крис с подобающей серьёзностью. Он скрещивает руки на груди и откидывает подбородок назад — крошечный акт неповиновения.       Теперь Сэм смотрит на него. Его длинные волосы аккуратно убраны за ухо, так что Крис видит, как меняется выражение его лица.       — А он любит тебя?       Крис на мгновение замолкает, но на сердце у него по-прежнему легко.       — Мы всё ещё работаем над человеческими концепциями. Но даже если Феликс сам этого не знает, я чувствую себя любимым каждый божий день, я чувствую это всем своим существом, когда Феликс смотрит на меня. Даже когда Феликсу придётся вернуться в море, и мы будем в разлуке.       — Господи, — выдыхает Сэм, — ты сумасшедший ублюдок, Крис. Совсем съехал с катушек.       Улыбка Криса становится ещё шире. Должно быть, он похож на сморщенный абрикос.       — Так и есть.       Именно в этот момент человеческие ноги Феликса решают появиться. Питер с криком отскакивает назад. Он в ужасе бросает фен на траву, и поток горячего воздуха заставляет трепетать травинки. Сэм не так сильно реагирует на быстрое превращение, но глаза мужчины комично расширяются.       — Кстати, я знаю ещё двух горячих, одиноких русалов из нашего района. Хочешь, назначу тебе и Питеру свидание вслепую?