Амбиции и другие страсти

— Я хочу все самые злачные подробности, без приукрас для моих не гетеросексуальных ушей, — отчеканил Никита, пока Агата суетливым взглядом изучала меню.       Они сидели в кафе на Невском, в пяти минутах ходьбы от филиала фирмы, в которой работала Исакова. Обманчивое питерское солнце грело летнюю веранду, на которой уже было негде и яблоку упасть. Туристы и петербуржцы наслаждались кратковременным теплом, попивая кофе и смакуя свои бизнес-ланчи. — У меня всего тридцать минут обеда, потом я должна вернуться в офис. — Тем более, начинай! Агата вздохнула и откинулась на спинку стула. Не знала с чего начать.       Она и Разумовский переписывались уже около недели, но пока что история их сообщений напоминала переписку конца девятнадцатого века. Ну знаете, те самые письма, которые начинаются с обращения, и размером как минимум в страницу, ах да, ещё и приходят с дикими задержками. Всё из-за загруженности Разумовского, весь штаб которого усиленно готовился к выходу нового обновления, и, следовательно, сам Сергей освобождался только ночью, если вообще освобождался. Как правило, его сообщения она заставала уже будучи в постели, отвечала таким же подробным о событиях дня монологом, желала спокойной ночи и убирала телефон. Конечно же о встрече не могло быть и разговоров. — Фигово, — заключил Никита, когда девушка закончила рассказ, и захлюпал трубочкой в стакане фреша. –Такими темпами до презентации ваше общение не доживёт. — Да, я тоже так думаю. Наверно стоит дать намёк, что меня это всё не устраивает, как думаешь? — Ну погоди, не руби так с плеча. А если он действительно настолько загружен? Он миллиардер, золотце! До презентации осталось две недели. При всём уважении, любимая, он не может променять дело всей жизни на девушку, даже на такую шикарную, как ты. Агата рассмеялась, и Никита улыбнулся, довольный, что смог её немного приободрить. — Это был сарказм, если что. — Ой, да иди ты. Лучше рассказывай сам, что у тебя с Прошиным? — Ооо, ну тут поподробней будет, приготовься.       С Прошиным у Никиты всё цвело и пахло, каламбур с фамилией выяснился на следующее утро и на развитие отношений никак не повлиял. Прошин может и не миллиардер, но отвечает сразу же. И свиданий у них уже было предостаточно. — Но Разумовский меня удивил. Его с девушками почти никогда не видели. Я поэтому был железно уверен, что он гей. — Никит, напоминаю, ты не знал как он выглядит. Дзынь. Агата нехотя полезла в сумочку и извлекла смартфон. Изумленно захлопала глазами, бегая ими по строчкам. «Агата, здравствуй. Надеюсь, не отвлекаю от работы. Если ты свободна сегодня вечером, хочу пригласить тебя на ужин. Не против?» — Он написал, — она бессознательно проводит по экрану пальцами, словно проверяя, не чудится ли ей это смс. — Зовет поужинать. — Ну вот видишь, дело сдвинулось с мертвой точки. А куда зовет? — Не пишет. Её пальцы активно заблуждали по экрану.

«Серёж, привет! Сегодня свободна, буду рада встретиться.

Куда идём?»

На удивление ответ не заставил себя долго ждать. «В «Роше». Мой водитель заберёт тебя после работы. До вечера» Никита присвистнул. — Миллиардерский вайб. В «Роше» обычно делать предложение зовут, но никак не на первое свидание. — Чёрт, я не успею заехать домой переодеться. Я не могу пойти туда в этих брюках, — девушка бросает взгляд на наручные часы, — Вставай! Мы успеваем забежать в торговый центр и быстро что-нибудь найти. — Но мы не поели! — Никита, время! Парень измученно простонал. Перед его глазами лежало меню с фотографиями всевозможных кулинарных изысков. — Иду на свидание с Разумовским не я, а проблемы всё равно у меня, — пробурчал он, захлопнув брошюру. — Пойдём уже!

