Свет свечи в нашем окне

***

            «Свеча горит, горит красиво,             Теплом своим соединяет,             И сердце то, что вновь остыло,              Зажжётся снова, возгорает.»

***

      Муж коснулся ее ложбинок между грудей. Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Ее тело звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов, вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все ее тело. Рину не смущали его шрамы на лице, на груди и бедре. Было лишь жаль на это смотреть. Не играть ему теперь секси-красавчиков.       Да гори эта карьера огнем! Главное он жив.       Крис скинул ее кофточку окончательно и впился губами в грудь, терзая ее возбужденные соски. Ее понесло куда то далеко далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства. Она не могла поверить, что это он. Что он вернулся к ней. Разве можно было удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и если не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. — Не отпускай меня. — шептал он. — Только не отпускай.       Нащупав ворот его рубашки, потянула за пуговицу. Он пришел ей на помощь, одним рывком осторожно отведя в сторону ее руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз «молния». Рина смущенно замаялась, прикрыв рот ладонью. Лишь бы дети за стенкой не услышали.       Он не стал останавливать ее трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда она ласкала разбухавший под ее пальцами этот предмет вожделений. — Я так скучал по твоим прикосновениям, родная. — А я по твоему голосу, по твоим глазам.       Рина провела кончиком пальца по его шраму. Крис опустил голову и отдернул ее руку от лица. — Не надо. Я не хочу… — Мне плевать, Эванс. Ты слышал эти слова? Мне плевать. — она приподнялась на цыпочках к его уху и произнесла последнюю фразу четко.       Он избавил жену от последних нижних припонов, и, повалив на кровать, вошел в нее. Рина вскрикнула, а он громко выдохнул. Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Крис вновь застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал. — Воробушек, мой любимый воробушек. Какое счастье быть с тобой вновь. Прости меня. Прости за все.       Она легко заставила перевернуться Криса. Это очень легко, он мягок и податлив. Рина уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все ее существо, каждую ее клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и ее глаза затуманились слезами. — Ты чего, глупышка? — Все отлично, милый. Просто не верю, что ты со мной. Касаюсь, целую, смотрю… — Лучше бы не смотреть. — выдохнул муж. — Эй, это ты чего?! Я люблю тебя в любом случае. И буду повторять эту фразу столько, сколько нужно. Сколько захочешь ее слушать, до конца своей жизни. — Спасибо за это. Я весь твой.       Крис вновь впился крепче губами в губы Рины, заставляя наконец-то потухнуть разговор. Муж перехватил инициативу, наращивая темп, чтобы заставить себя кончить. Вздохи этой пары слились воедино, когда он все же закончил. И ее улыбка показала, что она покинула сей мир и отправилась на небеса от счастья. Крис устало свалился рядом, переворачиваясь на спину. Приложив ее голову к своей груди, Крис обнял ее. От него пахло мужчиной. Ее мужчиной. Ее мужем, тем прежним Крисом.       Она уснула скоро, а он все никак не мог сомкнуть глаза. В этой полной темноте чего-то не хватало. Крис пытался разглядеть подоконник. Да. Он их заметил. Аккуратно переложив голову супруги на подушку, медленно поднялся и пошагал по направлению к окну. На подоконнике красовались наполовину сгоревшие две свечи. Рядом коробок спичек (Ри никогда не доверяла такую работу зажигалкам). Чиркнул и двум свечам уже стало не одиноко. — Пусть они горят для тебя. — шепнул он жене. — Это же свечи в нашем окне. Значит они горят для нас. Мой воробушек.       Крис зажмурился, и открыл глаза. Щека тут же стала мокрой от слез. От скупых мужских слез израненного жизнью сердца. Плакали глаза, плакало сердце, плакала душа. Только теперь от спокойствия. Он дышал теперь полной грудью, ничего не боясь и ничего не скрывая. Конечно, придет утро и ей придется нанести несколько ран. Обжечь и без того «обугленное» сердце: ее муж был с другой, буквально делил пастель. ЕЕ муж не помнил воробушка, забыл. Забыл родителей, родных, жену, детей. Забыл ту жизнь, сытую, популярную, знаменитую. Перед этими свечами стоял совсем другой человек: обиженный, потрёпанный, но не потерявший надежду на светлое и доброе будущее. Но как оказалось на время. Теперь будущее кажется лучшим, ясным и таким легким, каким не представишь в самых лучших цветных снах.

