Амбиции и другие страсти

      Клуб насквозь пропах выпивкой и феромонами. Москва и Питер отличались друг от друга колоссально, а вот московские и питерские клубы были до смешного одинаковы. Каждый день в них — пятница. Последние остатки совести прожигаются в дорожках ангельской пыли и утопают на дне стеклянных бокалов, вместе с сожалениями властвующих за пределами клуба будней. Неоновый свет манит в объятия одурелого забвения, и человеку неискушенному становится очень легко перепутать биты музыки с ритмом собственного сердца.       Агата Исакова — искушённая во всех смыслах. Её не обманешь иллюзиями угорелой свободы, ведь она уже пыталась в них раствориться. Не вышло. Агата лавирует между танцующими телами и чувствует здесь себя как дома. Белое коктейльное платье вместо пеньюара, туфли на внушительном каблуке словно домашние тапочки. Лёгкие прикосновения в знак приветствия и дежурные улыбки.       Элитный клуб в центре Питера стал её регулярным пристанищем в те вечера, когда одинокую тишину ее квартиры не разбавляло даже щебетание Нетфликса, и единственным спасением становились номера в заброшенном под подушками смартфоне. Стоило кинуть один прозвон Никите, и в тот же вечер они оба устремлялись в «La Perle», самое гнездо питерской золотой молодежи. Там их принимали за своих, что до чёртиков смешило обоих, познакомившихся в купе поезда «Дзержинск — Москва» пять лет назад.

— Гат! — Никита выцепил её из толпы, и она раздраженно шикнула, когда содержимое бокала опасно качнулось вместе с ней такт. Пара капель слетели с верхушки, к счастью для Никиты, приземлившись где-то под ногами.

— Господи, ну что?

— Ни за что не поверишь КТО здесь сегодня! — парень нагнулся к ней поближе, перекрикивая грохот музыки. — Лёля говорит, что в ВИП-зоне Разумовский.

