Когда твой соулмейт – Америка

Прошло порядка десяти минут – для России они тянулись мучительно долго, так, что он начал ощущать некоторое давление. Может, стены без ковров, или интерьеры незнакомой квартиры так на него подействовали, но стоял он как неприкаянный, почти недвижимо, немного разведя руки в стороны, словно ожидая нападения. Или как кот, которому на лапы нацепили меховые носочки, ну, который сначала замирает, познавая необъятность вселенной, а через секунду начинает скакать по полу, как Сатаной тронутый. РФ, конечно, не стал бы так делать. Хотя, судя по его состоянию, это исключать рано. По сравнению с московской квартирой здесь даже гостиная казалась царскими хоромами. Квартира была большой, парень насчитал четыре комнаты с дверьми, в одной из которых пропал Штаты, проход на кухню, видимо, и ванная. Почему так очевидно? Там был какой-то глупый плакат с резиновой уточкой и нелепой надписью "i don't give, a duck", перевод которой для русского был непонятен. Какая-то игра слов. Самый большой из магазинных пакетов неожиданно зашуршал, повалился, Россия шугнулся и вышел из транса, резко поворачивая голову к выходу. Выход. А дверь-то не закрыта. Путь на улицу он помнит, и навряд ли ему запретят выйти. С чего он вообще решил, что не сможет сбежать? Английский он знает, зарядников в городе хоть жо... Хоть отбавляй, а если не сможет найти что-то для своего телефона, то попросит позвонить. С перелëтами можно разобраться, не маленький уже, как доехать – спросить у прохожих. А потом как-нибудь дозвониться до Казахстана, объяснить ситуацию и ждать спасения. Он всегда России помогал, выгораживал, как заботливый брат, не брал ничего взамен и не выпрашивал подробностей. Как и сейчас, прискакал бы на своëм белом коне словно принц из сказки, и поскакали они по родным полям, а не вот это всё. Парень тихо посмеялся. Это была некая локальная шутка над которой в окружении семьи он даже не улыбался. Да он настолько часто ходит угрюмый или с покерфейсом, что многие думают, будто он положительных эмоций не знает. А сейчас прямо раздирает. Стоило сделать шаг назад, как сомнения закусали – все его предполагаемые "как-нибудь" могли не сработать. И позвонить... Где? А если на маньяка наткнëтся или психа? Наркомана? Оплата... Так же, где? Где тут рубли на доллары меняют? А если ограбят вообще? А больная голова? А если вырубит по дороге? – Чего стоишь? Россия напугался снова, но не показал, только немного дрогнул и повернулся, заторможенно отвечая: – А что мне ещё делать? Америка уже и переоделся, и расслабился, у него всё прекрасно, он у себя дома. Россия не разделял с ним этого чувства. Посреди гостиной стоял низкий, но широкий, столик, угловой диван огибал его, с других сторон стояло по креслу. Это помещение центральное, с него можно попасть в любую другую комнату. Всё видно, всё просматривается. Как только русский начинал зацикливаться на этом, его окатывало неприятной дрожью. – Переодевайся, – Штаты даже удивился, пожал плечами. Ему что ли теперь всё объяснять? – Умывайся... – неловко нахмурился, слегка растерявшись. – Я дам тебе полотенце, если хочешь принять душ. Возьми сразу всё, что тебе нужно. Думаю, ты можешь сам разобраться, ванная там, – договорив, тот показал на дверь с плакатом. Россия как-то на автомате посмотрел в сторону, куда показала чужая рука. – А я, так и быть, – после чего США устало выдыхает, подходя ближе к парню. – Пожарю наггетсы, кажется, ещё оставался рис с овощами. Америка закрыл приоткрытую входную дверь и в упор посмотрел на русского. Секунда-две. – Я не хочу есть, – как попугай начал тот, теряя спокойствие во взгляде. Америка ничего не ответил и скрестил руки. Парень думал, что он уйдет на кухню или хотя бы просто отойдëт, но американец принялся стоять над душой, пристально наблюдая за своим соулмейтом. Россия не двигался, с укором смотря на того в ответ, однако первее дискомфорт появляться стал именно у него. – Они ведь натуральные, да? – неожиданно спросил Штаты с неподдельным интересом, что явно было обращено к кудрявым волосам. – Да, – как на допросе ответил РФ. Устав смотреть