Амнезия

— Дурнушка Ючон снова играет один, какая жалость! — саркастично проскрипел голосистый мальчишка. — У меня нет времени на бесполезные игры, я хочу стать таким же как наш папа, — вяло отозвался другой и уткнулся в конструктор. — Да кого ты смешишь! Сначала выкинь своё дурацкое лего и запомни сколько будет 2×2. Глупый, глупый Кан Ючон! — Ёнджэ заливался хохотом, тыча в воздух своим неказистым маленьким пальчиком. Ючон заводился до надутых жилок. Детские ручки превращались в кулачки, тонкие губы оголяли зверский оскал. Ещё секунда и мальчуган уже налетает на брата, перемешивая его смазливое личико с землёй и кровью. Ёнджэ вопил что есть мочи, но Ючон не унимался, навзрыд уродуя белоснежную кожу. Экзекуция продолжалась недолго. Вскоре над мальчиками нависла тень, и кто-то крепко схватил младшего за шиворот. Ючон было попытался вырваться, но отец вцепился в футболку и абсолютно не оставлял ему шанса. — Паршивец! — загрохотал он. — Откуда в тебе столько ненависти?! Не успел Ючон опомниться, как уже лежал на холодном полу в чулане и еле-еле сдерживал шум, зная, что за слёзы отец наказывает ещё сильнее. За дверью приглушённо от боли попискивал Ёнджэ, которого обступили радетельные служанки, обрабатывающие кровавые раны. Потом он слышал, как ударяется ложка о фарфор, что означало наступление обеда. Ючону страшно хотелось кушать, ведь с самого утра он ни съел даже крошки хлеба. Конечно же, это было его решение, однако сейчас ему было попросту запрещено и разрешение на выход он получил только к ужину, правда, на столе к этому времени стояла тарелка с куриными костями и пустая конфетница. Всё детство Ючон был уверен в том, что получает отцовские оплеухи за дело. Брат его был хилым и руку на младшего не поднимал, в то время как тот всегда бросался в бой. Сам же Ёнджэ за свои колкие фразочки получал разве что замечание. Впрочем, оно растворялось в воздухе, так как даже интонационно не несло вес. Когда старшему исполнилось 16, Ючон начал замечать за ним странности, а позже и вовсе уличил братца в постели с каким-то юношей. Естественно, вечером об этом уже знал папа. Вот только, получал наказание снова Ючон, ведь «настоящий мужчина не может быть ябедой». Ёнджэ успешно закончил школу, но не без вмешательства главы семейства, а спустя несколько месяцев улетел в штаты по приглашению в дорогостоящий университет на специальность, о которой мечтал с самого детства. Спустя 3 года выпустился и Ючон. Сидя у учебников днями и ночами, юноша наконец смог показать результат, которым мог гордиться. Вот только ни похвалы, ни обучения в желаемом ВУЗе он не получил. «Фармацевтика!» — заключил отец и отправил сына в Сеул. Пускай он и не грезил об этом направлении, но даже там было нечто, способное заставлять его ежедневно вставать ранним утром и мчаться на пары. Это был Ким Доён, второкурсник с педиатрии. Пожалуй, это была его первая влюблённость в парня, но Ючон был уверен на все 100%, что эти чувства не поддельны. Вскоре юноше надоело терпеть, и он пошёл в наступление, признавшись во всём одним осенним днём. Доён смущённо улыбнулся, чмокнул Ючона в лоб и прошептал: «Вообще-то ты мне тоже нравишься». Так начались их серьёзные отношения. Доён был для него всем: смыслом жизни, источником энергии и человеком, которому он готов был подарить целый мир и своё сердце в придачу. Связующая нить с отцом и братом протёрлась, а вскоре и вовсе порвалась. Тогда Ючон наконец смог вздохнуть спокойно. Ему был 21 год, когда некто прислал сообщением приглашение на ужин. Пускай номер и не определился, но по стилю письма было ясно, что писал отец. Они созвонились, глубоко спрятанные семейные чувства оттаяли. Мужчина расспрашивал сына о жизни, делился деталями своего скучнейшего существования, а Ючон в свою очередь вещал об учёбе и планируемой свадьбе с Доёном. Впервые за всё время отец слушал его без осуждения, и, вероятно, на это парень и купился. Через