Хочу проснуться!

Утро началось с «Ой, мороз, мороз». Надоедливая песня пробивалась сквозь сон и раздражала. Почему-то жуткий голос исполнителя показался мне до боли знакомым. А ещё было непривычно холодно. Я поёжился и с трудом разлепил веки. Лены рядом не было, а я, судя по всему, лежал на её половине. Зимнее солнце заливало квартиру и слепило глаза. Песня не умолкала. Я лениво повертел головой в поисках источника звука. Он был где-то на полу, рядом с постелью. Пошевелившись, чтобы подняться, я не сразу понял, что лап у меня больше нет. У меня снова были руки! Приподнявшись, я осмотрел себя и понял, что холодно мне было потому, что я лежал голым поверх одеяла. Переведя взгляд за границы постели, я увидел хаотично разбросанные вещи и вылетевший из кармана брюк смартфон. И тут меня словно обожгло: это были мои вещи! Постепенно дошло и то, что надоедливая песня исполняется голосом моего друга Андрея и исходит из смартфона. Моего смартфона! «Не морозь меня-а-а-а…» — продолжал он настойчиво надрываться голосом друга. Всё ещё смутно соображая, я всё же вспомнил, что сам записал поющего подшофе Андрея и поставил к его контакту на прошлогоднем корпоративе, когда шеф весь наш коллектив пригласил в караоке. Чёрт! Так вот что мне пыталась донести моя память! Это же звонит Андрюха! Я перекувыркнулся с постели и дотянулся до телефона и нажал приём: — Алё? — Серый, слава богу, живой! Ещё минута и я бы приехал с бригадой ментов твою дверь снимать! Ты почему телефон не берёшь? Всё ещё в запое? Я сейчас приеду! — Зачем? — соображая, снится мне этот разговор или нет, вяло спросил я. — Как это — зачем? Тебя, дурака, спасать! Если ты и в этот понедельник на работу на бровях приползёшь, тебя точно уволят! У меня уже все отмазки закончились. К тому же у тебя развод через три дня. Ты что решил не ходить? — Андрюха, какое сегодня число? — Да-а, вижу, с тобой совсем плохо! Может, тебе заодно и месяц с годом назвать? — Валяй, — понимание того, что это не сон и что я больше не кот, всё сильнее и сильнее наполняло моё сознание. — Сегодня двадцать второго декабря две тысячи… — Год я знаю, спасибо. И можешь не приезжать, я уже в порядке. Увидимся в понедельник на работе. — Ты правда в норме? — от недоверия в голосе друга веяло заботой, и это очень растрогало меня. — Правда. Андрюш. Уже всё хорошо. И спасибо, что позвонил. — Да ладно, сочтёмся! Но ты точно не хочешь, чтобы я приехал? Я тебе минералочки взял и энтеросгель, чтоб тебя из алкогольного делирия выводить. — Да правда, не надо. Я уже, похоже, и сам вышел. — Ну, рад это слышать. Но ты, если что, сразу звони! Обещаешь? — Обещаю! — уверенно провозгласил я и повесил трубку. Мысли сменялись с невероятной скоростью. Не успел я додумать одну, как тут же налетало ещё несколько: был ли я вообще котом или мне всё это приснилось? Как долго я спал? Или, может, не спал, а ходил на работу в такой степени опьянения, что ничего не помню? И тут пришла самая главная: Лена! Меня даже жаром обдало. Лена! Реальная она или нет? Я должен был немедленно это проверить. Даже если мне придётся обзвонить все квартиры с первого этажа по седьмой, я это выясню! Полный решимости я направился в душ. Проходя мимо зеркала, я мельком увидел себя и, обомлев, затормозил. Растрёпанные рыжие патлы торчат в разные стороны, моя любимая щетина типа «а-ля мачо» превратилась в густую всклокоченную бороду, отчего выглядел я не на своих двадцать восемь, а на все сорок! И только взгляд по-прежнему серых глаз был всё так же невинно-наивен.