Такой стеснительный рыжик

— Ну и что ты думаешь? — Начал Птица. — Ты о чем? — О мести. О мести Сергею. — Ну, мы же похожи как 2 капли воды. Разве что глаза...но я уверен, его девочка так глупа, что даже разницы не увидит. Но тут нужно действовать деликатно. Братец такой тихий, скромный...я могу спугнуть ее. Нужно сначала нежное наступление, а потом. Бац! Август наглядно хлопнул в ладони перед собой. Вокруг послышался звук хлопка, и он разнёсся эхом по пустырю. От этого Птица вздрогнул. — Сережа вспомнит обо всем, что мне когда-то совершал плохого. — Ты это делаешь только из... — Нет! Это совсем другое!.. — Начал было террорист-маньяк очень агрессивно, но потом...Начал вспоминать этот день в деталях...в его глазах был ужас и боль в перемешку с огнями полицейских машин, руки стали дрожать, в ушах был визг сирен. Ещё одно движение и истерики не избежать. Но Максим был холоден и серьёзен. — Август, не обманывай меня. Ты хочешь ему отомстить из-за нее... —...От тебя ничего не скроешь, мудак... Из-за его чертового братца он потерял самое дорогое, что у него тогда было...его опору...его глоток воздуха, такого же сумасшедшего напарника как он...Если бы он тогда прибежал быстрее, чуть быстрее... Если бы нашел..Напарник был бы сейчас рядом с ним. — Ты не виноват, ни в чем. — Птица положил руку на плечо Августа, чтобы тот почувствовал присутствие друга. — ...Никогда ему этого не прощу...пусть бы он даже сдал меня полиции разрушил все мои планы...Но за напарника мне не составит труда разрушить все то, что Серёже было дорого. Я сделаю все, чтобы тот почувствовал такую же боль, как и он. — Я верю, верю...он это заслужил. — Иначе просто не может быть... Они уже были на вокзале, в масках, в париках, по обыкновению борода и усы, вообщем все, чтобы их не узнали. Никто не должен даже догадываться о том, что они здесь. Прямо сейчас здесь и летят в Петербург ближайшим рейсом. Никто. Ни одна живая душа. Стоя на осмотре багажа эти двое думали о своем. Август о сладкой мести, а Максим о том, как уберечь Августа от чего бы то ни было. Он чувствовал, будто бы знал, что с ним будет что-то плохое, что может его просто убить. Он ему очень дорог, он не хочет лишаться этого человека. Если Август лишился его второй половинки души и сердца, то если с его близким другом, его террористом что-то случится, он потеряет все сердце. И там останется только огромная черная дыра, которую ничем нельзя будет озолотать. Когда объявили их посадку они быстро взяли свои чемоданы и пошли к самолёту. Из багажа у них был только чемодан и то маленький, поэтому они сели с ним в самолёт. Их билеты проверены, паспорта проверены, хоть и липовые. Но разве они увидят это? У Максима маскировка только самая лучшая. Ни одна собака не учует труп, и ни один детектив не найдет их следы. Но было видно, что бывший заключённый нервничал. Его доверие к Птице было стопроцентным и крепче алмаза, но все равно, капля неуверенности в этих махинациях была. Мало ли что случится. От Птицы это не скрылось. — Эй. — Он нежно, но крепко сжал плечо Августа. — Не переживай, все будет хорошо. У нас с тобой все получится. Все будет хорошо. Под напором руки друга и расслабляющего голоса он стал расслабляться. Как он мог не полностью верить своему другу и личному хакеру? Вздор. Это же Макс. Это же Птица. Для Августа он сделает все, лишь бы у него все получилось и все было хорошо. Прошло уже минут 30 с полета, а Август все никак не мог успокоиться. Да, террорист и маньяк не боялся ничего, кроме полетов. Он просто не мог расслабиться, когда летал. Это ещё с детства у него. Его преследует страх того, что стюардесса с волнующимся видом неожиданно зайдет в салон самолёта и сообщит о неисправности двигателя и падения самолёта. И жизнь на этом закончится, а месть и планы не смогут осуществиться. Но один плюс в этом будет. Он встретит в аду своего напарника. И будут они вместе. Уже навсегда. Макс же думал о том, как защитить Августа если что. Если его план выйдет из под контроля. Какая-то одна деталь перестанет нести пользу или подведёт в последний момент. С Августом любым станет параноиком, ведь любишь этого придурка, и хочешь, чтобы у него всегда все было хорошо. И Птица надеется, что будет. Он все сделает ради этого. *** Я все-таки была немного в шоке от их предложения отужинать со мной. Неужели я им понравилась? Или это проверка на прочность? Не знаю даже. — В "Блоке" в 7. Постарайся выглядеть презентабельно. Тебя это тоже касается. Мама Разумовского указала пальцем на меня, как в укор. От этого стало обидно. Но даже не это пугает. Во-первых, я никогда не была в ресторанах, особенно в Петербургских, Особенно в дорогих. Во-вторых – я совсем не знаю этикет и в принципе как себя вести среди такого элитного общества. Если там будут миллиард вилок и всем нужно подряд улыбаться – я облажаюсь. Даю стопроцентную гарантию. Сережа незаметно для его родителей взял меня за руку, дабы видел мое волнение. Такой проницательный, диву можно даться. — Вот увидишь, мам. Мы будем просто блистать. — С хитрой улыбкой сказал рыжик. Это «мы» из его уст звучало...необычно. — Очень надеюсь. — Язвительно и, видимо, в шутку, сказала его мама и они с отцом удалились. Странно, что он все это время просто молча смотрел. Сразу видно, кто главный в семье. Когда они ушли я обречённо села на диван и закрыла лицо руками. — Оох, я облажаюсь и точно не понравлюсь твоим родителям — Ой, да ладно тебе. Перестань. Если ты мне понравилась, им точно. И тем более я уже не маленький. Даже если кто-то против того, чтобы я с тобой общался, мне будет на это плевать. Я стала немного краснеть. И от него это не скрылось. — О-о-о, как ты мило краснеешь. — Все краснеют одинаково. — Хотелось отвлечь его внимание, но фиг там. — А вот ты по-особенному. По-особенному мило. — Спасибо, Сереженька. Какой же он котик все-таки. — Так, это все хорошо, но у меня есть к тебе очень серьезный вопрос. — Начал было он. — У тебя платья и туфли есть? Тут он застал меня врасплох. — В том то и дело, что нет. — Значит сейчас купим. Давай, вставай и едем в магазин. — Сережа, ну мне как-то не удобно у тебя просить. — Неудобно спать на потолке. От этой шутки я стала хихикать. — Эй, хохотушка. Я не шучу. — Он снова стал меня обнимать. Все так же нежно, крепко и вкладывая в объятия будто бы свою душу. Такое тёплое тело, такой манящий запах уже почти выветрившегося одеколона. Не хотелось ничего, кроме обнимашек с этим человеком. Да, я признаюсь в том, что я бесповоротно влюбилась в него. И я буду надеяться, что мои чувства взаимны.