Паразитка

***

Во всех людях есть говно. Даже в святых старцах. Возможно, даже, что в них больше всех. Но это ничего не говорит о человеке, это ничего не значит. Настоящей проблемой это становится, когда человек не может своё говно удержать и обсирается. Вот уж действительно неприятность.

© Аля

Гордей сидел в широком кожаном кресле, сложив босые ноги на пуфик, и запрокинув голову назад. Чёрная льняная рубашка и широкие расслабленные брюки придавали худощавой фигуре еще больше угловатости. На полу возле пуфика сидела девушка и усердно массировала ведьмаку стопы. Девушка была почти полностью обнажена, если не считать крошечное черное платье, похожее скорее на отрезанный рваный рукав от старого свитера, который какой-то ебанутый дизайнер умудрился натянуть на модель, и провозгласил шедевром. Голова девушки была начисто обрита и покрыта татуировками, как и вся остальная кожа. Рисунки были повсюду, на груди, спине, ногах, даже на лице и пальцах рук, они были невнятные, где-то наслаивались друг на друга. Кожа выглядела так, как будто кто-то очень долго и упорно расписывал на девушке ручку, или бездумно рисовал узоры, болтая по телефону. Образ дополнял строгий ошейник с шипами вовнутрь и сбритые брови, без которых девушка походила на болезненную безэмоциональную моль, глаза были подведены чёрным. — Руся, в чем моя проблема, скажи? — Гордей пялился в потолок, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Ты знаешь это сам, — бритоголовая подлила на руки масло и продолжила массаж. — Ну да, — ведьмак закрыл лицо руками и сильно нажал себе на глаза. — Она никогда меня не отпустит. — Она мертва, — Руся завернула ноги Гордея в горячее белоснежное полотенце. — это ты её держишь, а не она тебя. Более того, никто кроме тебя не способен разорвать эту связь. — Ты не понимаешь, — огрызнулся ведьмак, потом взглянул чёрным глазом на девушку, и лицо его сделалось мягким и грустным. — Она мне сегодня снилась. Такая молодая, такая сильная. Как вороная кобыла. — Ну и сравнение, — хмыкнула девушка с ноткой ревности в голосе. — Ты всё равно не поймешь, Руся, ты застала её совсем другой, — Гордей скомкал ногами полотенце и, ступив на холодный каменный пол, поднялся с кресла. — Мне надо проведать девчонку. Судя по тому, что Сфинкс до сих пор ошивается по барам, она серьезно в нём разочаровалась. Мне надо держать её под контролем. — Она ничего тебе не ответила на то сообщение? — девушка тоже встала и одёрнула платье, пытаясь натянуть его и хоть немного прикрыть тощие длинные ноги. — Нет, эта идиотка тут же меня заблокировала. — Гордей легко приподнял девушку за талию и поставил на кресло. Теперь его глаза были на уровне её груди, но ведьмак не отводил взгляда от глаз Руси. Он медленным движением руки поправил платье и оставил свою ладонь на бедре девушки. Руся задышала чаще и запустила пальцы в густые чёрные волосы ведьмака. — Идиотка ли? Разве такое отношение не оправдано, учитывая, как ты обошёлся с ней в больнице? — девушка сжала пальцы в кулак, давая волосам натяжение, потом отпустила и прошлась ноготками по коже головы, заставляя Гордея блаженно зажмуриться. — Ты же знаешь, в каком я был состоянии после всего… Меня захлестнули эмоции. Да я и не считаю, что это было ошибкой, знаешь, — ведьмак с силой сжал бедро Руси, от чего та охнула, — я уверен, что она всей душой желает такого к себе отношения. Она из тех девчонок, которых лупили в детстве. Для нее боль это и есть любовь. — Тогда Сфинкс перед ней так не стелился бы, — парировала девушка и спрыгнула с кресла прямо в руки ведьмаку. — Он сделал ставку на доверие, на чувство безопасности. То, в чём она так остро нуждалась. Теперь её надо брать тёпленькой, пока она не воссоединилась с котом. — Гордей поставил девушку на пол и поцеловал за ушком. — Очаровательно пахнешь, Руся. — Барбери, — просияла девушка. Аля уже двое