Амнезия

Отец ежемесячно давал о себе знать, кичась своими предприятиями с экранов телевизора. У Ючона сдавали нервы. Нужно было сделать какой-то показательный жест, демонстрацию. Показать старику, на что он способен без его помощи. Со смерти брата прошёл год, но отношение к младшему сыну не менялось. Вероятно, в глубине души мужчина ждал отцовского снисхождения, дабы устранить незакрытый гештальт. Ему не нужны были деньги, но новость о том, что бизнес, подаренный Ёнджэ, остался принадлежать ему посмертно просто из упрямства, досаждала и уничтожала последние капли терпения. Сегодня он ехал по восточной окраине пусанского пригорода, будучи полностью уверенным в том, что горделивый папочка вскоре будет жалеть о сказанном и трубить по всем газетам о том, что крупнейшее предприятие по производству лекарственных препаратов находится в том же округе, что и его «заводец». Ючон уже успел открыть небольшой офис в деревне Ванмок, но пришло время расширяться и место для этого он выбрал заметное и кричащее. Дескать, «взгляни, отец, где Ёнджэ, а где я». Никогда раньше Ючон не ощущал себя настолько свободным. Безумно ликовал из открытых окон, выжимая на полную педаль газа. Вбирал в лёгкие воздух до упора и одержимо хохотал, чувствуя скорую победу над старой версией себя. Безусловно, сейчас было не самое лучшее время для важных встреч, но подрядчик жил неподалёку, а Ючон сильно задержался в офисе. На улице смеркалось, дорога проглядывалась затруднительно, но его вели далеко не глаза.

***

Чонгуку было тошно от самого себя. Запивает в одиночку собственные чувства и проглатывает ком в горле вместо закуски. Печатает нечто несуразное и невнятное, бесконечно трёт и без того красные глаза. Он должен отправить, должен ответить взаимностью. Нет. Он должен сказать! Вернуться туда, откуда пришел около часа назад, врезать мерзавцу Тэхёну за то, что так бесстыдно украл его сердце. И когда тот будет сбит с толку, притянуть к себе и поцеловать. Как можно глубже, чтобы запомнил навечно. Еле держась на ногах, Чонгук вышел из дома, оставив нараспашку дверь. Время ограничено, нужно сообщить Тэхёну о своих чувствах как можно скорее. Нужен короткий путь! Ноги не слушаются, алкоголь рвётся наружу, вызывает тошноту. Чонгук медленно движется вперёд, полный уверенности в правильном выборе маршрута. В небольшом городском лесопарке ни единого фонаря да заросшие тропы. Он вообще для прогулок не особо то предназначен. Но юноша уверен — так быстрее, так нужно. И он пробирается сквозь колючие кустарники, крапиву, спотыкается об торчащие из земли ветки и камни. Видит свет и из последних сил тянется к нему. Лес заканчивается. Чонгук делает шаг, ступая на голый асфальт. Второй, третий. Скрежет резины, протяжный стонущий сигнальный рёв. А потом темнота. Ючон приблизился к окровавленному телу и с облегчением заметил лёгкие подёргивания пальцев. «Живой» — на выдохе произнёс он и приблизился к юноше. — Доён? — с испугом вскрикнул мужчина и отскочил. — Не может быть, это бред какой-то… Ючон ринулся до машины и достал из бардачка тряпку и бутылку воды. Намочив её, он принялся вытирать с лица сбитого им парня кровь и пальцами очерчивать пальцами до боли знакомые черты. — Неет, ты не он. Но чертовски похож… Так глупо и жалко. Он и сам не заметил, как его лицо тотчас орошилось парой тройкой слезинок, потом ещё десятком, а может несколькими или целой сотней. Он плакал навзрыд, так по-детски искренне. Перед глазами проносился прошлый год, проскальзывала ужасающая картинка обездвиженного мертвеца под белой простынёй. Ему хотелось бы забыть, но сердце продолжает помнить, ныть и напоминать об утрате. Он не умел любить, а Доён научил его. Его никогда не любили, а Доён дал ему шанс почувствовать, какого это. Как бы Ючон ни желал, а выкинуть из головы его не получалось. Этот парнишка — не Доён, но Ючон хочет им обладать. И его пугает это чувство. Пугает и одновременно раззадоривает. Юноша глухо постанывает и шепчет, еле приоткрывши глаза: — Кто я? Ючона разрывает изнутри. «Даже голос такой же» Он нежно поглаживает мальчишку по голову, цепляя запёкшуюся кровь. — Ты Ким Доён. — А вы? — хрипит Чонгук. — Ёнджэ. Кан Ёнджэ, — он врёт, но не чувствует груза. Эта ложь проходит на одном дыхании. Обратного пути больше нет. — А ещё мы помолвлены и через месяц должна состояться наша свадебная церемония. Придя в себя, Ючон сообщил об отмене встречи и решил, что со строительством стоит повременить. Лишний раз привлекать внимание к своей личности будет лишним. Им начнут интересоваться, они узнают о Чонгуке и начнут копать, дабы набрать материалов и накатать статейку. Они разрушат ему жизнь, даже того не планировав. Но он больше не даст никому сломать себя, не позволит встать на пути к его счастью и гармонии. И за это счастье он будет бороться, ходить по головам и уничтожать всё и вся, что выступает против. Взаимодействовать с КПП не хотелось, нужно было заметать следы как можно скорее. Нельзя возвращаться в Пусан на свежеразбитой машине, они привлекают внимание. Необходимо найти сервис где-нибудь в этой местности и хорошенько заплатить за молчание. Деньги вершат судьбы, решают кому жить, а кому отойти в мир иной. В них не сыскать счастье, но с лёгкостью найдешь свободу и спасение. И они промолчали. Впрочем, обычным работягам, отсиживающимся тут за копейки, вообще нет дела до следов крови на капоте, странных вмятин и нервозного клиента. Вероятно, они бы и дальше молчали, позабыв о странном ночном визите и не получив за это ни копейки денег. Но сейчас он уверен, потому что очень хорошо знает этот сорт людей. И уверен в докторах, которым отдаёт на попечение буквально похищенного человека. А потом в тех, кто делает им новые документах и сотрудниках своего офиса. Деньги решают многое, и их не всегда тратят на что-то физическое. Отношения стоят денег, счастье тоже с лёгкостью покупается. Любовь вот только не купишь, но это дело приходящее и уходящее. Без неё ведь тоже можно быть счастливым, не правда ли? Или хотя бы убедить себя в этом, имея те же самые бумажки и большие знаки на банковских счетах.