неделю они с Доёном собрали чемоданы и отправились в родительский дом на Инчхон. Особняк совсем не изменился с тех пор в отличие от Ёнджэ, стоявшего в дверях, и выкуривающего дорогою сигару. Увидев брата, парень встрепенулся и заулыбался. — Ломался, ломался, но всё-таки приехал! — воскликнул он, изображая неожиданность, но Ючон не поверил этой эмоции. Они сухо обнялись и втроём прошли в дом. На свету младшему наконец удалось разглядеть Ёнджэ. Глупо врать, старший действительно выглядел поразительно. Всё в его внешности сияло своей дороговизной. Кожа светилась от многочисленных визитов к косметологу. Залакированная «британка», золотая серьга в ухе, голливудская улыбка. Вот оно — лицо успеха и богатства. Сверлил его взглядом, к слову, не только Ючон. Доён без всякого зазрения совести глазами бегал по всему телу Ёнджэ, отчего Ючону стало не по себе. Вскоре их сессию прервал сам хозяин дома. Он пригласил гостей за накрытый стол и тут же вскрыл бутылку вина. За ужином говорил в основном Ёнджэ. Он рассказывал о своих морских круизах, полётах в жаркие страны. Говорил про дорогие отели, машины и обо всех прелестях богатой жизни. Отец изредка вставлял свои восхищённые возгласы, но потом то ли под градусом, то ли просто из глупости выпалил: — Вот смотрю на тебя, сын, и понимаю, что всё не зря! Не пропали мои стартапы! Теперь и помирать спокойно можно, зная, что мой бизнес в надёжных руках! У Ючона дар речи пропал от услышанного. — Ты подарил ему бизнес? — не веря своим ушам, возмутился младший. — Понимаешь, Ючон, ему было 18, — начал было оправдываться мужчина, но парень перебил его. — На свои 18 я получил от тебя бутылку коньяка! — срывался он. — Дорогого коньяка! — поправил отец. — Больная печень на цену не смотрит! — Больному отцу не смотрят в кошелёк! Неблагодарный мальчишка! По щекам Ючона предательски потекли слёзы. Пускай ему давно уже не 8, но плакал он также истошно. Доён бросился ему в объятья, всеми силами пытаясь успокоить. — Почему, отец?! — вопил он. — За что ты ненавидишь меня? Чем Ёнджэ лучше меня? Почему он, а не я?! Голос его осип, а лицо с каждым словом краснело от напряжения. Ужин был испорчен. Изначально Ючон собирался улететь той же ночью обратно, но Доён уговорил его остаться. Они легли вместе в его старой комнате и уснули в обнимку. Всё следующее утро парни гуляли по побережью, но потом Доён отлучился домой и почему-то задержался там. Желания думать о том, почему юноши так долго нет, у Ючона не возникало. Волны приятно ласкали слух, а птицы щебетали за спиной. Вскоре усилился ветер, и парень поплёлся домой. Картина его ждала не из приятных. Ёнджэ развалился на диване, расслабленно шевеля губами, а Доён хихикал, сидя на бортике и поглаживая чужое плечо. Ючон, не боясь ни капли нарушить «идиллию», громко кашлянул в кулак и демонстративно затопал по лестнице. — О чём это вы там ворковали? — обиженно пробормотал Ючон, услыхав как открывается дверь. — Да так, о всяком. — А я тебя ждал. — Прости… Мы столкнулись в дверях и… Ёнджэ попросил помочь ему кое с чем… — Я видел твою непосильную помощь, можешь не оправдываться. — Это было уже после… Мы просто заговорились в процессе… Ючон молчал, зная, что может сейчас наговорить грубостей. Доён прилёг рядом и положил ему на талию ладонь. Вечером они снова гуляли вдвоём, и младший старался не думать о возникшем сегодня недопонимании. К тому же, совсем скоро он сделает своему парню предложение и они полетят в долгожданное путешествие, а Ёнджэ будет в одиночестве колесить на своём новеньком Porsche. Хотелось бы ему думать, что в одиночестве… Вопреки всем его надеждам и ожиданиям, выйдя из душа, он не обнаружил дома никого кроме отца. — Ёнджэ позвал Доёна покататься по городу, — равнодушно сообщил он, а у Ючона под ногами земля рухнула. В комнату Доён возвращался шумно. От него несло перегаром и каким-то незнакомым парфюмом. На проходе он окликнул своего парня, но