суток полноценно не спала и судорожно искала себе хоть какую-нибудь работу. Родственники хозяйки квартиры, узнав о её скоропостижной кончине от сердечной недостаточности, тут же заявили Але, что не намерены продлевать контракт. До конца месяца оставалось всего неделя. Залога девушка не оставляла и рисковала остаться без жилья и без денег в самом ближайшем будущем. В каком-то паническом раже девушке откликалась на все объявления и ездила на все собеседования. Надежды на съём другой однушки или даже студии не оставалось, но на хостел вполне можно было заработать. Перебиться так месяцок-другой, а там уже и на квартиру наскрести можно. Но как назло, все рестораны, бары и кафе вдруг переставали нуждаться в кадрах, стоило Але показаться менеджеру на глаза и перекинуться парой слов. Ведьма начала подозревать, что сучка-менеджер с прошлого места работы пустила о ней плохой слушок. И это оказалось действительно так. Когда у Али случилась истерика при очередном отказе, кадровичка намекнула, что девушка занесена в «чёрный список», и вряд ли ей удастся устроиться на хорошее место в общепит, по крайней мере, в этом городе. Аля была в отчаянии. Ведьма весь вечер шерстила интернет в надежде найти ту самую идеальную вакансию. Где можно быстро заработать, не имея опыта и каких-то выдающихся навыков. Из реального была только проституция, вебкам и «закладки». Аля сидела в кровати с пачкой несквика и жевала шоколадные шарики, чтобы сбить голод. Мысль об унизительном возвращении к родителям наполняла девушку стыдом и ужасом. Уж лучше проституция. В дверь позвонили. Глазка не было и Аля распахнула дверь. Если бы она знала, кто за ней стоит, она ни за что не открыла бы. Но было уже поздно. Гордей уже подставил ногу и придерживал дверь рукой, не позволяя Але её захлопнуть. — Не бойся, тихо-тихо. Обещаю, буду вести себя, как джентльмен, хорошо? — голос ведьмака звучал проникновенно, но настойчиво. Да и при дневном свете мужчина уже не выглядел так устрашающе, как в сумраке ночной палаты. — Ты прикалываешься? — прошипела Аля и дёрнула на себя дверь, отбивая Гордею ногу, — ты хотел меня прикончить, ты хотел инсценировать моё самоубийство, будто я повесилась, узнав о смерти бабы Люды. — Какая глупость, убить тебя заняло бы меньше секунды, но, тем не менее, ты жива. Не дури и впусти меня, я единственный, кто честен с тобой и кто хочет тебе помочь. — Не нужна мне твоя помощь, доебали меня ваши цыганские фокусы, проваливай. Ни слова больше не хочу слышать об этой вашей Силе и прочем дерьме. Единственное, что передала мне та бабка — это огромный геморрой. Хочешь мне помочь? Оставь меня в покое! — Да? Ты действительно этого хочешь? Давай, я расскажу тебе, что будет? — Гордей с силой распахнул дверь, вытесняя Алю вглубь квартиры. — Последнюю неделю ты доживёшь в этой халупе, жуя свой сраный педигри, — ведьмак указал на пачку несквика в руках у Али, — и глотая сопли, потому что на работу тебя не возьмут. Потом придётся ехать к мамочке и признать себя великовозрастным ничтожеством, не способным даже элементарно себя обеспечить. Родители будут клевать тебя до тех пор, пока окончательно не выклюют из тебя остатки твоего достоинства. И вот когда, дорогая, в тебе не останется ничего от самой себя, ты будешь готова на любые компромиссы, лишь бы твоя жизнь стала чуть менее мучительной. Дальше, какой бы сценарий ты не выбрала, ты не будешь счастлива. У тебя никогда не будет полноценной семьи, друзей, тебя никогда не примут в коллективе, ты теперь изгой. Люди чувствуют Силу, от тебя будет вонять твоей магией, и эту вонь не заглушит ни один парфюм, теперь ты для них — чужая. Обратного пути нет. — Гордей выдохнул и заглянул в искажённое от боли и влажное от слёз, лицо ведьмы. — Но я могу показать тебе и другой путь. Он не будет простым, но ты родилась, чтобы пройти его. Ты родилась, чтобы стать СОБОЙ.