Прошлое. О нас

Чинхэ пускай и назывался городом, но намного больше походил на большую деревню. Даже клуб здесь был на соответствующий манер: без всякого рода фейс-контроля, с систематическими кулачными разборками, мужскими и женскими мордобоями и одним плейлистом на репите. Собирались тут сплошные отбросы и первопроходцы, коих тут замечали нечасто, так как в большинстве народ всё же прознал про местную тусовку. Танцевать сюда мало кто ходил. Только пьяные девчонки и кружащие вокруг них пацаны. От клуба тут вообще в целом то одно название было. Хотя, если трактовать это «клубом по борьбе», то вопросов не возникает. На улице с приближением к зиме было прохладно, весь сброд набивался в узкое помещеньице, чтобы не выяснять отношения в октябрьской прохладе. Дышать было абсолютно нечем, но даже в таком пространстве нашлось место, чтобы разойтись перед 14-ти летним щуплым мальчишкой. При всём желании отыскать в его внешнем виде хоть что-то, что выдало бы его мотивы на посещение данного мероприятия, выяснить этого никому не удалось. Слишком уж он выбивался по всем параметрам. Начиная с одежды, продолжая детским, не сломанным голосочком и заканчивая его сладким (приторным) запахом. Самый резкий паренёк подался вперёд и пихнул новичка в плечо. — Какими судьбами? — начал он. — Я здесь с друзьями… — пролепетал новенький, и белки его заметно покраснели. Друзей в округе не находилось. То ли они сами ничего не ведали и дали дёру, как только пришло осознание. То ли его специально притащили сюда на посмешище. — Зовут как? — не унимался задира. — Чонгук, — твёрдо ответил мальчишка, дерзко задрал голову и тут же сжался, анализируя разницу в их весовых категориях. — А приёмчиками владеешь? — Какими? — он поднимает взгляд и резко отлетает в сторону толпы, приземлившись на пол. — Ну например, — парнишка мерзко хихикает, чувствуя мнимое превосходство. И толпа воет в поддержку, убирая из внимания тот факт, что Чонгук его втрое меньше и, вероятно, вдвое младше. — Здесь таким не место, — кричит кто-то из толпы, но у парня в глазах уже всё двоится. Он уже давным-давно бросил все надежды на защиту со стороны друзей, которых ему даже не удалось отыскать в числе готовых разорвать его на части лиц. А были ли они вообще там? Времени на раздумья ему не дают. Громила поднимает его над землёй за ворот рубашки и ставит на ноги, готовый нанести повторный удар. Чонгук зажмуривается. Ему не верится, что он сумеет выдержать хотя бы половину ожидаемого и это одностороннее сражение станет для него фатальным. Но спустя несколько секунд не меняется ничего кроме градуса всплесков у молодёжи. Он аккуратно приоткрывает один глаз и видит, как красивый паренёк постарше яростно смешивает лицо его оппонента с полом. Чонгук от такого зрелища оцепенел и в панике не мог даже с места сдвинуться. Проверив громилу на живучесть и убедившись в том, что тот в отключке, юноша вытер пот со лба и двинулся в сторону испуганного мальчишки. Того, о ком все перешёптывались, звали Тэхён. Они с Чонгуком раньше вместе ходили на вокал, но потом единовременно завязали с этим делом и пересекались только взглядами в школе. Тэхён был холоден и нелюдим, поэтому младший ощущал с ним некую ментальную связь, будучи точно таким же. И, казалось, старший, глядя на него, чувствовал то же самое. — Не стоило тебе здесь появляться, это место не для выглаженных мамочкой неженок, — сказал Тэхён, когда они отошли на достаточно безопасное расстояние. — Ты ведь и возрастом выбиваешься сильно, пускай на это и не смотрят особо. — Меня друзья пригласили, — повторил Чонгук уже озвученную ранее версию. — Те самые, которые хохотали за дверью? Интересная у вас дружба получается. Да и я тебя с ними раньше не видел, давно подружились? — Весьма опрометчиво с твоей стороны использовать такие выражения, я ведь могу воспринять тебя за сталкера и обратиться в полицию. — Я спас тебе жизнь, дурачок, а ты хочешь упечь меня за решётку, неблагодарный. Тэхён всунул руки в узкие карманы и усмехнулся своим мыслям. — Я Ким Тэхён, кстати, — представился он. — Я знаю, — уточнил Чонгук. — Тоже за мной следил? — Мы ходили вместе на занятия, придурок! И почему «тоже»? Признаёшь? — И никогда не отрицал, Чон Чонгук. Ты интересный, будем друзьями? Старший протянул юноше напротив руку, но тот лишь неподвижно глядел на неё с недоверием. — Ну и ладно, я человек гордый, второй раз просить твоей руки не буду. С этими словами он демонстративно сделал медленный шаг в сторону, но Чонгук резко ухватил его за запястье и смущённо прошептал, выдавая себя красными ушами: — Я согласен.