Ты всё ещё считаешь меня милым?

Из комнаты доносились вздохи, шорохи и непонятный шум. Что-то постоянно падало и неприятно звякало об пол. Джеймс открыл сонные глаза и сладко зевнул: — Ты чего подорвался в такую рань? — он лениво повернул голову, посмотрев на своего соседа по комнате. — Я собираю вещи, — твёрдо сказал Жак, запихивая в сумку книги. — Да и тем более, уже давно полдень. Я пытался тебя разбудить, но ты отмахнулся и сказал, что пропустишь сегодняшние занятия по чистописанию. — Я такое сказал? — Джеймс сел на кровати и посмотрел в окно. — А зачем ты собираешь вещи? Собрался куда? — Меня призвали в Палонтрас, в главный храм. Я хотел тебе ещё вчера рассказать об этом, но я уснул прежде, чем ты вернулся. Кстати, где ты был? — Я… — протянул он, натягивая рубашку. — Честно? — Да, честно. — Я был в кабаке с Освальдом. — Ты снова прогуливаешь занятия с этим ворюгой? — возмутился Жак и подошёл к другу вплотную. Хоть Джеймс и был старше него на год, да и комплекция тела была внушительней, Жак выигрывал у него в росте. — Я сколько раз тебе говорил, чтобы ты с ним не связывался? — отчеканил слова Жак, стараясь сохранять спокойный тон. — Ты мне не мамочка, — оттолкнул он от себя разгневанного священника. — Я беспокоюсь за тебя, дурак! — обиженно сказал Жак и продолжил собирать вещи. — А если тебе не нравится такая опека, то скоро ты освободишься от её оков. — Я не это имел в виду! Жак, я очень ценю, что ты для меня делаешь, но иногда мне хочется отдохнуть. — Ладно, — выдохнул он, закрывая сумку. — Извини, я вспылил. Честно говоря, там в Палонтрасе мне будет тебя не хватать. — А насколько ты уезжаешь? — Надеюсь, что не навсегда, — выдавил из себя улыбку Жак. Джеймс просто молча подошёл и крепко обнял его. — Как я справлюсь там в одиночку? — прошептал Жак, уткнувшись носом ему в плечо. Его переполняли противоречивые эмоции. Он безумно любил свой родной город, и уехать из него, означало для Жака потерять всё, что он имеет. Вся его жизнь заключалась в узких улочках, простых деревянных домах, белоснежных стенах храма, где он провёл всё своё детство и в тёплых улыбках соседей. Но в то же время Жак понимал, что уехать — его долг перед людьми, самим собой и в первую очередь перед Фарилласом. Священник чувствовал, что оказался меж двух огней. Его сердце разрывалось. Пришло время двигаться вперёд, а это всегда было трудно. — «А хоть что-нибудь в этой жизни делается легко?» — понимая своё бессилие, спросил сам себя Жак. — Ты справишься, я уверен. У тебя всё получится, поверь в себя. — Я… Я не могу поверить. — Тогда поверь в мою веру в тебя, — улыбнулся Джеймс, ещё крепче прижимая друга к себе. На близкой местности слышался топот копыт. По пыльному тракту медленно катилась повозка. Старый извозчик в соломенной шляпе устало держал вожжи, пока Жак, нервно прижимая к себе личный дневник, сидел и смотрел в обратную сторону. Повозка удалялась от города, который таял среди деревьев и вечернего тумана. Холодный ветерок заставлял подлетать полотно, которым было укрыто сено в повозке. Чтобы окончательно не сойти с ума, Жак попытался завести разговор: — Далеко нам ехать до Палонтраса? — Далече, — кивнул старик. — На третий день приедем, — его голос был добрым, немного хриплым, но таким приятным, что Жак придался фантазиям. — «Если бы у меня был дедушка, то, наверное, я бы такими вечерами сидел дома у тёплого камина и слушал его истории…» — священник улыбнулся своим мыслям. — А зачем в столицу едешь, мальчик? — Я священник Фарилласа, дедушка. А в столице находится главный храм. — Ради веры ты бросил свой дом? — с нотками презрения спросил извозчик. — Конечно