Пять лет тишины

      Выбрав спальню, где они будут спать, или же, где Ванесса будет спать в гордом одиночестве. Ибо с того самого дня, когда она рассказала Барнсу про измену, и оказалась в больнице, а он захотел поставить точку в их отношениях; никто из них не поднимал тему, того, что будет дальше и что их ждёт, как пару, и ждёт ли что-то вообще?       Они спали в одной кровати в больнице, но между ними лежала целая вселенная невысказанного. Прикосновения были осторожными, медицинскими, лишёнными того привычного, пожирающего друг друга жара. Это была тишина после взрыва, звонкая и гулкая.       Конечно, как говорит Барнс, он хочет семью и всё в этом роде, и готов простить и закрыть на это глаза, но не всегда на деле всё так легко, как на словах. Прощение — это не кнопка. Это длинный, извилистый коридор, по которому приходится идти в темноте, натыкаясь на стены собственной боли. Они только в самом его начале.       Ванесса Холидей никогда не была уверена в том, что эти отношения попадают под категорию «и жили они долго и счастливо». Она была уверена, что кроме консультаций с психологом и похода в больницу, что предстоит накануне, их отношения, в который раз, ожидает много взлётов и падений. Но теперь «падение» означало не просто расставание. Оно означало падение с высоты этого белого особняка обратно в хаос, с ребёнком на руках. Страх падения стал сильнее страха быть несчастливой в браке.       Да и Ви все ещё в шоке, как Барнс может так спокойно реагировать на то, что она трахалась с другим? А другой стороны, как она смогла простить ему смерть близких?       Они обменялись непростительными грехами, и теперь этот обмен связал их крепче любой клятвы. Это был чудовищный паритет, баланс ужаса, на котором и держалось их хрупкое перемирие.       Может это и есть любовь, а она этого и не знает. Прощать человека, так как любишь его, и твои чувства сильнее, чем обида и задетое эго? Или это не любовь, а просто истощение? Когда нет сил больше ненавидеть, злиться, бежать. Когда остаётся только принять условия капитуляции и попытаться устроиться в окопах новой, странной реальности.       Пока ещё не его жена внимательно осматривала второй этаж дома. Джеймс тем временем приглядел комнату, где будет предполагаемая детская, но нужно время, чтобы определить пол ребёнка и понять, в каком стиле делать ремонт и когда они поедут за материалами, чтобы начать её переделывать для будущего малыша. Точнее, обустраивать её будет он, а Ванесса, как и всегда, будет раздавать указания. Баки улыбнулся своим мыслям и вспомнил о том, что надо договориться о встрече с психологом и позвонить в больницу, где будет наблюдаться Ви по ходу беременности. Ремонт, врач, психолог. Конкретные задачи. Он мог справиться с задачами. Они были проще, чем расшифровка молчания Ванессы или понимание того, что творится у него внутри. — Если хочешь, то можешь пока посмотреть блюда, которые мы будем готовить, — Барнс достал телефон из кармана, чтобы решить все эти вопросы, связанные с предстоящими делами, и записаться на приём ко всем специалистам.       Он говорил о еде, но на самом деле предлагал ей роль. Роль жены, которая выбирает меню. Маленький, безопасный шаг в их новую, прописанную по ролям жизнь. — Да, Джеймс, это хорошая идея, тут же работает интернет? —заинтересовано спросила Ванесса.       Она ухватилась за эту идею, как за спасательный круг. Выбор блюд — это просто. Это не выбор между любовью и долгом, между прошлым и будущим.       Включая телевизор в гостиной и, пытаясь найти канал с рецептами и готовкой, постоянно перещёлкивая их, она села на диван. Бесконечный поток ярких, улыбающихся лиц на экране казался насмешкой. Никто из этих кулинаров не готовил ужин для человека, чьи руки когда-то выбивали зубы из челюстей. Никто не выбирал рецепт, думая о том, как сообщить мужу, что сегодня снова тошнило от запаха его шампуня. — Работает, да, я всё это уладил перед нашим приездом в этот дом, — Барнс отошёл в противоположную от Ванессы сторону, чтобы поговорить наедине, и дойдя до двери, которая, как раз таки, вела на задний двор, в сад, вышел и начал ожидать ответа, слушая гудки.       