***

      Занималась заря. Наступало первое счастливо утро за этот ужасный год. Он встал первым, за это время Крис привык вставать на заре и смотреть на потухшие свечи, на их огарки. И пытался вспоминать фрагменты прошлого. Вот и сейчас он стоит у окна, у потухших двух свечей. На их «останки».       Криса обняли ее теплые руки. Она прижалась всем телом к его спине, и стало тепло и спокойно. — Дилан уже ходит. Даже лепечет на своем. Тебя не было год. Стиви скучал. — Я вспомнил вас совсем недавно. — Крис потер своей рукой ее руку на своей талии. — А как же жил до этого? Где? — Это долгая история, воробушек. — Но я… — Я все расскажу. Обещаю. Но сейчас встанут наши дети, и я хочу их увидеть. А потом надо позвонить маме. — А может, не будем. У нее завтра день рождение. Сделаем подарок. Сестры такое устроят. В этом году они обещали ей грандиозный праздник. — Правда? — Да. Даже кафе сняли. Их семьи будут там, Скотт сегодня днем прилетит. Папа твой приедет c твоими сестрами Лили и Али. Скотт завтра обещал у меня провести ночь, чтобы маме сюрприз сделать. Ему — то вот придётся сказать. — Ну, значит решено…

***

      Дверь тихо открылась и в узком проеме между дверью и косяком просунулась голова Стиви. — Мам, ты проснулась?       Он поджал губки и уставился на Криса своими голубыми глазками. — Мам?       Ри подбежала к сыну и присела на корточки. — Стиви, сына, слушай, — она поправила ему волосы, и за руку его подвела ближе к себе, вытащив его из-за двери. — Нам бы поговорить. Ты ведь помнишь… — Папа! — Стив вырвался из рук матери, и полетел к отцу. — Ты папа! Я помню тебя на фото у мамы в альбоме.       Крис неловко его поднял и усадил на больную руку. — Привет, папа. — шепнул малыш и захватил лицо отца в свои ладошки. — Привет, сынок. — Крис поцеловал его в лоб. — Ты вернулся. Ты окончил работу? — Ам? — Крис задумался, наверное, это была ее история. — Да, Стиви, на это все. — А почему у тебя болячка на лице?       Да уж. Такой шрам нельзя было не заметить. — Так вышло, сынок. Упал сильно. — Болит? — малыш дотронулся кончиком пальца до виска. — Уже нет, мой милый, уже нет. — Это очень хорошо. Я не испугался, но Дилан может. Он у нас очень маленький, но многое понимает. — Я понял. Спасибо, что предупредил. Я постараюсь не пугать его. — Тогда отпусти меня, и пойдем смотреть на него. — Рин? — Да, идите. Я… Приду.       Стив взял его руку, и они пошли в соседнюю комнату. Когда они скрылись, Рина прикрыла рот руками, чтобы не выдать свое «счастье» и заплакала, падая на колени. На этот раз это рыдания радости, и ничего не попишешь.       Она представила, что жизнь теперь будет иная, как все обрадуются. Знает лишь она. А как все обрадуются. Такая семья, все узнают, на душе у семьи будет такая радость. Ма-ма… Ох, что с ней будет! Рина вновь громко зарыдала, пугаясь, что Крис услышит. Ее тело дрожало, как этой ночью, кода он касался ее кожи. Когда он был с ней, когда целовал, выдыхал, был с ней.       Хватит! Достаточно глупых рыданий и дурных мыслей. Этот год будет тупо вычеркнут из ее жизни.

***

      Рина стояла у плиты, готовя ужин. Поворот ключа в замочной скважине входной двери заставил ее обернуться. — Черт, Скотт! — шепнула она, бросив фартук на столешницу.       Она выскочила на встречу, но закрыть своей спиной сидящего в кресле Криса не удалось: Скотт все-таки был выше и шире Рины.       Скотт взвизгнул и указал пальцем на брата тряхнув головой в вопросе. — Так, без истерики, Скотти. — Это… Это… Эт… Рина?! — Да, Скотт, ты не с похмелья. — Но? Но?       Крис уже улыбнулся и подорвался навстречу брату. — Эй, приятель. Ты не изменился.       Крис обнял брата, и тот поднял медленно руки, все еще сомневаясь, кто перед ним. — Но, как так же? Ри мне говорила, я не верил. Крис. — Она верила за всех, видимо. — Ты не представляешь, что будет с мамой… Крис ты не представляешь, что с ней было. — Я все расскажу, покаюсь во всем. Боюсь, меня не простят, многие. — Крис запнулся и посмотрел на свою жену. — Мне все равно, что было. — твердо и жёстко отбарабанила Рина. — Ты не знаешь всего. Но я расскажу все и всем сразу. Клянусь, ничего не утаю. — Рин, мне бы виски глоточек. — Скотт все еще разглядывал брата перед собой. — Не держим. У меня вообще-то полный дом детей.       Они громко втроем рассмеялись. У них вечер и ночь впереди, Скотт вдоволь насладиться обществом брата.