нет, что вы! По правде говоря, у меня и дома то нет… — Дом там, где мы хотим находиться. Дом там, где близкие нам люди. И наконец, дом там, где ты живёшь счастьем. — После этих слов Жак стыдливо закусил губу. Как он вообще мог подумать, что у него нет дома? — А где ваш дом, дедушка? — Мой дом здесь, на тракте. Вот уже двадцать лет я вожу сено и крупы в столицу. — Но извозчик решил внезапно сменить тему. — А нравится ли тебе какая-нибудь девушка? — усмехнулся старик, обернувшись на пассажира. — Дедушка! — воскликнул Жак, ничуть не смутившись. — Нет такой девушки. — А что, парень что ли? — хихикнул старик и вновь посмотрел на тракт. — Мне никто не нравится. Я люблю всех людей одинаково. — И неужели никогда не тянуло? — Нет, — твёрдо сказал священник. — Любовь — это тюрьма. А я свободен от её оков. — Как знаешь, — пожал плечами извозчик. — Может, ты ещё вырастешь. — Эх, дедушка, — усмехнулся Жак и вдруг встрепенулся. — Ой-ёй, остановите, пожалуйста! — Что такое? — извозчик остановил лошадь и посмотрел на спрыгивающего с повозки священника. — Я увидел лекарственное растение, называется шейдра — говорил он, отходя от дороги к лесу, — оно практически нигде не встречается. — Жак прошёл несколько метров среди деревьев и в предвкушении наклонился к травке, имеющей зазубренные листочки и маленькие белые соцветия. Он вытащил из своей сумки платок и, взяв его в руку как перчатку, осторожно сорвал растение. Подняв взгляд, Жак увидел человека в узорчатой стальной маске. Хищные жёлтые глаза смотрели на него из-под низкого чёрного капюшона. Незнакомец дёрнулся в его сторону с кинжалом в руке, сверкнувшем в последних лучах заката. Жак вскрикнул от испуга и рванул к повозке, крича старику: — Гони! Давай же, быстрее! — Извозчик без каких-либо слов пришпорил лошадь. Та заржала, встала на дыбы, но уже в следующую секунду понеслась по тракту словно пуля. Священник, путаясь в полах рясы, догнал повозку и запрыгнул на неё. — Там… За мной… — пытался он объяснить ситуацию, задыхаясь. Жак услышал громкий крик сокола и посмотрел в обратную сторону, но никто за ними не бежал. Переведя взгляд на лес, он заметил лёгкое движение среди кустов близ тракта. — Бандиты! — его сердце наполнил страх. Оно колотилось так быстро, что вот-вот должно было вырваться из костной клетки рёбер. — Спокойно, мы сейчас от них оторвёмся, — насторожено, ровным тоном, проговорил старик, гоня лошадь быстрее. Из кустов в метрах двадцати показались шестеро бандитов, расположившиеся по трое с каждой стороны дороги. На них были такие же чёрные плащи и стальные маски, только уже чисто литые. Бандиты достали луки и направили их на старика и Жака. Просвистели первые стрелы, четыре из которых прошли мимо. Одна из оставшихся вонзилась в доски повозки, а вторая попала в плечо извозчика, пронзив насквозь. Старик скорчился от боли и тихо застонал. Жак немного растерялся, отобрал у него вожжи и принялся сам управлять лошадью, одной рукой обломав наконечник. — Всё будет хорошо, дедушка. Слышите? Всё будет в порядке, — он коснулся старика, и от его ладони начало исходить яркое золотое свечение. — Это он! — заорал кто-то из бандитов. — Вали его! Ну же, дрянные вы псы! — Вылетел второй залп стрел, устремившийся в Жака. От нескольких стрел священник умудрился увернуться, но одна из них ранила его в грудь, отчего он немного отлетел назад и выпустил вожжи. Резкая боль заставила его закричать, да так, что его вопль было слышно в нескольких километрах. Жак пытался зажать рану, из которой хлестала кровь, запачкав всю его белую рясу алыми пятнами. Он хотел обломать стрелу, но тягучая боль не дала ему этого