Он выходил не только для тишины. Ему нужно было пространство, чтобы надеть маску уверенности, прежде чем говорить с врачами. Представляться «мистером Барнсом, мужем пациентки». Произносить эти слова впервые было странно и страшно.       Ванесса тем временем нашла канал, где была прекрасная готовка, но ей там так ничего не понравилось, поэтому она решила по-старинке, посмотреть что-то в инстаграме, или в тех аккаунтах, на которые она была подписана. Но одно она знала точно, она хочет апельсиновый сок и желательно свежевыжатый. Поэтому отложив пульт, вернее небрежно бросив его на диван, она пошла в сторону кухни, надеясь, что о еде Баки тоже позаботился. На её удивление, так оно и было. В холодильнике был стандартный набор продуктов: яйца, молоко, сливки, сыр, несколько нарезок бекона, колбасы, ветчины, ну, и, конечно же, фрукты и овощи. Холодильник, забитый до отказа. Ещё один символ его попытки обеспечить, защитить, контролировать. Инстинкт добытчика, перенесённый на мирный быт. Недолго думая, Ванесса быстро решила, что именно они будут есть. А если есть то, что она задумала, то есть и всё остальное. Достав и помыв два апельсина, она быстро выжала себе сок с помощью соковыжималки. — Я записал нас к психологу и договорился о встрече с врачом в больнице, где тебя будут наблюдать, — Баки прошёл на кухню, где Ванесса пила сок и, остановившись у высокого стола, изучающе посмотрел на мать своего ребёнка. — Между Нью-Йорком и Далласом есть разница во времени, сейчас обед, но, думаю, что мы быстро перестроимся, так что… что на ужин?       Он отчитался. Доклад выполнен. Переходим к следующему пункту: питание личного состава. — Я решила, что это будет карбонара и вкусный чай из пюре ягод, — Ви допила сок и поставила стакан на стол, закинув ногу на ногу, ожидая ответного мнения.       Она предложила блюдо, которое он любил. Маленькая уступка. Жест доброй воли в их холодную войну. — Хм, звучит хорошо, — Барнс одобрительно кивнув, достал спагетти из нижнего шкафчика, что был расположен под плитой. — Хорошо, что ты выпила сок, тебе нельзя голодать. Ситай, что это был для тебя аперитив, но брускетта с авокадо и помидором, лишней не будет.       Его забота была настойчивой, почти навязчивой. Он кормил её так, как когда-то чистил и смазывал оружие — с методичной тщательностью, от которой зависела жизнь. — Джеймс, это слишком, — Ванесса повернулась в сторону Баки на крутящемся стуле, на котором сидела. — Нет, это совершенно нормально, проявлять такие чувства по отношению к женщине, которая носит моего будущего ребёнка и к которой у меня по-прежнему чувства, хочу я того или нет, — поставив кастрюлю с водой на огонь и подготовив спагетти к дальнейшему закидыванию в кастрюлю после закипания воды, Баки потянулся за багетом и остальными продуктами для приготовления брускетты.       Он произнёс это, не глядя на неё, сосредоточившись на нарезке. Признание прозвучало как констатация неприятного, но непреложного факта. «Хочу я того или нет». Как болезнь. Как долг. Как обязательство, которое он не хотел на себя брать. Но был вынужден. — У тебя хорошо получается быть таким хозяйственным в плане готовки, да, и вообще, — Ванесса прислонилась плечом к выступу на стене, наблюдая за Барнсом и его стараниями, и немного прислонила голову к прохладной поверхности, соединив руки в замок.       Она искала что-то нейтральное, что можно сказать. Похвалить его навыки было безопасно. Гораздо безопаснее, чем говорить о чувствах. — Ну, я учился у лучших, — Баки повернулся к Ванессе с уже готовым перекусом и поставил тарелку с вкусной и манящей едой на стол. —Какое-то время наблюдал за Стивом, а так же пол десятилетия жил с тобой. У тебя тоже много талантов в этой сфере, Ви.       Он сделал ей комплимент, связав её со Стивом. Неосознанно поставив её в один ряд с человеком, которого боготворил. Это был высший знак её важности в его вселенной, даже если она этого не понимала.       