тот притворился, что спит. Ючон ожидал почувствовать на своих бёдрах тёплые руки, но вместо этого ощутил холодный ветерок от закрывающейся двери. Уснуть не удавалось, как бы он ни пытался. Ворочался из стороны в сторону, сжимал уши подушками. Всё безрезультатно. Окончательно выдохшись от бесконечных попыток, парень решил пройтись до туалета, чтобы умыться. Потирая глаза, он открыл дверь уборной и оцепенел. На полу в красной луже лежал опрокинутый бокал, воздух был спёрт и наполнен запахом секса. Доён сидел на кафеле, прислонившись к стиральной машинке. Рубашка его была изодрана, сомкнутые ресницы еле-еле колебались, а из гортани вырывались лёгкие постанывания. Ёнджэ сидел лицом к двери и покрывал поцелуями оголённую шею. Ючона он заметил не сразу, но даже тогда, когда взгляды их встретились, это его ни капельки не смутило. Напротив, аки демон похоти он облизнулся и впился своими губами в губы Доёна, вызывая у того полный спектр эмоций. Ючон не кричал и не плакал. Он лишь молча развернулся, схватил с тумбы телефон, закинул в сумку кофту и выскочил на улицу. Там он вызвал такси и уехал прочь. Поверить в то, что сегодняшней ночью рухнула вся его жизнь, было весьма трудно. Ючон слонялся из стороны в сторону по квартире, то и дело хватаясь за голову и выкрикивая оскорбления в пустоту. Времени на принятие ситуации прошло достаточно, но, когда он наконец нашёл в себе силы прийти в университет, вскрылось неожиданное известие. Неделей ранее Доён забрал свои документы без всяких отсылок на его дальнейшие планы. Впрочем, спустя полтора месяца эти планы появились в его некогда заброшенном инстаграме. Казалось бы, привычное селфи, но из общего вида выбивалась одна деталь — кольцо на безымянном пальце. Они помолвлены. То был не сон и не видение. Доён предал его. Так просто. Час за часом, таблетка за таблеткой, долгий курс лечения депрессии. Шли годы, жизнь менялась. Менялся и сам Ючон. Медицина в его жизни ушла на второй план, когда на бизнес-форуме выстрелил один из его проектов. В короткие сроки гардероб мужчины преобразился. Свитеры нашли себе замену в костюмах различных расцветок, кеды сменились мокасинами. Бумажник растолстел от появляющихся купюр, а в гараже наконец возникло его первое авто. Всё то, что некогда было для Ючона несбыточной мечтой, сейчас подносилось на блюдце. Снег сменялся набухающими почками, почки цветочными полями, поля пожелтевшими листьями. Постепенно он получал заслуженное, жизненный цикл вставал на свои места. Вот только… — Кан Ючон у телефона. Я вас слушаю. Полиция? А с какой…? Что?! Но как? Пожалуйста, скажите адрес, я скоро буду. Резина завизжала из-за резкого нажатия на газ, и в считанные минуты Ючон уже был на месте. Несколько мужчин в масках и перчатках накрывали белыми простынями 2 тела и параллельно что-то очень бурно обсуждали. — Кан Ючон, родной брат Кан Ёнджэ, так? — обратился к нему полицейский. — Всё верно. Что произошло? — Несчастный случай, полагаю. Ваш брат превысил допустимую скорость, не справился с управлением и вылетел в кювет. Как видите, ни он, ни пассажир не выжили. — А кто пассажир? — Его личность пока не установлена, документов при себе он не имел. Словно сквозь туман Ючон прошёл за ограждающие ленты и по очереди приподнял покрывала. — Деньги и тебя изменили, Доён. Правда, даже со сломанным хрящом ты все такой же красивый, — прошептал парень, и уголки его губ дрогнули. — Вы знаете второго погибшего? — спросил некто, кто скорее всего являлся следователем. — Думаю нет, — соврал Ючон. — Но, наверное, этот бедняжка очень любил Ёнджэ. Мужчина встал, отряхнулся, заполнил какие-то бумаги по опознанию и уехал домой. А спустя год, когда мальчишка с перевязанной головой попросит назвать его имя, он почему-то ответит «Ёнджэ», а на вопрос: «Как зовут меня?» уверенно заявит: «Ким Доён. Тебя зовут Ким Доён, а ещё мы помолвлены, и через месяц должна состояться наша свадебная церемония.»