сделать. В ушах зазвенело, мир перед глазами начал расплываться. — Помоги мне, отец мой Фариллас… — кряхтя, прошептал Жак. Окружение начало медленно темнеть, смех и радостные крики бандитов слышались будто из-под воды. Последнее, что священник увидел перед тем, как закрыть глаза, была узорчатая стальная маска незнакомца, который склонился над ним, проведя рукой по волосам Жака. Внезапно Жак глубоко вдохнул и открыл глаза. Боль оставила его. Он посмотрел на себя — ни единой царапины. Священник встал и осмотрелся вокруг. Он увидел перед собой огромный чёрно-белый зал с высоким потолком, массивными колоннами и разными фресками битв на стенах. По периметру зала стояли серые столы. За ними сидели такие же серые люди, перебирая множество бумаг. По залу сновали ещё несколько серых с книгами в руках. Они подходили к цветным людям, которые в недоумении оглядывались по сторонам. Один из таких подошёл к Жаку: — Имя? — устало спросил подошедший молодой парень, отпив немного кофе. После он поставил кружку на воздух, и она растворилась. Жак завороженно смотрел на него. Парень открыл книгу и вновь посмотрел на новичка. На призраке был белый фрак, чёрные брюки, которые были заправлены в высокие чёрные сапоги на шнуровке. Он немного прокашлялся, поправляя чёрную бабочку. — А вы?.. — растерянно спросил Жак, но собеседник не дал ему договорить. — Я Сильвер, призрак-администратор мира мёртвых, — быстро проговорил он, приглаживая чёрные как смоль волосы, спускающиеся чуть ниже ушей. — Имя? — спокойно повторил призрак. — Я Жак Дюран, — неуверенно ответил священник, всё ещё в шоке оглядываясь по сторонам. — Жак Дюран… — Сильвер начал листать книгу, ища нужное имя. Видимо, найдя его на одной строк, призрак открыл ещё одну более маленькую книжку и что-то начал писать. Мимо них быстрым шагом прошёл какой-то призрак, которого Сильвер подозвал к себе. — Найди мне досье на этого парня. — Призрак без каких-либо слов удалился. Между Жаком и Сильвером повисло неловкое молчание. Спустя пару минут, тянувшиеся для Жака целую вечность, появился тот самый призрак с какими-то бумагами, которые он передал Сильверу. Он начал внимательно изучать их. — А г-где я? — запнувшись спросил Жак, нервно переминая пальцы. — Я уже говорил вам, господин Жак, что вы находитесь в мире мёртвых, — ответил он, продолжив читать. — Я на Небесах? Что значит мир мёртвых? Как мир мёртвых? — начал паниковать священник, испуганными глазами оглядываясь на призраков. — Небеса? — усмехнулся Сильвер, обратив на него взгляд. — Небеса, где ты работаешь как проклятый, а ещё это дурацкое общение с клиентами… Хочешь Небеса? Тебе прямая дорога к начальству. У них там, наверное, такой милый и приятный уголок, где они просто попивают чай и ни хрена не делают, — фыркнул он, полностью оторвавшись от чтения. — Я думал, что Небеса и Бездна существуют… — раздосадованно промямлил Жак, опустив голову. — А как же Фариллас?! — с надеждой вскрикнул священник, ближе подойдя к призраку. — Он… он же ведь охраняет нас всех! Он наш отец! — Фариллас? А ты уверен в его существовании? Или может ты думал, что после смерти тебя будет ждать этот твой бог с распростёртыми объятиями? Бога нет, ты зря надеялся. — Бога… нет? — Жак опустился на колени и закрыл лицо руками. — Нет, нет, нет! Быть такого не может! Это не правда! Я не верю в это! — его глаза заслезились, а плечи затряслись от всхлипов. Жак безудержно рыдал, не успевая ловить ртом воздух. — Он был смыслом моей жизни! — Каждое слово разрывало сердце. Жаку хотелось крушить всё, что находится в этой комнате, но слабость не давала ему этого сделать. Трясущимися руками он коснулся