***

      Никогда ещё Агата так не сожалела об отсутствии теплых отношений с коллегами, как сейчас, когда ей было жизненно необходимо застегнуть неподдающуюся молнию на спине. Пока девушка корячилась в три погибели в своем кабинете, к офису уже успел подъехать знакомый чёрный Майбах, чьё появление вызвало волну активных пересудов, несколько ожививших конец рабочего дня.       Шефа на месте не было, поэтому подозрения сразу пали на его секретаршу и непосредственно Агату. Весь офис с предвкушением делал ставки, чья же дверь откроется первой, приёмной шефа или кабинета Исаковой. Молния характерно пискнула, ударившись об кожу. Наконец-то.       Агата придирчиво обсмотрела своё отражение со всех сторон. Классическое чёрное платье, которое ей подобрал Никита, сидело идеально, декольте и длина были умеренными, соблазнительного налёта добавляли только оголенные плечи с переброшенными на них лямками ткани. Светлые волосы равномерно струились по ключицам, красиво контрастируя с нюдовым макияжем. Не слишком нарядно, но для «Роше» достаточно презентабельно. Девушка накинула на плечи чёрный пиджак, кинула зеркалу неопределенную улыбку и вышла из кабинета.       На долю секунды ей показалось, что все глаза были устремлены к ней, но тут же всё вернулось на круги своя, и офис снова усиленно закипел работой. Ага, тут уже все в курсе. Старательно избегая встречаться с кем-либо глазами, она гордо шествует мимо столов, ощущая себя Серсеей из Игры Престолов, разве что тухлые овощи в спину не летят. Быстрый карьерный рост ей здесь так и не простили, теория о состоятельном спонсоре нравилась всем куда больше.       Агата продолжает ощущать на себе их прикованные к её лопаткам взгляды даже на улице. Нервно делает глубокий выдох и выуживает из сумочки футляр с солнечными очками. Хотите представления? Вы его получите.       Она плавно надевает очки на переносицу и, как бы невзначай поворачиваясь профилем к окнам, поправляет волосы. Позволяет водителю открыть для неё дверь, нарочито медленно усаживается в салон. Они хотят видеть в ней пустышку? Пожалуйста, получите и распишитесь.       Панорамы Санкт-Петербурга за окном быстро сменяют друг друга, пока машина наконец не останавливается у подъездной дорожки знаменитого «Роше». Агата здесь никогда не была, только мечтала сюда попасть, заглядываясь на роскошный фасад каждый раз, когда проезжала мимо. Человеку с улицы приходится бронировать столик за несколько месяцев, если не больше, а настолько влиятельных связей, чтобы попасть вне очереди, у Агаты ещё не было. Видимо, теперь появились.       Вестибюль заведения поражает своим великолепием. Ампирный интерьер чем-то напоминает обстановку Эрмитажа, и Исакова так увлечена разглядыванием золотистых карнизов, что не сразу замечает улыбчивую хостес. — Добрый вечер, вас уже ожидают. Позвольте проводить. Агата рассеяно кивает и следует за ней по мраморной лестнице наверх. — К Разумовскому, правильно? — Исакова уточняет на всякий случай, ведь её даже не спросили на чьё имя столик. — Да, всё правильно, — девушка, предотвращая дальнейшие расспросы, улыбается Агате вполоборота, — Вы сейчас сами всё поймёте.       В обеденном зале ресторана царит лёгкий полумрак, но от этого рассмотреть роскошь обстановки становится ничуть не труднее. Свет от свечей в золотых канделябрах переливается в обилии хрусталя и антикварных зеркал. Джазовая музыка делает недостаток освещения почти интимным, голос певца отражается от свода потолка, придерживаемого мраморными статуями.       Агата восторженно оглядывается вокруг и вдруг замечает, что абсолютно все столики пустуют. На белоснежных скатертях идеальная сервировка и только что зажжённые свечи, но людей нет, словно ресторан пока лишь готовится к открытию своих дверей.       Хостес подводит её к центральному столику и только сейчас Агата замечает, что всё-таки один гость у ресторана есть. Сергей Разумовский. — Агата, здравствуй, — на его лице появляется мягкая улыбка.       Агате хочется ответить ему улыбкой, но получается не очень. Застигнутая врасплох таким сюрпризом, она попросту не может скрыть эмоций, и весь шок, испытываемый ею, отражается на лице. Официант отодвигает для неё бархатное кресло, помогая устроиться за столом. — Привет, Серёж, — она чувствует себя смущенной, что он сразу и замечает. — Что-то не так? — Всё нормально, просто здесь так… шумно. Не протолкнуться. — Ах, это… Моя личная небольшая прихоть. Не хотел, чтобы нам мешали, — он потянулся к ведру, наполненном льдом, и достал из него бутылку, — Вина? — Да, пожалуйста.       Пока Разумовский разливал вино по бокалам, Агата делала вид, что внимательно изучает блюда в меню, но мысли её витали где-то совершенно в другом направлении. Правда ли он просто хочет побыть наедине или же просто не желал, чтобы их увидели вместе? Возможность такого мотива почему-то заставила девушку помрачнеть, и она поймала себя на этом. Да даже если Разумовский и не хочет, чтобы его увидели с ней, что в этом такого? В конце концов, никто не знает сложится ли у них что-нибудь или нет, почему он должен лишний раз светиться с девушкой, которую знает всего неделю? — Вы выбрали?       