Когда твой соулмейт – Америка

– Ты там умер? Белая дверь тихо отворилась и за ней показалось встревоженное лицо Америки. Он ждал Россию уже больше часа, а с ванной с тех пор ни стука ни плеска не долетало. – Уйди. – Россия не то чтобы не шевельнулся - даже глаза не открыл, только посупился. Он и правда всё время просто лежал по подбородок в воде, едва ли не вдыхая её носом. Приподняв голову только чтобы дать ответ, тот опустил её обратно. – ... Штаты без стеснения прошёл внутрь и присел рядом с ванной, положив ладони на бортики. Рука осторожно скользнула в воду, которая оказалась едва тëплой. – Заболеть решил? Думаешь, ты и без того мало проблем мне приносишь? – брови мужчины свелись к переносице, с усталости высказался он довольно эгоистично. – Переставай упрямиться, осталось всего-ничего... Америка не успел договорить, как светлая макушка парня, словно подбитый корабль, пошла ко дну. Россия явственно давал понять, что не хотел ничего слышать. Его очертания почти чëтко просматривались сквозь прозрачную воду, в которой не было и намëка на пену - он ничего не добавлял и просто-напросто наслаждался кипятком, что вскоре остыл. На животе след после первого прикосновения выглядел как шрам. Парень выдохнул ртом и на поверхность поднялись пузырьки воздуха, словно в ответ на американские причитания. У того же нервно содрогнулась бровь. Одно мгновение и стройное тело было влëгкую выдернуто из воды грубыми руками. Схваченный за плечи РФ сначала испуганно округлил глаза, после чего брыкнулся, оставив на полу небольшие лужицы. – Отпусти! – как мало нужно ему, чтобы разозлиться. – Если решаешь капризничать, долго терпеть не буду, – отрезал Штаты, столь же резко усаживая бунтаря обратно. На белой коже красными отметинами засияли следы сильной хватки, а на спине слишком заметно виднелись размашистые царапины, что остались после утреннего падения на землю. Взглянув на это безобразие, мужчина немного смягчился. Отпустив русского, он потянулся за шампунем. Крышечка щëлкнула, парень нахмуренно обернулся на звук. – Я сам спра-а. Америка цыкнул и шлëпнул рукой с шампунем по его макушке. – Слышали уже. Ещё несколько часов ждать я не собираюсь. Волосы как раз хорошо намокли, быстро вспенились. Кудри мягко обвивали длинные пальцы, что массажными движениями хозяйствовали на чужой голове. Прикосновения с непривычки ощущались особенно ярко, Россия поëжился и повëл плечом, словно стараясь прогнать приятные мурашки. Парень пристыженно замолчал и опустил взгляд. А потом, осознав, что перед Америкой он совершенно не прикрытый, скользнул пятками, согнув и прижав колени друг к другу. – Да не стесняйся, я уже посмотрел на что хотел, – непринуждëнно прокомментировал мужчина, до этого беспрепятственно изучая тело своего соулмейта. Ответа не последовало, но парень озлобленно фыркнул, скрестив руки на груди. Мочки его ушей принялись краснеть, в то время как лицо стало белее снега. Никогда русский не попадал в более постыдную ситуацию. – Ха-ха, – тихо хохотнул американец, – тебя, оказывается, так легко заставить молчать. Прозвучало абсурдно, ведь РФ по своей воле и так мало разговаривал. Спустя несколько секунд Америка понял, что ему мало, и решил продолжить добивать русского откровенными разговорами: – Я не питал больших надежд от соулмейта своего пола, но ты очень даже ничего. Плечи парня заметно напряглись, Штаты не мог видеть его лица, потому что стоял позади, но накапливающаяся злость была практически ощутима в воздухе. Россия боролся с эмоциями и старался не поддаваться на провокации. – Скажем, – протянул американец, оттягивая прядь волос, – не ожидал, что у кого-то вроде Советского Союза может получиться такой красивый сын. Слова об отце являли собой для РФ спусковой механизм, а сказанные в подобной манере, то и вовсе довели его. – Заткнись! – агрессивно выпалил тот, позабыв про всякое смущение. – Последнее, чего бы он хотел, так это то, чтобы ты упоминал его имя! Парень мог смириться с чем угодно, но только не с тем, что касалось СССР. И Штаты понимал, на какое больное место нужно надавить, чтобы поиграть на чужих чувствах. – Будь он жив, – насмешливо бросил мужчина, поймав хмурый взгляд федерации, – как отреагировал бы на новость, что его дражайший потомок оказался соулмейтом злейшего врага? М? У России дыхание перехватило от злости. Он сам это прекрасно понимал, и в объяснениях не нуждался. – Так что вдохни спокойно, теперь вряд ли он интересуется твоими делами. – Штаты ткнул того по носу, после чего смял пальцами щëки. – Не нужно чувствовать себя так, словно многим ему обязан. Тебе ещё не за что меня ненавидеть, а я прошлым не живу, и не собираюсь отыгрываться на тебе за чужие проступки. Россия словно прислушался к его словам, но всё равно предпринял попытку вырваться. – Сегодняшнего дня вполне хватило, чтобы я возн- Америка