холодного кафельного пола. — Думаешь, что мольбы помогут тебе его призвать? Глупый Жак веровал в чудо, — подстегнул его Сильвер, смотря на бьющегося в отчаянии священника у его ног. — Бога никогда и не было. А ты доверил своё сердце и душу какой-то неведомой сущности, которая обитает где-то там, не знаю где? Как банально. Все вы смертные одинаковые, так же, как и одинаково глупы. Едва заметив простое стечение обстоятельств, вы начинаете боготворить всё что можно и что нельзя. А потом валяетесь у моих ног, вопрошая к несуществующему и умоляя уже меня о пощаде, — Сильвер выделил слово «меня» и с презрением посмотрел на молодого священника. — Прошу прекрати! — выдавил из себя Жак, поднимаясь с колен. — И я тебе не какой-то глупый мальчик! — он со злостью смахнул слёзы, а его взгляд помрачнел. — Я понял, бога нет, — священник через непосильную боль пытался говорить эти слова ровным тоном. — Я слушаю тебя, расскажи мне об этом мире, — холодно бросил Жак, скрестив руки на груди. — Мир мёртвых — это промежуточный этап между жизнью и окончательной смертью. Когда люди попадают сюда, они все цветные, как и в жизни. Со временем они мутнеют, сереют, обесцвечиваются, называй как хочешь. Это происходит потому, что живые люди начинают о них забывать. Когда же память о них исчезает насовсем, то неживые умирают. В мире мёртвых есть всё для проживания. Подойдёшь к тому столику, оформишь себе дом, — Сильвер указал пером на крайний стол, у которого собралась большая очередь. — Но это не обязательно. Призраки не испытывают никаких потребностей. Если хочешь пообщаться со своими мёртвыми родственничками, то иди в офис. Назовёшь своё имя, тебя проведут к нужной книге. Также в нашем мире есть несколько правил. Запрещены убийства, кражи, ношение специального оружия. Власть в этом мире заключена за парламентом, ниже стоят фракции, потом офис, и, наконец, неживые. Все работники имеют право распоряжаться неживыми так, как они захотят. То есть, никаких прав и свободы ты не имеешь. Но проработав несколько лет на благо общества, неживые могут быть заключены в тело призрака и числится уже как работники офиса. Я тебе всё рассказал, если хочешь узнать подробнее — иди также в офис, там прочтёшь нужный материал. У меня новый клиент, а сейчас, господин Жак, вам надо пройти в офис для окончательной регистрации, — сухо закончил Сильвер и прошёл к новому цветному человеку. — Господин Жак, бла-бла-бла… — надулся священник и посмотрел на указываемый стол по оформлению жилища. — Как-нибудь в следующий раз, — прищурился он, глядя на огромную очередь. Жак быстрой походкой вышел из здания. Перед ним открылся такой же мир живых, только в чёрно-белом цвете. Ему были незнакомы эти улицы и дома. С горечью выдохнув, он решил последовать указаниям Сильвера и пройти в офис. Указатели к нему стояли по всему городу, так что это не было трудной задачей. Все неживые, которых он встречал, имели бледные цвета. Жители прогуливались, играли на музыкальных инструментах, танцевали и вели бурные беседы. — Как они могут веселиться в таких обстоятельствах? — бурчал себе под нос Жак. — Они забыли где находятся? Или забыли, что их держат здесь как домашний скот? — он с ненавистью пнул ближайший камень, который угодил в бочку. — Где там этот чёртов офис? — повернув за угол, Жак увидел огромную белокаменную башню, уходившую, казалось, в небеса. Священник подошёл и громко постучал в дверь. Она открылась. — Здравствуйте, назовите, пожалуйста, своё имя, — безэмоционально встретила его милая девушка с короткой стрижкой. — Жак Дюран. — Девушка открыла большую книгу, лежащую на столе, и быстро нашла его