***

      Девочки сняли ресторанчик на 3 дня, чтобы насладиться подольше обществом мамы. И самое радостное — рядом с ее домом. В случае усталость — смена локации и домой к маме.       Крис всю ночь не отпускал из объятий своего воробушка, Скотт ворочался в гостиной, а мальчики тихо вели себя в своей комнате. Вся дружная компашка начала шевелиться, собираясь позавтракать, где то уже к пол десятому. Рина конечно же на скорую руку напекла оладушек и запах яичницы с беконом уже приволок «за нос» мужчин этого дома. — О, Рина, я так давно так вкусно не ел. — Крис запихивал кусочек оладушка себе в рот. — Я рада, что нравиться.       Завтракать — это лучшее время с семьей. Ну, так подумал Крис, пока смотрел на веселые посиделки своей еще не полной семьи. Даже помыл часть посуды, разделив обязанности со Скоттом, почти, так же как и в детстве.       Потом организованно побрели поочередно в душ, пока Рина гладила одежду для своих мужчин. Скотт был любезным братом и одолжил рубашку и штаны брату.       Затем Рина удобно оделась сама: май на дворе, тепло на улице и на душе. Лёгкое желтое платье в мелкий зеленый горошек, удобные туфли-лодочка, маленький браслетик на запястье. Его она получила от Криса на первое после свадебное день рождение. С волосами даже не заморачивалась и заплела косичку.       Такси приехало 14,30 и, не смотря на бесконечные звонки Шании и Карли, чтобы те не опаздывали, Ри спецом тянула время. Кафе и правда оказалось маленьким и уютным. — И что? — Начну ее поздравлять, и выйдешь ты. — Ох, ма точно упадет в обморок. — взвизгнул от нетерпения Скотт.       Скотт и Рина в кафе вошли вместе с детьми. А там уже все были и ждали только их. — Ри, блин, вы где бродите? — шипела Шания, провожая последних к их столу рассадки. Лиза была в изящном синим платье и выглядела так мило, и краснела с каждым словом, когда ее поздравляли близкие. Очередь дошла и до Рины: она сильно просила об этом Карли, ну чтобы быть последней. — Мама Лиза. — начала Рина под довольное посвистывание Скотта, который уже любезно держал маму за руки. — Ты всегда со мной рядом, всегда подбадриваешь, всегда успокаиваешь. Ты мне как мама. И сегодня в твой день рождения приготовила подарок, который приготовит дочь своей матери. Скотт взвизгнул и захлопал в ладоши. Лиза не поняла и уставилась на Рину. Крис вышел тихо позади Лизы и положил ладони на ее плечи: — Мам, я дома.

***

      Свечи горели на подоконнике этого нового дома в Бостоне. Запах одурманивал их обоняние, а вид напоминал закат. Мальчики давно улеглись вдоволь набесившись в маленьком бассейне этого уютного дворика возле дома.       Пара стояла возле открытого окна обнявшись и раскачивалась вправо-влево, как будто пыталась, кого то укачать. — Хороший сегодня денек, правда? — Рина провела ладонью по щеке мужа.       Шрамы постепенно затягивались после второй пластической операции на лице. Но пред-стоит еще ни одна. — Да, теплый и светлый. Да и Стиви молодец. Все выдержал и не испугался. — Вроде нормальная школа? И учитель вроде нормальная. — Большой он у нас стал. Скоро совсем будет взрослый. — Ой, и кто у нас соскучился по бессонным ночам? — съязвила Рина. — Я соскучился. — мягко фыркнул Крис. — Ох, Эванс, не иметься в 44 года, а? — Конечно, вот еще разочек, и успокоюсь. — он хихикнул и погладил ее огромный живот. — Вот давала зарок остановиться. — Остановиться? Воробушек, а дочку? — Дак вот она. — Рина ткнула пальцем в живот. — И все? Слабо-ва-то. — Да иди лесом, Эванс.       Стоя к нему спиной она умудрилась обнять его за шею, закинув свои руки назад. Она стояли так каждый вечер, смотря на звезды, которые иногда падали на эту землю, давая возможность живущим загадать желания. «Вот и в этот вечер она летела к земле, заметив в одном из окон горящие ярким пламенем, свечи».