Барнс посмотрел на Холидей, едва касаясь её бёдер своей железной рукой. Ванесса не могла не заметить этого, такого безобидного и ничего не значащего жеста, не заметить, как на долю секунды её пронзила лёгкая, едва ощущаемая волна удовольствия.       Вряд ли Баки почувствовал то же, что и она, ведь его железная рука не имеет нервных окончаний и каких-либо чувств. Но он видел, как она замерла. И для него этого было достаточно. Это была проверка связи. Сигнал принят. «А жаль, наверное», — подумала Ванесса, разворачиваясь к столу таким образом, что Джеймс, в конечном итоге, оказался зажат между её ног, так как просто не успел сделать какие-то жалкие пару шагов в сторону. Её движение было не кокетством, а почти что вызовом. «Вот она я, вот моё тело, с которым теперь ничего нельзя сделать. Что ты будешь делать с этим знанием?» — М-м-м, хороший поворот событий, — Баки немного улыбнулся, собирая свои волосы в хвост резинкой, что лежала на столе. — Но, если мы продолжим, то… — Ой, нет, это не то... это случайно, —перебивая, смущённо затараторила Ванесса, и опустила ноги согнутые в колене чуть ниже, чтобы Барнс смог подойти к кухонному столу и закинуть спагетти, которые уже ждали своего часа.       Она отступила первой. И они оба это поняли. Он выиграл этот маленький раунд молчаливой игры. — Воу, с каких пор мы такие смущенные, — Баки закинул спагетти в воду, продолжая всё так же улыбаться и нарезать бекон для дальнейшей готовки, пока Ванесса откусывала большие куски брускетты, что он для неё сделал.       Его улыбка была победной, но не злой. Он радовался, как мальчишка, сумевший вызвать у неё реакцию, пусть и смущение. — А когда ты успел стать таким разговорчивым и радостным альфа-самцом? — с набитым ртом вопрошала Ви. — Ну, альфа-самцом я был всегда, ты же знаешь, — утвердительно произнёс Баки, поворачиваясь к рыжеволосой бестии лицом и улыбаясь а-ля обольстительной улыбкой. — А вот радостный и разговорчивый... наверное, это уже твоя заслуга, — Баки немного поубавил улыбку, смотря куда-то вдаль. — Мне кажется, что эта беременность идёт тебе на пользу, Ви.       Он сказал это задумчиво, как бы обнаруживая факт. Беременность меняет её. Она стала доступнее, мягче. И он, как стратег, использовал эту перемену в ландшафте, чтобы занять новые позиции. — Хм, думаешь, — заинтересовано взглянула Ванесса на него, доедая вторую брускетту. — С чего ты так решил? — Ты сейчас другая. Более милая, более взволнованная, нет, ты и раньше была такой, — в примирительном жесте поднимая руки, сказал Барнс. —Но, заметь, что сейчас ты стала более мягкой и чувственной, что ли. Ты сильная женщина, Ванесса, но сейчас ты можешь позволить себе быть слабой и именно это ты и делаешь. И это прекрасно, понимаешь?       Он описывал её как сложный механизм, который наконец-то начал работать в штатном, а не аварийном режиме. Его «прекрасно» относилось не к её счастью, а к предсказуемости, к снижению угрозы. — Я так не думаю, но, может быть, есть доля правды в твоих словах, Джеймс, — Ви встала со стула, подошла к холодильнику и открыла дверку морозилки в поисках замороженных ягод и, найдя там вишню и чёрную смородину, задвинула морозильную камеру и закрыла дверку.       Она не согласилась, но и не стала спорить. Ещё одна капитуляция. Ему этого было достаточно. — Есть, а иначе с каких пор ты так будоражишься от моих прикосновений? — Баки посмотрел на Ванессу своим пристальным взглядом, ожидая её реакции. — И не надо всё сваливать на либидо, — перекинув спагетти в дуршлаг, Барнс по-быстрому обжарил бекон. Затем переложив туда спагетти, залил всё сливками и закрывая крышкой сверху, оставил тушиться на пару минут.       Джеймс прижал Ванессу к стенке фактом. Он всё видел, всё замечал. Игра в неведение закончилась. — Я не знаю, Джеймс, — взбив все ягоды в блендере до состояния пюре, Ванесса залила все кипятком не забыв добавить палочку корицы, гвоздику, несколько капель лимона, пару листочков мяты и, конечно же, чайную ложку сиропа с малиной. — Наверное, всё то дерьмо, что приключилось, должно все-таки привести нас к лучшему, а не худшему. Кто знает, Джеймс...       