      Восторг в глазах Никиты ждал разделения и наверняка должен был о чём-то сообщить Агате, но незнакомая фамилия извне так и осталась незнакомой в её подкорке. Судя по тому, что Малофеев светился как рождественская ёлка, речь шла не о ком-то из его бывших. Значит, о ком-то из потенциальных будущих? — Никит, я в душе не разбираюсь, о ком ты. — Боже, — тот богемно закатил глаза. — Это создатель «Вместе», тот самый человечек, которого конкретно ты, Исакова, уже должна начать проклинать! — Это еще почему же? — она скептически изогнула бровь и пригубила свой коктейль. — Потому что со следующего месяца если ньюдсы таких шлёндр, как ты попадут в сеть, их невозможно будет ни удалить, ни отследить кто начал распространение! Агата хохотнула в свой бокал. — Ньюдсы зло, я предпочитаю единоразовые представления, — она игриво подмигнула ему. — Мы теряем время. Скорее наверх, пока Лёля не перехватила у меня Разумовского!       ВИП-зона «La Perle» располагалась на кольцевом балконе, возвышающимся над танцполом. С охраной у лестницы проблем, впрочем как и всегда, не возникло, и парочка беспрепятственно поднялась наверх, провожаемые в спины завистливыми взглядами.       Их легко можно было принять за представителей сильнейших этого мира — он в своем усыпанном стразами пиджаке, наверняка от какого-нибудь Тома Форда или Бориса Бидьяна Сабери, она в струящемся платье и брендовых туфлях, оставляющая за собой шлейф узнаваемого дорогого парфюма. Никому бы и в голову не пришло, что пять лет назад Москва приняла их не самым дружелюбным образом.        Кем они были? Амбициозная девчонка, мечтающая о юридической карьере, и робкий гей из провинции. Приехали покорять столицу. Агату по профессии нигде не брали, два года она промоталась в бешенном ритме стюардессой. Дешевые отели и подорванное здоровье вкупе с эмоциональным выгоранием заставили понять, что пора перебеситься и начать все сначала. А дальше тухлый офис, самодовольное начальство с прочей рутиной, из которой тоже нужно было выбираться. Повезло, ее амбиции, подкрепленные ежедневным трудом, наконец были замечены. Из загнивающей фирмы её переманили конкуренты и отправили в свой филиал в Питере. А тут и Никита к своему любовнику собрался переезжать, правда прожил с ним не долго, зато в Питере решил остаться и даже к какому-то именитому дизайнеру в ассистенты попал.        За время их дружбы оба влюблялись и разочаровывались в своих партнерах. Друг в друге — никогда. — Слушай, а ты хоть знаешь как выглядит этот Разумовский? — поинтересовалась девушка, пока они проходили мимо столиков, полных шумными и уже изрядно выпившими компаниями. — Нет, — невозмутимо отозвался Никита, словно это никак не усложняет их поиск. — Ты издеваешься? Может, хотя бы загуглим? — Дорогая, поверь, энергию гениального и богатого мужчины я не перепутаю ни с чем на свете. Стой, — его глаза недовольно сощурились. — Вон Лёля! Уже во всю с ним трещит! Вперед! Но пасаран!       Столик, к которому они подошли, состоял из типичных представителей питерской богемы. К счастью для Никиты, здесь присутствовало несколько их общих знакомых, благодаря которым ребят беспрекословно приняли в круг. В разговор тоже получилось влиться довольно быстро — обсуждали злободневную новость о предстоящем суде Гречкина. Агата без удовольствия отметила лицемеров, ранее обитавших в компании вышеупомянутого и только теперь решившихся высказать свое истинное мнение. Достаточно недальновидно с их стороны. Все за этим столом понимали, что скорее планета остановится, чем Гречкин-младший попадет на зону.       Никита сиял. Ему удалось привлечь внимание Разумовского, смазливого брюнета со смехом оперной певицы и непомерным эго, как раз во вкусе Малофеева. Лёля обиженно ретировалась к другой компании, по пути чуть не задев своим бокалом молодого человека, все это время сидящего чуть поодаль, на кресле. Агата заметила его только сейчас.       В его внешности не было ничего особенно примечательного, разве что длинные рыжие волосы, ниспадающие на половину его лица. Вероятно, они были ровесниками. Он как-то совсем не вписывался в эту пёструю компанию, ни разу не вмешивался в обсуждение, только слушал, причем крайне внимательно. Казалось, эта тема особенно его волнует. Агата обратила внимание на его руки. Пальцы беспокойно потирали друг друга, словно в попытке…скрыть дрожь?       Он заметил её взгляд. Неловко дернул ладонями, расцепив их друг от друга. Исакова опустила глаза и отвернулась, усердно делая вид, что её правда интересует о чём там вещает этот самовлюбленный долбан Разумовский. Похоже, все делают то же самое. Один Никита искренне смотрит ему в рот, кивая в ответ на каждое утверждение. Не смотря на раздражение, которое у неё вызывает новая пассия Малофеева, Агата не сдерживает умиления, проскользнувшем легкой улыбкой на блестящих губах. Никита счастлив, пусть даже временно. За него можно не переживать, себя он в обиду не даст и играться со своими чувствами не позволит. Пусть наслаждается розовыми очками первого впечатления.       Постепенно обсуждение сходит на нет. Компания начинает эфемерно рассасываться, кто-то спускается к танцполу, кто-то собирается в новое место. Никита и Разумовский, явно настроенные познакомиться поближе, спешат к лестнице, и последнее, что видит Агата это как Никита одними губами шепчет ей «Не жди меня» Малофеев уезжает с парнем из клуба в первую же встречу? Подумать только.       Агата тянется за бокалом шампанского, стоящим на столике, и только сейчас понимает, что осталась один на один с молчаливым рыжеволосым парнем. Что ж, как минимум, неловко. Она смакует глоток шаманского, намеренно растягивая его, чтобы обдумать как вести себя дальше. Почему-то расслабиться и просто игнорировать его не хотелось. Присоединиться к другой компании тоже показалось некрасивым по отношению к незнакомцу вариантом.       Агате ничего не стоит завести с ним пустую болтовню, ведь она асс по светским беседам. Бессмысленным, заполняющим пространствам словам, вроде «чем вы занимаетесь?» или «вы вообще видели цены на нефть?». Но начинать в одиночку нет настроения. Она ждет, что он сам уйдет или уткнется в смартфон. Вместо этого парень вдруг спрашивает: — А что вы думаете по поводу Гречкина?       