закатил глаза и, не желая слушать, без зазрения совести схватил парня за голову и надавил сверху-вниз, окунув его в воду. От неожиданности РФ перепугался и схватился за бортики, после чего случайно хлебнул вспенившуюся воду. Потрепав волосы, якобы смывая шампунь, мужчина поднял чужую голову обратно. Но стоило РФ хорошенько откашляться, как он сразу же резво ударил американца лбом по носу, не желая мириться со своим положением. Они буквально одновременно забранились друг на друга. – *****, что ты творишь!? – схватившись за нос, выкрикнул Америка, но всё ещё пытался сдержать Россию другой рукой. – Это ты что творишь!? – огрызался парень, хлопая рукой по воде, стараясь облить своего противника. – Запугать меня хочешь!? Да *** тебе! Я не собираюсь делать то, что ты хочешь! С чего я вообще, *****, должен тебя слушать! ***** *******! Вот чего у русских было не отнять, так это умение материться. Штаты даже до конца не понимал смысл некоторых выражений. Припоминая, как Союз в порыве злости тоже крыл его многоэтажным матом, что иногда звучал даже забавно, мужчина потянулся к душевой лейке и включил холодную воду. Так, перепираясь ещё порядка десяти минут, Америке с горем пополам удалось смыть с парня шампунь. Он уже и сам насквозь промок, разозлился, и едва не сорвал голос. Шум воды прекратился, лейка упала в переполнившуюся ванну. Россия сопротивлялся как мог, но Штаты насилу вытащил его с ледяной ванны. Казалось, что кипяток, что лëд - России совершенно всё равно, он даже мурашками не покрылся. Кожа его горела огнëм, грудь быстро вздымалась и опускалась, но чем дальше, тем слабее становились его рывки в надежде высвободиться. Америка сам был близок к тому, чтобы окончательно выдохнуться. Он держал парня со спины, "обнимая" под руки одной правой. Мужчина чувствовал пальцами выступающие рëбра под нежной кожей и быстро колотящееся сердце. Левой же рукой он уже стащил с тумбы полотенце и попытался хоть немного обтереть им брыкающегося соулмейта. В конце концов психанув, Америка поднял его над полом и понëс к выходу. Растëкшаяся по полу вода скользила словно поверхность катка, удержавшись один раз, мужчина уже приготовился упасть, а на второй его опасения подтвердились. Пусть со стороны это и выглядело как осторожное падение, мужчина, придержавшись за тумбу, всё равно сильно приложился о пол копчиком. Россия тихо вскрикнул, но не ощутил ничего кроме сдавливающей боли на груди - Штаты продолжал держать его. – ... Сидя на Америке, Россия прикрылся полотенцем и всë-таки посмотрел на его лицо. Оно не выражало ничего кроме раздражения и усталости. Ну ещё он тщетно старался скрыть боль. Парень решил ничего не говорить и притих, однако стоило ему попытаться подняться, как мужчина встал с пола вместе с ним. – Я сам могу идти, – заметив, что отпускать его никто не собирается, более-менее спокойно сказал РФ, стараясь не навлекать на себя ещё большую беду. Злость сменилась на более спокойные эмоции за считанные мгновения. Штаты же, словно назло, взял его на руки, а у двери вспомнил про вещи в пакете и наклонился за ними. В гостиной мужчина скинул с себя промокшие тапочки и пошёл в комнату, в которую ушел в прошлый раз после возвращения в квартиру. Россия напрягся, но снова промолчал. Его одолевало смущение, но он изо всех сил с ним боролся. – Нужно обработать тебе спину, – псевдо-спокойно сказал Америка, включая свет плечом. – Или сам справишься? – саркастично бросил следом риторический вопрос. Россия осмотрел помещение и сразу наткнулся на большую высокую кровать. Это оказалась спальня. – Нет, – хмуро буркнул себе под нос. Спальня была выдержена в серых тонах – от постельного белья, до стен. Рядом с кроватью стояла мягкая кушетка, симметрично стояли по краям изголовья массивные тумбочки с настольными лампами. По углам разместились кресла на тонких ножках с декоративными подушками. Над одной из тумб висело квадратное зеркало, а на противоположной от входа стене находился декоративный камин. Так же между креслами, напротив камина, стоял круглый столик с пустым подносом. Над камином висела чëрно-белая картина, по бокам которой висели небольшие лампы. Россия заметил ещё одну лампу, только напольную, которая стояла в углу за креслом. Окна были зашторены серыми занавесками, а на полу лежал белый, как и потолок, ковëр. Америка бросил парня на кровать, но так как она была высокой, создалось впечатление, словно он просто положил его. С одежды мужчины лились струйки воды, он старался не придавать этому значения. Россия неловко сел, выпрямив спину, и поправил полотенце на бëдрах. – Оденься пока. – Следом на кровать упал пакет с нижним бельëм. Америка тяжело вздохнул и выпрямился, приложил руку к ноющей пояснице. К тому же, его нос раскраснелся и, наверняка, болел не меньше. После этого он, наверное, пошёл искать аптечку.