Паразитка

Аля нелепо завалилась на пол, потеряв равновесие и запоздало вскрикнула. В палату свет почти не проникал, только уличные фонари едва просвечивали сквозь задёрнутые шторы. Глаза девушки, не привыкшие темноте, не различали ничего кроме белых очертаний двух кроватей. Аля достала из кармана телефон, чтобы включить фонарик. Но стоило дисплею включиться, как кто-то с силой ударил ведьму ботинком по руке, выбивая смартфон. Аля всхлипнула от боли и отползла назад, к двери. Девушка сделала рывок, в надежде встать и вырваться из западни, но кто-то схватил её за шкирку и грубо отшвырнул вглубь палаты. Аля закричала, да так громко и отчаянно, что у нее самой заложило уши. Вслед за криком последовала хлёсткая пощечина. — Зря только горло дерёшь, дура, — раздался из темноты садистично-спокойный мужской голос, — я поставил на палату контур безмолвия. Никто ничего не услышит, даже если я тебя всю ночь буду пытать. Глаза Али начали адаптироваться к темноте, и теперь различали тёмную высокую фигуру мужчины, облокотившегося на ограждение Глафириной кровати. — У меня бабушка прямо сейчас умирает, мне нужно быть с ней, — Аля подтянула к себе ноги и утёрла рукавом заплаканное лицо. — Нет уже твоей бабки, лучше о себе подумай, — силуэт приподнялся с ограждения кровати и сделал пару шагов по палате, затем присел на корточки и взял в руки Алин телефон. Экран подсветил лицо, и Аля увидела профиль молодого мужчины с тонкими губами, прямым длинным носом и черными густыми волосами, подающими на глаза. — Ты Гордей? — посетила страшная догадка Алю. — Слава идёт впереди меня, — усмехнулся мужчина и убрал телефон в карман. — Что этот помойный кот успел тебе наплести, мм? — Гордей подошёл к девушке и аккуратно приподнял её лицо за подбородок, рассматривая. — Что ты… плохой человек, — Аля отводила глаза, не решаясь встретиться с ведьмаком взглядом. Гордей выпустил лицо девушки и рассмеялся. — Я злодей? Как в диснеевских сказках? Такими категориями ты мыслишь? Не будь дурой. — Я, может, и дура, но я хотя бы никого не убивала. — Ты ничего не знаешь, глупая девчонка, — разозлился Гордей. Ведьмак поднял Алю на ноги и потащил к кровати. Бросив девушку на койку Глафиры, Гордей сдернул резинку с Алиных волос. Ведьма вскрикнула от нескольких выдернутых волосинок, но через секунду её глаза наполнились ужасом. Волосы, словно живые, начали ползти, и, подобно змеям, обвивать шею Али, наматываясь на изголовье кровати, прочно прижимая и фиксируя голову девушки. Крик превратился в сдавленный хрип, а руки ведьмы беспомощно рвали волосы, пытаясь ослабить удавку. Гордей наступил на кровать и поднялся на неё, переступив одной ногой через Алю. Ведьмак стоял и смотрел вниз — на хрипящую и бьющуюся в конвульсиях девушку. Гордей хватился рукой за решётку изголовья и медленно опустился на колени, усаживаясь на Алин живот. Удавка из волос немного ослабла, давая кислороду вновь поступить в мозг девушки. Ведьмак вновь взял пальцами подбородок Али и взглянул в опухшее от удушения лицо. Сейчас девушка уже не могла отвести взгляд, и красные, с полопавшимися капиллярами, глаза Али встретились с чёрным глазом… одним глазом Гордея. Второй глаз был мёртвым, с белым страшным бельмом вместо зрачка. — Знаешь, как я его потерял? — Гордей приблизил лицо к Але, та смотрела на него заворожено, — одна злобная сука потушила об него окурок. — Глафира? — прохрипела Аля. — Да, детка, верно, — Гордей не весело усмехнулся, — А плохой человек всё равно я? — Она мстила за дочь, — ответила Аля неуверенно. — А кому она мстила, воруя у твоей бабки воспоминания о тебе, и превращая её мозг в кашу? — Что?.. — Ещё не дошло, глупышка? — ведьмак смахнул с лица девушки выбившийся локон, — У твоей любимой бабули не было деменции. Её воспоминания сожрала Глафира. Ты же не думала, что она передаст Силу первой же попавшейся девке? Глафира и её фамильяр-гадёныш всё о тебе знали и лишь ждали подходящего момента. — Это не правда, Аркадий никогда бы не… Гордей зло рассмеялся. — Как же быстро он тебя облапошил. Впрочем, когда знаешь, куда давить — это не сложно. Он наверно кажется тебе идеальным парнем, да? Боготворит, заботится, разруливает все проблемы. И трахается отменно, да? Называешь его папочкой в постели? Ведь именно этого тебе не хватает — папочки, я прав? Аля ничего не ответила. По её щекам ручьем лились слёзы. Гордей был прав, чертовски прав. Он видел её насквозь. — И всё равно плохой человек — это я? Так по твоей логике получается? А ведь я единственный, кто не лжёт тебе. — Мы не трахались, — выдавила ведьма, — и я не собираюсь называть его папочкой. — Да ну? — Гордей рывком стащил с Али джинсы и, не церемонясь, вставил во влагалище три пальца. Девушка аж подпрыгнула от острой боли, стукнувшись макушкой о железные прутья изголовья. Ведьмак достал пальцы и растёр подушечками кровь, потом улыбнулся и облизнул. — И правда не трахались. А может он тебя в зад долбит, м? — Ты подонок! — бросила Аля в лицо ведьмаку и тут же получила тяжёлую пощёчину. — Не забывайся, девочка. Сейчас ты — ничтожество, и даже не допускай мысли, что можешь говорить со мной в таком тоне, — Гордей достал из внутреннего кармана куртки чёрный кожаный блокнот и потряс перед носом ведьмы, — А вот без этого, ты так навсегда и останешься ничтожеством. Сила без Знания бесполезна и даже опасна. А твой белобрысый гадёныш может научить тебя разве что отменно сосать. — Дневник! — глаза ведьмы загорелись надеждой. — Ага, дневник. Даже не надейся заполучить его. Я избавлю мир от Глафириного дерьма, — кожаная книжица вспыхнула в руках Гордея зеленым пламенем и мгновенно прогорела, осыпавшись на кровать черным пеплом. — Ты не злодей, а просто жалкий убийца и вор. Выиграл в игру, в которую я даже не знаю как играть, браво… — продолжить Аля не смогла, удавка из волос снова затянулась, да с такой силой, что девушка выгнулась дугой, приподняв сидящего на ней ведьмака. — Глупая неблагодарная дрянь, ты ко мне ещё приползёшь, — прошипел Гордей, но Аля уже не слышала. Голова ведьмы стала пустой и лёгкой, как воздушный шарик, лицо превратилось в пластилиновую маску, в мозгу промелькнула последняя мысль: «Аркаша, помоги». Всё погасло. Лишь издалека смутным глухим отзвуком донёсся грохот разбивающегося стекла.