Что он козел. Что если инопланетная цивилизация когда-нибудь попадет на Землю и первым встречным для них окажется Гречкин, они истребят все человечество, решив, что остальные такие же отбитые, как и он. Агата хорошо знает различия между мажорами, которые слетают с катушек из-за детских комплексов и мажорами, у которых деградация прописана в коде ДНК. Гречкин — второй тип. — Считаю, что если его оправдают, нужно собирать монатки и валить из страны. Он согласно усмехается, опустив взгляд. — Хорошо сказано.       Он не слишком социален, это сразу видно. Поэтому тот факт, что он сделал первый шаг и сам начал разговор кажется Агате милым. Девушка поддается вперед и протягивает ему руку. — Агата Исакова. Он немного теряется, но тоже протягивает ей руку через стол. — Сергей. Сергей Разумовский. — Очень приятно, Сер… Минуточку, как вы сказали? Разумовский? — она обалдело захлопала глазами, не выпуская руку собеседника из своей. Тот явно стушевался, девушка ощутила, как снова начинают подрагивать его пальцы в её ладони. — Да. Разумовский. Наверно, что-то слышали о таком? — Но… Агата наконец выпустила его и откинулась на спинку кожаного дивана. Неловкая пауза тягучим клеем повисла в воздухе. — Ничего не понимаю, — она указала на пустое пространство, туда, где еще десять минут назад сидел Никита с лже-Разумовским. — Я же слышала, его тоже зовут Сергей. — Что? А, это был Сергей Прошин. Он владелец сети магазинов для взрослых по России. Вы подумали, что он это я?       Агата смотрит на него и в следующую секунду разражается заразительным хохотом. Она прикрывает рот ладонью, но смех буквально душит её. Ей требуется около минуты, чтобы прийти в себя. Интересно, Лёля тоже не знала или изначально интересовалась владельцем сексшопов? — Простите, ради всего святого, я смеюсь не над вами, — Агата с улыбкой вытирает указательным пальцем подступившие к глазам слёзы. — Да, вышла своеобразная путаница. На удивление настоящий Разумовский улыбается ей, абсолютно не смущенный стихийностью её поведения. — У вас красивый смех. — Спасибо. Обещаю, он не всегда такой неконтролируемый, — она улыбается ему в ответ и ловит себя на мысли, что наконец расслабляется в его компании, — Может, перейдем на ты?       Остаток вечера они достаточно непринужденно беседуют. Он не её типаж, сплошной комочек нервов, в другой обстановке она бы навряд ли прониклась к нему симпатией, предпочтя кого-нибудь из своего ментального диапазона. Его глаза беспокойно бегают по её лицу, избегая прямого зрительного контакта, но когда на долю секунды ей удается словить его взгляд, он пересиливает себя и смотрит до тех пор, пока не сдастся она. И это Агате нравится.       Как она и думала, он здесь не частый гость, пришел чтобы морально подготовить себя перед грядущей презентацией, привыкнуть к скоплению людей. Она же здесь завсегдатай.       Ему комфортно быть одному, это его естественная среда обитания, она же бежит от одиночества любыми доступными способами.       Но и общего у них предостаточно. Оба знают что такое нужда и не смущаются этого. Оба смогли вырваться из неё, своими силами, без помощи посторонних дядь или теть, хотя окружающим было бы удобно думать иначе. И обоим от чего-то вполне понравилось проводить время в обществе друг друга. — Тебя подвезти? Мой водитель появится с минуты на минуту, — Разумовский выходит на холод улицы одновременно с ней, и Агата только сейчас вспоминает, что он, должно быть, самый состоятельный человек из всех, с кем ей доводилось знакомиться. Такой простой, необыкновенно приземленный для своего статуса. Такие разве ещё бывают? — Буду признательна. Мой "водитель" променял меня на Прошина, - она отменила Убер и отправила телефон в недры клатча.       У клуба толпилось знатное количество людей, но все напоминали зимних мух, перегоревших от нескольких часов безудержных танцев и обилия алкоголя в организмах. Перед глазами сновали качающиеся каблуки, люди, кряхтя, забирались в машины, при этом ещё успевая горячо прощаться друг с другом. Никто не обращал на ребят никакого внимания, однако Разумовский немного напрягся. Вероятно, опасался, что всё же узнают. Агата это заметила. — Пойдём прогуляемся. Скажи своему водителю, чтобы подъехал к скверу за углом, — она взяла его под руку, от чего он, должно быть, вздрогнул, но у неё не было времени сосредоточиться на этом. Девушка быстро потащила его вниз по улице, избегая слепящего света фар, и через несколько минут они оказались в полном одиночестве, что позволило значительно сбавить шаг.       Они шли в полном молчании, но оно не казалось неловким. Агата подумала, что для неё это непривычно - не заполнять пустоту. Ветер ласково поигрывал с их волосами, приятно выводя девушку из легкой эйфории от выпитого. В машину они сели как раз, когда на улицы опустилась привычная питерская моросня. — Как хитро получается, товарищ Разумовский, — она повернулась к нему со смешливым блеском в глазах, когда чёрный Майбах остановился у её дома. — Анонимность всем пользователям вы-то гарантируете, а вот моё место жительства всё таки теперь знаете. Он ответил ей спокойной улыбкой. — Ещё не гарантирую. Перезапуск системы назначен через месяц. Кстати, об этом. Буду рад увидеть тебя на своей презентации, - он снова замешкался и глаза его забегали. — Если оставишь почту, пришлю приглашения.       Конечно Агата уловила намёк. Хороший предлог, попросить номер было бы слишком в лоб, а вот почту, да ещё под прикрытием приглашения, достаточно безобидно. Умный, чертяка. Она не ожидала от него такой сообразительности. По правде, она вообще не ожидала, что он не против продолжить общение. Ей показалось, что такие девушки, как она тоже не в его вкусе. Но почту свою оставила. — Было бы здорово, я с удовольствием. Водитель открыл для Агаты дверь и проводил под зонтом до парадной. В лифте она сгорала от желания набрать Никите и подробно рассказать про свое неожиданное и, даже можно сказать, украденное у него знакомство. Но мобильник парня молчал, что могло означать только одно — даже если личность Прошина была раскрыта, это Малофеева не отпугнуло. Дзынь. На экране высветилось уведомление. Агата свайпнула вверх, ожидая открытия чата с Никитой. На губах предательски дёрнулась довольная улыбка. Уведомление пришло с почты.