исподлобья, он приподнял подбородок. – Тебе нужны ухаживающие средства? Лосьоны? Масла? Крема или шампуни питательные? Может, кондиц- – Нет, – перебил парень, который, бывало, голову обычным мылом мыл. Ему эти все процедуры как-то ну совсем не интересны. Для России просто голову помыть это уже достижение, чëрта с два он будет всякой такой ерундой пользоваться. Нет, не подумайте, он достаточно чистоплотный. Спустя непродолжительное молчание, Штаты медленно опустил взгляд, подозрительно быстро отступив и отбросив вытекающие из ответа вопросы по типу "а почему?", " ты знаешь, что волосы могут испортиться?" и тому подобное. Заместо этого американец задумчиво, с прежним интересом, выпалил: – Там тоже такие? – и показал пальцем ниже живота. Парень (словил кринжа) не смог находиться там ни секунды дольше. Не сказать, что этот вопрос его как-то задел, но звучал он настолько тупо и нетактично, что отступить было проще, чем ввязываться в спор. Россия удосужил Америку осуждающим взглядом и, взяв в руку пакет с нижним бельëм, устремился в ванную. – Я принесу тебе полотенце, – ехидным смешком прилетело в спину. Ванная как с картинки – большая, как полноценная комната. Да там жить можно было спокойно! Россия посмотрел в зеркало над раковиной и почувствовал себя лишним. На полу уложена красивая узорчатая плитка, стены белые, раковины (на секундочку, их было две!) слитные, но разделены шкафчиком с тремя полками. На них стояло по жидкому мылу и висело по маленькому полотенцу. Зеркал тоже два, они заделаны в чëрных изящных рамках. По другую сторону стоял высокий чëрный шкафчик со стеклянными дверцами, так что всё содержимое было на виду. Но там не было ничего интересного – какие-то штуки для ванны, ароматические свечи и всякая подобная ерунда. С той же стороны была ванна. На стене рядом с ней, чуть выше, висела небольшая картина... Ванны. С одной стороны это было забавно, с другой – странно. А ещё не было никакой шторки. Даже креплений для неё. На стене, напротив двери, маленькое окошко, а под ним – сушилка с полотенцем на ней. Обнаружив жалюзи, Россия сразу закрыл их. Даже учитывая на какой высоте он сейчас находится, так было спокойнее. Америка появился, не успел Россия всё толком осмотреть. Честно говоря, прикасаться к чему-либо здесь было страшно. – Можешь брать что понравится, – мужчина явно воспрял духом в собственной квартире, повеселел. – Повесишь на сушилку, как закончишь, – отдаëт в руки принесëнное полотенце, а после проходит к окошку и снимает уже высохшее, чтобы забрать с собой. В ванной он провёл ещё некоторое время, выставляя перед парнем шампуни, гели и много всякой всячины. Россия смотрел на всё это добро устало и обречëнно, а когда Америка, наконец, вышел, взял наугад пару бутылочек и переставил на край ванны. Мочалку ему тоже предоставили. Когда РФ набрал воду и залез едва ли не в кипяток, увидел люстру прямо над собой. Она была диковинная, прозрачные осколки словно стекали с её формы, переливались. От ярко-белого света быстро заболели глаза, Россия надолго прикрыл их, и в попытке расслабиться всё думал о положительных сторонах этого дня. Немного на их счету вышло, и большую часть мыслей занимала фраза "что я вообще здесь делаю?". Несмотря на то, что прошёл почти день, парень не до конца осознавал что на него взвалилось. Он принимал это как-то посредственно, не до конца серьёзно, словно где-то глубоко в подсознании думал, что уже совсем скоро вернëтся домой и всё закончится. Больше никакого Америки, никаких соулмейтов и никаких проблем. Но он ошибался. На сковороде шипело масло – Штаты принял настойчивость РФ, но мириться с ней не хотел. Лучше поесть сразу, нежели мучиться от голода ночью. Он уже достал наггетсы, но выключил плиту. Готовить их не долго, поэтому лучше сделать это когда Россия выйдет из ванной. Их не нужно будет разогревать повторно. Как и рис, собственно. Затею пришлось ненадолго отложить. В голове смутно представлялась новая жизнь. Америка сел за стол и положил ладонь на лицо. Глупые детские мечты и старые надежды управляли им, однако разумность всё нашëптывала о провальности всей этой затеи.