За своими мрачными рассуждениями Агата не заметила подошедшего официанта, готового принять заказ. Оба мужчины ожидающе смотрели на неё. Исакова поняла, что не запомнила ни одного блюда в меню. — Я буду то же, что и ты. Выкрутилась. Официант забрал меню, освежил им бокалы и поспешно ретировался. — Как проходит подготовка к обновлению? — поинтересовалась девушка, пригубив из своего бокала. — Тяжеловато, но спасибо, что интересуешься. На это уходит почти всё моё время. Оказалось, что обеспечить шифрование абсолютно всем пользователям без исключения не так легко, как предполагалось. Плюс оказывается определенное давление, сама понимаешь откуда, — он посмотрел ей в лицо, но она не успела перехватить его взгляд. — Если это всё так непросто, то для чего «Вместе» нужно это обновление? Чтобы привлечь новых пользователей? Предположение вышло немного провокационным, но Сергей только улыбнулся. — Нет. Я считаю, что свобода слова является неотъемлемым правом любого человека. Это нужно было сделать ещё с первого запуска «Вместе», но на тот момент у меня не хватало ресурсов. — Что ж, ты довольно быстро приобрёл их, — Агата посмотрела на его пальцы, поигрывающие с ножкой бокала в попытке замаскировать тревожность. Невообразимо представить, сколько всего ему пришлось пройти прежде чем стать тем, кем он является сейчас. — За стоящим делом должен стоять стоящий человек. Официант принёс первое блюдо. Средиземноморский салат из осьминога, не дурно для начала. — Забавно, что ты произнесла это. Мой близкий друг Олег в самом начале сказал мне что-то похожее, — Разумовский мерил задумчивым взглядом содержимое своего бокала. В серых глазах отражалось пламя от горящей свечи, — Я не считаю себя стоящим человеком. Но Олег помог мне стать чем-то похожим. Без него «Вместе» бы не случилось. — Он знал тебя до «Вместе»? — Мы дружим лет с восьми. Выросли в одном детдоме. Во многом поэтому мы оба так заинтересованы делом Гречкина. Девочка, которая погибла, Лиза, с нашего детдома.       Агата почувствовала искреннее сочувствие и какой-то бессильный стыд за то, что произошло с несчастной девочкой. Гречкин не понесёт наказание, она знала в каких кругах вращается его отец. Но свои опасения озвучить не осмелилась. — То, что произошло с ней ужасно. Мне очень жаль её брата. Ему, должно быть, трудно выдерживать весь этот процесс. Они ненадолго замолчали, каждый думал о своём. — Что насчёт тебя? Расскажи о себе. Есть братья, сёстры? — Нет, я единственный ребёнок в семье. Родители живут в Дзержинске, стараюсь высылать им деньги как можно чаще. Мой друг Никита стал мне здесь семьёй, — она улыбнулась, вспомнив, как они носились по магазинам с Малофеевым несколькими часами ранее, — Он мой «Олег». Без него я бы навряд ли справилась. Разумовский поднял бокал. — У меня есть тост. За «Олегов»! Девушка со смехом подняла свой в ответ. — За «Олегов».       Вечер пролетел незаметно. Разумовский чувствовал себя заметно увереннее, казалось, он адаптировался к ней. Вероятно, отсутствие наблюдателей и хорошее вино тоже поспособствовало его раскрепощению. Они проговорили по меньшей мере несколько часов без остановки, прежде чем персонал ресторана решился намекнуть о своём скором закрытии. — Боже мой, мосты наверно уже развели, — шокировано пробормотала Агата, посмотрев на часы. Они спускались по мраморной лестнице, и Агата слегка придерживалась за локоть парня, чувствуя, как напряжена вся его рука от её прикосновения. — Ты живёшь на этом берегу, тебе нечего опасаться. — А ты? Разумовский загадочно усмехнулся. — Так ты хочешь узнать, где я живу? Агата почувствовала, как её щёки становятся пунцовыми. — Нет! В смысле, да, но все хотят знать где ты живёшь! Ты бы не хотел узнать, где живёт Илон Маск? — Значит, я для тебя Илон Маск? — он улыбнулся, наблюдая за тем, как она краснеет ещё стремительнее. — Я живу в башне "Вместе". Она тоже недалеко. — Знаешь что, ты знаешь мой адрес. Так что всё честно. В машине Агата чувствует накатившую от долгого дня усталость. За окном мелькают огни ночного города, слепящие, похожие на яркие вспышки, которые загораются у самого стекла и тут же тонут под покровом ночи. Она тихо зевает в ладонь, смотрит на Серёжу и ловит во мраке салона взгляд его цепких глаз. Он не отводит пристального прищура, смотрит прямо на неё. В темноте его глаза кажутся ей янтарными. Гляделки продолжаются недолго, пока Агата не сдаётся и не опускает взгляд на его губы. Но тут же одергивает себя, отворачиваясь к окну. "Рановато" Когда машина останавливается у её дома, Исакова чувствует почти физическую боль от осознания, что нужно двигаться и выходить. — Спасибо за прекрасный вечер. Я великолепно провела время. — Тебе спасибо. Рад, что ты согласилась встретиться. Агата выходит из машины, но не успевает пройти и пары метров, прежде чем Сергей окрикивает её: — Агата! Она оборачивается на опускающееся затонированное окно. — Я правда хотел узнать тебя получше. Не подумай, что я скрывал нашу встречу, просто не хотел отвлекаться на людей. У меня с ними не очень, думаю, ты заметила.       Девушка чувствует, словно с плеч падает тяжкий груз, когда Разумовский произносит это вслух. Она сама этого не подозревала, но ей важно было это услышать. И он это понял. — Спокойной ночи, Илон Маск, — блондинка подмигивает ему, прежде чем скрыться за дверью парадной. Электричества от их зрительного контакта хватило бы на все разводные мосты в городе.