имя. — Господин Жак, с какой целью вы явились в офис? — Увидеть свою родословную, — чуть замялся Жак, смотря в стену. — Прошу, пройдите за мной, — сказала девушка и, быстро и не оборачиваясь, направилась к лестнице. Священник поспешил за ней, стараясь не отставать. Они спустились на один этаж вниз по деревянной винтовой лестнице и вошли в единственную дверь, которая там была. За ней оказалась огромная библиотека со множеством стеллажей. Работница прошла к стеллажу, на котором была табличка с буквой «Д» и дошла до полки «Ю». — На этой полке находится ваша родословная. Когда прочтёте, возвращайтесь тем же путём, — она развернулась вполоборота и зашагала прочь. — Что с ней такое? — спросил Жак вслух сам себя. — Она будто бы кукла, которую заставили говорить все эти слова. Неужели все призраки такие? Все, кроме Сильвера, — священник немного задумался, вспоминая эмоциональность этого призрака. Он провёл рукой по пыльным переплётам книг. Вдруг ему на глаза попалась книга «Дюран». Жак осторожно взял её в руки, будто бы боясь разбить. В отличие от других на ней красовались золотые узоры. — Что же в ней такого необычного? — он открыл первые обветшалые страницы. На них были написаны неизвестные Жаку имена. Также там указывался род деятельности и краткая биография вплоть до причины смерти. Он решил перелистнуть сразу в конец. На последних страницах виднелись имена его родителей. — Они умерли?! — тоска вместе с горечью полностью захватили его душу. — Настоятель Кевин врал мне всё это время? — Жак принялся читать вслух. — Роза и Клаус Дюран. Правители… королевства Берелис?! — его глаза округлились, а рот так и остался открытым. — А… — он проморгался и ещё раз взглянул на текст. — Что?! Так… — он продолжил читать. — Роза Пранс родилась в дворянской семье, была прилежной ученицей школы, а после и университета. В двадцать шесть лет вышла замуж за Клауса Дюрана, брак по расчёту. Клаус Дюран, принц Берелиса. Рос мудрым политиком и хорошим бойцом. В тридцать четыре года женился на Розе Пранс. Они совместно правили на протяжение пяти лет, вели хорошие международные отношения, внутренняя их политика также отличалась от прошлых. При их правлении Берелис начал расцветать. Роза забеременела через три дня после свадьбы. Она родила сына Жака Дюрана. Сразу же после королевскому роду стали угрожать внешние враги, до этого неизвестные. В столице стали появляться шпионы и наёмные убийцы. Вместе с приближёнными людьми, что должны были стать его временными родителями, Жака отправили в самый отдалённый город Мистар. На четвёртом году после первых признаков угрозы королевству был убит Клаус в своём саду. Роза погибла через несколько дней после смерти мужа от отравления. Подозревается, что королеву отравили специально. Это официальная история, на следующей странице будет предоставлена скрытая от людей настоящая версия происходящего за последние несколько лет… — На этом моменте текст обрывался, а страницы были вырваны. Книга упала на пол, закрывшись. Жак не знал, что ему чувствовать и как к таким новостям относится. Он пустыми глазами смотрел на книгу, не в силах сойти с места. Его кулаки медленно сжимались, пока ногти не впились в кожу. Жак с силой ударил по стеллажу, отчего во все стороны разлетелась пыль. Его грудь тяжело поднималась вверх и также тяжело опускалась. — Я найду вас… — сквозь зубы сказал Жак, пытаясь хоть как-то успокоиться. Он ещё раз ударил по стеллажу и направился к выходу. Священник чуть ли не выбежал из офиса и посмотрел на вечно серое небо. И вдруг… он засмеялся. Это был безумный смех, наполненный бешенством и отчаянием. Его истерия продолжалась