Она произнесла это с видом алхимика, смешивающего зелье. Попытка алхимии — превратить дерьмо прошлого в золото будущего. «Кто знает» — единственная молитва, на которую она была сейчас способна. — Да, кто знает… ладно, пошли в сад, ужин, который обед, уже готов, —раскладывая всё по тарелкам, тихо сказал Джеймс, зная, что его услышат.       Он прервал опасный разговор, вернувшись к безопасным, осязаемым вещам: еде, саду, расписанию. — Да, хорошо, чай на столе. — Жаль, что не ты. — Да, Джеймс, немного жаль, но хватит с нас столов пока что, на один уже «настрогали», — Ванесса погладила свой ещё не округлившийся живот, нежно улыбаясь.       Их старый, похабный шутливый язык вернулся, как родной диалект. На нём было проще говорить, чем на языке чувств. — Это был лучший «стол» за все пять лет наших непонятных отношений, — поставив еду, Баки сел рядом с Ви блаженно облокачиваясь на спинку дивана, на котором они сидели. — Ну, были и другие, более прекрасные «столы», — девушка разлила уже заварившийся чай по кружкам. — Да, это так, но именно этот «стол», который тогда был на балконе с прекрасным видом, вынужден напомнить, теперь является одним из самых дорогих воспоминаний, а у меня их не очень-то и много, — Баки накрутил пасту на вилку. — Потому что именно тогда был зачат наш ребёнок и это не может не радовать, хоть и сбивает с ног.       Он говорил о ребёнке, но смотрел на неё. Этот «стол» был важен не плодом, а моментом близости, которая, как он тогда ещё надеялся, могла быть обоюдной, а не транзакцией. — Согласна. — А выйти замуж? — Что? — Что? — Так, стоп, что это? — нет, она поняла что это, но всё же, что это? — Сейчас? Или, я не знаю… — Ванесса сделала глоток чая.       Его вопрос прозвучал не как романтичное предложение, а как логичное продолжение фразы. Деловая повестка. Пункт следующий: легализация. — Вообще, Ванесса. Ты же знаешь, я хочу нормальную семью и для ребёнка, и для себя. Если быть точнее, мне кажется, я заслужил хоть немного побывать в шкуре счастливого человека, а ты и ребёнок… — Джеймс глубоко вздохнул на секунду прикрывая глаза, но тут же продолжил. — Прежде чем мы начнём проходить консультации у психолога, я хотел бы быть уверенным… Я не хочу остаться один и без тебя, и без ребёнка. Так будет нечестно с твоей стороны и очень эгоистично, поэтому, — Баки повернулся корпусом к Ви, так как уже съел свою порцию пасты. — Ты выйдешь за меня замуж, Ванесса Холидей?       Это не было просьбой. Это был расчёт. Стратегия по минимизации рисков. Он выложил на стол свои карты: свой страх одиночества, её вину («нечестно», «эгоистично»). И поставил на кон всё: их будущее, их ребёнка. Шантаж? Нет. Отчаянная попытка человека, который слишком много терял, застраховать то немногое, что у него осталось.       Ванесса опешила от таких поспешных, на её взгляд, событий, но Джеймс предупреждал её, и она всё знала, но была ли готова стать женой со своими скелетами в шкафу, матерью, которая сама росла без полноценного участия отца, будучи девочкой… Все это пугало её и вдохновляло одновременно, увидев кольцо в маленькой голубой коробочке, которая лежала на столе в открытом виде, Ванесса сразу поняла, что это «Тиффани».       Коробочка лежала там, как приговор. Он знал её вкус. Он рассчитал всё, вплоть до бренда. Это была не спонтанность, это была спецоперация по захвату её будущего. И она сидела и смотрела на этот сверкающий трофей, понимая, что проиграла, ещё не начав сопротивляться.       И она будет круглой дурой, если упустит такого мужчину, как сержант Барнс, из-за каких-то своих домыслов и предрассудков. Да и он готов, несмотря ни на что, по-прежнему быть рядом и не только ради ребёнка, но и ради неё самой. Её мысли метались между паникой и холодным расчётом. «Круглая дура». Значит, это выгодная сделка. «Ради неё самой». Значит, в этом есть что-то, кроме долга. Этого было достаточно. На большее у неё не хватало ни сил, ни смелости. — Да, я согласна.       Три слова. Подпись под контрактом. Капитуляция. Решение. Начало. Всё вместе. Воздух вышел из её лёгких, и в опустевшую грудь хлынуло странное, леденящее спокойствие. Битва окончена. Теперь начиналась война на истощение под названием «брак».