недолго. Мимо проходящий призрак в необычной форме со знаком весов на груди окликнул безумца: — Не нарушайте общее спокойствие, господин, — безэмоционально сказал он, дожидаясь реакции. — Спокойствие? — продолжал смеяться Жак. — Да что ты говоришь? А больше ничего не хочешь? — огрызнулся священник. — Прекрати сейчас же. — А иначе что? — нагло ухмыльнулся Жак. — В угол меня поставишь? Или лишишь обеда? — призрак из фракции порядка снял со своего пояса кнут и замахнулся на священника. Удар пришёлся по руке и оставил глубокий чёрный след. Жак схватился за рану и зашипел от боли. — Не нарушайте общее спокойствие, господин, — повторил призрак. — Понял, понял. Не нарушаю. — Призрак удалился по своим делам, больше не обращая внимания на Жака. Священник отшатнулся в сторону. Он сел у ближайшего дома и прислонился к нему спиной, всё так же держась за руку и тихо постанывая от боли. — «Что это только что было? — подумал Жак про себя, по привычке обращая взгляд к небу. — В библиотеке, на площади с охранником? — он закусил губу и закрыл глаза, склонив голову. — Я неисправимый идиот. Неужели, только из-за слов Сильвера я утерял свою веру? Почему я стал таким бездушным? Даже если Фарилласа нет, это не означает, что теперь я могу делать всё, что душе вздумается. Я должен сохранять честь хотя бы перед собой. Или всё-таки означает?.. — Жак посмотрел на высокое здание офиса, на проходящих мимо призраков и неживых. — Я навечно заточён здесь. Теперь я, кажется, понимаю, почему те неживые так веселились. Есть только два пути: идти работать или доживать свою никчёмную жизнь. Но я найду третий способ, обязательно найду. За мной теперь не следит неизвестная материя, не позволяющая мне делать запретные вещи. Я буду добиваться своей цели, несмотря ни на что. А сейчас, моя цель — месть!» — в его глазах вспыхнул огонь безумия и отрешённости, неведомый до этого. Нездоровый огонь ненависти, жалости и презрения. Уголок его губ невольно потянулся вверх. Внезапно Жак почувствовал сильную слабость, его начало клонить к земле. Голова гудела, и не покидало чувство того, что ему в виски будто бы вбили два гвоздя. Дышать становилось труднее. Жак не испугался, а лишь поддался этому чувству и лёг на землю. Его глаза медленно закрывались, погружая Жака в неведомый мир тьмы. Сильвер сидел на одном из пустых столов, закинув одну ногу на другую и уже не слушая окружающих его призраков. Он напевал у себя в голове какую-то песню, пролистывая сделанную за сегодня работу. Администратор самодовольно улыбнулся, увидев так много имён в своей записной книжке. Но как только он увидел имя «Жак Дюран», улыбка спала с его лица: — «Кажется, я сделал что-то не так, — говорил он про себя, наблюдая за тем, как другие администраторы отбывают свою смену. Он отложил книжку на стол и обхватил плечи руками. — Я помню его в начале и в конце разговора. Нельзя быть таким жестоким, по крайней мере нельзя было с ним. Я же прочитал его досье, так почему не сделал так, как было положено? Моя работа — не доводить до нервных срывов, а встречать людей в мире мёртвых. Наверное, я сегодня просто сильно устал, вот и решил отыграться на бедном парне. А в итоге что? Неосторожность привела меня к сломанному клиенту, — Сильвер тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на двери из зала. — Он где-то там, один, среди неизвестного мира с разбитым сердцем и душой…» — он вновь перевёл взгляд на призраков и помассировал виски. — Боже, если ты существуешь… Нет, не так. Жак, если ты меня слышишь, то знай, я скорблю о своих словах. Мне жаль… — Сильвер уронил голову на колено и опустил руки вниз свободно болтаться.