***

      «Нью-Йоркский» ужин, который в Далласе должен был быть обедом, доедали они уже молча. Ванесса ела, а Баки просто наблюдал за ней. Он наблюдал, как новый актив в его портфолио — будущая жена — функционирует. Проверял, не будет ли отторжения. Спустя какое-то время после трапезы «молодожёны» подумали насчёт того, чтобы пойти спать. И переустановить биологические часы, которые были настроены на Нью-Йорк и его время. Но почему-то решили немного подождать и прогуляться по городу, не забыв прикупить пару новых вещей из одежды, как для Барнса, так и для Холидей.       Для малыша было ещё рано что-то покупать, пол пока не известен, да и живот ещё не такой большой, чтобы уже активно начинать готовиться. Но Ванесса была в некотором предвкушении от того, какие хлопоты её могут ожидать в роли беременной женщины и предстоящей мамы. Это не могло не радовать. Она искала оправдания своей радости. Хлопоты — это нормально. Предвкушение — это нормально. Значит, и её решение — нормально. Она пыталась втиснуть свою аномальную жизнь в рамки нормальности, и это приносило странное утешение. — У нас будет свадьба или… — гуляя по парку близ их дома под руку с Баки, уточнила Ви.       Она спрашивала не о празднике, а о ритуале. О следующем обязательном пункте в чек-листе «нормальная семья». — Да, Ванесса, у нас будет свадьба с белым платьем и всем остальным, —спокойно сказал Джеймс, смотря куда-то вдаль парка. В сторону крон деревьев, которые уже начинали постепенно готовиться к осени. Вот-вот везде будет тонна опавших красно-желтых листьев и маленьких лужиц на асфальте.       Но Джеймс давал только гарантии. Которые все так ждут в 21м веке. Платье, церемония — внешние атрибуты, за которыми можно спрятать пустоту внутри. Он покупал ей и себе красивую обёртку для их некрасивого союза. — Но у меня никого нет, чтобы пригласить, — немного грустно высказалась Ви, уточняя данный факт.       Лишь бы Баки не подумал, что это камень в его огород. Её грусть была настоящей. Она хоронила не только семью, но и возможность иметь нормальную, полную гостей свадьбу. Ещё одно напоминание о цене, которую она заплатила за его присутствие в своей жизни. — У меня тоже, — Барнс посмотрел на Ванессу, предлагая ей присесть на лавочку, что была на пути. — Если только Сэм.       Он не стал утешать. Он просто констатировал: они оба изгои. Они — компания по ликвидации ущерба, состоящая из двух человек. И, может быть, Сэма. — Хорошо, тогда когда? — Ви присела, закинув ногу на ногу и облокотилась на спинку разноцветной лавочки. — Ну, это тебе решать, Ванесса, — Баки взял руку девушки в свою ладонь, что была в перчатке. — Можно и в этом месяце, можно в следующем.       Он отдал ей право выбора даты. Маленький знак доверия в их сделке. Или просто тактический ход, чтобы она чувствовала себя причастной к решению. — Ладно, тогда в сентябре, — Ви немного улыбнулась и прижалась к мужчине.       Сентябрь. Осень. Пора увядания и подготовки к зиме. Бессознательно точный выбор. — Хорошо, в сентябре.       Сделка заключена. Контракт подписан. Оставалось только дождаться сентября и сыграть последний акт этой чудовищной пьесы под названием «хэппи-энд». И, возможно, сыграть его так убедительно, что однажды они и сами поверят в свою ложь.